Закрой глаза, идиот

Они спешили, хотя продвигаться приходилось почти на четвереньках. Впереди то появлялся, то исчезал пушистый хвост Живоглота, указывая путь. Подземный ход казался бесконечным — не короче, чем коридор, ведущий в «Сладкое королевство». Но Гарри не мог думать ни о чём, кроме Рона и того, что с ним может сделать этот исполинский пёс. Наклонённые, согнувшись пополам, они уже начинали задыхаться, каждый вдох отзывался болью в груди. Наконец туннель начал подниматься вверх, затем резко свернул. Живоглот вдруг исчез из поля зрения. Гарри заметил сбоку слабое мерцание — откуда-то из боковой щели пробивался свет. Он с Гермионой остановились, чтобы перевести дух, затем подошли ближе, подняли палочки и заглянули внутрь. По ту сторону оказалась комната — пыльная, разрушенная временем. Обои свисали со стен лохмотьями, пол был покрыт грязью и обломками, мебель сломана, словно кто-то яростно крушил всё подряд. Окна были заколочены досками. Будь здесь Малфой, он бы начал нести что возможно здесь жил нищий, раз все выглядят настолько печально. Он протиснулся в проём, медленно оглядываясь. Комната пустовала, но справа виднелась дверь, ведущая в полутёмный коридор. Гермиона тихо шагнула следом, её пальцы сжали руку Гарри так крепко, что у него занемели костяшки. Её глаза метались по комнате, задержавшись на заколоченных окнах. — Гарри, по-моему… это Визжащая хижина, — прошептала она. Гарри посмотрел на разбитое кресло — на трёх ножках, с выломанными подлокотниками. Он покачал головой: — Это уж точно не привидения здесь постарались. Над головами раздался скрип. Кто-то двигался на втором этаже. Гермиона замерла, вцепившись в руку Гарри ещё сильнее. Он посмотрел на неё — вопросительно, с приподнятой бровью. Она кивнула: да, идём. Тихо, почти бесшумно, они вышли в тёмную прихожую. Перед ними — шаткая лестница, ведущая наверх. Повсюду лежал толстый слой пыли, но посреди пола пролегала широкая, чистая полоса, словно что-то — или кого-то — совсем недавно сюда тащили. Они поднялись на тёмную площадку. — Нокс, — прошептали в унисон, и свет на концах палочек погас. Перед ними находилась единственная, чуть приоткрытая дверь. Подкравшись ближе, они услышали внутри приглушённые звуки: тихий стон, шорох и глухое, басовитое мурлыканье. Гарри и Гермиона обменялись взглядами, затем короткими кивками — пора. Гарри выставил перед собой палочку, затем решительно пнул дверь. Та распахнулась настежь, открывая мрачную, но просторную комнату. На старинной кровати с пыльным пологом, спущенным с четырёх столбов, вальяжно развалился Живоглот. Завидев их, он потянулся и довольно заурчал, как будто именно их и ждал. Рядом, прямо на полу, сидел Рон, прижав обеими руками ногу, вывернутую под жутким углом. Лицо его было бледным, губы сжаты от боли. — Рон! Как ты? — воскликнула Гермиона, опускаясь рядом. — Жив… нога… да блять, болит — Рон скривился, тяжело дыша. — Он бросил меня прямо сюда. Гарри посмотрел на друга с тревогой, затем бросил быстрый взгляд на кошку, которая всё ещё лежала на кровати, глядя на них с каким-то почти человеческим интересом. — А где пёс? — Этот говнюк вообще не пёс, Гарри... — выдохнул Рон, скрипя зубами от боли. — Это... ловушка... — Что? — Это он… Анимаг... Взгляд Рона метнулся за плечо Гарри. Тот резко обернулся — и в этот момент дверь с грохотом захлопнулась. В проёме стоял человек. Его фигура тонула в полумраке, но спутанные, сальные волосы спадали до плеч, лицо было мертвенно-бледным, кожа натянута на скулы, как пергамент, и лишь глаза — чёрные, горящие — выдавали в нём живого. Это был Сириус Блэк. — Экспеллиармус! — хрипло каркнул он, направив палочку на друзей. Палочки Гарри и Гермионы вырвались у них из рук, взвились в воздух и шлёпнулись в ладонь Блэка. Он подошёл ближе, не сводя глаз с Гарри. — Я знал, что ты придёшь за другом, — голос его был хриплым, ломким, словно он давно не разговаривал. — Твой отец поступил бы так же... Храбро, Поттер. Вместо того чтобы звать преподавателей... Благодарю. Это... упростит всё. Едва услышал имя отца, Гарри словно ошпарило. Сердце яростно заколотилось, в груди поднялась ярость — жгучая, безудержная, затмевающая страх. Впервые он захотел не защищаться, а напасть. Убить. Чтобы противник захлебнулся в собственном крови. — Не надо, Гарри, — прошептала Гермиона дрожащим голосом, едва держась на ногах от ужаса. Рон, стиснув зубы, поднялся, тяжело дыша, опираясь на стену. — Если ты ,сука, хочешь убить Гарри, — выкрикнул он, побледнев ещё сильнее, — тебе придётся убить нас всех! Он пошатнулся, удержался, вцепившись в плечо Гарри. — Ты слышал?! — повторил Рон, голос его дрожал. — Все трое. Вместе. В глазах Блэка что-то мелькнуло — странный блеск, не то злость, не то... горечь? Его губы растянулись в усмешке. — Только один умрёт этой ночью... — Это почему же? — Гарри рванулся из рук Рона и Гермионы. — В прошлый раз тебя такие мелочи не волновали! Сколько ты тогда убил маглов, охотясь за Петтигрю? Что, подобрел в Азкабане? — Гарри! — всхлипнула Гермиона. — Остановись! — Он убил моих родителей! — Гарри бешеным усилием освободился от хватки приятелей и кинулся на Блэка. Он забыл о магии, забыл, что мал ростом, хрупок, что ему всего тринадцать, тогда как Блэк — высокий взрослый мужчина. Единственное, что он сознавал — он хочет причинить Блэку боль, какую только сможет, и ему в этот миг было все равно, какой силы удар он получит в ответ. То ли ошеломленный нелепостью атаки, то ли еще по какой причине, но Блэк не воспользовался волшебной палочкой. Одной рукой Гарри крепко схватил высохшее запястье Блэка, стараясь его обезоружить, а вторая рука, сжатая в кулак, врезалась костяшками во вражескую скулу и они оба отлетели к стене. Гермиона пронзительно завизжала, Рон испустил боевой клич. Полыхнула ослепительная вспышка — из волшебных палочек в руке Блэка хлестнула огненная струя, прошедшая в каком–то дюйме от лица Гарри. Мальчик чувствовал, как жилистая рука выворачивается из его пальцев, но держался из последних сил, другой рукой люто молотя Блэка по всему, до чего мог достать. Но тут Блэк дотянулся до горла Гарри. — Ну уж нет, — прошипел он. — Слишком долго я ждал... Костлявые пальцы сжимались, Гарри задыхался, очки съехали набок. Краем глаза он увидел, как где–то рядом мелькнула нога Гермионы, и Блэк неожиданно отпустил его, вскрикнув от боли; Рон повис на руке Блэка, в которой были волшебные палочки, и Гарри услышал, как что–то стукнуло. Напрягшись, он высвободился из клубка сцепившихся тел и вдруг увидел свою волшебную палочку, откатившуюся далеко в угол. Он кинулся за ней, но... — Мяу! В битву внезапно вступил Живоглот — когти передних лап глубоко впились в руку Гарри. Мальчик с силой отшвырнул его, но кот, недолго думая, метнулся к волшебной палочке. — Брысь! — крикнул Гарри и замахнулся ногой, чтобы пнуть Живоглота, мысленно извиняясь перед Гермионой, но тот фыркнул и ловко отскочил в сторону. Гарри схватил палочку и повернулся к остальным. — Отойдите! — резко скомандовал он Рону и Гермионе. Повторять дважды не понадобилось. Гермиона, тяжело дыша и с разбитой губой, отбежала в сторону, но не забыла схватить по пути и свою, и Ронину палочки. Рон с усилием дополз до широкой кровати и повалился на неё, придерживая сломанную ногу. Его лицо из бледного стало землистого, почти зеленоватого оттенка. Как же болело рука и нога. Блэк полулежал, привалившись спиной к стене. Его грудь часто вздымалась и опускалась, дыхание было хриплым, глаза неотрывно следили за приближающимся Гарри. Тот подошёл вплотную и направил палочку ему прямо в сердце. — Что, Гарри, собираешься убить меня? — прохрипел Блэк. Гарри замер, держа палочку нацеленной в грудь врага. Вокруг левого глаза Блэка расползся багровый синяк, из носа текла кровь, лицо было измождённым. — Ты убил моих родителей, — сказал Гарри. Его голос дрожал, но рука с палочкой оставалась твёрдой. Блэк взглянул на него потухшими, ввалившимися глазами. — Я не отрицаю этого, — прошептал он. — Но если бы ты знал всю историю... с самого начала... — Всю историю? — гнев стучал у Гарри в висках. — Ты выдал их Волан-де-Морту. Вот и вся история, которую мне нужно знать! — Тебе нужно выслушать меня, — голос Блэка зазвучал твёрже. — Ты пожалеешь, если не узнаешь правду... — Я и так знаю достаточно, — процедил Гарри, голос его срывался от ярости. — Ты даже не слышал, как она тогда кричала... Моя мама... Волан-де-Морт хотел убить меня, а она пыталась его остановить! Ты предал их... Всё случилось из-за тебя... В этот момент перед Гарри пронеслась рыжая тень — Живоглот метнулся вперёд и прыгнул прямо на Блэка, распластавшись у него на груди, защищая его. Блэк вздрогнул, скосил глаза на кота. — Уйди, — буркнул он и попытался отцепить Живоглота. Но кот вцепился в мантию с такой силой, будто и впрямь был готов умереть, защищая своего хозяина. Он повернул к Гарри свою курносую морду и уставился на него яркими, почти человеческими жёлтыми глазами. Гермиона, увидев это, резко вздохнула. Пальцы Гарри сильнее сжали палочку. Что теперь — убить и кота? Ему не хотелось чтобы Гермионе было грустно. Но кот явно на стороне Блэка. Может, они заодно. Может, Блэк для него важнее... важнее, чем были для него родители Гарри... Гарри поднял палочку. Надо действовать. Пробил, наконец, час возмездия. Он убьёт Блэка. Должен убить. Ему выпал редкий шанс... Секунды тянулись мучительно медленно. Гарри стоял с нацеленной палочкой, Блэк неотрывно смотрел на него. Живоглот прижимался к груди беглеца. На кровати гневно сопел Рон, Гермиона затаила дыхание. И вдруг внизу послышались шаги — кто-то ходил по дому. — Мы здесь! — неожиданно закричала Гермиона. — Наверху! С нами Сириус Блэк! Скорее! Блэк резко дёрнулся, так что Живоглот едва не слетел с его груди. Гарри сильнее стиснул палочку. «Сейчас! Немедленно убей!» — громыхало в голове, но он не шевелился — ноги будто приросли к полу, руки окостенели. На лестнице всё громче раздавались шаги, и в следующий миг дверь с грохотом распахнулась. Гарри резко обернулся. В надежде что это был всего лишь Малфой. Но как же он ошибался. В комнату, рассекая воздух россыпью красных искр, ворвался профессор Люпин. Его лицо было смертельно бледным, в поднятой руке — направленная палочка. Пылающий взгляд профессора пробежал по комнате: от Рона, лежащего на кровати, к Гермионе, прижавшейся к стене, затем к Гарри, застывшему с палочкой над Блэком, и, наконец, остановился на Сириусе — измождённом, окровавленном, поверженном у ног Гарри. — Экспеллиармус! — скомандовал Люпин. Палочка Гарри вылетела из его руки; то же произошло с двумя другими, которые держала Гермиона. Люпин ловко поймал их, прошёл вглубь комнаты и, не спуская глаз с Блэка, остановился. На груди у того по-прежнему восседал Живоглот. Гарри остался стоять, словно окаменев. Его охватило внезапное, опустошающее чувство. Он не убил. Блэка теперь снова отдадут дементорам... Голос профессора прозвучал напряжённо, непривычно взволнованно: — Где он, Сириус? Гарри поднял на него глаза. О чём он? Кто — «он»? Растерянно Гарри снова посмотрел на Блэка. Лицо узника оставалось бесстрастным. Минуту он не двигался, а затем медленно поднял руку и указал на Рона. Гарри озадаченно оглядел пространство справа и слева от друга, который сам выглядел крайне сбитым с толку. — Но тогда... — Люпин смотрел на Блэка так пристально, будто пытался вычитать у него ответ прямо с лица. — Почему он до сих пор не показал себя?.. Разве что... Глаза Люпина резко расширились, как будто за спиной Блэка он увидел что-то поразительное, невидимое другим. — Разве что это был он... Он, а не ты?.. Но ты не успел мне этого сказать. Блэк не сводил с Люпина взгляда, потом едва заметно кивнул. — Профессор Люпин... — начал Гарри, но закончить не успел. У него перехватило дыхание от увиденного. Опустив палочку, Люпин шагнул к Блэку, взял его за руку и помог подняться. Живоглот при этом мягко спрыгнул на пол. А затем — на глазах у всех — Люпин обнял Сириуса по-братски. У Гарри внутри всё сжалось. Будто что-то тяжёлое провалилось у него в животе. — Не может быть! — ахнула Гермиона. Люпин отпустил Блэка и обернулся к ней. Гермиона вскочила, её глаза метались в панике. — Вы... вы... — задыхалась она. — Вы с ним заодно... — Гермиона... — Вы с ним всё это время были заодно! — выкрикнула она. — А я... я никому ничего не сказала! Я скрывала правду ради вас! — Гермиона, прошу, выслушай... — начал Люпин. — Я ВЕРИЛ вам! — воскликнул Гарри. Голос срывался от волнения и ярости. — А вы всё это время были его другом! — Это неправда! — воскликнул Люпин. — Я не был с ним заодно двенадцать лет... Но теперь — да. Теперь снова стал. Потому что должен. Гарри, пожалуйста, дай мне объяснить! — Не верь ему! — закричала Гермиона. — Не верь, Гарри! Это он помогает Блэку проникать в замок, он тоже хочет тебя убить. Он — оборотень! В комнате повисла звенящая тишина. Все взгляды обратились к Люпину. Он стоял спокойно, хотя лицо заметно побледнело. — Не всё так просто, Гермиона, — тихо сказал он. — Из трёх обвинений ты угадала лишь одно. — Я не помогал Сириусу проникнуть в замок, — продолжил он спокойно, — и, уж конечно, не желаю Гарри смерти. — Лёгкая судорога пробежала по его лицу. — Но да, это правда: я — оборотень. Рон предпринял ещё одну героическую попытку подняться, но, застонув, снова рухнул на подушки. Люпин с тревогой метнулся к нему, но Рон отпрянул с отвращением: — Не прикасайся ко мне! Лицо Люпина застыло. С трудом подавив эмоции, он медленно повернулся к Гермионе и спросил: — Давно ты это поняла? — Давно, — нехотя призналась она. — Когда писала реферат для профессора Снейпа. — Он будет в восторге, — сдержанно усмехнулся Люпин. — Этот реферат он и затеял в надежде, что кто-нибудь догадается, что означают симптомы моей «болезни»... Ты, наверное, сверилась с лунным календарём и заметила, что я всегда «заболеваю» в полнолуние? Или обратила внимание, как при виде меня боггарт превращался в луну? — И то и другое, — кивнула Гермиона. Люпин усмехнулся снова — безрадостно, с усталостью. — Ты исключительно сообразительная колдунья для своего возраста. — Ничего я не сообразительная! — гневно выпалила Гермиона. — Была бы умная — давно бы рассказала всем, кто вы такой! — Многие и так знают, по крайней мере преподаватели, — спокойно ответил Люпин. — Дамблдор пригласил вас, зная, что вы оборотень? — с изумлением спросил Рон. — Он что, с дуба рухнул? Какая муха укусила... — Многие думают именно так, — кивнул Люпин, не давая ему закончить — Он приложил массу усилий, чтобы убедить остальных, что я не опасен. — А он ошибся! — выкрикнул Гарри, в голосе которого зазвенела ярость. — Вы всё это время помогали ему! — Он указал на Блэка. Тот опустился на край кровати, закрыл лицо дрожащими руками. Живоглот прыгнул на матрас и, замурлыкав, устроился у него на коленях. Рон поспешно отодвинулся, придерживая больную ногу. — Я не помогал Сириусу, — повторил Люпин. — И если вы наконец позволите мне говорить, я всё объясню. Он быстро определил, чья палочка чья, и поочерёдно вернул их владельцам. Гарри с удивлением поймал свою. — Вот так, — сказал Люпин, убирая свою палочку за пояс. — Вы теперь вооружены, мы — нет. Вы готовы слушать? Гарри колебался. А вдруг это ловушка? — Если вы ему не помогали, — произнёс он с подозрением, — как вы узнали, что он здесь? — Мне помогла Карта, — ответил Люпин. — Карта Мародёров. Я следил по ней, находясь у себя в кабинете... — Вы знаете, как ею пользоваться? — не поверил Гарри. — Разумеется, знаю, — нетерпеливо сказал Люпин. — Я ведь участвовал в её создании. Лунатик — это я. Так меня называли друзья в школе. — Значит, это вы её создали... — Это сейчас не главное. — Люпин отмахнулся. — Я не спускал с карты глаз весь вечер, потому что подозревал, что вы втроем попытаетесь выбраться из замка и навестить Хагрида перед казнью гиппогрифа. И, как видишь, оказался прав, не так ли? — С нами ещё был Малфой, — невозмутимо заметил Рон, но тут же осёкся, заметив, как Гарри и Гермиона бросили на него мрачные взгляды. — Друзья? С Малфоем? — удивлённо переспросил Люпин. Он тут же вспомнил светловолосого гриффиндорца, который с самого начала относился к нему с плохо скрываемым отвращением. Мысль о том, что Гарри мог подружиться с Малфоем, показалась Люпину настолько нелепой, что он едва не рассмеялся. Гарри закатил глаза, а затем, уже серьёзным тоном, задал вопрос: — Откуда вы знаете про мантию? — Я много раз видел, как Джеймс исчезал с её помощью. Суть в том, что даже если вы скрыты мантией-невидимкой, на Карте Мародёров вас всё равно видно. Я видел, как вы пересекли поле и вошли в хижину Хагрида. Через двадцать минут вы ушли оттуда и направились обратно в замок. Но теперь с вами был кто-то ещё. — Никого больше не было! — возразил Гарри. — Я не поверил своим глазам, — продолжал Люпин, всё ещё неспеша ходя по комнате и не обращая внимания на возражения Гарри. — Подумал, что на Карте произошёл сбой. Как он мог оказаться с вами? — И тут я заметил ещё одну точку. Она быстро приближалась и была помечена именем Сириуса Блэка... Я видел, как вы столкнулись, как он затащил двоих под Гремучую иву... — Одного из нас! — мрачно поправил Рон. — Нет, Рон. Двоих. Люпин вдруг остановился и внимательно посмотрел на Рона. — Не возражаешь, если я взгляну на твою крысу? — спросил он спокойным голосом. — Что? — на мгновение Рон забыл про больную ногу. — Причём тут Короста? — Очень даже при чём, — ответил Люпин. — Пожалуйста, дай её мне. Поколебавшись, Рон сунул руку под мантию, и из тени показалась Короста — она беспокойно металась, и мальчику пришлось крепко ухватить её за длинный лысый хвост. Живоглот на коленях у Блэка вскочил и протяжно мяукнул. Люпин подошёл к Рону, казалось, задержав дыхание, настолько внимательно он рассматривал крысу. — Ну что? — ещё раз спросил Рон, явно нервничая и удерживая животное. — При чём тут моя крыса? Эта обычная глупая крыса. — Это не крыса, — сквозь зубы произнёс Сириус Блэк. — Что вы говорите? Конечно же, крыса. Причем глупая. — Нет, — тихо подтвердил Люпин. — Ты держишь за хвост волшебника. — По имени Питер Петтигрю, — добавил Блэк. — Он анимаг. — Вы оба просто сошли с ума, — раздражённо сказал Рон, пытаясь звучать уверенно. — Питера Петтигрю нет в живых! — сказал Гарри твёрдо. — Он был убит двенадцать лет назад. Лицо Сириуса исказилось в злобной гримасе. — Я действительно хотел его убить, — прорычал он, скаля жёлтые зубы. — Но этот мелкий Питер оказался хитрее... На этот раз у него ничего не выйдет. И внезапно Блэк рванулся на крысу. Живоглот упал на пол, а Рон вскрикнул чужим голосом — беглец придавил ему сломанную ногу. — Сириус, осторожней! — Люпин бросился вперед и оттащил Блэка от Рона. — Подожди! Нельзя так — им нужно всё объяснить, чтобы они знали правду! — Потом объясним! — задыхаясь, рыкнул Блэк, отталкивая Люпина. Его пальцы исцарапанных рук царапали воздух, пытаясь дотянуться до крысы, которая визжала и царапала Рона, цепляясь за лицо и шею. — Они... имеют... право... знать правду! — задыхаясь, повторял Люпин, цепляясь за Блэка. — Рон считает его просто домашним зверьком! В этой истории гораздо больше того, чего даже я не понимаю! Гарри, ты должен услышать правду, Сириус! Блэк немного успокоился, но его глаза с тревогой следили за крыской, сжавшейся комком в ранах Рона. — Хорошо, — вздохнул он, — начинай ты. Рассказывай, что хочешь, но побыстрее, Римус. Я хочу поскорее покончить с убийцей, из-за которого столько лет просидел в чёртовом Азкабане. — Вы просто с ума сошли, — воскликнул Рон, потрясая головой и ища поддержки у Гарри и Гермионы. — С меня хватит, я в эту игру не играю. Он попытался встать, опираясь на здоровую ногу, но Люпин уже направил палочку на Коросту. — Тебе придется дослушать меня, Рон. И пока слушаешь — крепко держи Питера. — Это не Питер, это моя Короста! — взвыл Рон. Он попытался засунуть крысу в карман, но та так яростно боролась, что Рон чуть не свалился с кровати, если бы Гарри не поддержал его. — Многие видели, как Петтигрю погиб, — сказал Гарри, глядя на Люпина. — Было полно свидетелей... — Они ничего не видели! — злобно перебил Блэк, наблюдая, как крыса отбивается от Рона. — Они лишь думали, что видели... — На самом деле все думали, что Сириус убил Питера, — кивнул Люпин. — Я тоже так думал, пока не увидел Карту Мародеров сегодня вечером. Она никогда не лжет. Питер жив. И Рон держит его прямо сейчас. Гарри и Рон переглянулись — им казалось, что Блэк и Люпин сошли с ума. Как крыса может быть Питером Петтигрю? Даже если Блэк сошел с ума после Азкабана, почему Люпин поддерживает это безумие? — Но профессор Люпин... Короста не может быть Петтигрю... Это просто невозможно, — попыталась возразить Гермиона, стараясь звучать уверенно. — Почему невозможно? — спокойно спросил Люпин, словно они находились на уроке, и Гермиона столкнулась с трудной задачей. — Потому что... если бы Питер Петтигрю был анимагом, об этом знали бы все. Мы проходили тему анимагов у профессора МакГонагалл, и я много читала в учебниках. Министерство магии ведет реестр всех колдунов и ведьм, способных превращаться в животных — там указано, в кого именно, а также их приметы и отличительные черты... Я проверила — там есть профессор МакГонагалл, но имени Петтигрю нет. За последнее столетие анимагов всего семь, и Питера среди них нет. Гарри невольно восхитился: сколько же Гермиона знает! Не зря она проводит столько времени с книгами. — Конечно, — улыбнулся Люпин. — Ты права, Гермиона. Но, видишь ли, Министерство не подозревает, что когда-то в Хогвартсе существовали три неучтённых анимага... — Если ты собираешься рассказывать им всё с самого начала, поторопись, Римус, — ворчливо прервал Блэк, наблюдая, как Короста отчаянно пытается вырваться. — Я ждал двенадцать лет и ждать больше не намерен... — Хорошо, хорошо, Сириус. Но многое ты будешь добавлять сам, а я расскажу только, как всё начиналось... Люпин прервался на полуслове — позади раздался резкий скрип, и дверь спальни медленно открылась сама собой. Все пятеро замерли, Люпин сделал несколько шагов и выглянул на площадку. — Никого, — тихо сказал он. — В доме полно привидений, — заметил Рон, но Люпин лишь махнул рукой. — Здесь нет никаких привидений. Их никогда и не было в Визжащей хижине. Все те стоны и вопли, что слышали местные, исходили от меня. Он откинул с лица седеющие волосы, задумался на мгновение и продолжил: — Всё началось именно здесь, из-за того, что я стал оборотнем. Ничего бы не случилось, если бы я не был настолько безрассуден и не искал опасностей... Люпин выглядел усталым, но при этом спокойным и рассудительным. Рон хотел что-то сказать, но Гермиона мягко толкнула его и сказала: «Тише». Она слушала внимательно. — Меня укусил оборотень, когда я был совсем маленьким. Родители пытались найти лечение, но в те времена таких зельев, как сейчас, не было. Зелье, которое готовит профессор Снейп, — сравнительно новое открытие. Оно делает меня безопасным для окружающих. Я принимаю его неделю перед полнолунием, и после трансформации сохраняю разум. Лежу в кабинете в образе волка и спокойно жду, пока луна начнёт убывать. Но до того, как появилось это противоядие, раз в месяц я превращался в настоящего монстра. Тогда даже думать не мог о Хогвартсе — кто бы согласился отправить ребёнка в школу, где он учится вместе с оборотнем? Однако потом директором стал Дамблдор. Он отнёсся ко мне с пониманием, сказал, что я должен учиться и примет все меры предосторожности. Люпин вздохнул и посмотрел на Гарри. — Помнишь, я говорил тебе, что Гремучую иву посадили в год, когда я поступил в Хогвартс? Сделано это было специально из-за меня. Этот дом, — он оглядел комнату с лёгкой грустью, — и туннель, ведущий к нему, построены специально для меня. Раз в месяц меня тайно отправляли сюда из замка — на время превращения. А дерево у входа в туннель поставили, чтобы никто не мог проникнуть ко мне, пока я опасен. Гарри не имел ни малейшего представления, к чему клонит Люпин, но всё равно слушал с напряжённым вниманием. Единственным звуком в комнате, кроме его голоса, был испуганный писк Коросты. — В те времена мои превращения были ужасны. Превращение в оборотня — это невероятно болезненный процесс. Кусать было некого, и я изрывал когтями и зубами собственную плоть. Жители деревни слышали завывания и шум и думали, что здесь обитают особенно буйные призраки... Даже сейчас, когда в доме уже давно всё тихо, люди всё равно боятся приближаться к нему. Но если не считать этих ночей, я был, наверное, счастлив как никогда. Впервые у меня появились настоящие друзья — трое верных товарищей: Сириус Блэк, Питер Петтигрю и, конечно же, твой отец, Джеймс Поттер. Естественно, мои друзья не могли не заметить, что раз в месяц я куда-то исчезаю. Я придумывал всевозможные оправдания — говорил, что у меня заболела мать, и я должен её навестить... Больше всего я боялся, что, узнав правду, они отвернутся от меня. Но в конце концов они — так же как ты, Гермиона, — всё поняли. И, к моему удивлению, они не отвернулись. Наоборот — придумали нечто невероятное, благодаря чему мои превращения перестали быть мучением и превратились в самые счастливые дни месяца. Они сами стали анимагами. — И мой отец тоже? — изумлённо спросил Гарри. — Конечно, — кивнул Люпин. — Почти три года они посвящали большую часть свободного времени изучению анимагии. Твой отец и Сириус были одними из самых талантливых учеников, да и везения им было не занимать — ведь анимагическое превращение может закончиться ужасно. Именно поэтому Министерство тщательно следит за всеми, кто изучает анимагию. Питер, правда, был не так одарён, но полностью положился на своих друзей — и в итоге тоже сумел освоить превращение. На пятом курсе им наконец удалось добиться своего — каждый из них мог превращаться по желанию. — Но чем это могло вам помочь? — недоумевала Гермиона. — Очень многим, — мягко ответил Люпин. — В своем человеческом обличье друзья, конечно, не могли быть рядом со мной — было слишком опасно. Но в животном виде они могли составить мне компанию. Ведь оборотни опасны только для людей… Раз в месяц они ускользали из замка под мантией-невидимкой Джеймса и превращались. Питер, самый маленький из нас, легко пробирался сквозь ветви Ивы и нажимал на сучок, отключающий её защиту… Они спускались по туннелю — и мы проводили ночь вместе. С их присутствием я становился спокойнее — тело оставалось волчьим, но разум сохранял остатки контроля… — Давай быстрее, Римус, — сипло поторопил его Блэк, не сводя глаз с Коросты, глядя на него с мрачным, почти голодным выражением. — Сейчас, Сириус, сейчас… Когда мы все научились превращаться, перед нами открылись невероятные, захватывающие возможности. Мы начали покидать Хижину и бродить по окрестностям — в лесу, по территории школы, даже в Хогсмиде. Сириус и Джеймс принимали облик довольно крупных зверей и, если нужно, могли сдерживать меня… Пожалуй, в Хогвартсе не было студентов, которые знали бы каждый уголок замка и деревни лучше нас. Именно тогда нам и пришла идея создать Карту Мародёров. Мы подписались прозвищами: Сириус — Бродяга, Питер — Хвост, а Джеймс — Сохатый. — А в какое животное… — начал было Гарри, но Гермиона перебила его: — Но это же ужасно опасно! Гулять по деревне и школьной территории с оборотнем… А если бы вы не справились и он кого-то укусил? — Эта мысль до сих пор преследует меня, — вздохнул Люпин. — Было не раз — чуть-чуть, и… А потом мы смеялись. Мы были молоды, самоуверенны, восхищались собственной хитростью, силой, свободой… Иногда во мне просыпалась совесть. Я ведь обманул Дамблдора — человека, который единственный поверил в меня и дал мне шанс. Он принял меня в Хогвартс, тогда как любой другой директор просто отказал бы. Он и представить не мог, что я нарушаю установленные им же правила, что трое моих друзей стали незарегистрированными анимагами… И всё же, каждый раз, когда мы готовили новую вылазку на полнолуние, совесть молчала. И, похоже, за эти годы я не слишком изменился. Люпин нахмурился. В его голосе зазвучали горечь и отвращение к самому себе: — Весь этот год я боролся с одним и тем же вопросом: должен ли я рассказать Дамблдору, что Сириус Блэк — анимаг? И не рассказал. Почему? Потому что струсил. Ведь это означало бы признаться, что я обманывал его с самого начала, что втянул в это и других… А доверие Дамблдора для меня значит всё. Он дал мне возможность учиться, когда я был всего лишь больным, безнадёжным мальчишкой. Он дал мне работу, когда я уже почти потерял надежду. И я уговаривал себя, что Блэк проникает в школу с помощью тёмной магии, которой его обучил Волан-де-Морт, и что его анимагия тут ни при чём… И теперь выходит, что Снейп всё это время был прав насчёт меня… Услышав знакомую фамилию, Гарри поморщился. Профессор Снейп. И тут он вдруг вспомнил: Малфой всё ещё снаружи. Возможно, он побежал за подмогой... или просто едва держится, чтобы не впасть в истерику. Гарри ощутил, как внутри нарастает тревога. Почему Люпин ничего не сказал? Разве он не заметил Драко? Или Малфой уже успел сбежать? Хотелось бы верить, что с ним всё в порядке. Дальше Гарри слушал внимательно. С каждым новым словом он всё яснее понимал: раньше они, мягко говоря, были глупцами. Когда Люпин наконец закончил, раздался голос. — Совершенно верно, — холодно и насмешливо произнес кто-то у него за спиной. Это был Северус Снегг. Он скинул с себя мантию-невидимку; палочка в его руке была направлена прямо на Люпина. Гермиона взвизгнула, Блэк вскочил, Гарри подскочил, будто его ударило током. — Очень удобная вещь, Поттер. Большое спасибо... — Малфой тебе её дал? — сдерживая ярость, спросил Гарри, глядя ему прямо в глаза. — Мистер Малфой был весьма услужлив, — с притворной вежливостью ответил Снейп. — Вы, вероятно, интересуетесь, как я оказался здесь? Мне прилетел бумажный журавлик от мистера Малфоя. Он умолял о помощи: один грязный пёс, — он насмешливо растянул слова, — напал на ученика. — Северус... — начал Люпин, но Снейпа было уже не остановить. — Сколько раз я говорил Дамблдору, что это вы помогаете Блэку пробираться в школу! И вот — доказательство. Хотя, признаюсь, я и представить не мог, что у вас хватит наглости снова использовать эту развалину как укрытие… — Северус, вы ошибаетесь, — настаивал Люпин. — Вы же не слышали всего... Сириус здесь вовсе не затем, чтобы навредить Гарри... — Сегодня ночью в Азкабане станет на двух узников больше, — прошипел Снейп, глаза его горели фанатичным огнём. — Интересно, что скажет на это Дамблдор... Он так верил в твою безобидность. — Но это же абсурд, — мягко заметил Люпин. — Неужели старая школьная обида стоит того, чтобы отправить невинного человека в Азкабан? ХЛОП! Тонкие гибкие верёвки, словно змеи, вырвались из палочки Снейпв и обвились вокруг рта, запястий и лодыжек Люпина. Он рухнул на пол, не в силах пошевелиться. Яростно зарычав, Блэк бросился вперёд, но Снегг нацелил палочку ему прямо в лоб. — Только дай мне повод, — прошипел он, — и, клянусь, я прикончу тебя. Блэк замер. Было трудно сказать, чьё лицо сильнее исказила ярость. Гарри стоял в оцепенении. Он не знал, что делать и кому верить. Он взглянул на друзей. Рон выглядел полностью растерянным, продолжая бороться с извивающейся Коростой. Гермиона, хоть и с явным страхом, сделала шаг вперёд и, запинаясь, сказала: — Профессор Снейп... может быть, вы... выслушаете их? Может, всё не так, как кажется... — Мисс Грейнджер, вы уже на волоске от исключения! — рявкнул Снегг. — А вы, Поттер, и вы, Уизли, окончательно перешли все границы. Вы сидите в одной комнате с закоренелым убийцей и оборотнем. Так что раз в жизни — молчите! — Но если... если это ошибка... — Молчать, глупая девчонка! — Снейпа окончательно прорвало. Он будто обезумел от злости. — Не рассуждай о том, чего не понимаешь! Из палочки Снейпа, направленной прямо в лицо Блэку, вылетели искры. Гермиона замолчала. — Месть сладка, — прошептал Снейпа — Я всегда мечтал поймать тебя сам... — Очередная шутка, Северус, — хрипло усмехнулся Блэк. — Пока этот мальчишка с крысой в замке, — он кивнул на Рона, — я буду возвращаться. — В замок? — ядовито переспросил Снейп — Не утруждайся. Как только выберемся из–под Ивы, я позову дементоров. Они с радостью тебя "поцелуют"... Блэк побледнел. — Ты должен выслушать! — с трудом выдавил он. — Посмотри на эту крысу... Но Снейп был ослеплён — в его глазах плясали фанатичные огоньки. Его не интересовали объяснения. — Все за мной! — рявкнул он и щёлкнул пальцами. Шнур, связавший Люпина, натянулся — теперь Снейп держал его в руке. — У дементоров найдётся поцелуй и для оборотня. Гарри в три прыжка оказался у двери, заслонив проход. — Прочь с дороги, Поттер! — взвился Снейп — Я спас тебе жизнь, а ты... — Профессор Люпин мог убить меня сто раз, если бы хотел, — возразил Гарри. — Он учил меня защищаться от дементоров. Он не враг. — Я не обязан понимать, что творится в голове у оборотня— Снейп зашипел. — Дай пройти! — Вы ничего не хотите слышать! — взорвался Гарри. — Всё из-за старой школьной обиды! — Молчи! Не смей так со мной разговаривать! — закричал Снейп, обезумев. — Ты такой же, как отец — самоуверенный глупец! Я должен был дать тебе умереть! Теперь прочь с дороги, или я заставлю тебя уйти! Решение пришло мгновенно. Гарри вскинул палочку. — Экспеллиармус! — крикнул он. Рон и Гермиона повторили заклинание одновременно. Раздался грохот, дверь задрожала, Снейпа швырнуло в стену — он сполз на пол, без сознания. Из-под волос по лицу стекала кровь. Его палочка взлетела и упала на кровать рядом с Живоглотом. — Не стоило, — хмуро сказал Блэк, глядя на Гарри. — Надо было оставить его мне... — Мы напали на преподавателя... — прошептала Гермиона, не отрывая взгляда от безжизненного тела Северуса — Мы правда напали на учителя... Нас же выгонят... Тем временем Люпин пытался освободиться от пут. Блэк торопливо подскочил к нему, развязал шнуры, и тот, поднявшись, потёр запястья. — Спасибо, Гарри, — сказал Люпин, слабо улыбнувшись. — Я ещё не сказал, что вам верю, — ответил Гарри жёстко. — Тогда пора доказать свою правоту, — вмешался Блэк. — Отдай мне Питера, парень. Но Рон, бледный, прижал Коросту ещё крепче к груди. — Не подходите! — голос его дрожал, но он держался. — Вы что, сбежали из Азкабана только затем, чтобы убить крысу? Это даже звучит смешно! — Он повернулся к Гарри и Гермионе, надеясь на поддержку. — Допустим, он мог быть анимагом. Но ведь крыс миллионы! Как он вообще узнал, какая именно — Питер? — Вопрос резонный, — хмуро кивнул Люпин. — Сириус, как ты нашёл его? Блэк достал из–под мантии смятый кусок газеты и расправил его. — Это фото из «Ежедневного Пророка», — пояснил он, — прошлым летом. Тут семья Уизли. Видите? Он указал на плечо Рона, где сидела Короста. — Откуда она у тебя? — удивился Люпин. — Мне её дал Фадж, — ответил Блэк. — Он навещал Азкабан и оставил газету. Я увидел фото, и... вот он. Я сразу узнал Питера — я столько раз видел, как он превращается. В статье было сказано, что мальчик с фотографии учится в Хогвартсе. А значит, Питер рядом с Гарри. — Невероятно... — пробормотал Люпин, переводя взгляд с газеты на крысу и обратно. — Передняя лапа... — Что с лапой? — спросил Рон резко. — У него нет одного пальца, — пояснил Блэк. — Точно, — кивнул Люпин. — Гениально и просто... Он сам его отрезал? — Перед побегом, — подтвердил Блэк. — Я загнал его в угол. Он закричал, будто это я предал Джеймса и Лили, — специально, чтобы все слышали. А потом, не успел я сказать ни слова, устроил взрыв. Его палочка была за спиной. Всех, кто был рядом, разорвало. Он исчез — вместе с другими крысами ускользнул в канализацию... — Разве ты не знал, Рон? — спокойно сказал Люпин. — От Петтигрю остался лишь один палец. — Но Короста могла и подраться с кем-то... с другой крысой, например... Или еще что-то... Она живёт в нашей семье много лет! — Точнее — двенадцать, — поправил Люпин. — Тебя никогда не удивляло, насколько это много для крысы? — Ну… мы о ней хорошо заботились... — А сейчас она, согласись, выглядит неважно, — продолжал Люпин. — Кажется, она начала худеть, как только узнала, что Сириус сбежал... — Это из-за этого ненормального кота! — возразил Рон и кивнул на Живоглота, лежащего на кровати и довольно урчащего. Но ведь это неправда... — внезапно понял Гарри. — Короста выглядела больной ещё до того, как появился Живоглот. Это началось после того, как Уизли вернулись из Египта... после побега Блэка... — Кот вовсе не чокнутый, — произнёс Блэк и погладил Живоглота по рыжей голове. — Умный, как мало кто. Он сразу учуял, кто эта крыса. И понял, что я не обычный пёс. Сначала он был насторожен... но потом я объяснил ему, кого ищу. Он стал помогать мне. — Помогать? Как именно? — тихо спросила Гермиона. — Он пытался поймать Питера и притащить мне, но безуспешно. Тогда он начал приносить мне пароли от башни Гриффиндора. Я догадался: он вытащил их из тумбочки какого-то мальчишки... У Гарри в голове всё смешалось. Всё это звучало как полный бред — и всё же… — Но Питер понял, что его раскрыли, и сбежал. Живоглот — так вы его зовёте? — рассказал мне, что в кровати осталась кровь. Скорее всего, он сам себя укусил. Притвориться мёртвым у него уже однажды получилось… Эти слова резанули Гарри, как удар плётки. — Вы хотите сказать, что он имитировал смерть, потому что знал: вы собирались убить его так же, как убили моих родителей! — Нет, Гарри! — быстро заговорил Люпин. — Ты всё неправильно понял! — А разве нет? — Гарри перевёл взгляд с Люпина на Блэка. — Вы же пришли, чтобы убить его! — Да! — с яростью выпалил Блэк, сверкая глазами. — Именно так! Я этого добиваюсь двенадцать лет! — Значит, я зря не дал Снейпу вас схватить. — Гарри! — Люпин шагнул к нему. — Послушай! Мы все эти годы верили, что Сириус предал твоих родителей, а Питер раскрыл его. Но всё было наоборот. Это Питер предал Лили и Джеймса. А Сириус — единственный, кто знал правду. — Враньё! — сжал кулаки Гарри. — Он сам сказал, что это он их убил! До вашего прихода, он сам это признал! Блэк медленно покачал головой. В его впалых глазах мелькнула боль. — Гарри… Я должен был их защищать. Но в последний момент я сам уговорил их сменить Хранителя. Я убедил их сделать Питера Хранителем Тайны. Они думали, что так будет безопаснее — ведь никто бы не подумал на Петтигрю... Он на мгновение замолчал, голос сорвался. — В ту ночь, когда они погибли, я решил навестить Питера. Хотел убедиться, что с ним всё в порядке. Но в убежище — пусто. Ни следов борьбы, ничего. Я понял, что он сбежал. И тогда помчался к Джеймсу и Лили… но было уже поздно. Дом разрушен, они мертвы... Я всё понял: Питер их предал.