Закрой глаза, идиот

Драко сидел в библиотеке, между двумя учениками, каждый из которых по-своему доводил его до отчаяния. Слева — Гермиона Грейнджер. Бледная, с потухшими глазами, уставшими от бессонных ночей и переписывания контрольных заданий. Куча книг перед ней была аккуратно выстроена, но всё равно казалась ей недостаточной. Под глазами залегли тени, которые она, похоже, даже не пыталась скрыть. Время от времени она беззвучно вздыхала, делая вид, что сосредоточена на тексте, хотя взгляд её всё чаще уплывал куда-то за горизонт. Справа — Эдрик Бёрк, ловец слизеринской команды, угрюмый, будто проиграл финал чемпионата. Он уже минут десять с трудом скрывал раздражение, то и дело царапая стол кончиком пера. — То есть… Поттер и Уизли с тобой не разговаривают? Из-за метлы? — лениво спросил Драко, едва подняв бровь. В его голосе сквозила смесь удивления и лёгкой насмешки. Гермиона молча кивнула, сжав губы. Она выглядела так, будто вот-вот взорвётся или, наоборот, заплачет. Бёрк хмыкнул. Не громко, но достаточно чтобы Гермиона посмотрела на него хмуро. От чего Эдрик закатил глаза. — Знаешь, — сказал он, обращаясь скорее к столу, чем к собеседникам, — если бы мне подарили новенькую «Молнию», я бы улетел быстрее, чем кто нибудь заберет. Это же... Чудесно. Он бросил взгляд на Гермиону, в котором мелькнула смесь зависти и укора. Он ведь тоже ловец. Только без мётлы за триста галлеонов. И как же Берк завидовал Поттеру. — Может, именно в этом и проблема, — холодно сказала Гермиона. — Метла слишком… хороша. Слишком подозрительно хороша, чтобы просто появиться у Гарри без предупреждения. Когда его разыскивает Сириус Блэк, между прочим. — Ну да, — протянул Драко, — конечно. Метла, проклятая каким-то таинственным злодеем. Особенно Сириусом Блэком. На ней, вероятно, выгравированы руны гибели, а щетина сделана из волос дементора. — Не смешно, — буркнула Гермиона. — Я не шучу, — ухмыльнулся Малфой. — Просто завораживает, как ты способна видеть заговор даже в подарке. — Это не просто подарок! — повысила голос Гермиона. — Никто не знает, кто её прислал! А если она заколдована? Если она сломается в воздухе? Если— — Если, если, если… — протянул Эдрик, откладывая перо. — уже скучно. Гермиона замолчала. На этот раз даже не из-за обиды — просто устала. Слова, кажется, иссякли. Она опустила взгляд на книгу, но не перевернула страницу. — Послушай, — вмешался Драко, уже тише, рассматривая запонки, которые подарил ему Поттер — я тебя не осуждаю. Ты, конечно, чрезмерно тревожная, но иногда в этом есть смысл. Просто… может, в следующий раз не отбирай у героя Гриффиндора его любимую игрушку. У него и так эго размером с Хогвартс. — Я не… — начала она, но махнула рукой. — Забудь. Повисла пауза. — Ну вот, — буркнул Драко. — Опять я оказался посредником. Между перегруженной Грейнджер и обозлённым Бёрком. Почему всё самое неприятное в Хогвартсе всегда происходит рядом со мной? — Потому что ты притягиваешь неприятности, — пробормотала Гермиона. Драко ухмыльнулся, даже не обидевшись. — Возможно. Но по крайней мере, у меня нет «Молнии», чтобы переживать из-за неё. Хотя жаль, конечно. И да, притягивает неприятности это Поттер. Бёрк шумно застонал. — Если вы оба не заткнётесь, я прокляну и вас, и метлу, и Поттера к чёртовой матери. — Прекрасно, — сказал Драко, откидываясь на спинку стула. — Пятничный вечер в компании лучших. И только Гермиона, опершись на ладонь, тихо пробормотала: — Надеюсь он не попадет в беду. *** Драко вовсе не был доволен ситуацией, в которую его втянули. Всё было нелепо, затянуто и, что хуже всего, — бесконечно скучно. Но, как ни странно, он остался. Остался, потому что Гермиона была его подругой. И конечно же он не смог отказаться от помощи. Он не всегда её понимал. Иногда она говорила слишком быстро, требовала слишком многого и бесконечно ворчала. Но Драко видел, как она борется — за Хагрида, за Клювокрыла, за справедливость — и чувствовал, что не может просто отмахнуться. Вот и сейчас он сидел с ней в библиотеке, заваленной свитками, актами, книгами по праву магических существ и полным отсутствием желания жить. — Если меня вытошнит от слова «юридически», ты будешь свидетелем, — пробормотал он, уронив лоб на раскрытый том. — Никто не просит тебя читать вслух, — отозвалась Гермиона, не поднимая глаз. Она уже три часа искала хоть какой-то закон, который мог бы спасти Клювокрыла от палача. Иногда Драко заставлял Эдрика Бёрка присоединиться — ради хоть какой-то помощи. Тот, конечно, сопротивлялся, как мог, ссылаясь на «важные дела», «тренировки» и «смертельную аллергию на скуку». Но чаще всего, по наблюдению Драко, Бёрк приходил в библиотеку исключительно тогда, когда там находился Нотт. — Твоя одержимость начинает вызывать вопросы, — заметил Драко однажды, наблюдая, как Эдрик в третий раз за десять минут незаметно выглядывает из-за книжного стеллажа. — Почему бы тебе просто не подойти и не сказать: «Привет, давай дружить»? — Эм… это не твоё дело, — пробормотал Бёрк, делая вид, что ищет нужную страницу. — Если ты забыл, — вставила Гермиона с лукавой улыбкой, — ты сам, Драко, неделю не решался подойти к Гарри. — Я не «не решался», — фыркнул Малфой. — Я наблюдал. Анализировал. Оценивал риски. — Ага, и краснел при этом, — тихо добавила Гермиона. Бёрк фыркнул в ладонь, не в силах сдержать смех. Драко молча пнул его под столом, не отрывая взгляда от Гермионы. Улыбка на её лице выглядела усталой. — Всё, хватит болтать, — буркнул он. — Надо найти что-то. Мы же не дадим Клювокрылу умереть, верно? — Ты бы знала как мне вс... — начал бы Берк, готовый начать спор. На что Малфой пнул его ногу под столом. *** — Рон, ну серьёзно? — Драко перегнулся через спинку кресла и посмотрел на друга с видом человека, который вот-вот выбросит кого-то в окно. — Ты что, прячешься от прогулки? — Не прячусь, — буркнул Рон, уткнувшись в шахматную доску и делая вид, что его ладья гораздо интереснее живых людей. — Просто... не хочу идти. Устал. Драко шумно вздохнул. — Устал он. Мы идём в Хогсмид, а не копать траншеи в Сибири. Гермиона уже оделась, гигантский идиот ждёт, мёдовар жаждет наших галлеонов, а ты тут сидишь, как Тролль уродливый, что просто сидит как статуя! Рон пожал плечами, упрямо избегая взгляда Малфоя. — Идите без меня. — Нет, не пойдём, — твёрдо сказал Драко. — Я хочу, чтобы ты был с нами. — А Гарри? — спросил Рон, наконец подняв глаза. — Его не отпустили, а мы… что, просто так пойдем развлекаться? — Гарри сам сказал — не сидите из-за меня, — вмешалась Гермиона, появляясь в дверях с перчатками в руках. — И если мы ему что-нибудь принесём, он обрадуется. Это не предательство, Рон. Драко прищурился, замечая как Рон замолчал. — Или... ты просто не хочешь идти с нами? Рон помолчал, потом фыркнул. — Ну вот, началось. — Что началось? — Ты, Малфой, с твоим "мы друзья, значит, ты обязан хотеть идти туда, куда я хочу". — Я не это имел в виду, — тихо сказал Драко. — Я просто… хочу, чтобы мы были вместе. Как раньше. Да и вы бесите! На мгновение повисла тишина. Даже волшебные шахматы перестали ругаться между собой. Рон помедлил, потом неохотно встал. — Ну ладно. Но только если Гермиона не потащит нас в каждую лавку с книгами. — Обещаю, только в три, — улыбнулась она. Кажется скоро оба помирятся. Так и случилось. Малфой, конечно, чувствовал себя неловко, оставляя Поттера в Хогвартсе. Впрочем… если память не подводила, Невилл тоже остался. — Будет в компании, не конец света, — пробормотал Драко с хмурым видом, засунув руки в карманы мантии. Но, бросив взгляд на Гермиону и Рона, он сразу понял: им тоже было не по себе. Их неловкое молчание раздражало. «Почему они ведут себя, как маленькие?» — подумал Драко с досадой. — Рон, — сказал он вслух, глядя на рыжеволосого друга, который шёл на полшага впереди. Рон замер, прикусил губу и бросил короткий взгляд в сторону Гермионы. — Гермиона… я был неправ. Прости. Грейнджер остановилась. Несколько секунд она молчала, потом мягко улыбнулась. — Ты тоже прости, Рон. Я правда должна была внимательнее следить за котом. К удивлению Драко, дальше всё пошло на удивление спокойно. Они смеялись, делились конфетами из «Сладкого королевства», спорили о том, чья жевательная дразнилька противнее. Малфой в этом деле победил, отвращенно жуя кислый вкус. Потом вышли на улицу — воздух был морозный, щёки краснели от холода, но настроение было лёгким, почти праздничным. Гермиона как раз рассказывала что-то про новые книги в лавке мадам Пинс, когда вдруг замерла. Послышался лёгкий шорох. Никто, кроме неё, не обратил на него внимания, но она резко обернулась. Сначала — никого. Только ветер и немного снега. Но когда воздух рядом едва дрогнул, и её волосы слегка поднялись от невидимого движения, Гермиона сразу всё поняла. Она вздохнула. — Гарри... Рядом с ней появился знакомый силуэт под мантией-невидимкой. Поттер выглянул из-под капюшона, щеки алели от холода, но в глазах блестело озорство. — Хоть кто-то меня почувствовал, — усмехнулся он. — Тебе нельзя было идти, — тихо заметила Гермиона, хотя в голосе не было упрёка. — Ну всё, теперь, когда призрак Поттера официально материализовался, мы можем уже дойти до «Трёх метёл»? — проворчал Драко, запихивая руки в рукава мантии. — Я, между прочим, ради этого терпел ваши извинения. Малфой даже не знал удивиться ли упрямству Поттера. — Рон с Гермионой помирились, и ты снова бурчишь, — усмехнулся Гарри, идя рядом. — Тебе бы чай с ромашкой. — Тебе бы — нормальных опекунов, которые отпускают детей гулять, — парировал Малфой, но без привычной злобы. Его слова звучали скорее как подкол, чем как нападение. — Он просто голодный, — сказала Гермиона, закатывая глаза. — Пускай сначала напьётся сливочного пива, а потом можно снова терпеть. Когда они вошли в «Три метлы», Драко сразу направился к стойке, не дожидаясь остальных. — Четыре кружки, мадам Розмерта, тот рыжий идиот просто захотел выпить больше. Не слишком горячие, не слишком холодные. Один из нас нежный, как плюшевый мантикора. — Ты сам о себе сейчас? — крикнул Рон ему вслед, нагло улыбаясь. Драко фыркнул, не оборачиваясь. Когда он вернулся, поставил кружки перед каждым с видом великомученика. — Да, я потратил свои крохотные накопления ради вашей дешёвой компании. Наслаждайтесь. — Благодарим, ваше благородие, — сказал Гарри и поднял кружку в притворном тосте. — Просто пей, Поттер. Они только начали спорить, у кого из них пиво вкуснее — у Гермионы оно было почти без пены, у Рона наоборот, всё шипело через край, — как вдруг Драко, всё ещё откинутый на спинку стула, приподнял бровь. — О… вот и сюрприз, — тихо произнёс он, — гляньте, кто к нам идёт. Поттер прячься. В «Три метлы» вошли профессор Макгонагалл, Хагрид и кто-то из Министерства — угрюмый тип с тонкой папкой под мышкой. Макгонагалл выглядела встревоженной, а Хагрид — необычно молчаливым, нахмуренным. — Чёрт, — прошептал Гарри. — Макгонагалл. — Под стол! — хором прошипели Гермиона и Рон. Пока Гарри вжимался под их общий дубовый стол, распихивая ноги друзей и цепляясь за столешницу, Драко, не торопясь, сделал глоток. Макгонагалл с Хагридом прошли мимо, не заметив их за дальним столиком. Они сели ближе к камину, рядом с незанятым углом, и явно не собирались разговаривать вполголоса. Троица затаилась. Даже Драко на удивление быстро перестал язвить — в голосе Макгонагалл было что-то… неестественное. Напряжённое. — Я всё равно считаю, что Гарри не должен этого знать, — тихо сказала она. — Он ребёнок. — Он должен знать правду, — пробасил Хагрид, его голос звучал так, словно он вот-вот расплачется. — Это его семья. — Семья?! — резко переспросила профессор. — Блэк предал его родителей, Хагрид. Он привёл Волдеморта прямо к ним. Сириус Блэк был их другом. Он стал крестным Гарри — а потом… В тишине, нарушаемой только гулом голосов у камина, четверо за дальним столиком не шевелились. Слова Макгонагалл и Хагрида застряли в воздухе, как снежинки, не успевшие упасть. «Крестный отец». «Предал». «Привёл Волдеморта». «Убил». Гарри всё ещё сидел под столом, сгорбившись, с мантией, накинутой на голову. Он выглядел как тень. Никто не осмелился заговорить первым. Рон переглянулся с Гермионой. Даже у него, вечно готового разразиться эмоциями, теперь не было слов. Гарри медленно вылез из-под стола, дрожащий, с расфокусированным взглядом. Он сел на своё место — как будто тело вернулось, но разум остался там, у камина. Гермиона тихо пододвинула к нему кружку. Поттер не посмотрел. Пауза тянулась почти неловко. Пена на сливочном пиве осела. За окнами «Трёх метёл» шел снег, и даже он казался слишком громким. Вдруг Гарри резко поднялся. Подхватил свою мантию. — Гарри... — позвала Гермиона, но он её не услышал. Гарри исчез за дверью, и снег мгновенно поглотил его силуэт. Мантия развевалась у самых пяток, словно он убегал не от кого-то — от самого себя. Они молчали ещё минуту. Потом Гермиона встала, решительно натянула перчатки. — Я не собираюсь оставлять его одного. Рон кивнул и поднялся, будто ждал, когда она скажет это первой. — Он может забрести на Старую улицу… или к Хижине Крика. — Поттер не глупый, — буркнул Драко, но всё же встал. — Просто... упрямый. Они шли по снежной дорожке, не разговаривая. Было тихо, даже странно — слышались только собственные шаги и ветер, свистящий в черепичных крышах Хогсмида. Фонарики раскачивались в воздухе, отбрасывая пятна света на сугробы. Гарри нашли быстро. Он сидел неподалёку от «Трёх метёл», на большом плоском валуне у края дороги, где обычно собирались студенты, чтобы смотреть на заснеженное озеро вдали. Его мантия была накинута с головой, как невидимка — тёмный, неподвижный силуэт на фоне белого. Они остановились метрах в трёх. — Это он, — прошептал Рон. — Я знаю, — сказала Гермиона, и в голосе её звучала печаль. — Слышишь? Он... дышит. Под мантией доносился тихий, неровный звук — как будто кто-то сдерживал дыхание, стараясь не издать ни звука... но всё равно срывался. Мягкое всхлипывание, как у человека, который потерял близких ему людей. Гермиона осторожно подошла. Присела на корточки рядом. Протянула руку. — Гарри? — прошептала она. Ответа не было. Она чуть-чуть приподняла край мантии. И тут Драко замер. Он впервые видел, чтобы Гарри Поттер плакал.

***

Зима уходила так, будто не хотела прощаться. Сугробы вдоль аллей Хогвартса таяли неохотно, медленно уступая место рыхлой земле и первым пятнам травы. В воздухе ещё витал холод, но солнце уже светило дольше, и на крыльце можно было услышать, как капли срываются с крыши, падая в лужицы. Драко сидел в кресле у камина в гостиной Гриффиндора, с руками, скрещёнными на груди, и рассеянным взглядом, уставленным в огонь. Гермиона вошла тихо. В руке у неё был маленький лист пергамента, сложенный вдвое. Она сжала его чуть крепче, как только заметила друзей. И голос её, когда она заговорила, был не таким, каким он обычно звучал при чтении ответов профессоров. — Хагрид написал… — Она сделала паузу. — Он просит, чтобы мы пришли. Сейчас. Гарри и Рон переглянулись. Каждый всё понял без слов. Рон сглотнул, Гарри встал. Гермиона стояла прямо, но глаза её чуть блестели. — Пойдём, — сказал Гарри. Драко тоже встал. Быстро, решительно. — Конечно пойдём, — тихо сказал он. Никто не удивился. Они давно перестали видеть в Малфое только поддразнивания и ехидство. Он был с ними в ту ночь, когда Гарри выбежал из «Трёх мётел» в слезах. Он был рядом, когда Гермиона не спала ночами, перечитывая всё про магические суды. Он был тем, кто молча передал Рону шарф, когда тому было слишком холодно на улице, чтобы спорить. Мысленно усмехнувшись, тому что Малфой был бы не прочь его придушить шарфом. Они вышли вместе. Солнце ещё только поднималось над горами, и свет его был бледным, но не холодным. Дорога к Хижине Хагрида тянулась, как всегда, по склону, где теперь слышно было капель и звуки тающего леса. — Он ничего не написал про решение? — спросил Рон, шагавший чуть впереди. — Нет, — ответила Гермиона. — Только: «Хочу, чтобы вы пришли». И всё. — Это хуже, — пробормотал Гарри. Драко шёл рядом, не отставая, и не торопясь. Он посмотрел на Гарри, но ничего не сказал. Просто слегка сжал ремень своей сумки. Перед самой дверью Хижины они остановились. Несколько секунд никто не решался постучать. Но потом Гарри всё же поднял руку — и сделал это. Дважды. И за дверью послышался тяжёлый, знакомый шаг.