Второе дыхание

— … таким образом, из всего вышесказанного становится очевидно, что позволять родителям определять пол детей до зачатия — плохая идея. Идя на поводу у случайной прихоти или моды, мы рискуем будущим. Что, если семьи, допустим, все следующее десятилетие будут программировать только рождение мальчиков? Когда те подрастут, где взять для них жен, матерей их детей? Что станет с нацией? С нашей монадой? Такие перекосы, как я уже вполне доходчиво подтвердил примерами, подкрепленными аналитическими данными социологов, не просто реальны. Они неизбежны. На этом у меня все, господа Советники. Джаред коротко прочищает горло в кулак и кланяется членам Совета. Его доклад продлился чуть больше часа. Теперь Падалеки шагает скромно в сторону, не спеша садится на отведенное место. У попечителей, вероятно, возникнут вопросы. Он должен будет ответить на каждый, развеять сомнения. — А я говорил, что парень — не промах. Он смотрит в самую суть проблемы, раскладывает ее на молекулы, — хлопает Джеффри рукой по столу. — Думаю, дальнейшие дискуссии будут излишни. Что скажете, Советники? Пиледжи? У тебя, кажется, было особое мнение? — Что же, юноша убедителен, я впечатлен, — кивает сдержанно лысый старик и вцепляется в Падалеки неприятным, прищуренным взглядом. По спине, царапая незримыми коготками, скребутся мурашки. — Но, думаю, такую привилегию, как выбор пола младенца, все же стоит предусмотреть. Для избранных… То есть, я, разумеется, имею в виду, для семейств, имеющих в монаде особую значимость и предназначение. — Это несколько противоречит законам, как я понимаю, — приподнимает густые с проседью брови Джеффри Дин. — Разве мы не поставлены присматривать за благополучием этого мира — в отдельно взятой монаде? Только за этим, а не для того, чтобы получать что-либо для себя в обход законов и правил. Митч, твое предложение преступно… — Я не имею в виду исключения в угоду прихотям, только необходимость. Что, если бы в твоей семье, Джеффри, рождались лишь девочки и некому было бы передать фамилию, гордость рода, наследие? — запальчиво начинает возражать ему Пиледжи, но умолкает, разглядев реакцию на эту тираду. Советники не просто с ним не согласны, они в недоумении, в ужасе даже. — Не думаю, что сравнение уместно, Советник. Все мы знаем сложности, которые постигли нашего доброго друга. Первый, не случившийся брак. Эта рана не зажила до сих пор. Манипулировать этой трагедией — низко и подло, — цедит молчавший до сей поры Пеллегрино. Советник, курирующий Тайную службу. — А ведь вы, ко всему прочему, не обычный Советник, вы — судья! — Я не имел в виду ничего дурного, — бормочет смешавшийся Пилледжи, тревожно поглядывая в сторону Марка. Тот водит стилусом по экрану планшета, как будто уже утратил интерес к разговору. — Я не хотел бы, чтобы у тебя сложилось превратное мнение. Я готов объяснить, — заискивающе бормочет трясущийся Митч. Пеллегрино не реагирует на это вообще. — Об этом никто и не подумал. Разумеется, Митч. Все в порядке, расслабься, — Джефф растягивает губы в подобии улыбки, которая, естественно, — вообще не она. Слишком крепко сжатые губы, слишком глубокие и суровые складки… — Думаю, на этом мы закончим открытую часть заседания. Останемся для обсуждения в узком кругу. Вердикт вынесем завтра. Объявление пустим на информационных экранах. Спасибо всем участникам. Джаред, спасибо. Твой вклад — на самом деле бесценен. — Благодарю, попечитель. Немедля займусь нашим с вами проектом. На благо монады… мое почтение, господа, — раскланивается с Джеффом и остальными Советниками Джаред. Он многое дал бы, чтобы услышать, какие речи пойдут здесь, когда за всеми, включая его (пока что — включая его), чужаками закроется дверь. Наверное, стоило бы приручить крошку Лорен, чтобы что-то такое однажды услышать… Хотя… очень скоро и он, Джаред Тристан, войдет в это число. “Если, конечно, не просрешь все, как очень и можешь”, — глумится гадкое альтер-эго, назойливо напоминая о себе и о перспективах. Джаред не слушает. Не сейчас. Он возвращается в свой кабинет, требует у помощника кофейник крепчайшего кофе без подсластителей и все документы, которые уже доставили от инженеров. — Сэр, пока только четверть от первоначального объема запроса, потом я расширил перечень вдвое, и снова удвоил. — Пока что достаточно. Надо же с чего-то начать, — отзывается Джаред и, скинув у порога надоевший пиджак, сдернув галстук — постылую веревку-удавку, охватившую шею, засучивает до локтей рукава. … Всю следующую неделю он спускается на двадцать этажей вниз под самое утро, когда за окнами монады едва начинает брезжить тяжелый, сизый рассвет. Заходит в квартиру, только чтобы поспать, рухнув лицом в одеяла-подушки спальной платформы, чаще всего пропитанные запахом, вкусом посторонних мужчин, навещающих Женевьев в ночи его напряженной работы. Вырубается сразу же, не сняв даже толком одежду, пропитанную потом из-за постоянно сбоящих кондиционеров верхнего яруса. Зараза, при которой разложение, отмирание, регресс — уже начались. Рыба гниет с головы, — так тоже говорили про что-то когда-то… И Джаред точно знает, какова рыба на вкус, но не вспомнит, как же выглядит… Проходит еще неделя. Вторая. — Колин, вызывай инженера Эклса. Доступ — приоритет. Сроки — по исполнению текущей задачи, — откладывает в сторону стилус. Он проделал гигантскую подготовку к этому дню. Свел для Дженсена все материалы. Теперь тот сможет все изучить, оценить и выдать вердикт… — Выполняю, — отзывается Форд четко и ровно, как робот. Джареду, кстати, предлагали искусственного человека, когда он в первый раз ступил на этот этаж — еще безусым и наивным юнцом, только-только вырвавшимся с нижних уровней великой монады. На предложение он, конечно, не согласился. Решил дать шанс на лучшее будущее одному из мальчишек – тому, кто рос в соседнем с ним боксе, изо дня в день жевал тот же склизкий комковатый концентрат. И смотрел на старшего товарища, приоткрыв рот, с восхищением. — Вызов отправлен. Из воздушного сообщают, сейчас инженер Эклс на вызове в яслях, на четыреста третьем… Ничего критичного, замыкание проводки. — Проводки? Но разве Дженсен занимается этим? — Он — лучший комбинированный инженер последнего десятилетия. У дежурного смены появились сомнения, поэтому позвали его. Как только вопрос будет решен, инженер Эклс прибудет, — отчитывается рубленными фразами Колин. Куда, интересно, исчезла его любовь к болтовне? — Думаю, есть время просмотреть бумаги для Джеффри по его последнему запросу. — Разумеется, сэр. Сейчас я сброшу в ваш комм основное… Лорен уже интересовалась пару раз этим запросом. … Дженсен Эклс заходит к нему спустя почти пять часов. Он потный, взъерошенный и, как минимум, трое суток небритый. Золотистый пушок на его скулах, щеках, притягивает взгляд… Джаред почти поддается порыву – рвануть навстречу и потянуться, погладить, проверить — будут эти волоски колоть ладонь или щекотать? — Что-то снова сломалось? — в лице у Дженсена — вся усталость тысячеэтажной монады, вся тяжесть, что давит на сверхпрочный бетон и укрепленный сердечник строения. — Присядь. У нас есть разговор, — просит Джаред и наливает дымящийся кофе в белую чашку. В руках инженера та кажется неуместной, хрупкой игрушкой. — И он необходим прямо сейчас? — кажется, Дженсен действительно выбился из сил. Дела в монаде, видимо, действительно настолько плохи… — Я нашел решение проблемы. Ты помнишь, что рассказывал мне? О том, что в монаде все сыплется, проблемы с воздухом и другими системами. Помнишь? “Совету следовало бы принять какие-то меры… латать дыры мы сможем еще с полгода — по самым лучшим прогнозам…” — Я говорил с попечителем, он дал добро, — торопится Джаред, и с каждым произнесенным им словом невозможные зеленые глаза немного светлеют, зрачки расширяются. В возбуждении? Восхищении? — Предварительные расчеты и планы готовы. Никаких условий. Дальше все смотришь ты и решаешь, что именно, в каком порядке мы будем делать. Все ресурсы нам предоставят… — То есть, тебе не плевать? — Эклс кажется изумленным. И это — изумляет уже Падалеки. — Администрация служит благу монады, всех жителей, — восклицает запальчиво Джаред и спотыкается о кривую ухмылку. — Как скажешь, ну да… Все — ради всеобщего блага, — хмыкает Эклс, растягивая губы устало. — На самом деле, господин администратор, я потрясен. Я даже устроил бы затяжные овации по случаю такого поворота событий. Вот только прости, с ног валюсь… Отключаюсь буквально. — Ты можешь прилечь прямо здесь на диване. На четверть часа хотя бы, — предлагает, не думая, Падалеки. Эклс вливает в себя крепкий кофе и оставляет опустевшую чашку на стол. Та встречается с гладкой поверхностью с резким, отчетливым стуком. Он качает головой. — Не лучшая из твоих идей, Джей, — мягко, даже ласково. До мурашек, немедленно проступающих на руках Падалеки. До горячего узла в животе. До каких-то невозможных порхающе-воздушных ощущений под ребрами, где-то в грудине. Там, где расположено солнечное сплетение, наверное. — Что на подобное скажет твой мальчик? Эклс коротко кивает на дверь, которая как раз открывается, пропуская деловитого Колина с охапкой папок. — Мистер Падалеки, простите, что прерываю. Срочно нужна ваша подпись, — суетится, раскладывая бумаги перед Джаредом на столе. — Здесь и вот здесь. Да, это тоже. — Спасибо, Колин. Теперь забирай все и не мешай. У нас здесь важное дело… — хмурится Падалеки. Помощник чуть приседает, распознав стальные нотки неудовольствия в голосе босса. Джаред, покосившись на сонно моргающего инженера, добавляет. — И принеси еще кофе. Большой кофейник. — Да, сэр, — кажется, мальчик готов разрыдаться, но почему, до Джареда никак не дойдет. — … и какой-то еды. Можно сэндвичи с мясом. Не синтетическим, а как ты приносил в прошлый раз. В прошлый раз… “Я хочу тебя. Полностью. Всего тебя. Понимаешь? Этого мало…“ “Пожалуйста… обопрись руками о стол… “ Как будто все трое сейчас вспомнили именно это. — Будет исполнено, — слабым писком из-за двери. — Сейчас тебя немного взбодрим. Не против? — Джаред наливает Дженсену новую порцию кофе из того кофейника, что почти уже опустел. Быстро мажет длинными пальцами по запястью — вроде, как бы случайно. Эклс под этим движением замирает и опускает ресницы. Те золотистые и едва заметно дрожат. Молчит две секунды. — Спасибо. Твоя идея с ремонтом системы — ей самое время. Я благодарен. Вместе мы сможем все очень быстро исправить. Вот здесь, — тычет пальцем в ровные строчки, — очень грамотная аналитика, только в выводах есть недочеты. Не критично… Небольшая коррекция… — Я на тебя очень надеюсь. Без тебя вся затея обречена на провал. — В монаде много способных инженеров. Ты их просто не знаешь. Неплохие ребята, и Крис идеально организовал всю работу. Возможно, тебе стоило взять его?.. — Кейн останется там, где он есть. У него и других хватает текущей работы. Дженсен, я все обсудил с Высшим Советником. И с Кейном, разумеется, был разговор. Я не шучу, — подтверждает свои слова Падалеки, заметив недоверчивый взгляд. — Просил его не распространяться. Хотел сообщить тебе сам. Это будет только твой проект, Дженсен. То есть, наш. Твой и мой. Мы дадим новую жизнь всей монаде. Второе дыхание. — Что же… Признаться, польщен. Ты умеешь удивлять, администратор Падалеки, — Эклс откидывается на спинку и делает новый глоток. Облизывается. — Джей… — В смысле? — Мне нравится, когда ты зовешь меня “Джей”. Если ты, конечно, не против, — просит Джаред, смешавшись, тут же сильно краснеет. Он понимает это по тому, как моментально лицо начинает гореть и покалывать. — Я не против. Я же сам это придумал. Ты помнишь? — тихо, вкрадчиво, хрипло. — Дже-е-е-ей, — лаская каждой буквой, каждым выдохом, звуком. Гортанно. Дженсен ставит чашку и наклоняется через стол, тянется… И резко откидывается назад, потому что из-за неплотно прикрытой двери слышится стук каблуков, голоса. Из-за двери, не прижатой, к сожалению, стулом, как в прошлый раз… Добавляет совершенно другим, звенящим голосом: — Потрясающий кофе, администратор Падалеки. Благодарю вас. И невероятный проект. Вы затеяли великое дело. Для меня честь стать его частью. Джаред не понимает целых четыре секунды. Пока в кабинет не врывается миниатюрный вихрь. И ростом-то ему примерно в подмышку, но сколько же от нее шума и суеты. Женевьев Падалеки. Конечно. — О да, кофе здесь на самом деле — прекрасный. Колин, принесешь чашечку мне? — она без приглашения вольготно устраивается на диване, вытягивает ноги и сразу же сбрасывает туфли. — Ох, сколько мозолей я натерла сегодня. Извините, я же ничему важному не помешала? У вас же здесь не проходят какие-то секретные переговоры? Я просто не дойду до нашей квартиры пока что… Ноги безумно гудят. Кстати, я Женевьев. Женевьев Падалеки. А вы, должно быть, тот блестящий инженер, который свел моего мужа с ума? Дженсен, машинально принявший протянутую для приветствия руку, обхватывает ее осторожно, сжимает узкую ладонь, один раз встряхивает и отпускает. Борясь с желанием вытереть ту о штанину. — Приятно познакомиться, мэм. Дженсен Эклс. Инженер, отдел воздухоснабжения монады, — отвечает коротко, подпустив недоумения в голос. — О психологическом состоянии мистера Падалеки мне ничего, к сожалению, не известно. Нам предстоит большая работа. — О, все в порядке. Это фигура речи, конечно. Я говорила о том, что Джаред последнее время и дома-то почти не бывает. Замуровался на 999-м и даже не спускается к ужину. Дети скучают, — она кажется беззаботной, даже веселой, и все это должно означать не больше, чем забавную шутку. Вот только Джаред по малейшим приметам — внимательный прищур, сжатые губы, трепещущие крылья носа, поворот головы… — распознает, она недовольна. Она почти в бешенстве. Но этого, конечно же, не покажет. — Прекрасно понимаю вас, мэм. Моя жена, ее зовут Дэннил, тоже считает, что работа отбирает меня у семьи. Конечно же, она, как и вы, понимает, что это наш с Джаредом долг — поддерживать безопасность монады. — Конечно. Вы правы. Ох, я так согласна… Потрясающая женщина, должно быть, эта ваша Дэннил. Я хотела бы познакомиться с ней. Возможно, как-нибудь вы придете к нам в гости на ужин? Закажем омаров. Вы их не пробовали, наверное? Это такие… На каждую ее фразу и предложение Дженсен реагирует широкой улыбкой, кивает. Джаред же подмечает и стиснувшиеся в кулаки уже побелевшие пальцы, и желваки на скулах. Глаза, потемневшие до черноты. Он поспешно встает. — Дорогая, прекрасно, что ты заглянула, но у нас действительно важное дело. Надеюсь, ты нас извинишь? — обойдя стол, он предлагает ей руку. — Ты же помнишь, что Томас сегодня придет рано со школы? У него проект про замкнутый цикл воспроизводства главных ресурсов монады. А у Линдси как раз ночное дежурство, она не сможет подстраховать. Нужно будет помочь с информаторием, он еще не до конца разобрался, как тот работает. — Конечно, любимый. Простите! — восклицает Женевьев — и как у нее до сих пор не свело скулы от такой широченной улыбки? Повисает у мужа на шее. — Какая же я невнимательная болтушка. Ждем тебя вечером дома, у нас особый повод, не задерживайся, — жарко шепчет она и переводит взгляд на инженера. — Вы уж, Дженсен, его отпустите пораньше. У нас семейное торжество. Годовщина знакомства. В этот день мы с моим Джаредом впервые встретились на приеме у одного из Советников. Этот прохвост прохода мне не давал, все приносил закуски, напитки, не отходил ни на шаг, отпугивал всех ухажеров своим грозным видом. А потом зажал в одном уголке… Ну вы понимаете… — хихикает, пряча довольную улыбку в ладошку. — Подумать только, как давно это было. А страсть никак не утихнет… — Поздравляю. Вы чудесная пара. — Все, все, убегаю. Не сверли меня взглядом так, дорогой. Мне со всем миром хочется поделиться нашим счастьем… Дженсен, вы, правда, обязательно заходите. Не только на обед или ужин. Думаю, мы во всем найдем общий язык. — Нам действительно надо вернуться к работе, — с нажимом просит жену Падалеки. Та привстав на цыпочки и обхватив его сзади за шею, тянет к себе и целует. Эклс перелистывает страницу в одном из сводных отчетов. У него на виске яростно бьется вздувшаяся синяя венка. — До вечера, любимый. Всего хорошего, Дженсен. Тот просто кивает, с преувеличенным вниманием вчитываясь в отчет. Переворачивает очередную страницу. За Женевьев закрывается дверь, и Джаред поворачивается. У Дженсена прямая, как палка, спина. — Дженсен, я… — Мистер Падалеки, простите… — Колин робко просовывает голову в кабинет. — Сколько раз я должен попросить не мешать нам?!!!! Вон! И чтобы ни души, пока я не выйду сам! Убирайся!!! — орет Падалеки, в конец разозлившись. Ойкнув, помощник шарахается назад. Дверь захлопывается, но до них доносится грохот упавшего тела. Еще, кажется, треск сломанной мебели. — Развели балаган, — бормочет он, чуть успокоившись. Джаред точно не знает, чем эдаким в прошлом мире был балаган. Но явно чем-то столь же невыносимо-искуственным и ненормальным, как и то, что устроила здесь Женевьев. С женой ему еще предстоит разобраться. Недопустимо врываться к нему во время работы и прерывать ерундой. — Извини за Жен… Не пойму, что на нее такое нашло. — Не поймешь? Действительно, что ли? — ухмыляется Эклс. Встает. Поднимается со стула грациозным, плавным движением. Джаред вздрагивает, облизывает пересохшие губы. — Она правду сказала. Дома я почти не бываю. Наш проект занимает все время… — Это так звучит, Джей… Наш проект… Я в восхищении… Но, кажется, я уже повторяюсь, — этот шепот царапает кожу, он рождает горячую волну в животе, что несется во все стороны, наполняя и заполняя, отключая от внешнего мира. — Дженс… Что ты?.. Уходишь?.. — Падалеки беспомощно смотрит, как Эклс шагает мимо него. Вот только… Нет, он не уходит. Играючи подхватывает один из стульев. Пропихивает спинку под дверную ручку. Дергает сильно на пробу. Стул держит крепко. — Нет, Джей. Я как раз остаюсь. Эклс приближается. Его глаза – две черные ямы. Крылья носа дрожат. Джаред машинально начинает пятиться. Почему-то этот хищник — такой Дженсен — пугает. Пятится, но быстро упирается задницей в стол. Эклс наступает. Подходит близко, вплотную. Зажимает его колени меж своих ног. — Что ты затеял такое, администратор? Какую игру? — хрипит Дженсен Эклс. — Но я вовсе не… — пытается возразить Падалеки. Запрокидывает голову, чтобы рассмотреть нависшего над ним инженера. — Хватит врать, — рычит Дженсен, не позволяя закончить. И бьет. С размаху, больно — губами бьет прямо в губы.