Закрой глаза, идиот

Рождественское утро начиналось спокойно. Драко уже привёл себя в порядок и молча рассматривал подарки, которые ему прислали. Мама подарила его любимые сладости, папа — какую-то странную штуку для учебы. Судя по виду, довольно дорогую. Но для Малфоев это, конечно, мелочь. Дальше шёл подарок от Уизли — рисунок. Странный рисунок. Драко едва понял, что там изображено: Уизли опять выиграл его в шахматы. «Вот идиот», — подумал он, рассматривая книгу для начинающих шахматистов. Ну ничего, Малфой непременно когда-нибудь победит этого рыжего. Гермиона, как всегда, подарила книгу — на этот раз, похоже, детективную историю. Драко лишь кивнул, скользя взглядом по обложке. Затем он заметил ещё два подарка — если не считать подарков от Слизеринских друзей. Взяв один в руки, Драко удивлённо прочитал имя: «Невилл Долгопупс». Неужели он сделал ему подарок? Осторожно развязав бантик, Драко увидел аккуратный, красивый аксессуар — вроде того, что носили несколько лет назад, чтобы приукрасить наряд. И, учитывая, что подарок пришёл от Невилла… — Д-доброе утро… — тихо произнёс Невилл, мгновенно покраснев. — П-приятного дня. С этими словами он вышел из комнаты, а Драко остался сидеть, медленно осознавая происходящее. То есть Невилл подарил это ему?! Конечно, красиво и, в общем, приятно. Но почему он? Что он задумал? С этим бантиком что-то не так? Драко быстро проверил его заклинанием, но ничего необычного не обнаружил. Значит, это обычный подарок… Да? Что ж, это действительно было странно. В последнее время Невилл вел себя как-то… по-другому. Не то чтобы совсем странно, но перемены были заметны. Он стал чаще улыбаться Драко, иногда даже пытался с ним заговорить — и что пугало больше всего, относился к нему… как к другу? Драко скривился от собственных мыслей. Какая глупость. Ещё не хватало размышлять о Долгопупсе, будто тот имел хоть малейшее значение. Вздохнув, он поднялся и направился в Большой зал. Там было по-настоящему красиво: под потолком плавно кружились снежинки, не тая в воздухе, по стенам мерцали гирлянды из золотых лент, а длинные столы ломились от угощений — ароматных пирогов, горячего шоколада и тыквенного сока. Всё выглядело настолько празднично, что Драко вдруг вспомнил Мэнор. В такие дни дом всегда преображался: камин горел ярче, воздух наполнялся запахом хвои и корицы, а мать улыбалась чуть мягче, чем обычно. Кажется, Драко действительно скучал по дому. — Доброе утро, — раздался за спиной спокойный голос. Он обернулся — Поттер стоял рядом, с привычно растрёпанными волосами. Драко улыбнулся. Потом, как обычно, разговор плавно перешёл в оживлённую болтовню — он то и дело спорил с Роном, а Гермиона в ответ начинала читать им нравоучения. Всё это было до странного привычно, почти уютно. Рождественский день казался особенно тёплым. — Ох, чуть не забыл, — вспомнил он вдруг. — Невилл мне сделал подарок. — Драко криво усмехнулся, будто сам не верил, что сказал это вслух, и посмотрел на остальных, ожидая хоть какой-то реакции. Но никто даже не удивился. Гермиона лишь рассеянно кивнула, Рон продолжал жевать, а вот Гарри выглядел... странно. В его взгляде было что-то подозрительное, словно он уже знал, о чём идёт речь, но не собирался говорить. — Кстати, о подарках… — неловко начал Поттер, почесав затылок. — Я, как видишь, свой ещё не приготовил достаточно...Это будет сюрприз. Так что… ночью точно подарю. Драко приподнял бровь, скептически глядя на него. — Надеюсь, это не носки. Гарри тихо рассмеялся,после закатил глаза. — Нет, не переживай, это нечто получше. После ужина большинство студентов высыпало во двор — там уже кружился лёгкий снег, и воздух звенел от смеха. Все бросались снежками, катались, кто-то даже пытался слепить снежного гиппогрифа. Но Драко, конечно, не поддался этой всеобщей глупости. Он стоял у окна и с легким презрением наблюдал за толпой, размышляя, как нелепо они выглядят. Играть в снежки с кучей шумных гриффиндорцев — вот уж нет, благодарю. Хотя, если быть точным, теперь он и сам был гриффиндорцем. — Получается, стрелять по своим, — тихо фыркнул Малфой и, поправив шарф, направился обратно в замок. Когда солнце скрылось за башнями, в Хогвартсе началось приятное волнение — все готовились к балу. В комнатах звенели чарующие голоса, кто-то колдовал локоны, кто-то спорил из-за цвета мантий. Замок наполнился запахом мандаринов и горячего шоколада. Драко стоял у зеркала, поправляя воротник своей лучшей мантии, той самой, что выбрала для него мать. Ткань переливалась в свете свечей, подчёркивая каждый плавный жест. Он чуть прищурился, оценивающе осмотрев себя с ног до головы. — Идеален, как всегда. Взгляд упал на украшение, лежащее на прикроватной тумбочке — подарок Невилла. Простая, но изящная брошь, в которой было что-то неожиданно тёплое. Драко задумался, вертя её в пальцах. Глупо… но, может, стоит надеть. Всё-таки подарок. Он аккуратно приколол брошь к мантии. В зеркале на него смотрел молодой волшебник с высоко поднятой головой и лёгкой, почти незаметной улыбкой. — Отлично, — произнёс он себе под нос. — Пусть все завидуют. И, поправив мантию, вышел из комнаты. В гостиной стоял привычный предпраздничный шум — кто-то хихикал у камина, обсуждая платья и пары на бал, кто-то пытался навести порядок в галстуке, а кто-то просто наслаждался суматохой. Воздух был наполнен запахом хвои и горячего шоколада, а в углу кто-то зачаровал гирлянду, чтобы она тихонько мурлыкала рождественскую мелодию. Возможно где то там Фред и Джордж готовят какую то пакость. Драко появился в дверях с видом, будто он не в гостиной Гриффиндора, а на сцене театра, где все ждут его выхода. Его мантию можно было принять за работу лучших магических портных — она мягко поблёскивала при каждом движении, а свет от камина играл на серебристой отделке. Он окинул комнату ленивым взглядом и остановился на Роне, который как раз пытался застегнуть свой воротник, безуспешно борясь с упрямой пуговицей. — Ты случайно не надел мантию своей бабули?! — протянул Малфой с выражением глубочайшего ужаса на лице. Рон мгновенно покраснел — до цвета собственных волос — и закатил глаза: — Заткнись, Малфой. Драко рассмеялся тихо, почти благородно, как будто всё происходящее его исключительно забавляло. Но вдруг он почувствовал на себе взгляд. Поттер сидел чуть поодаль, опершись локтем о подлокотник кресла, и смотрел прямо на него — не вызывающе, не сердито, а… с каким-то странным вниманием. Драко чуть приподнял бровь, мол, ну чего тебе, Поттер? Гарри только усмехнулся уголком губ, все также сверля взглядом. Тишину нарушил Дин Томас, весело воскликнув: — Поверить не могу, как вы с Поттером ухитрились пригласить самых красивых девушек в классе! Рон, мгновенно приободрившись, гордо вздёрнул подбородок: — Животный магнетизм, Томас. Природа наградила. — Ха! — фыркнул Драко. — А я-то думал, вы вдвоём пойдёте. Или, на худой конец, пригласите домовых эльфов — они хотя бы не сбегут от вас посреди танца. — Малфой! — вспыхнул Рон, уже готовый швырнуть в него заклинанием. — Что, попал в точку? — с притворным равнодушием отозвался Драко, поправляя воротник. Поттер хмыкнул, едва заметно качнув головой. Малфой уловил это движение и едва заметно улыбнулся в ответ — слишком быстро, чтобы кто-то кроме Гарри это заметил. Гермиона, закатив глаза, закрыла книгу: — Когда-нибудь вы оба вырастете? — Вряд ли, — одновременно ответили Драко и Рон. Когда настал вечер бала, замок буквально сиял. С потолка свисали хрустальные снежинки, переливавшиеся мягким серебром, а из каждого угла струился тёплый свет, будто само Рождество вплелось в стены Хогвартса. Музыка звучала приглушённо, но волшебно — то взлетала, то опускалась, заставляя сердца учащённо биться в ожидании праздника. Ученики один за другим спускались по лестницам, нарядные и взволнованные. Шёлк шуршал, мантии блестели, а кто-то уже неловко поправлял галстук, боясь испортить идеальный вид. Драко появился на лестнице с таким видом, будто выходил не на школьный бал, а на приём в Министерстве Магии. Его светлая мантия с тонкой серебряной вышивкой подчёркивала высокий рост и осанку — в нём чувствовалось то врождённое благородство, которым Малфои гордились веками. И вот он заметил её. Пэнси Паркинсон стояла чуть поодаль, у колонны, и оживлённо о чём-то болтала с Миллисент. На ней было нежно-розовое платье, струившееся лёгкими волнами и подчёркивающее её округлые плечи и миловидное лицо. Тёмные волосы были собраны в аккуратную причёску, и при каждом движении они мягко колыхались. — Выглядите просто прекрасно, — произнёс Драко с лёгкой, почти ленивой усмешкой, подходя ближе. Он галантно взял её руку и, как подобает джентльмену, слегка коснулся губами её пальцев. Пэнси тут же заливисто засмеялась и, будто по сценарию, прижала руку к сердцу. — О, Драко, ты, как всегда, безупречен! — театрально ахнула она, едва заметно покраснев. Малфой позволил себе довольную ухмылку. Всё шло идеально: Пэнси выглядела восхитительно, он сам — не менее, а взгляды окружающих лишь подтверждали, что они — одна из самых эффектных пар вечера. «Пригласить её было лучшим решением», — с удовлетворением подумал он, предлагая ей руку. И всё же, когда их взгляды на мгновение встретились с Поттером, стоявшим неподалёку, в груди Драко что-то странно ёкнуло. Он тут же отвёл глаза. Почему он выглядит как побитый щенок..? Вдруг на пороге зала появились Виктор Крам и… О, Мерлин, это же Гермиона Грейнджер! Драко на мгновение замер, удивлённо уставившись на неё. Она выглядела… ухоженно, без привычной строгой космы и заломанных прядей, в элегантном платье, которое подчёркивало её грацию и уверенность. Даже Поттер, казалось, забыл, куда девать глаза, глупо уставившись на неё. — Привет, Гарри, всем привет! — смущённо, но с лёгкой улыбкой, произнесла Гермиона, слегка опустив взгляд, словно не ожидая столь пристального внимания. Фанаты Крама, стоявшие рядом, буквально закипали от зависти. Их взгляды были остры, как лезвие, и ясно показывали: никто не посмеет даже моргнуть, не оставив на Гермионе своей ревности заметного отпечатка. Дальше всё шло по привычному сценарию. Драко, следуя за директором, спокойно произнёс нужное заклинание, и тарелка с едой тут же появилась перед ним. — Вот где ты, — спокойно произнёс Берк, садясь рядом с Драко и коротко приветствовав Паркинсон, которая улыбнулась в ответ. Драко увлечённо откусывал пирог, изредка изогнув бровь, когда заметил, что Эдрик остался без своей напарницы. — Я никого не смог пригласить, — коротко пробормотал Эдрик, закатив глаза. — Точнее, никто меня не заслужил. — Да что ты, — усмехнулся Малфой, от чего Эдрик лишь фыркнул и отвернулся, а Драко снова погрузился в свой пирог, наслаждаясь моментом сладости. После ужина Дамблдор величественно поднялся, и его взгляд обвёл весь зал. — Прошу всех следовать моему примеру! — произнёс он, взмахнув волшебной палочкой. В мгновение ока столы отъехали к стенам, освобождая просторный паркет. Ещё один взмах, и вдоль правой стены выросла небольшая сцена, заставленная музыкальными инструментами: барабанами, гитарами, лютней, виолончелью и даже волынкой. На сцену вышел ансамбль «Ведуньи», вызывая у публики восторженные аплодисменты. Музыканты выглядели странно и эффектно: длинные растрёпанные волосы, чёрные мантии с нарочито порванными краями. Их руки уверенно брались за инструменты, и как только они заиграли, фонарики на столах погасли, погружая зал в мягкий, таинственный свет. Участники бала, вместе со своими дамами, медленно поднялись со своих мест, создавая атмосферу ожидания и лёгкого волнения — вот-вот начнётся самое волшебное танцевальное событие зимы. Драко сдерживал раздражение, глядя на Поттера, который отчаянно пытался держать ритм, но делал это совершенно неуклюже. «Серьёзно?» — подумал Малфой. «Ну хоть лучше, чем в прошлый раз… бедная девушка, что пришлось с ним танцевать». Когда вокруг начали собираться пары и музыка наполнила зал, Драко, не меняя выражения лица, взял Паркинсон за руку и уверенно повёл в танце. Для него это было естественно — грация, лёгкость движений, чувство ритма — всё это давалось ему с детства. Танец для аристократов вроде него был пустяком. — Мне даже жалко стало Бёрка, — тихо сказала Паркинсон, взгляд её скользнул к Эдрику. Он сидел, словно сломленный, плечи опущены, взгляд потерянный. Но тут к нему подошёл какой-то Пуффендуец и, обменявшись с ним парой слов, куда-то повёл. Драко нахмурился и недоуменно проводил их глазами. Он едва успел вернуть внимание на Паркинсон, как музыка смягчилась, и первый танец подошёл к концу. Вдалеке он заметил Поттера и Рона, сидящих за столом, явно обсуждавших что-то шепотом. Скоро к ним присоединилась Гермиона. Но вскоре Драко заметил, что Гермиона, вся в эмоциях, словно сломленная, резко ушла от них. Малфой недоумённо посмотрел вокруг и сразу направился к ним. Рон сидел с напряжённым, раздражённым выражением лица, плечи поджаты. — Что случилось? — спокойно, но с ноткой настороженности спросил Драко. — Не твоё дело, — резко ответил Рон, от чего Малфой нахмурился, чувствуя знакомую вспышку раздражения. В этот момент девушка, сидевшая напротив Рона, вмешалась: — Рон Уизли, ты пригласишь меня на танец? На услышанный отказ она тут же обиженно поджала губы и ушла к другой группе. — Как же все бесят… — недовольно цокнул Рон, откинувшись на спинку стула. — Рон, ты должен попросить прощения, — холодно произнёс Драко, чуть приподняв бровь. Уизли лишь закатил глаза, ищя поддержки у Гарри. Тот тихо кивнул, словно соглашаясь с Малфоем. — Ладно, ладно… — пробормотал Рон, сдаваясь, после чего поспешно ушёл вслед за Гермионой. — Как малые дети, — фыркнул Драко, усаживаясь рядом с Поттером. — Выглядишь прекрасно, — хмыкнул Гарри, с лёгкой улыбкой. Драко лишь кивнул, давая понять, что заметил комплимент, но не слишком впечатлился. — Ну и всё же, по танцуешь со мной? — тихо, с оттенком надежды, спросил Гарри. — Поттер, ты танцуешь ужасно, так что нет, — ответил Драко, усмехнувшись и считая это шуткой. Гарри лишь пожал плечами, слегка нахмурившись. — Помнишь, я говорил про сюрприз? — тихо начал Гарри, стараясь поймать взгляд Драко. — Да. — Так вот… я, кажется, немного… слишком о себе думаю, — промямлил Поттер, заметив, как Малфой изогнул бровь. Внутри него всё сжалось, словно он снова на экзамене. — И как-то не слишком замечаю, что моему другу… многим бывает тяжело, и что многие считают тебя изгоем. — Ты считаешь меня изгоем? — резко воскликнул Драко, явно раздражённый такой мыслью. — Не то чтобы изгоем… — поспешно исправился Гарри, тяжело вздохнув. Теперь он жалел, что вообще начал разговор. — Ты случайно не… Да как ты… шрамаголовый идиот! — вспылил Малфой и тут же схватил Поттера за воротник, ясно давая понять: ещё слово — и Поттеру придётся туго. — Да послушай меня! Я… я… не считаю тебя изгоем, — торопливо сказал Гарри, пытаясь освободиться из захвата. — Просто… просто хотел сказать, что иногда я слишком зациклен на себе. На своих проблемах… и не замечаю других. Драко внимательно посмотрел на него, всё ещё держась за воротник. В его серых глазах мелькнула смесь раздражения и… чего-то, что Гарри не мог сразу распознать. — С этого момента любой, кто тебя обидит, пожалеет, — сказал Гарри тихо, но так, что в словах ощущалась стальная грань. Поттер закрыл глаза, готовясь к худшему: к оскорблению, к вспышке, к тому, что Малфой кинется на него. Но Малфой неожиданно захихикал — коротко, презрительно, будто ему показалось забавным само выражение. — Как трогательно с твоей стороны, — усмехнулся он. — Спасибо, Гарри, но я позабочусь о себе сам. — Нет, — упрямо ответил Гарри, — я буду делать всё, чтобы тебе было хорошо. Драко закатил глаза, в который раз притворяясь, что ему всё равно. В его тоне слышалось и раздражение, и что-то почти похожее на обиду. — Мне будет достаточно, если ты перестанешь считать меня жалким и просто отстанешь, — пробормотал он. Гарри на секунду замялся, потом улыбнулся криво, но искренне. — Жалким тебя я не считаю. А вот с «отстань» — нет, никогда, — сказал он. — В таком случае мне придётся тебя убить, — тихо сказал Драко, наклоняясь так близко, что слова чуть ли не шепотом коснулись Гарри. Поттер промолчал. На мгновение всё вокруг потемнело; серые глаза Малфоя блеснули, как звёзды в морозном небе, и в груди Гарри что‑то ёкнуло — не от страха, а от неожиданной, горькой нежности. — А великий Малфой сможет это сделать? — усмехнулся он, играя голосом, будто проверяя: опасен ли вызов. Драко раздражённо закатил глаза, но уголок губ дернулся — на его лице мелькнула почти незаметная улыбка. Они болтали о пустяках и важном, перебрасываясь колкостями и неожиданно тёплыми словами, пока в зале не стихла музыка и гости не начали расходиться. Когда Седрик позвал Поттера, тот ещё раз улыбнулся своему другу и встал, но Драко не стал затягивать прощание — ему не хотелось ждать. Один последний взгляд: Гарри улыбнулся Седрику, тепло и беззаботно, и Драко, почувствовав странную тяжесть в груди, взял мантии и вышел в прохладный коридор. В спальне Драко устало улёгся на кровать. Сняв мантию и переодевшись в пижаму, он заметил, что соседей нет: Невилл, похоже, уснул в другой комнате. Тишина окутывала всё вокруг. Вдруг дверь резко распахнулась, и Драко подпрыгнул от неожиданности. На пороге стоял Гарри. Поттер, заметив испуг, лишь хмыкнул. — Не против? — произнёс он спокойно. — Против, — коротко отрезал Малфой. Но Гарри, как всегда, не слушал. Он подошёл и улёгся рядом. Драко, привычный к его упрямству, лишь закатил глаза. Даже молча было ясно: Поттер никуда не уйдёт. — Это тебе, — сказал Гарри, доставая из кармана чёрное кольцо, и аккуратно надел его на палец Драко. Малфой замер, не понимая, что это значит. — Ну, кольцо... оно особенное, — начал Поттер. — Отражает твою эмоцию. Торговец сказал, что так проще понять свои настоящие чувства. — То есть ты думаешь, что мне это пригодится? — осторожно спросил Драко, проводя пальцем по металлической поверхности. — Считаю, что неплохой подарок. Кстати, недёшево. — Я видел нечто подобное в журналах, — ответил Малфой, едва заметно хмурясь. Наступило неловкое молчание. Драко чувствовал, что кольцо вроде бы лишнее… хотя, может, всё-таки пригодится. — Раз уж ты остался, — сказал Малфой, — будь добр, сними очки и постарайся, чтобы никто не заметил тебя спящим на моей кровати. — Как хорошо, что я принёс мантию-невидимку! — довольно хмыкнул Поттер.