Закрой глаза, идиот

Ситуация повергла всех в шок. Осознание того, что живое существо только что погибло, словно окутало их ледяным покрывалом. Мысли мешались, тяжело оседая на сердце. Драко прикусил губу. Он знал — стоит ему сейчас заговорить, как остальные наверняка обвинят его. И, по правде говоря, он сам уже начал винить себя. С горечью он осознавал: мог бы уговорить отца, попросить пощадить Клювокрыла. Но стал бы Люциус Малфой слушать сына, опозорившего фамилию, попав в Гриффиндор? Вряд ли. Эта ситуация напомнила ему о другой — не менее тревожной. О Сириусе Блэке. Тот самый сумасшедший, которого сейчас разыскивали по всей стране. Несколько дней назад Нарцисса прислала письмо, длинное, написанное с беспокойством — редкость для его матери. Она сообщала, что Блэк тоже учился в Гриффиндоре, был шумным и дерзким, больше похожим на уличного хулигана, чем на чистокровного волшебника. То ли его выгнали из дома, то ли он сам сбежал — Нарцисса точно не знала. Но выделенные жирным строчки о том, чтобы Драко держался подальше от сомнительных личностей, звучали почти комично... если бы не были такими тревожными. Четверо друзей — пусть и непривычных, но всё же друзей — в молчании направились к замку. Лишь изредка раздавались раздражённые восклицания Рона, тщетно пытавшегося унять Коросту. — Рон, — тихо начал Драко, не выдержав. — Нет, — резко ответил Уизли, закатывая глаза. — Я не отпущу его. Эта идиотская крыса... Ай! Короста, веди себя нормально! Драко раздражённо фыркнул, стараясь не выдать, как сильно его сейчас всё это раздражает. Он бросил короткий взгляд на Гарри. Последние недели Поттер словно носил на себе груз, слишком тяжёлый для него. Как-никак, Сириус Блэк был не просто убийцей — он предал родителей Гарри. А может, и сам приложил к их гибели руку. Всё это звучало как мрачная сказка, но ощущалось пугающе реальным. Короста вновь пискнула, теперь так громко, что Малфой вздрогнул. — Рон, тише! — резко прошипела Гермиона. — Через минуту сюда придёт Фадж! — И заметит нас, — холодно добавил Малфой. — А за ним и директор. Потом мой отец. А за ним — ваши родители. Поттер усмехнулся, но в этой улыбке не было веселья — лишь усталость. Драко внезапно ощутив стыд. Драко, отведя взгляд вдаль, вдруг заметил движение — пригибаясь к траве и зловеще мерцая в темноте жёлтыми глазами, к ним на всех лапах мчался Живоглот — кот Гермионы. Тот самый, что раздражал его до зубного скрежета. Кот, из-за которого Рон и Гермиона ссорились чуть ли не каждый день. И каждый раз Драко приходилось это слушать. Всё, чего он хотел сейчас, — это вернуться в общежитие и наконец заснуть. Даже если Невилл, как обычно, будет хихикать, читая свои нелепые книги в темноте. Это, по крайней мере, раздражало тише. Да и Малфой давно привык, что Лонгботтом считает ночное чтение смешным. — Уйди, прочь! — заорал Рон, вскидывая руки, будто мог этим отпугнуть кота. Но толку не было. Живоглот будто был не с их мира — упорно и целеустремлённо мчался вперёд, не сводя взгляда с трясущейся крысы в руках Рона. — Упрямая — пробормотал Драко с насмешкой, но тут же замолк под ледяным, раздражённым взглядом Уизли. — Короста, стой! — заорал Рон, когда крыса, сдав прощальный визг, рванулась прочь. Она вывернулась из его пальцев и бросилась в темноту. Живоглот — прямо за ней. Рон, забыв обо всём на свете — о мантии-невидимке, о друзьях — кинулся за ними, спотыкаясь и крича: — Живоглот! Прочь! Короста, ко мне! — Превосходно, — с тяжёлым вздохом протянул Малфой и последовал за остальными, которые уже бросились вслед. Мантия мешала им двигаться — ткань цеплялась за ветви, сбивалась под ногами. Гермиона сдёрнула её с плеч, и она повисла у них за спиной, как неуместный флаг, выдавший их присутствие. Гарри догонял Рона первым, Гермиона за ним, Драко плёлся последним, раздражённый до предела. — Короста, стой! Живоглот, убирайся! — кричал Рон. В темноте послышался глухой звук падения, затем брань. — Коросточка… ты цела? Чёртов кот! Прочь, сука! Когда остальные добрались до Рона, тот уже сидел в траве, с растрёпанной мантией и пылью в волосах, сжимая в ладонях дрожащую крысу. Короста выглядела, как существо, пережившее войну — шерсть клочьями, усы дёргались, глаза стеклянные. — Прямо сопливая драма, — проворчал Малфой про себя и выдохнул. Всё снова шло по кругу. Сейчас начнётся: Гермиона начнёт упрекать Рона, Рон будет защищать свою несчастную крысу, и вся эта история снова приведёт к очередной ссоре. Снова нытьё, обвинения, выкрики. Драко бросил взгляд на Гарри. Может быть сегодня сыграть с ним в волшебные шахматы. Надеясь отвлечься, пока двое друзей будут выяснять отношения на тему "крыса против кота". Они не успели и слова друг другу сказать, как из глубины леса донёсся звук — шаги. Тяжёлые. Рваные. И в следующий миг — он появился. Из темноты, словно вынырнув из ночного кошмара, на них бросился огромный пёс. Угольно-чёрный, с горящими белёсым светом глазами, он двигался с пугающей скоростью. Гарри замер, глаза расширились. Конечно — это он. Гарри потянулся за палочкой, но не успел. Зверь прыгнул, передними лапами ударил его в грудь, сбивая с ног. Гарри с глухим звуком упал на спину. В лицо ему ударила волна горячего дыхания, шерсть попала в глаза, и тут же — клыки, блеснувшие в свете луны. — Поттер! — сдавленно выкрикнул Драко. Рон уже поднялся. Он не колебался — прыгнул на зверя, оттолкнул Гарри в сторону, но слишком поздно. Пёс метнулся к нему и сомкнул челюсти на его руке. Послышался хруст. Рон закричал. — Нет! — вскрикнула Гермиона. Гарри снова бросился на пса, вцепился в густую шерсть. Но тот встряхнул его, как игрушку, и легко подхватил Рона, словно тот весил не больше подушки. — Рон! — крикнул Драко. Он не думал, не рассчитывал. Просто закричал от ужаса. — Вот же чёрт, Рон! И в следующий момент пёс исчез в темноте. Словно растворился. Унёс Рона с собой — Люмос, — с трудом произнёс Гарри, сжимая палочку. Он надеялся, что с Роном всё будет в порядке. Что этот чёртов пёс не причинит ему вреда. Он взглянул вдаль — взгляд решительный, твёрдый. Потом коротко сказал: — Идёмте. Гермиона и Малфой переглянулись. В их глазах читалось одинаковое понимание: назад пути уже нет. Приключение, которого они не искали, началось. И Гермиона, пусть и в панике, была готова идти до конца — ради Рона. Погоня привела их к Гремучей иве. Про неё ходило много слухов: и страшных, и неправдоподобных. Но сейчас было не до разговоров — чёрный пёс тащил Рона в зияющий провал между корнями. Драко похолодел. Зверь затащил Рона внутрь, несмотря на то, что тот изо всех сил пытался отбиться. Его крик заглох, когда он исчез с виду. — Рон! — в панике закричал Гарри и ринулся вперёд. Но не успел — одна из могучих ветвей дерева взвыла в воздухе и отбросила его назад. Гарри ударился о землю, застонал от боли. — Гарри! — Гермиона тут же бросилась к нему, помогая подняться. Её лицо было бледным, как мел. Малфой нервно озирался. Ветви ивы двигались как живые, плети вздымались над ними, словно древнее заколдованное чудовище решило уничтожить их всех прямо сейчас. — Гарри, нам нужна помощь! — закричала Гермиона. — Помощь не успеет! — отрезал Поттер, — Мы не можем оставить Рона. Мы должны спасти его. — Но мы не проберёмся внутрь… — прошипела Гермиона, когда ещё одна ветвь, скрутившись, обрушилась, словно кнут. — Если смог этот пёс — значит, и мы сможем, — сжав зубы, прорычал Гарри, выискивая безопасный проход между ветвями. Но подступиться к корням он так и не смог — дерево обороняло вход. — Кто-нибудь! На помощь! — в отчаянии закричала Гермиона, пятясь назад. — Пожалуйста! Кто-нибудь! Дерево не унималось. Плети хлестали воздух, сучья с глухим грохотом врезались в землю. Казалось, ещё немного — и кому-нибудь из них сломают кость. И вдруг... Живоглот. Он протиснулся между корнями, будто скользнул, как змея. Подпрыгнул и лапой нажал на странный нарост на стволе. Ива замерла. В одно мгновение — словно окаменела. Ни одна ветвь, ни один лист не шелохнулись. — Глотик… — прошептала Гермиона, ошеломлённо глядя на своего кота. Она крепко сжала Гарри за руку. — Откуда он знал? — Они с той собакой друзья, — буркнул Гарри, морщась от боли. — Я видел их вместе. Пошли. Держи палочку наготове. Он шагнул к пролому, но вдруг остановился. Повернулся. Драко стоял позади, вжавшись в землю, руки дрожали. Он пытался сохранить хладнокровие, но взгляд блуждал, дыхание было сбито. Гарри подошёл ближе. На секунду в нём промелькнуло сочувствие. — Драко… Позови кого-нибудь. Мы не знаем, что нас ждёт внутри. — Чёрт, Поттер… — Малфой прикусил губу. Он ненавидел это чувство — беспомощность. Гарри вдруг вспомнил ту ночь. Ту самую, когда впервые увидел, как у Драко дрожат руки. Когда на его щеке блеснула слеза. Это было странно. И почему-то… очень по-настоящему. Гарри непроизвольно протянул руку — хотел поглодить идеальные волосы Малфоя. Или… нет. Он вовремя остановился, сжав пальцы в кулак. Вместо этого он лишь кивнул Гермионе. И они оба исчезли в тени между корней. Драко остался один. Он смотрел в темноту, в то место, куда только что ушли Поттер и Гермиона. Было страшно. До судорог. До слёз. Какого чёрта Шляпа отправила его в Гриффиндор, если он всё равно трус? Драко вытащил палочку, заколдовав лист и, торопливо нацарапав заклинанием просьбу о помощи, свернул его в фигурку журавля. Шепнул: — К Снейпу. Только к нему... Он взмахнул палочкой, и бумажный журавль взвился в воздух, исчезая в темноте. Драко остался стоять. Один. Он ходил туда-сюда, хватаясь за волосы. — Чёртов Гарри Поттер… Чёртова дружба… Да чтоб их Уизли, и крыса, и этот пёс… пусть хоть всё это провалится... Он знал, что врёт. Он просто боялся.