Второе дыхание

Заунывный вой системы оповещения вырубает музыку и неровный пульсирующий свет. Взамен включается тусклое красноватое аварийное освещение. — Что это? Что такое? Что-то случилось? Катастрофа? Мы все умрем? — испуганно причитают с разных сторон люди, привыкшие только к гонгу утренней побудки. Джаред прячет ухмылку. Конечно, умрете, придурки. Эту жизнь еще не пережил ни один. Умрете, но, к сожалению, не сегодня. Возможно. У них экстренное собрание, конечно. Джеффри Дин, ругаясь под нос на языке придонных варшавских разнорабочих, спешит к нему, рассекая толпу. Откидывает с дороги недоумевающих гостей, не осознавших пока, что вечеринке — конец. Что самый вкусный десерт они сегодня, увы, не получат. Краем глаза Джаред поглядывает в сторону Дженсена и красной софы. Здесь столько алых оттенков, глаза выедает. — Ваша светлость, прикройся. Не до развлечений пока, что-то случилось, — зовет раскрасневшийся Дэвид подружку. Поднимается с колен неохотно, похлопывает Дженсена по бедру. Графиня поправляет растрепавшуюся прическу и одергивает задранный до пояса подол платья. Тот очень узкий, а потому ей приходится полностью слезть с практически голого инженера. Дженсен моргает, садится. Одной рукой натягивает на бедра белье. Его лицо в тревожном свете мигающих авариек кажется алым. — А они не могут все исправить и наладить без нас? Прервали на самом интересном, — высказывает недовольно графиня, продолжая пожирать голодным взглядом Дженсена. Тот как раз пытается справиться с пуговицами на рубашке и совсем не смотрит по сторонам. Негнущимися пальцами это получается недостаточно ловко. Джареду хочется оттащить ее подальше за космы и отвесить Дэвиду такого пинка, чтобы вылетел отсюда через непробиваемое окно и попробовал научиться летать. А вдруг бы да получилось? Еще сильней его тянет рвануть к Дженсену и закрыть собой ото всех остальных. Правда, это вызовет массу неловкости и недоуменных вопросов, на которые он не придумает, что отвечать. Поэтому бросается к попечителю, демонстрируя максимальную озабоченность: — Джеффри? Что за тревога? Я разобрал по сигналу – высший уровень. — Неустановленные неполадки в воздушной системе. На одном из уровней, где сейчас проходит ремонт. В опасности ясли — почему там всегда случается что-то??? И, конечно, тысячи человек. Ты же говорил, у вас все под контролем. Выходит, мы рано устроили праздник? Джефф почти переходит на крик. Падалеки меланхолично пожимает плечами. Вообще-то, он предлагал дождаться завершения работы, и Морган об этом не может не помнить. Но вряд ли разумно об этом напоминать. Морган точно знает, что резервный план у Джареда есть, потому и рисуется… Конечно же, спорщики наготове. Он другого не ждал: — Это может быть обычная предосторожность. Они не хотят рисковать. Речь идет о тысячах жизней, сотнях тысяч. — Так иди и проверь, что там стряслось! Потом сразу доложишь! — Мне нужен Эклс. С ним получится быстрей и надежней, — упрямо настаивает Падалеки, понимая, что Морган отсылает его одного. Это тревожит. — Этот вечер затевался ради него, и мы только начали, — Джаред косится на расхристанного любовника — следы от помады графини на воротнике, смачный засос на ключице, виднеющийся в распахнутом вороте. Действительно, есть еще, над чем поработать. — Без него проекта бы не было вовсе, — упрямится Джей. — Он — мой главный эксперт и технический консультант. Ты же знаешь, Джефф, что я — теоретик. — Подожди, я должен убедиться сначала, — скользнув по Эклсу жадным взглядом, Джеффри Дин наконец-то вырубает верещащий коммуникатор, отщелкивает комбинацию цифр. Знакомое что-то. — Кейн, это ты? Что, во имя Основателей, у вас приключилось? Почему система безопасности завывает на весь 999-й этаж? Кристиан Кейн. Вот же дьявол. О главном техническом инженере Падалеки как раз не подумал. Сейчас тот всего парой слов может перечеркнуть все усилия. Джефф внимательно вслушивается в сбивчивую речь инженера — тот говорит очень громко, до Джареда даже долетают отдельные фразы, но полностью уловить суть разговора не выходит. По помещению возобновляются передвижения. Гости кучкуются у столов с выпивкой и закусками. Подзывают официантов, чтобы сделать заказы. Нимфетки — специальные девочки для развлечений в коротких белоснежных туниках, едва скрывающих прелести точеных юных тел, ждут терпеливо вдоль стен. Несколько пар или трио, квартетов уединились на диванах. Они не обращают внимания на приключившийся форс-мажор, наслаждаются мгновением. Джаред видит переплетенные голые тела, слышит громкие стоны… — Ты уверен, что все настолько серьезно? — Джефф продолжает допрашивать Криса. — Нет? Но если мы можем не волноваться… То есть, Эклс тебе на участках действительно нужен?.. Ни раньше, ни позже… Будет вам Эклс, коли все так… Раздосадованный Морган, злой и хмурый, как предгрозовая туча, обрубает связь, не прощаясь. Мрачно велит переминающемуся с ноги на ногу Падалеки: — Забирай своего Эклса и валите отсюда. Через три, максимум, — четыре часа мне нужен полный отчет. Я хочу знать, что все работает идеально, и угрозы утечки воздуха нет. Кейн сказал, что это, скорее всего, просто сбой. Из-за жуткой жарищи снаружи датчики может глючить, но лучше проверить. Не будем рисковать. Но над охлаждением системы снаружи тоже надо подумать. Разворачивается к притихшим гостям и улыбается, демонстрируя ослепительную улыбку: — Друзья, к сожалению, герои нашего вечера, Джаред и Дженсен, вынуждены нас покинуть. Что поделать — работа, работа. Чтобы мы с вами и наши близкие могли спать спокойно, они этой ночью спать вовсе не будут. Хилари, дорогая, не хмурься. Все еще впереди. Правда, мальчики? — Разумеется, Джеффри. Наш долг перед жителями монады первостепенен, а после мы заплатим и все остальные долги, — встревает очухавшийся Эклс. У него какая-то плавная речь и заторможенные движения, но в целом кажется адекватным. Вот уже крепко жмет протянутую Морганом руку, похлопывает того по плечу. Принимает у попечителя последний бокал — “на дорожку”, пьет, не задумываясь, какую гадость туда подмешали. У Падалеки перед глазами — темно-красная пелена. Он деревянно кивает в ответ на пожелания удачи и сожаления, что они так скоро уходят. Не уворачивается от смачного поцелуя миссис Морган взасос. Жмет руку Джеффри Дину и откуда-то вынырнувшему старику Митчу. Нарочито смотрит мимо графини и ее дорогого дружка, чтобы не сорваться за грань на виду у всех остальных. Это опасно. Люди вокруг двигаются медленными рывками, как на инфоэкране при выборе минимальной скорости воспроизведения картинки. Саманта у дивана, где оставил ее Падалеки, качает расстроенно головой, сложив на груди руки. Не одобряет и осуждает. Если бы это хоть немного его волновало. — Пошли, нам пора, — схватить бы за руку и потащить за собой, потому что Эклс не торопится, раскланиваясь с гостями, расточая улыбки и комплименты. Целует тонкие пальчики Кэсси, унизанные перстнями. Радушно и будто бы с сожалением кивает графине… — метроном стучит у Джареда в голове. — Просим нас извинить, дамы и господа. Дело действительно не ждет отлагательств, — заходит в лифт сразу за Падалеки, приветливо машет кому-то в толпе. У Джареда срывает предохранители, и он впечатывает Эклса в металлическую стену, как только сдвигаются створки.   — Ты что? — на губах Дженсена — рассеянная, блуждающая улыбка, плывущий взгляд никак не фокусируется на стоящем перед ним человеке. — Это ты — что??? Что ты делаешь, Дженс? Как ведешь себя с этими… всеми?! Что ты им позволяешь??? Зачем это все? — А разве есть какой-нибудь иной выбор? Джей, его не было никогда! — Да чем они тебя опоили?! Дженсен! Ты не в себе. Иначе ты бы им не позволил… Ты не вел бы себя с ними так… — вцепляется в плечи и трясет из стороны в сторону, как ребенок — тряпичную куклу. Такую Линдси как-то мастерила малышке Одетт… Почему-то это работает, и взгляд у Эклса совсем чуть-чуть проясняется, туман рассеивается, а глаза наполняются злостью. Зеленой и яркой, бешеной, как гроза, швыряющаяся весной молниями в крыши монады. Одна, лет шесть или восемь назад, в 19-й монаде пробила двадцать семь этажей, спалив на них все подчистую. — Ты не можешь меня запереть! Я — не твоя игрушка, Падалеки! Или ты решил, что оставишь меня для себя и будешь забавляться, как и сколько захочешь?! Не выйдет! Я буду делать то, что решил я. Решу, и вернусь сейчас же к Лизе с Дэвидом, закончить, что начал! — К Лизе, значит?!!! — Падалеки трясет, и он лишь сейчас вспоминает имя графини. Элизабет, точно. — Значит, ты так?!!! Может быть, я тогда приведу сюда Женевьев или эту курицу Хилари?! — он понятия не имеет, почему обозвал жену Моргана птицей-несушкой. Кажется, когда-то так называли неухоженных надоедливых женщин. — Буду трахаться с ними, а ты — стоять и смотреть? Неплохое будет зрелище, Эклс?! Уши закладывает, как при быстром взлете на флаере. Джаред трясет головой, чтобы вытрясти изнутри этот гул. Начинают пищать и динамики лифта. Он переводит взгляд на табло — оранжевые цифры остановились на 888 и не меняются больше. Да и свет ламп потускнел, как будто в сети напряжение упало сразу наполовину. Снова поломка? — Лифт, что ли, тоже сломался? — Даже знать не хочу, ты меня сюда притащил, — Эклс явно спорит только из чувства противоречия. Ладно. С этим можно будет разобраться потом. Джаред ищет аварийную кнопку, когда у него в кармане “оживает” коммуникатор. Зовет усталым голосом Форда: “Мистер Падалеки? Вы на связи? Вам нужно вернуться в кабинет, это срочно”. — Здесь, Колин. Мы в лифте застряли. На 888-м. — Не застряли. Это я влез в систему управления, простите. Сейчас верну вас назад. Не удивляйтесь, когда потащит горизонтально. Это одна из резервных возможностей на случай ЧС. — ЧС? — Ну да. Я проштудировал все инструкции на самые разные происшествия… У нас же глобальная авария, получилось активировать коды… держитесь. Лифт срывается с места, как скоростной флаер, входящий в пике. Джаред и Дженс едва успевают вцепиться друг в друга, чтобы не расквасить о стены лбы и носы. Полторы-две минуты спустя двери, шипя, открываются у привычных апартаментов. Совсем в другом крыле 999-го этажа. Хмурый и очень помятый помощник Форд мерит коридор нервными, размашистыми шагами. Заметив босса и Дженсена, светлеет лицом. Схватив за руки, тащит их внутрь. — Думаю, нам лучше не маячить снаружи у всех на виду. Камеры, все такое. В кабинете ваши так удачно установленные обновления видеосистемы позволят нам всем остаться невидимками. Эклс и Падалеки обмениваются быстрыми взглядами. Мальчик очень осведомлен… — Колин, у нас серьезная авария. Здесь мне точно нечего делать, я должен скорее спуститься, чтобы принять срочные меры, — начинает растолковывать Дженс. Помощник пренебрежительно отмахивается. — Никакой аварии, сбоев нет. Это просто уловка. Босс велел мне придумать способ, как быстро вытащить вас, если он пришлет условный сигнал. Я придумал… Эй, что такого? Это был лучший выход, — он невинно моргает, пока Эклс переводит ошарашенный взгляд с одного на другого. Открывает несколько раз рот, закрывает. Кажется, думает, заорать, но молчит. — Ну и как вы умудрились втянуть во все это Кейна? Он никогда бы по доброй воле не согласился наплести столько Высшему члену Совета. И ни за что не повелся бы на ерунду, он должен был быть твердо уверенным. Он же профи. — Да он и не знал, — Колин разводит руками. — Я позвонил и сказал, что наши датчики, установленные для контроля и напрямую подключенные к нашим внутренним экранам, показывают массовый сбой и большую утечку кислорода наружу. У него не было полного доступа к информации об общих объемах проведенных работ и перечня установленного оборудования, вон он и поверил. Логично же. Какой резон нам с вами врать? — Значит, ты запустил всю эту хренову цепочку вранья, Падалеки? Все для того же? А что будет дальше, подумал? Так ты лучше представь… — очень нехорошо щурится инженер Эклс, наступая на Джареда, с каждым словом тыча пальцем в широкую грудь. Колин, ойкая, предпочитает от греха подальше убраться с дороги, да и из комнаты. А то шибанет молнией, как в той монаде, и пепла не соберешь… Джей не реагирует несколько десятков секунд, недоумевая. Не понимая такой реакции и бешенства Эклса. Совсем. Даже если он решил, что Падалеки распоряжается им, как своей вещью, это не повод… Спасибо бы лучше сказал… — То есть, тебе хочется, чтобы все было, как прежде? Хочется подо всех этих?.. Это я один — полный дурак, придумал там что-то себе… Как будто не у меня, но и у тебя тоже… Как будто это все что-то значит… А тебе наплевать, — сбивается и роняет руки вдоль тела. Пальцы мелко трясутся, сжимает их в кулаки и пихает в карманы штанов. Отворачивается к окну, за которым — безлунная ночь. Так темно, будто снаружи нет вообще ничего, весь мир давно стерт, канул в бездну. Продолжает говорить бесцветно и глухо, не надеясь даже, что достучится: — Так, может быть, действительно позвать прямо сейчас Женевьев? Она как раз прислала сообщение, что я совсем ее бросил. Придумала себе про красавицу-инженера, с которой у меня бурный роман, представляешь? — невесело тихо смеется. Во рту от этого смеха горчит. — Совсем, как в юные годы, когда в груди заходится, и в животе такое воздушное чувство. А еще кажется, что вот-вот раскинешь руки и полетишь. Представляешь? У меня и не было такого никогда… раньше… Так что же, позвать? — Зови. Конечно, зови. Я с радостью посмотрю, — шипит Дженсен в затылок. Когда только успел подойти? И делает подножку, роняя Джареда на пол, снося попутно коммуникатор с края стола. Задирает вверх его руки и фиксирует над головой, сдергивает узкую ленту с шеи, попутно проходясь языком вдоль выступающих синих вен, стягивает запястья. Зубами рвет пуговицы на рубашке, присасывается губами к соску, покусывая, вылизывает, торопливо целует. У Джареда темнеет в глазах, и он извивается, подставляясь под эти жадные поцелуи-укусы. Непривычно оказаться настолько обездвиженным, в подчинении, но, кажется, Дженсену сейчас нужно именно это — вести. Падалеки совершенно не возражает. — Зови. Зови, кого хочешь, хоть всю администрацию приведи, наплевать… Они могут подрочить, пока я закончу, — бормочет совершенно невменяемый Эклс, скользит языком по шее, вычерчивает символы на груди, прикусывает кожу, втягивая в рот, оставляя лиловые метки-кровоподтеки. — Дженсен… ох… — стонет Джаред, — Прошу тебя, Дже-е-е-е-ей. Так хочется освободить руки и дернуть его на себя, сграбастать, перевернуть на спину, вылизать, раскинуть в стороны ноги и взять. Но нет, не сегодня, сегодня все будет немного иначе. Не то чтобы раньше Эклс в их паре не вел. Но в первый раз это так… всеобъемлюще, что ли… Джаред кончит сегодня и даже не раз, еще до того, как Дженс подаст главное блюдо… Он даже не слышит, когда открывается дальняя дверь, и на пороге застывает вызванный тем самым грохнувшимся коммуникатором Колин. Он несколько секунд, не моргая, смотрит, как его босс выгибается и стонет под инженером, шепчет его имя, повторяя, словно в бреду: — Дженсен, Дженс, Джей… Я только… тебя одного… Дженсен… Джей… Форд вздыхает, качает головой и незаметно уходит. …Спустя почти два часа они, наконец, успокаиваются. Лежат друг на друге, слипшиеся от остывающего пота и подсыхающей спермы на коже, приходят потихоньку в себя. Дженсен скатывается с него и закидывает руки за голову, жмурясь. — Я сделал больно? — Эй, прекрати. Ты сделал очень даже хорошо, — Джаред гладит его по предплечью. Руки давно уже свободны — галстук на запястьях продержался всего минут двадцать. Они и не заметили, когда он свалился. — Мне понравилось, Дженс. — То, что я делал и говорил… до всего… Прости, я сорвался. Показалось, что попал в западню, из которой нет ни одного выхода, что ты тоже готов посадить меня в клетку и кормить через прутья решетки. Наверное, я психанул… — упорно отворачивается в сторону, прикрывает ладонью лицо. Джаред берет его кисть и подносит пальцы к губам, целует по очереди, а после — саму ладонь, прихватывает мягко запястье. — Тебя накачали наркотиками, Джей. Реакция не привыкшего к ним организма как раз бывает такой непредсказуемой. Я понимаю. — Понимает он… Как же, — ворчит Дженсен, но без намека на злость. Та растворилась, растаяла, оставив после себя слабость, опустошение и чувство тревоги. Эклс садится и крутит головой, пытаясь понять, куда же делась одежда. — Куда-то собрался? — Нам надо сделать что-то… проверка же. Морган ждет результаты. — Точно. Отведенное им время почти вышло, — подрывается следом и сразу же замечает мигающий огонек на мониторе компьютера. Открывает входящее сообщение… и начинает смеяться. — Что там? Есть повод для смеха? — О да! — Падалеки поднимает от экрана сияющие восторгом глаза. — Ты не поверишь, но Колин уже все устроил. Подделал акты проверки с участков, на которых уже не было инженеров, внес все полагающиеся отметки и детали осмотра, подкрепил схемами. Написал общий вывод. Утечка действительно была, но оказалась не такой катастрофической, как мы опасались. Неисправности устранены, на оборудование установлены дублирующие узлы во избежание инцидентов. Всем инженерам проекта разосланы уведомления сделать то же. Опасности нет. Мамаши с младенцами и старики со старушками могут ничего не бояться. Их снова спасли. — Мальчишка-то гений, — лениво замечает расслабившийся Эклс, сразу же бросает безнадежные поиски сгинувших штанов и трусов. — Далеко пойдет. — Думал подготовить его себе на замену, — соглашается Джаред. — Думал? Больше не думаешь? — Да как-то не до него… Подготовкой заняться все равно уже не успею, — перебрасывает подробный отчет на комм Моргану. Не заканчивает фразу. Недосказанную ее часть хорошо “слышат” оба. Все, происходящее между ними, — ненормально. И когда — не если, а только когда — правда всплывет, их двоих запрут в лабораториях психотехников, чтобы применить к ним процессы активной регулировки. Им прополощут мозги препаратами и, возможно, электрическим током, заменят часть памяти, исказят сознание и восприятие. Вернут их в общество такими, какими они всегда должны были быть. Конечно же, после этого их жизни изменятся. Их изуродуют. Джареда выкинут из Вашингтона и из его роскошной квартиры. Повезет, если — в Сан-Антонио, где он родился и вырос. А то и придется спустится к самому дну. Может, даже в Варшаву, — стать наладчиком на конвейере или дублирующим сигнальным стажером. Дженсена никогда не подпустят ни к одному механизму. Каким бы ни был он незаменимым, но психическое здоровье обитателей монады Совету дороже умелых рук и блестящих мозгов. К тому же, с мозгами-то поработают, и та часть памяти, что отвечает за профессиональные знания, за навыки, опыт, будет необратимо повреждена… Возможно, они смогли бы остаться вместе на дне, если бы им позволили сохранить воспоминания друг о друге. Но нет… Они не допустят, они будут бдительно контролировать и следить, чтобы никогда взоры этих двоих даже не пересеклись, чтобы право каждого — на любого, и впредь оставалось непреложным для всех. — Нам надо бежать, — шепчет Джаред. — Дженсен, нам пора убираться отсюда. Эклс только сжимает в ответ его руку. Он не знает, что может ответить на это. Если раньше они, не сговариваясь, размышляли, что для них, возможно, подошла бы одна из коммун, теперь оба знают, что и это не выход. — Ты пойдешь со мной, если я придумаю, как нам быть? — Я пойду, Джаред. Обещаю. Без каких-то условий, — отвечает Дженс безнадежно. Он знает, что решения нет. Информационный экран вспыхивает без предупреждения, комнату оглашает торжественный сигнал гремящих фанфар. Это значит — грядет важное объявление. Улыбающееся, счастливое лицо Джеффри Моргана во всю стену — прямое тому подтверждение. Если бы Джаред не знал того лично, решил бы, что этот радушный и доверительный образ сгенерировал искусственный интеллект. — Мои дорогие, — протягивает к ним руки, словно добрый дядюшка собрался обнять любимых детей. — Я прерываю ваш досуг в столь поздний час. Но уверен, вы сможете уделить пару минут для важнейшего объявления. Вернее, для нескольких объявлений. Первое — неисправности в воздушных системах полностью устранены благодаря нашим талантливым инженерам! Каждый, участвующий в неурочной работе, получит в этом месяце двойные оклады и тройные пайки. Такие им будут начислять до конца года! Морган делает паузу, оглядывает незримую публику хитрым, ликующим взглядом. Джаред стискивает пальцы Дженсена стальной хваткой, понимая, — до того была лишь затравка, прелюдия, а основное попечитель озвучит сейчас. Взорвет свою бомбу, и та сотрясет всю монаду. — Мы объявляем Великую Лотерею! В которой участвуют ВСЕ!!! Уже завтра из списков всех жителей нашей монады случайным образом мы выберем имена двоих, которые отправятся в путешествие на райский остров, чтобы провести там — среди солнца, песка и воды, целый месяц, но речь может идти и о жизни! Конечно же, необходимым их обеспечат — продукты, медикаменты, одежда и все остальное, что только потребуется, на остров будут завозить регулярно. Розыгрыши будем проводить раз в неделю. Позже периодичность может быть изменена! Посмотрим по обстоятельствам. Если же счастливые победители по каким-то причинам не захотят отправиться в приключенческое турне, это право может быть передано другим… Важно, что каждый отбывающий сможет взять с собой двух-трех самых близких людей. Что скажете, дорогие?! Вы просили новых развлечений и перемен в нашей устоявшейся жизни. Кто-то даже называл ее застоявшейся. Совет пошел вам навстречу!!! Так радуйтесь же! Это наш шанс! На дальнейшее процветание! На радость, веселье и перемены! Последнее слово попечитель выдает, так широко улыбаясь, нет, скалясь, что Джаред отшатывается назад. Больно врезается в ножку стола. Лотерея!!! Перемены, конечно. А он же совсем забыл о последней идее Советника, поглощенный проектом и Дженсеном. Он забыл, а Морган так и не позвал его обсудить все нюансы, хотя собирался… — Джей, ты слышал? Мы сможем убраться отсюда?.. Тот самый шанс, — морщинки на лбу и висках Эклса разглаживаются и он обнимает Джареда, утыкается носом в плечо. Тот кусает себя за язык, удерживая отрезвляющие и разочаровывающие сомнения… Может быть, и вправду? А вдруг?.. — Только два победителя на сотни тысяч, — напоминает он осторожно. — Ерунда. Морган сказал, победителей выберут случайно, и раз в неделю. Значит, для этого напишут программу, которую я потом взломаю так же легко, как твои камеры в кабинете. Джей, — голос Эклса срывается, а руки на поясе сжимаются крепче, — я даже не думал, что отыщется выход. Но, кажется, это он. Мы с тобой будем жить. Сможем жить. Джаред поворачивает голову и молча целует. Жмурится. Глазам больно. Он совсем не знает, что может сказать.