Закрой глаза, идиот

Драко ощущал напряжение каждой клеточкой тела. Его родители смотрели на Поттера и его друзей свысока, как на назойливую грязь под ногами. Удивительно, что отец ещё не сцепился с отцом Уизли прямо здесь, ведь в прошлый раз это закончилось потасовкой. Драко украдкой взглянул на своих друзей и заметил, как Гарри внимательно следит за ним с другой стороны ложи. Изогнув брови, Малфой на миг задумался — возможно, стоит потом поговорить с матерью о том, что он дружит с национальным героем Британии… но только потом. — Тео уже ушёл, — негромко пробормотал Эдрик, склонившись к его уху. — Жаль, я хотел с ним поговорить. — Ты всегда хочешь с ним поговорить, но ничего не делаешь, — хмыкнул Драко. — Мы ведь друзья… просто я не знаю, с чего начать. Понимаешь? Драко не понимал. В этот момент дверь ложи распахнулась, и влетел сияющий Людо Бэгмен. — Все готовы? — пророкотал он, будто сам собирался сыграть в финале. Его лицо сияло, как огромный головокружительно радостный кусок сыра. — Министр, начинать? — По твоей команде, Людо, — благодушно кивнул Фадж. Бэгмен выхватил палочку, направил её себе на горло и скомандовал: — Сонорус! Его голос превратился в оглушительный рев, прокатившийся над стадионом и отдавшийся в каждой доске трибун. — Леди и джентльмены! Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чемпионата мира по квиддичу! Толпа взорвалась ликованием; флаги всех цветов заколыхались, сливаясь с гулом гимнов. На огромном табло вспыхнули новые буквы, сменив последние объявления о дразнящих драже Берти Боттса: БОЛГАРИЯ — НОЛЬ, ИРЛАНДИЯ — НОЛЬ. — А теперь… — рявкнул Бэгмен. — Талисманы болгарской сборной! Правая половина трибун, раскрашенная сплошь в красное, заорала от восторга. В следующее мгновение на поле вышли вейлы — ослепительные женщины, чья красота была почти нереальна. Они танцевали, словно свет и ветер подчинились их воле. Драко, хоть и отлично понимал, что это лишь магический эффект, не смог отвести взгляд. Казалось, даже его сердце пропустило удар. Он с интересом следил за ходом игры, хотя и не мог назвать себя страстным поклонником квиддича. Временами он бросал недоумённые взгляды в сторону Поттера и его друзей: те шумели так, будто пытались перекричать сам стадион. Драко лишь морщился — представил, что подумает мать, если заметит, с каким восторгом он реагирует на те же моменты, что и Гарри. Неловкость пронзила его, но он тут же сделал вид, что ему всё это совершенно безразлично. Матч завершился победой Ирландии: зелёные флаги триумфально развевались по всему стадиону. Однако снитч всё же достался Краму — болгарские болельщики ревели, но исход игры изменить это не могло. Честно говоря, квиддич никогда не был для Драко чем-то важным. Он, конечно, не прочь был бы сразиться с Поттером на поле — просто чтобы показать, кто на самом деле управляет метлой лучше. Вид Эдрика, который уже не первый год безнадёжно проигрывает на школьных матчах, говорил сам за себя. Когда шум, крики и музыка стихли, Люциус Малфой обернулся к жене. Его взгляд был серьёзен и холоден: — Тебе стоит аппарировать в Малфой-Мэнор. Нарцисса лишь кивнула. Взяв сына за руку, а затем и Эдрика, она мягко, но решительно повела их прочь. Через секунду мир вокруг содрогнулся и смялся в узкий тоннель — и вот уже они стояли на гравийной дорожке перед тёмным фасадом Малфой-Мэнора, словно и не было вокруг шумного стадиона, толпы и флагов. — Драко, твоя мантия к Турниру Трёх Волшебников готова? — как ни в чём не бывало, спокойно спросила Нарцисса. Драко сразу вспомнил, как несколько недель назад они с матерью выбирали самую дорогую и изысканную мантию в магазине на Косом переулке. Он даже подумывал приколоть к ней запонки, подаренные Поттером, — но, конечно, только ради стиля. — Конечно, — с лёгкой улыбкой ответил Драко. Ему хотелось спросить, почему они так поспешно вернулись домой и почему отец остался на стадионе, но вид матери ясно показывал: расспросы неуместны. — С вашего позволения, мы пойдём, — сухо заметил Берк, кивнув Нарциссе. Они поднялись по лестнице в комнату Драко, ту самую, где Эдрик иногда ночевал. — Как ты вообще умудрился подружиться с Поттером? — спросил Берк, едва они вошли внутрь. — Очень просто. Тебе бы тоже не помешало найти с ним общий язык, — лениво хмыкнул Драко, бросая мантию на спинку кресла. — Откажусь, — скривился Эдрик так, будто откусил дольку лимона. — Уверен, он специально кинул в меня ведро. — Хм... ну, ты же знаешь Фреда и Джорджа, — Драко прищурился. — Те самые шутники, которые тебя вечно достают? — фыркнул Берк. — Знаю. Но ты видел его лицо?! Драко закатил глаза: — Спи уже. Скоро в Хогвартс возвращаться. — Он лёг на кровать с мечтательной улыбкой, представляя, как наденет ту самую мантию. Вот тогда многие обзавидуются. *** На следующее утро, когда Эдрик уже ушёл, Драко сидел в гостиной и внимательно просматривал свежий выпуск «Пророка». Газета пестрела заголовками о беспорядках прошлой ночи после финала Чемпионата мира по квиддичу. Слухи, домыслы, сенсации — журналисты соревновались, кто громче напугает читателей. Малфой заметил, что, пролистывая страницы, он невольно ищет упоминания о Поттере, Уизли и их компании. Хотя он был уверен, что с ними ничего не случилось, странное беспокойство всё же не покидало его. Отец выглядел после матча необычно сдержанным, и Драко прекрасно понимал, что задавать лишние вопросы сейчас — всё равно что подкидывать дрова в камин, где и так уже бушует пламя. Когда настал день возвращения в Хогвартс, Драко попрощался с Нарциссой и Люциусом и шагнул в гудящий паром дымом коридор поезда «Хогвартс-Экспресс». В толпе он быстро отыскал знакомое лицо. — Забини, — кивнул Драко, догоняя высокого, всегда безупречно одетого друга. — А, Малфой, — Блейз лениво поправил манжеты. — Ты слышал, говорят, что Дурмстранг гораздо интереснее Хогвартса. Там, мол, нет этой навязчивой «глупой морали» Дамблдора. — Отец хотел отправить меня туда, — гордо заметил Драко, словно это была семейная награда. — Но, к его разочарованию, я всё-таки в Хогвартсе. Блейз хмыкнул, чуть наклонив голову набок. — Как думаешь, ты был бы счастливее в Дурмстранге? Всё-таки, брат, ты в Гриффиндоре. Драко усмехнулся, но в глазах промелькнула тень задумчивости. — Может быть… — протянул он, глядя куда-то поверх голов, будто пытаясь рассмотреть ответ в клубах пара из локомотива. Драко уже собирался пройти мимо, когда одна из дверей купе вдруг распахнулась. В проёме показались Рон, Гарри, Гермиона и близнецы Уизли. — О, ну надо же, — протянул Малфой с подчеркнуто-дружелюбной улыбкой, останавливаясь прямо напротив двери. — Вот так встреча. Вмиг Драко увидел на столике, небрежно брошенная поверх книг и коробки с мармеладными червячками, лежала старая потёртая мантия — с кружевным воротничком, слегка выцветшая и явно не первой свежести. — Ну-ну… — протянул Драко, и уголки его рта поползли вверх в коварной ухмылке. — Уизли ты не говорил, что собираешься на бал. Очень элегантно! Впрочем, такое платье, кажется, было в моде… лет сто назад? Рон мгновенно покраснел до корней волос. — Это не платье! — взревел он, хватая мантию и судорожно пряча её под сиденье. — Правда? — изумлённо вскинул брови Драко. — А я уж подумал, что тебя назначили леди вечера. Фред и Джордж прыснули со смеху, хотя пытались прикрыть лица руками. Гермиона закатила глаза и что-то раздражённо пробормотала про «детский сад». Гарри только сжал губы, наблюдая за Малфоем взглядом, в котором смешались досада и подозрительная тень улыбки — будто он сам изо всех сил сдерживался, чтобы не рассмеяться. Рон, между тем, сжимал мантию так, будто собирался её задушить. — Отвали, Малфой! — выплюнул он, уже не зная, куда деваться. — Ладно, ладно, не кипятись, — протянул Драко, словно раздумывая, не добавить ли ещё одну колкость. — Просто хотел убедиться, что ты не опозоришь Гриффиндор на балу… хотя, боюсь, это неизбежно. Блейз, стоявший позади, едва заметно усмехнулся, но промолчал. — Ну что же, раз уж вы так гостеприимны… — Драко, не спрашивая, отворил дверь шире и прошёл внутрь, будто купе всегда принадлежало ему. Блейз шагнул было следом, но в тот же момент Гарри резко захлопнул дверь прямо у него перед носом. Стекло дрогнуло в раме, и Забини остался в коридоре, приподняв бровь и смерив Поттера холодным взглядом. Гарри ответил не менее хмурым, словно бросая немое предупреждение: « Уходи » — Приятное общество, — лениво заметил Драко, усаживаясь рядом с поттером, не замечая злого взгляда Рона . — Я тут подумал, что вы, наверное, обсуждаете что-то поважнее старых мантий? — Например? — настороженно спросила Гермиона, но в голосе её не было привычного осуждения. — Например, турнир трёх волшебников, — спокойно произнёс Драко, усаживаясь на сиденье так, будто купе принадлежало ему. — мне отец рассказал. — Турнир чего? — переспросил Рон, нахмурив лоб. — Никогда о таком не слышал. — Ох, Рон, — Гермиона закатила глаза, — это древнее соревнование между тремя крупнейшими школами магии — Хогвартсом и две школы. Его проводили столетиями, пока не решили, что он слишком опасен. — Опасен? — Фред и Джордж одновременно подались вперёд, явно заинтригованные. — Настолько опасен, что его отменили, — добавила Гермиона, понижая голос, будто речь шла о чём-то запретном. — В нём участвуют только лучшие студенты школ. Выбирают всего одного чемпиона от каждой, и им приходится выполнять крайне сложные и смертельно опасные задания. — Звучит великолепно, — ухмыльнулся Джордж. — Звучит как идеальная возможность показать себя, — добавил Фред. — Звучит как глупость, — буркнул Рон. — Я бы всё равно выиграл. — Ты бы едва успел убежать, — поддел его Драко, изогнув бровь. — Хотя мантия у тебя уже есть — отличное «платье» для церемонии награждения. Всю дорогу до Хогвартса они не умолкали ни на минуту — спорили, смеялись, перебрасывались шутками, будто им было мало целого лета разлуки. Но как только компания вступила в Большой зал, их весёлый шум мгновенно сменился криками и ругательствами — Пивз устроил засаду и швырялся в студентов водяными бомбами. — Я позову директора! — громко предупредила профессор МакГонагалл, вытирая с мантии грязные капли. — Пивз, это твоё последнее предупреждение! Пивз только показал язык и, не целясь, метнул последнюю гранату, залив грязной водой кого-то из первокурсников, и взвился вверх по лестнице, хохоча так, будто сам себя развлекал больше всех. — Ну, пойдёмте, — строго сказала МакГонагалл, ведя за собой промокших студентов. Драко, стряхивая капли с волос, не удержался и расхохотался, увидев своих друзей — мокрые, растрёпанные, они походили на стайку выброшенных на берег щенков. — Выглядите как брошенные собаки, честное слово, — заметил он с таким видом, будто сам выглядел безупречно. — Ты ещё хуже! — буркнул Рон, пытаясь выжать воду из рукавов. Гермиона злобно на него покосилась, Гарри лишь усмехнулся. Большой зал сверкал и сиял, как всегда в первые минуты нового учебного года: тысячи свечей парили под зачарованным потолком, отражаясь в золотых кубках и тарелках. За факультетскими столами шёл оживлённый разговор. Гарри, Драко, Рон и Гермиона, стараясь не встречаться глазами с недовольными слизеринцами, устроились за гриффиндорским столом рядом с Почти Безголовым Ником, который в этот вечер щеголял особенно пышным воротником, удерживающим его плохо прикреплённую голову. — Добрый вечер, — приветливо улыбнулся привидение. — Кто это сказал? — проворчал Гарри, стаскивая промокшие кроссовки. — Если распределение будет тянуться слишком долго, я умру с голода. — Ты что, не поел в поезде? — удивился Драко, искоса глянув на него. Гарри пожал плечами и с кривой улыбкой шепнул: — Я просто быстро голодаю. Драко закатил глаза, но почему-то лёгкое раздражение кольнуло его сильнее, чем он ожидал. Ну и что — разве он обязан комментировать каждую глупость Поттера? Внезапно в дальнем конце стола раздался восторженный голос Колина Криви. Малфой поморщился: этот назойливый фанат Поттера вечно торчит поблизости. Он вспомнил, как однажды Гарри прятался от Криви в каком-то тайнике. Интересно, пользуется ли он им до сих пор? — Братья и сёстры всегда попадают на один факультет, верно? — вдруг спросил Гарри, скосив взгляд на семейство Уизли за столом. — Совсем не обязательно, — тут же поправила Гермиона. — Взять хотя бы сестёр Патил: Парвати в Гриффиндоре, а Падма — в Когтевране. — Да и Сириус Блэк был в Гриффиндоре, — добавил Драко и неожиданно тяжело вздохнул. — Чёрт, Поттер, ты идиот? Я ведь не в Слизерине, хотя весь мой род — там. Слова сорвались слишком резко. Гарри бросил на него виноватый взгляд, но Драко уже отвернулся, будто его внезапно заинтересовала серебряная тарелка на столе. Почему вообще это задело его? Может, потому что Гарри сказал это бездумно, как будто Малфой — всего лишь «сын Малфоя», а не человек сам по себе. — А где новый преподаватель защиты от тёмных искусств? — спросила Гермиона, стараясь сменить тему. Драко фыркнул, не удостоив её ответом. Гарри снова посмотрел на него вопросительно, но он предпочёл не встречаться глазами. Когда началась церемония распределения, Драко поймал себя на том, что вспоминает свой первый день — тот момент, когда Шляпа долго колебалась, прежде чем отправить его в Гриффиндор. Что, если она ошиблась? Что, если он всё же должен был быть в Слизерине? — Мне не нравится, когда она поёт, — сказал Гарри с лёгким отвращением, словно нарочно хотел выманить Малфоя на саркастический комментарий. Но тот лишь пожал плечами, решив, что не станет развлекать Поттера. Когда зал взорвался аплодисментами, Гарри вздохнул: — Когда распределяли нас, она пела другую песню. — Она каждый год сочиняет новую, — ответил Рон. — Ей же скучно весь год сидеть без дела. Драко слушал вполуха. Очередной мальчишка отправился в Слизерин, и он почувствовал укол зависти. На месте Бэддока мог быть он — настоящая гордость семьи. Может, давление отца всё-таки сказалось? Он видел, как Эдрик о чём-то шепчется с Блейзом, как оба смеются — и от этого стало совсем пусто на душе. Конечно, он был рад дружбе с Поттером, рад, что ему не нужно строить из себя наследника Малфоев. Но каждый взгляд — со стороны и слизеринцев, и гриффиндорцев — будто напоминал, что он чужак для всех. А о том, что думают родители, лучше было вовсе не задумываться. Когда всё наконец утихло, и наступило время ужина, перед ними на столах появились самые вкусные блюда. Рон и Гарри не стали медлить: они тут же набросились на еду. Гермиона же аккуратно положила на свою тарелку лишь один кусок жареной курицы. — А-а-а, это намного лучше, — пробормотал Рон с полным ртом картофельного пюре. — Вам повезло, что банкет начинается поздно вечером, — продолжил Почти Безголовый Ник, устало покачивая головой. — На кухне были небольшие неприятности раньше. — Пошему? Что случилось? — Гарри осведомился, едва умудряясь жевать огромный ломоть бифштекса. Драко с презрением посмотрел на ребят, недоумевая, как можно говорить с набитым ртом. В семье Малфоев этикет был не просто правилом, а законом. — Разумеется, дело в Пивзе, — сказал Ник, горестно покачав головой. Его воротник слегка дрогнул, словно от волнения. — Он, как обычно, решил показать характер. Хотел присутствовать на банкете — вы же прекрасно его знаете: истинный дикарь, не способный смотреть на тарелку с едой, не разбрасывая её по всему залу. Мы собрали Совет призраков. Толстый Монах выступал за то, чтобы дать ему шанс, а Кровавый Барон, на мой взгляд, был куда мудрее — категорически против. Кровавый Барон — это долговязое привидение Слизерина, молчаливый фантом, покрытый серебристыми пятнами крови. В Хогвартсе он был единственным, кого по-настоящему боялся Пивз. — Так мы и подумали, что Пивз что-то натворил на кухне, — мрачно заметил Рон. — И что же? — Всё, как обычно, — пожал плечами Почти Безголовый Ник. — Разгром и скандал, повсюду расставленные горшки и кастрюли, суп повсюду… Домашние эльфы чуть с ума от страха не посходили. Блямс! Гермиона уронила свой золотой кубок, и тыквенный сок растёкся по белоснежной скатерти, окрашивая её в яркий желтый цвет. Но Гермиона даже не обратила внимания. — Здесь есть домашние эльфы? — ошеломлённо спросила она. — В Хогвартсе? — Конечно. — Ник выглядел удивлённым. — Одна из крупнейших общин в Британии — около сотни. Драко поднял бровь в вопросительном жесте. Гарри заметил, что это явно задело Гермиону. — Вероятно, потому, что днём они почти не покидают кухни, — объяснил Ник. — Вы видите их только ночью, когда они убирают, присматривают за факелами… В общем, вы их почти не замечаете. Именно так и проявляется хороший домашний эльф. Гермиона уставилась на него с возмущением: — Но им платят? У них есть выходные? Отпуска по болезни, пенсия? Драко закашлялся, подавившись тыквенным соком, а Гарри удивлённо посмотрел на него, ему показалось это почти милым. — Ты с ума сошла? — рассмеялся Драко, приходя в себя. — Чтобы у эльфа были такие вещи? — Он посмотрел на Поттера так, словно это была шутка. — Тебе лучше с ней не спорить, — тихо сказал Гарри. — Отпуска и пенсии? — переспросил Драко, поправляя воротник. — Домовики вовсе не стремятся к этому! Гермиона посмотрела на свою тарелку и отодвинула её, положив нож и вилку на скатерть. — Рабский труд, — с гневом выдохнула она. — Вот что создало этот ужин. Дождь по-прежнему барабанил по высоким тёмным окнам, а громовые раскаты заставляли дрожать стекла. Вспышка молнии освещала золотые тарелки с едой, будто мгновенно показывая и скрывая оставшиеся пироги. — Пирог с патокой, Гермиона! — взволнованно помахал Рон, раздувая запахи десертов. — И пудинг с изюмом! Шоколадное печенье! Но ответный взгляд Гермионы напомнил ему строгий взгляд профессора МакГонагалл, и Рон сразу смолк. Когда тарелки опустели, Дамблдор встал. Гул разговоров стих, и в зале стало слышно лишь завывание ветра и стук дождя. — Итак, — начал Дамблдор, улыбаясь, — теперь, когда все наелись и напились, я должен сделать несколько объявлений. Мистер Филч просил меня сообщить, что список предметов, запрещённых в замке, расширен. В этом году он включает Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Полный список — четыреста тридцать семь пунктов, ознакомиться с ним можно в кабинете Филча. Едва заметно усмехнувшись, Дамблдор продолжил: — Запретный лес и деревня Хогсмид остаются запретными для студентов младше третьего курса. И, к сожалению, межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет. — Что?! — ахнул Гарри, бросив взгляд на Фреда и Джорджа. Те, казалось, онемели от шока. — События октября и всего учебного года потребуют всего времени и энергии преподавателей, — продолжил Дамблдор, — но они обещают доставить вам истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе… В этот момент громовой раскат разразился особенно оглушительно, и двери Большого зала с грохотом распахнулись. На пороге стоял человек в длинном чёрном плаще, опирающийся на посох. Вспышка молнии осветила его лицо: тёмные волосы с проседью и шрамы. Он шагнул к преподавательскому столу, глухо клацая по полу. Гермиона охнула, а студенты затаили дыхание. Незнакомец пожал руку Дамблдору и тихо что-то сказал. Затем он сел, пододвинул к себе тарелку с сосисками, осторожно понюхал её и с помощью маленького ножа съел кусочек. Его один глаз смотрел на еду, другой — голубой, вертелся по залу, оценивая каждого. — Позвольте представить нашего нового преподавателя защиты от тёмных искусств, — объявил Дамблдор. — Профессор Грюм. По традиции новые преподаватели приветствуются аплодисментами, но зал молчал, кроме Дамблдора и Хагрида. Остальные, похоже, были слишком поражены внешностью и внезапностью появления Грюма. — Грюм? — прошептал Гарри Рону. — Грозный Глаз Грюм? Тот самый, кому твой отец отправился помогать утром? — Должно быть, — пробормотал Рон. — Что с ним случилось? — тихо спросила Гермиона, дрожа от волнения. — Не знаю, — ответил Рон, заворожённо глядя на нового профессора. Драко не отводил взгляд от Грюма. Этот странный человек внушал недоверие, словно принес с собой в зал тень чего-то опасного.