Второе дыхание

Конечно же, Джаред и сам идет в душ. После ухода — или, если выражаться точнее, побега — Эклса не проходит и часа. Он долго ждет, закрыв в изнеможении глаза, пока по телу стекает воняющий едкой химией специальный раствор, пока на смену ему не приходит вода. Он позволяет воде хлестать по лицу. Почти больно. Позволяет мыслям течь свободно и сбегать в водосток. Какие-то упрямо цепляются дурными отростками-крючками и карабкаются, чтобы проникнуть в голову, впиться в мозг… Откидывается головой на холодную стену, сжимает себя крепко внизу… Как будто только что не пережил наслаждение. Так мощно. И до сих пор не понять, как вдруг вообще получилось остаться в сознании? Падалеки долго стоит под прохладными струями, подставляя им то один бок то второй. Вспоминает вкус соли и мускуса на языке. Вспоминает жар тела Дженсена, его податливость и эластичность. И феноменальную узость. Как будто он действительно вот так — был в первый раз. Как будто в первый раз отдавался мужчине. Джаред возвращается в комнату. Одежда, в которой он был утром, безусловно, никуда не годится. Ее, конечно, пришлось натянуть, чтобы проводить инженера. Колин наверняка был бы шокирован больше, заметь он начальника голышом. Вряд ли, впрочем, для него осталось секретом то, чем занимался здесь с Дженсеном босс. На камерах тоже, вспоминает вдруг Джаред. Камеры записали все до секунды. Впрочем, пока не случилось ничего из того, что могли бы принять за проступок. Да и поведение Падалеки на людях все еще остается безукоризненным. Ни у Моргана, ни у кого-то другого не появится мысли позвонить психотехникам и распорядиться проверить… С камерами все же предстоит разобраться. Он понимает это также хорошо, как и то, что, попробовав Дженсена Эклса, уже не сможет от него отказаться. Представить только… Казалось бы, обычное дело, но у него перед глазами темнеет, и сами собой всплывают, прокручиваются жуткие сцены убийства, стоит только на секунду представить… Ах, эти руки, ласкающие кого-то другого… Ах, этот член, вторгающийся во влажное женское лоно… или толкающийся меж поджарых ягодиц мужчины… Ах, эти ноги, раздвигающиеся перед кем-то еще… Эти мысли — именно то, что Морган и все остальные, любой житель монады сочтут преступлением. И психокоррекция, уничтожающая полностью личность и оставляющая вместо человека пускающий слюни безвольный овощ, ему не поможет. Его замуруют в специальную колбу перед тем, как швырнуть в Спуск. И слова не позволят сказать в свое оправдание. К чему? Приговор будет вынесен, скреплен всеми подписями и печатями и утвержден сразу же, как преступление станет известным… Сейчас Джаред достает сменный комплект верхней одежды — умница Колин когда-то настоял, чтобы такой здесь все время был. Да и самому Падалеки так было спокойней. Когда он только-только попал в Вашингтон, все время чувствовал себя самозванцем, неуместным и лишним. Всегда надо было быть наготове и выглядеть безукоризненно. Конечно, сейчас-то стал незаменимым для всех. Он — почти что вошел в Высший Совет. Осталось немного. Если ты все сам себе не испортишь. Разными прихотями. Встряхнись, соберись. Это — то, что настойчиво твердит, вдалбливает в подсознание его внутренний голос. Тот, кого он слушал всегда, кто помог ему подняться на пьедестал, кто сделал из него человека. Почти всемогущего по меркам монады. Почти. Еще не совсем. — Все будет нормально. Я справлюсь, — бормочет он, успокаивая свое альтер-эго. Конечно же, никакой отдельной личности нет. Но иногда ему кажется, что кто-то… Кто-то все же есть внутри него. Глубоко. Расчетливый, хитрый и хладнокровный. Безжалостный, беспринципный. Для того, чтоб добиться своего, например, он без раздумий сбросил бы Эклса с крыши монады, подстроив несчастный случай. Или нашел бы повод отправить их лучшего инженера в Спуск — всего лишь, чтобы уберечь самого Джареда от искушения. — Такого не потребуется. Глупость какая… Дженсен тут вообще ни при чем. Сегодня же наведаюсь к Хилари ночью. Нет, лучше к Линдси. А Дженсен… Дженсен пусть живет, как живет. Нам лучше не видеться… Да и как это возможно в огромной монаде… Кивает, так вот быстро сговорившись с собой. Защелкивает алмазные запонки на манжетах, пытается завязать галстук. Но гладкая ткань все время скользит и вместо узла у него получается какой-то бесформенный ужас. Жмет кнопку селектора: — Колин, зайди. Нужна твоя помощь. И захвати чашку кофе. Без сахара. Двойную порцию. — Будет сделано, сэр… Помощник входит в кабинет, пятясь, приоткрывая дверь пятой точкой, потому что держит поднос. На том кроме стандартной чашечки кофе — кофейник, вазочка с крекерами и крошечные сэндвичи с копченым мясом. Джареда всегда отличал отменнейший аппетит, а уж после секса… Другое дело, откуда знать о том Колину? Или хороший помощник всегда предугадывает любые потребности шефа? — Спасибо, Колин. Дальше я сам, — улыбается коротко Джаред, едва Колин опускает поднос и быстро завязывает упрямый шелковый узел. Этого хватит. А то еще вздумает расставлять по столу кружки-тарелки. Джаред берет горячую чашку, делает крупный глоток. Горячий и крепкий. Все так, как он любит. Обжигает немного и неплохо прочищает мозги. — Порядок, Колин, — жужжит комм у помощника на столе. Из-за приоткрытых дверей доносится бодрый, слегка хрипловатый голос помощницы Джеффри. — Пропажа нашлась, ты очень помог. Без тебя мы разыскивали бы Эклса по всем этажам еще часа три. За мной должок, красавчик. Кофе едва не идет у него через нос, когда Падалеки слышит знакомое имя из уст хваткой девицы. Зачем Дженсен Моргану? Сегодня? Сейчас? Какая может быть срочность? Возможно, тот и лучший спец в своем деле, но ведь есть и другие… — Колин? Не хочешь мне объяснить? — отставляет ополовиненную горячую кружку и упирает в Форда вопросительный взгляд. Тот нервно дергает себя за воротник, облизывается нервно. Глаза тревожно бегают по сторонам, как будто мальчишка оказался в ловушке. — Это из п-приемной мистера Моргана, сэр. Искали м-мистера Эк-клса, когда он… устранял у вас неисправность. Мисс Коэн направили к нам из отдела. Она очень просила сообщить, к-когда инженер освободится. У н-них там ч-что-то случилось. С-сам м-мистер М-морган велел… — тараторит Колин, краснея и заикаясь. Раздумывая, Джаред кивает. Наверняка то сообщение на комм, которое Эклс получил перед уходом, как раз было от Кейна — начальника всех инженерных отделов, не только воздухоснабжения монады. Раз уж Дженсена искал сам главный Советник… — Все ясно. Дженсен… То есть, инженер Эклс, конечно, как раз говорил, что механизмы ветшают, и всей системе требуется обновление. Возможно, даже реконструкция. Я собираюсь заняться этим проектом. Для начала надо будет все изучить. Запроси у техников материалы — все, что касается воздушных систем. Подробный блок — про последнюю профилактику и состояние узлов. Рекомендации, разные варианты решения. Колин удивленно моргает. — Только воздушные системы? — Пока ограничимся ими. Объем огромен, а важность этих механизмов для существования, выживания даже, всей нашей монады переоценить невозможно, — деловито отвечает помощнику Падалеки. Быстро допивает остатки уже остывшего кофе, закидывает в рот два небольших сэндвича. Запивает все это напитком – прямо из носика кофейника, промакивает губы платком. Колин таращится, ничегошеньки не понимая, но явно ободренный деловыми планами босса. Должно быть, сначала мальчишка решил, что хваткий и деятельный Падалеки сдает позиции, разочаровался, устал… Так было года три назад, кажется, с Мэттом Барром — подающим надежды помощником, протеже одного из ведущих Советников монады. Уже поговаривали о его включении в Совет. Ни одно важное совещание, ни одно принципиальное для монады решение не принималось без его деятельного участия — Мэтт изучал досконально вопрос, вникал в каждую мелочь и предлагал по итогу несколько блестящих вариантов, не только снимающих одну из возникших проблем, но и несущих какое-то дополнительное благо для всего населения. Это именно он, например, категорически отверг предложение о внедрении полностью автоматизированных линий на фабриках по производству одежды, еды, очистке воды… “Что мы будем делать с сотнями тысяч, которые останутся без работы? Да, на государственный паек они с семьями легко проживут и даже нарожают больше детей. Но, господа, подумайте о безделье… Не кратковременном, а постоянном, гнетущем, изо дня в день. Сначала они будут лежать целый день на спальных платформах, любить своих жен и бегать к их подружкам, соседкам, в перерывах смотреть все подряд передачи по визорам. Потом обленятся и перестанут даже выходить из квартир, забросят ночные прогулки… Затем заскучают — одни решат подняться на крышу, другие — выйти из монады наружу. Кто-то вздумает, вдруг, что ему жизненно важно перебраться в коммуну… Да, и сегодня встречаются эти безумцы, и мы быстренько отправляем их в Спуск. Но что вы предпримете, когда их число возрастет — не в разы, в сотни, тысячи раз? Когда желающих странного, подрывающих все наши устои станет больше, чем тех же стражей законов? Полиция не сможет их удержать. Весь наш мир рухнет в секунды… Поэтому — нет и нет, господа! Мы должны выступить категорически против этого, бесспорно, гениального изобретения. А лучше вернем-ка мы викторины… Это такая интересная штука…” Мэтт Барр на самом деле был гением, искусным стратегом, прирожденным манипулятором. Сам Джеффри Дин Морган прочил ему великое будущее. Вот только однажды он, использовав коды доступа однов из членов Совета, вызвал на крышу монады флаер — автоматический, без пилота. Забрался в кабину и настроил программу полета в сторону побережья. Туда, где когда-то сверкал всеми цветами, жужжал и гудел один из крупнейших мегаполисов старого мира. Перехватчики, стоящие наготове в резерве в каждой монаде, не потребовались. Систему управления взломали (автопилот Мэтт почему-то не отключил и удаленный доступ не заблокировал, растяпа) и дистанционно посадили флаер с дезертиром на площадке 54-й монады. Разбирательства, конечно же, не было. Приговор вынесли сразу же, как стало известно об инциденте. В 54-й Мэтта просто отправили в Спуск. А дома вслух про него и не сказали ни разу. Это считалось дурным тоном — позором и срамом, в приличном обществе вспоминать о безумцах. Язвах, то и дело прорывающихся на идеальном теле лучшего общества. — Если меня будут искать, я у Советника Моргана, — сообщает помощнику Джаред, на ходу дожевывая еще один сэндвич и одергивая рукава. Запонки неприятно покалывают запястья. — Обсудим начало проекта, про который я говорил. Скоро вернусь. Пусть дожидаются здесь, если вдруг что-то… Но если заглянет мадам Падалеки, объясни, что сегодня у меня много дел. С ней и детьми мы увидимся дома. — Да, сэр, — отзывается Колин, растерянно скользя взглядом по раскиданным по всему кабинету бумагам с набросками доклада для сегодняшнего совещания об обязательном установлении пола будущих детей. Кажется, некоторые из них испачканы чем-то… Идя по пустынному коридору 999-го этажа, Джаред подставляет лицо прохладным струям, имитирующим ветер. Он не отдавал специальной команды, но, наверное, датчики улавливают жар его тела, учащенное сердцебиение. Пытаются помочь сбалансировать состояние и вернуться в зону комфорта. Вроде бы, здесь с подачей воздуха все нормально. Он хмурится. Какая должна была появиться у Джеффа причина вызвать Эклса? Что, если и он?.. — Позволите, сэр? — Лорен не видно, и он заглядывает к попечителю, предварительно легонько стукнув в дверь костяшками пальцев. — Джефф, это я. Хочу обсудить с тобой важный вопрос. Он не связан с сегодняшним совещанием, но не ждет отлагательств, поэтому я позволил себе… — А, это ты, мальчик мой! Заходи-заходи… Будешь долго жить, знаешь ли. Как раз о тебе думал, — приветливо откликается Морган. Отрывается от монитора, в который пристально вглядывался, щурясь и шевеля беззвучно губами, снимает очки… Вряд ли у попечителя проблемы со зрением. Скорее всего, он использует этот древний аксессуар для солидности. Падалеки и сам пару раз думал раздобыть такие себе. — Думал обо мне? — он холодеет, смахивает капли холодного пота со лба. Что, если это связано с… — Попечитель, что-то случилось? — Ты еще спрашиваешь! Да все летит в бездну. Кувырком, беспорядочно — прямо с крыши монады! — восклицает Джефф и яростно растирает виски, потом бьет ладонями по столу. — Все сыплется, ты понимаешь? Наша монада. Пока, конечно, проблемы с воздухом только на верхних этажах, но она расползется по всей системе, как рак. Была, знаешь ли, в древности, такая болезнь. От нее умирали. Джаред слушает, приоткрыв рот. Про древние хвори в прежнем мире он, конечно, наслышан. Соответствующее образование и допуск к закрытым архивам. Но такое сравнение тревожит. Рак — в их благополучной вселенной? Пусть и в качестве аллегории только. — Плохо дело? — Придется срочно менять все насосы и полностью переделывать систему вентиляции, иначе в один прекрасный, или я должен сказать, — в один ужаснейший день, мы задохнемся прямо в наших постелях. Не знаю, чем думали техники все эти годы. Чего они ждали, сидя на своих задницах ровно? Профилактика должна была предотвратить как раз такой вот упадок. Дженсен, кажется, говорил, что на одной только профилактике сотни лет не выдержит ни один механизм. В них все равно остается много подвижных частей, соединений, прокладок. Всему этому необходима замена. Делиться этим Джаред, впрочем, не спешит. — Не поверишь, я же как раз по этому вопросу. У меня в кабинете была большая поломка — вчера и сегодня. Пришлось дважды вызывать из воздушного инженера… — Точно, — щелкает пальцами Морган. — Лорен как раз болтала что-то об этом. — Талантливый парень. Пока он работал, я его расспросил, оказалось, кое-какие проблемы появляются то там, то здесь. Уже на самых разных уровнях, Джефф. Думаю, что мог бы начать проект реконструкции с его помощью. Я взял на себя смелость отдать распоряжения, и Колин уже запрашивает всю техническую документацию… Если ты, конечно одобришь… — Одобрю ли я? Парень, да ты умудрился предвосхитить все мои поручения, забрался мне в голову и начал работу еще до того, как я успел поставить задачу. Хвалю. Однажды из тебя получится прекрасный Высший Советник. Когда я соберусь на покой, — он хитро подмигивает. — Не торопись, правда, с этим. Я собираюсь пока еще поработать чуток. — Разумеется, Джеффри. Мое дело — служить на благо монады и жителей. — Они должны дышать полной грудью, я прав? Кстати, твой инженер, — Джеффри чуть выделяет интонацией эти слова, и Джаред невольно напрягается снова, — как раз проверяет что-то там в вентиляции в соседнем помещении. Подождешь? Как раз он закончит, заберешь его, и начнете работу. Тянуть, как ты правильно сказал, невозможно. Дождаться Дженсена здесь? Смотреть, как он выйдет из этой вот двери в своей обтягивающей футболке. Жадно дышать. Краснеть, как безусый, ничего не ведающий толком мальчишка, впервые прикоснувшийся к девичьей груди? Хватать воздух ртом, наблюдая за искорками смеха в зеленых глазах? Смотреть на него — дурак дураком — и сдать себя Моргану сразу же, с потрохами? “Нам лучше не видеться. Не это ли ты утверждал меньше часа назад в своем кабинете и, кажется, собирался на ночную прогулку? Не вздумал ли ты оставить меня в дураках?” — оживает настороженно тот самый внутренний голос, от которого Падалеки порой приходит в ужас. На полном серьезе. Отмахивается от него, как от досадного шума. Благо, сейчас он здесь не один и занят вообще-то. — Боюсь, Дж… Инженер Эклс очень устал. Это не первый вызов сегодня. А до того, он рассказывал, едва не случилась катастрофа в родильном. Его бригада с пяти часов утра на ногах. Ты, наверное, заметил, у него такие глубокие складки у глаз и у рта. От усталости, думаю… — Да я его даже не видел. Велел Кейну прислать лучшего, кто у них есть. Его и отправили. Когда этот Эклс пришел, я был чуточку занят, — Джеффри хмыкает широко, не оставляя у Джареда сомнений в роде занятий. Это совсем не его дело. Но мысль о том, что попечитель раскладывал на своем диване явно не Дженсена, заполняет его изнутри какими-то дурацкими, щелкающими пузырьками… — … так что тебе лучше знать, — заканчивает тем временем Морган, и не подозревая о чем прямо сейчас думает ученик. — Наверное, будет лучше, если сейчас он закончит здесь всю работу, а потом отдохнет. Я как раз пока изучу документы и позже вызову его обсудить. Так ты даешь мне карт-бланш? — Полный и безусловный, мой мальчик. Это стоит отметить. Выпьешь со мной? Немного вина? Помнишь – то самое, с вечеринки… — Я бы с радостью, Джеффри, спасибо. Но к вечернему совещанию еще нужно столько успеть. Я, пожалуй, пойду. — Ну, как знаешь. Трудяга… Впрочем, для этого я тебя здесь и держу, — хмыкает Джеффри и наливает в бокал из бутылки густую красную жидкость. Похоже на кровь. Когда она только вытекла из человека. Джаред зачем-то думает, о том, сколько же таких вот бутылей можно нацедить из одного? Волна тошноты подкатывает к горлу, и он едва не извергает давешний кофе и сэндвичи с мясом на роскошный ковер — на ярусах ниже 950-го таких не увидишь. Поспешно уходит. Лорен интимно чирикает с кем-то по комму, усевшись на стол. Не обращает на него никакого внимания. Не то чтобы она его замечала когда-то…