Механизм резистенции

Show Me the Body, Princess Nokia — «Spit»

             Последние несколько ночей оказались непривычно бессонными для Эммы. Обычно, усталость под конец дня валила её с ног, и сон мгновенно накрывал своим невесомым одеялом, но с недавних пор он приходил к ней уж слишком поздно. Глубокой ночью, к часам двум-трём, если быть точнее. Всему виной, как ни странно, оказались мысли. Разъедающие, клейкие, разные. Они всегда были с ней, но под конец дня обычно оставляли в покое, уступая место физическому или моральному изнеможению. Но что-то поменялось, и они досаждали девушке ещё и ночью.       Корень их начáла в неустойчивой почве взрастила мисс Миллс. Совсем не специально, наверное, думая, что Эмма готова к новым осознаниям в своей терапевтической работе. Но она оказалась не готова. И теперь прокручивала раз за разом тревожные темы, разбирая на отдельные составляющие и ища причины. Тщетно, пока что.       Контроль. Любовь.       Мать. Киллиан. Реджина.       Каждый пункт был непонятным — какой-то более, какой-то менее. Она не могла разобраться почему слова доктора так подействовали на неё. Все эти не особо сочетаемые вещи перемешались между собой и спутались в огромной паутине её размышлений. Ответ был ближе, чем казался, крутился где-то в голове, а может даже и глубже, но в полноценный вывод выстроиться никак не мог. И всё же Свон усердно старалась отыскать эту далекую правду каждую ночь. Пускай, и не совсем осознанно или намеренно, ведь липкие мысли, однако, преобладали над физическими потребностями.       Она хотела, чтобы мисс Миллс всё объяснила ей прямо, а не вела за руку через сложное самокопание, дабы Эмма сделала вывод самостоятельно. Однако, этого не будет, ведь с точки зрения психологии это не правильно, как рассказывала доктор. Но только она отгоняла одну партию зацикленных петель, собираясь погрузиться в сон, тут же заявлялась вторая.       Одиночество.       Как-то много осознаний за один сеанс, и это при том, что диалоги были практически поверхностными. «Неужели я настолько глупа, что не вижу дальше собственного носа?». Ей не хотелось так думать, но сеансы, где мисс Миллс говорит обычные вещи, а Эмма делает для себя грандиозные открытия, показывали обратное. Она всё ещё не понимала, могла ли назвать себя одинокой. Возможно, если бы не Реджина, тогда… Но у них слишком странный формат отношений, чтобы вписывать её в категорию близких людей. Да вообще хоть в какую-то из общепринятых. И это при том, что она понимала Эмму теперь уже гораздо лучше, чем… Да чем кто угодно! Женщина по-прежнему не знала её любимое блюдо или имя первого хомяка, но вещи, о которых она была осведомлена значили для Свон куда больше еды и питомцев.       Теперь чувство тоски было сложно развеивать, опровергая любимым и безосновательным: «Я не одинока!». Ведь это не так. Эмма была одинока, она уже догадалась. Она была одинока, и в те моменты, лежа в холодной постели под несколькими одеялами, вывод об этом не грел её от слова совсем. Простыни, уже несколько раз стиранные и замененные, приятно отдавали только цветочным кондиционером, так что запаха Киллиана на них не осталось. Больше никакого сенсорного напоминания о муже в кровати. С игрушками Эмма больше не спала с класса шестого. Обнимать некого. Под посторонние звуки засыпать не любила. Никто под боком не сопел. Справиться с этой всепоглощающей пустотой, казалось, было нереальным. Возможно, все было бы совсем уж плачевно, если бы не одно воспоминание. То, которое заставляло тело приятно печь изнутри, а губы подрагивать от улыбки.       Воспоминание о резко изменившемся выражением лица с хмурой озадаченности на легкий испуг и впоследствии на… согласие? О несмелой хватке рук, невесомо блуждающих по нескольким (таким лишним) слоям ткани. О знакомом чужом запахе духов и тела, успокаивающем как-то изнутри, проникая под кожу и в само нутро. О горячем дыхании оседающем на волосах, сквозь пряди которых скользили неуверенные пальцы. И о тех глазах. Тех обычно темных, но тогда таких ярких глазах, что всем видом демонстрировали нежелание отпускать Эмму ни на шаг от себя. Во всяком случае, ей хотелось думать, что последнее утверждение было правдой. Но всё остальное отрицать было невозможно, да и бессмысленно. Именно это воспоминание раз за разом темными ночами помогало расслабиться и отвлечься.       Предаваясь приятному эпизоду, некое желание кололо ее изнутри, прося вырваться наружу. Она даже пару раз вставала с кровати, расхаживая по комнате, всерьез обдумывая возможность. Эмме вспоминался обрывок их диалога: «Даже ночью? Да, даже ночью», когда Реджина дала ей свой номер и попросила звонить если плохо. Это почти необоснованное чувство распирало её изнутри, потому что она очень хотела. Но была вынуждена отказываться ежедневно. Ведь это действительно было бы нелепо. Звонить доктору потому что не можешь уснуть.       Поэтому Эмма просто ложилась обратно, считая овец. Никогда не помогало. Ведь мысли были заняты той, за кем она скучала, чьи объятия снова хотела ощутить и не один раз, больше не отрицая этого. Бессмысленно, потому что каждой клеточке её тела было понятно, что это правда. Пугающая, но правда.       Однако, заснуть всё же нужно было, ведь завтра важный день. Среда. К счастью, недавно Эмма обнаружила надежный способ, правда, каждый раз откладывала его на крайний вариант. И этот крайний вариант, по-иронии, всегда наступал.       Не смотря на все внутренние протесты, после нескольких часов бессонницы, Эмма забавно комкала одеяло, зарываясь в него носом, притягивая мягкости руками. Реализуя то воспоминание в попытку подобия реальности. «Так просто легче уснуть», — отвечала она сама себе, сопротивляясь другим словам. И встречный вопрос: «А почему легче уснуть думая о ней, а не о Киллиане?», оставался висеть в невесомости, почти не надоедая. Ведь ненужным мыслям не давали проникнуть обвитые вокруг ткани, в собственных фантазиях воплотившиеся руками и телом той женщины. И тогда Эмма засыпала, переставая прокручивать одну и ту же фразу в голове: «стало слишком много мисс Миллс».       

***

             — Добрый вечер! Доставка в номер, — улыбнувшись, поздоровался молодой человек, стоя в проходе. На вид ему было не больше двадцати трех, а стильная униформа в фирменных цветах предъявляла за него «звание» работника отеля.       — Добрый. Проходите.       Парень быстро расправился с поручением и хватая пару долларов чаевых, с довольным видом вышел за пределы комнаты. Хорошо, что он нагрянул аккурат после того, как Реджина приняла душ, а не во время этого. Переодевшись обратно в приталенную белую рубашку и привычную темную юбку-карандаш, она направилась подсушить кончики слегка намокших волос. Даже после быстрого душа её укладка сохранилась, а непослушные пряди не выглядели несуразно, лишь добавляли притягательной неряшливости этой вечно и так идеальной женщине.       Заглянув в минибар, Реджина повертела в руке бутылку белого сухого «Ким Кроуфорда», любимого сорта совиньен блан, убеждаясь, что бармен ничего не напутал. Отличный выбор, как она считала — легкое, но яркое вино, то что нужно для беспокойной блондинки.       Женщина прекрасно помнила, что алкоголь запрещен на встречах подобного рода, но никто не лишал их права выпить по бокалу, чтобы Эмма хотя бы немного перестала переживать. А мисс Миллс знала, что она будет. Ведь сегодня девушке предстояло столкнутся с кое-чем бóльшим. С тем бóльшим, каким занималась женщина на протяжении последних шести лет. В то бóльшее, куда она уж точно не намеревалась втягивать Свон. Но существовали вещи, справиться с которыми, как оказалось, не хватало сил, так что теперь вряд ли отвертишься.       Жадные взгляды от самых разных людей постоянно преследовали Реджину на тематических мероприятиях. Вечеринках, если быть точнее, хотя о коктейлях, громкой музыке и танцах речь совсем не шла. Скорее, это стоило бы назвать встречами для людей по интересам. Специфическим, но какие уж были. Чаще, туда наведывалась молодежь, не имеющая представление, что к чему, стараясь разобраться в своих желаниях. Некоторые из юных девушек перечитали недавно популярную «Пятьдесят оттенков серого», надеясь встретить своего миллионера-красавца Кристиана Грея. Совсем не осведомленные, как работает этот мир, через исказившую их восприятие книгу. Довольно много было и престарелых мужчин в поисках молодых девочек, возраст которых едва достиг восемнадцати. Такие особи больше всего отвращали Реджину, заставляя невольно думать о порочности этого мира и противоположного пола в целом. В эти моменты она была особенно рада, что мужчины никогда не вызывали у неё чувств, пускай сексуальные эксперименты с ними все же имелись, и даже не особо плачевные. Просто не для неё.       Но среди однообразия странных личностей, обитающих на этих вечеринках, Реджину обычно никто не интересовал. К её большому сожалению, лишь изредка туда забредали красивые, взрослые или иногда чуть младше неё женщины, у которых уже имелся опы. Которые знали чего хотели, знали о своей сексуальности и знали зачем пришли. С такими было приятнее всего. Блондинки, брюнетки, рыжие — не имело значение. Как и многие другие внешние факторы. У Реджины не было как такового типажа, она в моменте понимала, что именно с этой женщиной хочет остаться сегодня. И чаще всего это было взаимно, ведь даже представительницы любви к противоположному полу не могли устоять перед ней, не говоря уже про подобных мисс Миллс.       Но Эмма Свон не подходила ни под один из пунктов, являвшимися её слабостями. И тем не менее, вечно смущенная, неуверенная в себе и отчего-то горячая девушка сама умудрилась стать одной безмерной слабостью для Реджины. Как так получилось — огромная нерешенная загадка, с которой женщине только предстоит разобраться. А желания совсем не было. Потому что она знала, что ответы не принесли бы удовольствия, лишь сплошное разочарование. В самой себе и собственной безнравственности.       Ведь изначально Эмма была её пациенткой. Стабильный, давно наскучивший факт, о котором она не забывала ни на секунду, который не могла вот так просто отбросить, делая вид, что ничего страшного не случилось. Ведь оно случилось. И вряд ли Свон понимала, но в первую очередь для неё самой.       Подобные мысли не утешали, так что мисс Миллс схватила белую пачку сигарет и вышла на небольшой балкон, предварительно накинув халат. Всё к приезду девушки было готово, оставалось лишь дождаться. Смс-ка со всеми деталями и поздним временем была отправлена ещё в субботу, получая одобрительный ответ, так что Эмма скоро должна была быть. Тусклое, густое освещение настенных ламп мелкими тенями доносилось до открытого пространства, позволяя увидеть контуры комнаты через стеклянную дверь. Руки дрожали совсем не от холода, когда маленький огонек трепыхался, поджигая сначала бумагу, а потом и крепкий табак. Почему-то нервозность, смешанная с предвкушением сегодня клокотали изнутри, как только Реджина захлопнула двери в номер. Неразумно, ведь она столько лет занималась этим, что давно перестала из-за чего-то переживать, даже когда находила новых одноразовых или длительных партнерш. Она не сомневалась в своих силах или в своем внешнем виде, больше нет. Почему тогда это давно забытое чувство заставляло мышцы сжиматься каждый раз, как ей казалось, что кто-то пришел сейчас? Даже тогда, когда паренек постучал, сердце Реджины пропустило один сильный удар, дергаясь всем телом. «Глупости».       Все таки заказать вино было хорошим решением.       

***

      Оставляя машину в подземном паркинге, Эмма в последний раз заглянула в зеркало бокового вида и направилась ко входу в отель. В течении не такого уж и короткого пути, она почти что трезвым умом думала, как на самом деле опасно это могло бы быть. Идти на встречу, о которой никто кроме неё самой не знал. Киллиан, дай Бог, помнил про сеансы по пятницам, но точно не был в курсе о внеплановых встречах посреди недели. Она должна была бояться, или хотя бы иметь некую настороженность внутри. Но этот вывод был исключительно теоретическим, ведь страха перед мисс Миллс, Свон не чувствовала. Конкретно такого, что направил бы на мысли: «А если она меня станет шантажировать, изнасилует, зарежет, отдаст в рабство?» и прочие несуразные. И даже нельзя сказать, что они были нерациональные, поскольку Эмма и вправду обладала мизерным количеством знаний о своём докторе. Вполне можно было обрести такие предположения о непредвиденных обстоятельствах, как порой бывало в её тревожной голове и накрутить себя. Она должна была быть напуганной, но не была. Странный парадокс, ведь обычно всё происходило в точности да наоборот. Неважные мелочи вызывали тонны эмоций, а потенциально опасные ситуации почти ничего. Откуда взялось это слепое доверие, она разберется как-нибудь позже, ведь рука, сложенная в кулак уже тянулась к белой двери.       Негромкий стук оповестил о приходе и по его неуверенному мотиву, Реджина сразу поняла, что это точно не член отельного коллектива. Захлопывая балкон, она направилась ко входу, перед этим разглаживая складки на одежде в отражении стекла. Хватаясь за ручку, она отворила дверь, видя перед собой знакомую девушку, лицо которой тут же расплылось в нервозной улыбке.       — Здравствуй, Эмма, входи, — женщина отодвинулась в сторону, придерживая дверь.       — Добрый вечер, мисс Миллс, — Свон втиснулась в проход, слегка касаясь чужого тела своим плечом.       Подобные «приемы» в отелях были далеко не в новинку для Реджины, но одно единственное прикосновение заставило её тяжело сглотнуть, чувствуя что-то смутное. А вот это было в новинку. Однако, она быстро избавилась от этого недоразумения, направляясь вслед за девушкой.       Подходя ближе к Эмме, что стояла напротив светильника, Реджина могла разглядеть её лучше и заметила, что на ней совсем не было макияжа. Да, так она и вправду выглядела привлекательнее, по мнению женщины. Синяя кожаная куртка, с белыми полосами на швах и постоянные джинсы, меняющие лишь свой цвет, снова были не по погоде, от чего светлое лицо слегка покраснело. Или это не от холода? В любом случае, мисс Миллс уже привыкла, что Эмма не умела выбирать подходящие под погоду вещи. Хотя порой возникало необоснованное желание отчитать её, она понимала, как абсурдно это бы выглядело. Так что оставалось просто смириться.       — Мне снять верхнюю одежду и обувь? — девушка сцепила пальцы в замок за спиной. К счастью, Реджина больше не видела пластырей на её руках, что не могло не тешить.       — Сними.       Да, мисс Миллс была права. Эмма и вправду волновалась сильнее обычного, и это было видно в каждом её движении, слове, короткой эмоции.       — Эмма, я бы хотела сегодня выпить с тобой, если ты не против, — четко произнесла женщина, когда Свон повесила куртку в шкаф и разулась. Ей нужно было транслировать уверенность при любых обстоятельствах, иначе девушка почувствовала бы себя ещё более напугано. Ответственность всегда была за ней в этих встречах.       — Выпить? — Реджина никогда не предлагала ей пить. Свон не знала всех деталей, но могла предугадать, что этого делать было нежелательно. — А нам можно?       — Не совсем, но мне от одного бокала ничего не будет, я по-прежнему смогу следить за ситуацией, а тебе это поможет.       Эмма сразу поняла о чем речь и о какой «помощи» она говорит, так что неловко притупила взгляд в пол, разглядывая однотонный ковролин. Она уже успела изучить пространство, а ещё при входе в отель поняла, что он точно не из дешевых. И комната была тому подтверждением. Небольшая, но стильная, с дорогой деревянной отделкой, качественной мебелью, окнами в пол и широкой кроватью напротив двери, что первой кинулась в глаза. Эмма пока что боялась на неё смотреть.       — Ну хорошо.       — Присаживайся, — сказала Реджина, указывая рукой на край кровати, ближний к окну.       Достав темно-зеленую бутылку из маленького холодильника, она поставила её на круглый стол и вынула два бокала из серванта рядом. Быстро расправившись с пробкой, женщина налила чуть больше половины в каждый из них. Эмма успела украдкой глянуть вбок, наблюдая на ней любимую юбку и капрон. Жаль только, что туфли мисс Миллс уже сняла. С недавних пор, Свон осознала, что у неё откуда-то появилась страсть к женским длинным ногам и черным колготкам с каблуками. Её странный, маленький фетиш, который она не замечала за собой, но сделав такое открытие стала просто обожать. Трудно было сохранять спокойствие, ведь Реджина одевалась вот так почти все время.       Когда женщина присела рядом, Эмма убедилась в своей мысли там, на пороге. Она уловила едва слышимый запах сигарет и не могла сказать, что не удивилась. Ей не думалось, что Реджина имела подобную вредную привычку. Но в ее дрожащие пальцы уже проталкивали стеклянную ножку, и девушка крепко ухватилась за неё, думая о предстоящем.       — Пей, — с легким звоном, Реджина приложила свой бокал к чужому, и сама отпила половину. Эмма последовала за ней, неловко скрещивая ноги. Тепло, исходящее от такого близкого и одновременно далекого, одетого тела вызывало что-то колеблющееся внутри, почти неуловимое. А взгляд то и дело блуждал по чужим коленям и даже выше.       — Как ты себя чувствуешь? — доктор Миллс не на работе, но спросить должна была.       — Я… переживаю, — честно ответила Свон, после того, как горло обожгла терпкая жидкость. Эффекта пока не последовало, так что она отпила ещё.       — Почему? — ей хотелось быть максимально откровенной и понятливой с девушкой.       — Ну, я думаю, что сегодня будет что-то, м-м серьезное, — Эмма не считала, что до того было «не серьезное», но сейчас из-за обстоятельств это ощущалось вот так. И она оказалась права. Сумка мисс Миллс, которую не заметила девушка, была замысловато больше обычного.       — Понимаю. Мы уже обсуждали, но я напомню еще раз, — блуждающий зеленый взгляд был пойман решительным карим. — Ты можешь мне доверять. Я не сделаю тебе больно или неприятно, если ты сама этого не захочешь. Любыми методами или словами. Ты помнишь правила?       — Помню, — Эмма кивнула.       — Стоп слово?       — Да.       — Скажи мне.       — Фосфор.       — Хорошо. Хочешь ещё выпить? — мисс Миллс заметила, как девушка почти залпом осушила бокал.       — Н-Нет, — кажется, не стоило в один присест допивать так много, ведь голова немного закружилась.       Реджина ловко забрала из чужих рук пустой стакан и поставила вместе со своим таким же на стол. Обернувшись, Эмма в её глазах выглядела уж больно потеряно и в то же время необычно. Она сидела упершись руками в колени, вглядываясь в окно и кусая губы. Вернувшись на место, мисс Миллс подсела ближе, разворачиваясь всем корпусом и положила руку на плечо в сером гольфе, тем самым привлекая внимание.       — Плохо стало?       — Нет, просто небольшое головокружение, сейчас пройдет.       — С одного бокала? Теперь-то хоть не переживаешь? — мисс Миллс приулыбнулась такой реакции девушки.       — М-м, — она поморщилась. — Я просто перенервничала и вино вообще-то крепкое!       — Ох, Эмма, — женщина больше не волновалась за неё, лишь слегка посмеивалась. — Ну вот и что мне с тобой делать?       — Поцеловать.       Улыбка с лица мисс Миллс мгновенно испарилась. Она смотрела на серьезное выражение Свон и понимала, что та не шутит, хотя возможно всё же некрепкий (по-правде) алкоголь поднимал в ней эту смелость. Её туманные глаза бегали по лицу Реджины, настойчиво останавливаясь снизу, разглядывая темную помаду. А когда Эмма облизнула свои пересохшие губы, с тихим выдохом в абсолютной тишине, мисс Миллс не смогла больше сдерживаться.       Быстрым рывком поддавшись вперед, женщина накрыла своими губами чужие, пробуя их на вкус. Такие влажные, расслабленные и отчего-то сладкие. Эмма, видно, совсем не ожидавшая, что Реджина согласится, замерла на секунду. Но когда движения усилились, а теплая рука уже расположилась на щеке, она потянулась навстречу, сильнее сжимая их рты. Поцелуй получался мокрым и горячим, одна брала, а другая уступала, позволяя делать с собой всё, что той угодно. В конце концов, ведь это Свон попросила и уже не в первый раз. Крепкая хватка переместилась с щеки на затылок, прижимая к себе ещё ближе. Эмма аккуратно положила руку на талию в рубашке, ожидая, что мисс Миллс оттолкнет ее, но этого не произошло. Когда Реджина прошлась языком по нижней губе, а потом оттянула её зубами, Эмма тихонько проскулила, придвигаясь телом ближе. Этот возбуждающий звук стал сигналом для женщины, сообщающим, что нужно остановиться, иначе ничего из задуманного сегодня не получится. Нехотя, она отстранилась, придерживая девушку двумя руками за предплечья, тем самым убирая её пальцы, что уже к тому моменту сместились к поясу юбки.       — Эмма, — тяжело дыша, произнесла мисс Миллс.       Когда Свон открыла веки, взглянув из-под ресниц, она сразу все поняла. Мисс Миллс была готова. Была готова к большему и уже вошла в свою излюбленную, привычную роль. И эта готовность распространялась заразительной вспышкой, так что утихомирить собственный звон в ушах и колотящееся сердце было нереально. Ей чертовски понравилось, как целовала её эта женщина и она желала заслужить ещё.       — Ты хочешь этого? — вопрос не нуждался в ответе, но мисс Миллс должна была знать, на какой «стадии» их игры Эмма.       — Я хочу вас, — шепотом произнесла девушка, наслаждаясь усилившейся хваткой.       — Тогда разденься до белья и сядь на кровать.       — Да, мисс Миллс…       Пока Эмма быстрыми движениями стягивала свои узкие вещи, Реджина направилась к комоду, располагавшемуся возле входной двери. Свон пыталась разглядеть чем там занимается мисс Миллс, но у неё это не получалось. Сделав, как велела женщина, она села посередине на край кровати напротив двери, свесив ноги и кладя руки перед собой.       Когда женщина повернулась и медленным шагом оказалась в метре от неё, Эмма смогла рассмотреть охапку предметов, но не совсем понимала что именно это были за вещи.       — И так. Ты помнишь, что на первой встречи мы обсуждали приемлемый и неприемлемый реквизит для тебя?       — Да, — она кивнула.       — Я обещала показать тебе, что такое флоггер.       Эмма сглотнула в предвкушении, а мисс Миллс выложила рядом с ней на кровати три орудия. Девушка развернулась, изучая каждый из них.       — Флоггер — это вот этот, — она указала на крайний слева инструмент черного цвета, являющий собой металлическую длинную ручку и множество кожаных плоских веревочек на конце. — Посредине стек, а справа плетка.       Эмма уже видела остальные два, но разглядывала как в первый раз. Плетка была похожа на флоггер, но на конце была одна длинная, плетеная веревка, из такой же кожи, напоминающей кнут для лошадей. А стек выглядел как ручка с длинной тонкой палочкой, в основании которой была ременная петля, не больше размера ладони.       — Я в чем-то провинилась?       — Нет, — женщина стояла чуть поодаль со сложенными руками, терпеливо наблюдая за интересом Эммы.       — Тогда почему вы…       — Потому что мне это нравится. И ещё это нравится тебе. Не так ли?       Смутившись, девушка скрестила ноги и еле заметно кивнула.       — Мне нужно выбрать?       — Да.       — Я бы хотела попробовать стек.       — Хорошо. У тебя был опыт с его использованием?       — Нет…       — А с каким-то ещё инструментами?       — Нет. Ну, Киллиан один раз попытался шлепать меня ремнем, но мне не понравилось, я вам тогда рассказала. Он обычно делает это ладонью, — она впервые подняла взгляд и столкнулась с недовольным лицом мисс Миллс. Наверное, не стоило было упоминать этот опыт в таких деталях.       — Понятно, — процедила женщина, убирая остальные вещи на комод, оставляя в руках только выбранный.       Эмма развернулась корпусом обратно и взглянула на прямо стоящую перед ней женщину. Её величие ощущалось повсюду: в движениях, в позе, в голосе или внешнем виде. Она была прекрасна и ее всегда хотелось разглядывать пока есть возможность. А сейчас особенно этого хотелось без одежды. Девушка никогда в жизни не могла представить, что будет хотеть женщину так сильно. Что будет буквально вожделеть увидеть её голой, дотронуться до неё, сделать ей приятно так же, как та делала Эмме. Ведь она делала очень приятно… Если бы только Свон знала, что секс с женщинами может быть вот таким, она попробовала бы раньше, гораздо раньше, ещё тогда с Валери. Но что жалеть об упущенных возможностях, если можно заполучить новые. И в потоке этих мыслей к ней приплыла одна интересная идея.       — Мисс Миллс, — женщина склонила голову. — Можно я вам кое-что предложу?       — Хм. Попробуй.       — Давайте если я, м-м, хорошо перенесу ваши удары, тогда может я смогу… попросить вас кое-о-чем?       — О чем-же ты хочешь меня попросить? — голос был томящий, растягивающий и смакующий каждую букву. Реджина не хотела торопиться.       — Если я, ну, сделаю всё как вы скажете и буду послушной, тогда можно… можно вы разденетесь для меня? Полностью, — последнее слово было добавить сложнее всего, поэтому Эмма зажмурилась выжидая ответ.       Мисс Миллс молчала какое-то время, обдумывая неоднозначное предложение. С одной стороны, она не собиралась сегодня раздеваться, но с другой… это был бы идеальный вариант помучать девушку подольше, тем самым растянуть себе приятный момент.       — Я согласна. Но тогда будет больнее.       Эмма даже не пыталась скрыть свою широкую улыбку, услышав явное согласие. Видимо, думая, что готова к той боли, на которую способна эта женщина. Но мисс Миллс не обращала внимание, ведь была занята разглядыванием почти голого тела. Она уже не в первый раз отмечала какой подкачанной Эмма была; её выступающие мышцы на руках, рельефные ноги и отличный пресс. Возможно, если бы она захотела, смогла бы даже дать отпор мисс Миллс, ведь женщина не уступала ей в своих физических способностях, хотя имела гораздо менее подкачанную фигуру. Жаль правда, что сильным было только тело девушки, но никак не ранимое нутро.       Мисс Миллс, сгибая руку в локте, вытянула стек и коснулась им щеки напротив. Эмма прикрыла глаза в ожидании хлесткого удара, но этого не произошло. Кожа двинулась дальше, ведя свою линию по шее. Свон испытала какое-то странное, извращенное разочарование, когда не почувствовала боли. Но судя по всему, издевательств ей предстоит выдержать сегодня много, так что не было повода расстраиваться. Прибор двинулся очерчивая ключицы и быстро переместился ниже, на нежно-розовый лиф. Он совершал движения по-кругу, намеренно не касался чувствительных сосков, и Эмма выгибалась на встречу.       — У тебя изумительная грудь, — мисс Миллс, словно зачарованная, гладила округлые полушария стеком.       — Хотите, я сниму это? — она одной рукой сжала мягкость намекая на лишнюю ткань.       Но на её кисть тут же обрушился болезненный шлепок, хотя мисс Миллс даже не замахивалась. Её холодное лицо быстро исказилось недовольством.       — Я тебе разрешала трогать себя? — еще один удар прилетел на ребра, и Эмма вскрикнула. — Или может говорить?       Она поднесла кожаную петельку прямо ко рту, на что Свон сжала губы и зажмурилась.       — Ты делаешь что-то только тогда, когда я разрешаю тебе это, ты забыла? — она сильнее надавила на мягкие покрасневшие ткани, заставляя ту бояться.       — Нет. Извините, мисс Миллс.       Убрав стек от её лица полностью, женщина сделала шаг навстречу, сокращая расстояние ещё сильнее.       — Ложись на живот. Ещё одна подобная самодеятельность и я не стану раздеваться, — угроза повисла где-то сверху, и Эмма напряженно кивнула.       Она подтянула себя на руках дальше и перевернулась на живот посередине кровати, оставаясь висеть на локтях. Одной рукой Реджина стянула узкое белье, заставляя девушку покраснеть. Она все ещё смущалась, когда лишалась нижней части комплекта, поэтому стиснула ноги вместе, переплетая голени.       — Ни единого звука не хочу слышать.       Эмма думала повернуть голову в сторону, но тут же ощутила настойчивую, яркую боль, после первого шлепка. «Черт! Это в разы сильнее чем ремнем». Но деваться было некуда, ведь они договорились. Участок удара был маленький, но дискомфортно огромен. И как же все-таки становилось приятно, когда на место жгучего пекла приходило удовлетворение и её «отпускало». Теперь это не казалось таким ужасным, и она невольно поддалась задом вверх, подставляя вторую сторону.       — Неужели тебе совсем не больно? — явно саркастично спросила женщина.       — Больно.       — И ты хочешь ещё?       — Да.       Только прозвучал уверенный ответ, как на второй ягодице уже светился другой красный след. Эмма дернулась, сжимая в зубах подушку, только лишь бы не закричать. Израненный кусочек волнами пускал боль по всей поверхности, и она уже ощущала, как завтра будет гореть её задница.       — Встань на колени, но останься на локтях.       Эмма медленно поднимала ноги, стараясь продлить секунды покоя и наконец-то ощутить облегчение, когда боль спадет.       — Быстрее, — ну конечно, не тут то было, когда в качестве твоей мучительницы выступала мисс Миллс.       Она поднялась так, как велела женщина, прогибаясь в спине, боясь расставить ноги, потому что иначе Реджина увидела бы…       Но не успела она даже закончить мысль, как звонкий удар отразился на поверхности её чувствительных бедер. Безумно захотелось взвыть, даже слезы проступили, сразу впитываясь в подушку. Было адски больно и это явно не казалось концом.       — Хорошо держишься, — мисс Миллс трепетно погладила последнее место удара, успокаивая кожу. Ладонь опустилась ниже, вклиниваясь меж бедер. — Ноги раздвинь.       Эмма хотела запротестовать, но вспоминая награду за эти мучения (в некоторой степени даже по-своему приятные), отказалась от воплей. Под давлением чужой руки она разъехалась ногами на кровати, полностью раскрываясь перед женщиной.       — Ну конечно, — она провела стеком по влажным губам, на что Эмма поддалась назад, на встречу касанию. Приятное с болезненным создавали такую нужную смесь эмоций, какой у неё никогда не было. — Ты уже вся мокрая, кто бы сомневался.       Женщина издала ехидный смешок, несильно шлепая стеком прямо по чувствительному центру. Эмма выгнулась пытаясь утихомирить боль, но эта была куда слабее предыдущей. Все таки мисс Миллс не совсем уж изверг, предавая пыткам и без того перевозбужденные нервные окончания.       — Последний пятый удар. Ты умница, но будет очень больно. Готова?       — Готова, — любимое слово придало уверенности, хотя задняя часть её тела была на пределе.       Не желая еще больше досаждать пугливым ожиданием Эмме, которая и так была как на иголках, с невиданным размахом мисс Миллс всыпала последний удар всей поверхностью стека — от рукояти до петельки. Длинная полоса сразу же проявилась на светлой коже, болезненно отдавая по всей поверхности ягодиц. Эмма держалась как могла, сжимая простыни в руках и подушку в зубах. Слезы катились, а боль жгла сильнее всякого огня.       — Всё хорошо. Ты справилась, малышка, — голос из неоткуда звучал слишком ласково для Реджины, однако другая была не в состоянии это распознать.       Протяжно промычав, Эмма повалилась на бок, прижимая руки к ноющим участкам, но мисс Миллс откинула их и сама принялась «утешать» избитые места. Однако девушка вскоре перестала зацикливаться на этом остром чувстве. Боль не ушла, нет. Это заиграли мысли, которые сосредоточились на справедливой награде, и любые увечья становились незначительными.       — Заслужила, — прошептал утешающий голос.       Мисс Миллс встала с края кровати, становясь напротив Эммы, что уже перекатилась на спину и удобно мостилась у изголовья. Свон пыталась сдерживать улыбку, чтобы не смущать женщину, но вряд ли её можно было бы смутить таким образом. Реджина плавным движением расстегивала пуговицы на рубашке, глядя в заинтересованные глаза напротив. Нет, не заинтересованные. Почти что одержимые. Когда ткани остались висеть на рукавах, а черный бюстгальтер охранял своим кружевом грудь, мисс Миллс потянулась к юбке, одним рывком расстегивая змейку. Она упала к ногам и женщина ловко переступила её, оказываясь ещё ближе к девушке. Которая в свою очередь бегала взглядом по телу, как будто это было что-то совершенное для неё. Оно и было. Когда с колготками и рубашкой было покончено, Реджина осталась в одном только белье, представая во всей красе обомлевшей Эмме. Последняя, словно потеряла дар речи, внимательно разглядывая каждый изгиб манящего тела. Пышную, но такую аккуратную грудь, плоский живот, выразительную талию, широкие бедра. Мисс Миллс безоговорочно была идеальной и даже всей этой ночи не хватило бы, чтобы сполна облюбовать её красоту.       Но когда женщина встала коленями на кровать, медленно подползая к девушке; Эмма осознала, что белье она снимать не собирается и решила подать тихий голосок:       — Мисс Миллс, извините, можно спросить?       — Спроси, — женщина нависла сверху, находясь в опасной близости их лиц и тел, от чего Эмма по-старинке напряглась.       — Мы, эм, мы же договаривались… полностью?       — Для меня полностью это вот так, — нагло ухмыляясь, Реджина провела рукой по чужой неприлично горячей щеке. Такая, невиданная между ними ранее, теснота пьянила хуже всякого вина, а остатки боли давно испарились, хоть Свон и понимала, что следы не сойдут ещё какое-то время.       — Но так не честно!       Недовольный скулеж был прерван крепкой хваткой сильных пальцев на тонкой шее. Эмма заткнулась, глядя в горящие глаза, так близко от своих.       — Тебе не нравится что ты видишь?       — Нравится! Очень-очень нравится! — её взгляд невольно опустился на свисающую грудь, которая так и норовила коснутся собственной. Отвечать со сдавленным горлом оказалось сложнее. — Я просто, я хотела…       — Дай угадаю, ты хотела вылизать меня? Думала, оставишь без трусов — и я сразу сдамся перед тобой? — хищная улыбка, оголяя острые зубы готовилась перерасти в глумящийся смех.       — Н-нет…       — Не ври мне! — мисс Миллс вонзилась зубами в покрывшуюся испариной шею, смакуя ее вкус. А занятой рукой двинулась к груди, вызывая всем этим приглушенный стон.       Да, это было действительно то, на что рассчитывала Эмма, тайно продумывая желанный план. И Реджина оказалась на шаг впереди. Снова. Досадные чувства наполняли её изнутри; захотелось одновременно оттолкнуть женщину и прижать ещё сильнее к себе. Но ни того, ни другого сделать было нельзя.       — А если и да, то что? — обида за напрасную боль подтолкнула Свон на дерзость, что наверняка не останется без внимания. Или всё дело было в той капле алкоголя, плескавшейся в ней? — Неужели вы не хотите меня между своих ног?       Мисс Миллс остановила свои укусы, граничащие с засосами и поднялась выше, заглядывая куда-то глубже зрачков.       — Ты сильно смелая стала? — рука сдавила сосок и даже через ткань это было больно. Голос, такой уверенный и жестокий, попадал дальше, чем планировал.       — Нет. Я просто хочу услышать ответ.       — С каких пор я обязана отвечать на твои вопросы?       — С таких, что я терпела ваши пытки, а вы меня обманули! — отчаяние лилось со всех щелей, а тембр предательски хрипел.       Реджина опешила, заглядываясь на это обиженное, хмурое лицо и разрывалась на две части: дать ей желаемое или хорошенько избить за приторный «героизм». Эмма была сердита и готова заплакать, чем раздражала любительницу послушных девочек, но она всё же была права.       Женщина отстранилась, усаживаясь на её бедрах. Красные глаза сбитой с толку девушки расширились, а корпус невольно потянулся вперед.       — Хочу, — серьезно произнесла Реджина.       — Что?       — Хочу видеть тебя между своих ног.       Свон даже раскрыла рот от удивления, переставая терзать губы. Она проморгалась и захотела сравняться с женщиной, садясь в такое же положение, но крепкая хватка чужих ног не давала ей вырваться. «Это правда случится сейчас на самом деле? Или она снова блефует?».       — Покажи мне, что ты тоже этого хочешь.       — Мисс Миллс, конечно, я хо…       — Я сказала покажи, а не выпрашивай. Побереги свой язычок для другого занятия.       Все внутри Эммы сжалось от последней фразы и нагрянувших фантазий о том, как она попробует мисс Миллс. Это было даже за их гранью, не говоря уже о суровой реальности. Свон очень хотела показать ей. Очень.       Ладони зависли в дюйме от голой кожи бедер, когда девушка просяще взглянула в чужое лицо. Получив одобрительный кивок, она проскользнула пальцами выше, пробуя гладкость кожи. Эмма никогда не трогала девушек или женщин так откровенно и тем более не думала делать то, что она собиралась в данный момент. И сейчас Свон считала это упущение громадной ошибкой. Руки скользнули к талии, а потом к пояснице, слегка надавливая, беззвучно прося мисс Миллс наклониться. Женщина сразу поняла и опираясь руками по обе стороны от светлых волос, нависла над Эммой, утыкаясь грудью ей в лицо. Тихий стон было тяжело не услышать в этом полном безмолвии, а Свон даже не пыталась его подавить. Показывая насколько хочет.       Тем временем ладони постепенно перешли выше, и Эмма была вынуждена пропустить свое желание опуститься на такие манящие ягодицы. Она боялась натворить лишнего, ведь одно неправильное движение — и мисс Миллс всё прекратит. Губами она аккуратно целовала выставленную напоказ грудь, там, где это было возможно, но таких невинных касаний становилось мало. Недостаточно щедро для каждой. Девушка протянула руки к застежке на спине и тихо прошептала:       — Можно?       На что мисс Миллс лишь кивнула, не желая показывать возбуждение в своем голосе.       Счастью Эммы не было предела, и тогда она быстро расправилась с ненужным элементом, касаясь рукой мягкой груди, что еле помещалась в её ладонь, взяла твердый сосок в рот. Начиная бережно посасывать, она едва могла слышать горячие звуки чужого голоса и улавливала неспешные покачивания навстречу. Вязкость стекала по собственным бедрам, и Свон уже обожала сочетание этих чувств.       — Вам нравится? — на секунду оторвавшись от приятного занятия, прошептала Эмма, взглянув на задранную голову женщины и призывную шею.       — Да… — не соврала мисс Миллс. — Я хочу большего.       Свон молниеносно поспешила помочь Реджине избавиться от белья, невзначай проводя руками по упругим ягодицам. Когда женщина взглянула вниз, увиденное заставило выделиться новые слезы жидкости между её ног. Эмма хотела. Реджина уже давно знала, что Эмма хотела, но такого искреннего желания, почти что откровенной нужды, она ещё не видела. Выгнутые брови, трепетание ресниц и полуоткрытый влажный рот — всё это говорило, умоляло за неё.       — Пожалуйста… — прошептала девушка, подтверждая свое положение, и это свело с ума окончательно.       — Черт! — вскрикнув, женщина быстро двинулась вперед, перемещая свой таз прямо на лицо вожделеющей Эммы.       Самое горячее место оказалось в считанных дюймах от частого дыхания, и Свон сделала первое пробное движение языком, смакуя почти знакомый вкус. Мисс Миллс дернулась, хватаясь за изголовье. Ей срочно нужно было ощутить эти касания ближе. Больше. Настойчивее. И Эмма понимала это как никто другой, поэтому обволакивая языком всё, к чему только могла прикоснуться, задвигалась в размеренном темпе.       Хриплые стоны ласкали её уши, а собственные руки обхватили податливые бедра, опуская ближе к себе. У Свон не было опыта, но на уровне рефлексов она чувствовала, что нужно делать и старалась не сбавлять или не менять темп, плавно скользя вперед-назад. Тело сверху извивалось и это побуждало слегка ускорить движения. Женщина была гладкой и мокрой в её рту, провоцируя другую ненароком сойти с ума. Крепкая рука ухватилась за блондинистые волосы и где-то сверху послышалось разгоряченное: «Да-а!».       Эмма сама проскулила в горящую плоть и наращивая скольжение, украдкой бросила взгляд наверх. Мисс Миллс прикрыла веки, двигала поясницей, улучшая трение и время от времени закрывала рот рукой, дабы не быть слишком громкой. Но девушка была готова едва ли умолять, чтобы Реджина была слишком громкой. Эти нуждающиеся всхлипы были прекрасны, и Свон испытывала острую потребность доставить обеим как можно больше удовольствия.       — Быстрее! — прокричала женщина и по мышечным подрагиваниям Эмма осознала, что она уже близко.       Влага стекала по подбородку, пока Реджина буквально ездила на чужом красивом лице, цепляясь за всё подряд. И Свон не желая томить, задвигала языком ещё сильнее, напрягая его для лучшего нажима.       — Блять!       Реджина замерла с протяжным стоном, больно хватаясь обеими руками за пряди снизу. Она прижалась максимально сильно, и Эмме лишь оставалось подергивать языком, стараясь продлить её удовольствие. Кожа головы болезненно тянула, но она готова была потерпеть, лицезрев оргазм своей мисс Миллс. Бедра в объятиях сильных рук почти не шевелились, лишь изредка пропускали толчки.       Спустя минуту изнеможенное тело слезло, укладываясь рядом полубоком. Эмма боялась повернуться, дабы не спугнуть новое исполненное желание. В этот раз простое — делить постель, смешивая обоюдное тяжелое дыхание и усталость. Свон слизывала чужую влагу со своих губ, наслаждаясь ею, совершенно не подозревая, что женщины могут быть настолько вкусными. Или это особенность только мисс Миллс?       Девушка почти бесшумно развернулась на бок, любуясь обессиленной Реджиной. Ей не хотелось её трогать, давая побольше времени на отдых, но ненавистные беспокойные мысли постепенно проникали в её голову, и она была вынуждена спросить.       — Вам… вам понравилось?       Нехотя открывая глаза, Реджина увидела вблизи себя слегка встревоженное лицо, и так по-истине волшебно растрепавшиеся на подушке волосы.       — Да, Эмма, — привстав на один локоть, она заправила непослушную прядь за ухо, поправляя «прическу» и погладила подбородок. — Понравилось.       — Точно? Просто, ну, у меня не было опыта и…       — Думаешь, я бы тогда кончила, если мне не понравилось? — легкая улыбка придала уверенности её словам.       Эмма даже испытала некий прилив гордости, довольная собой и своим новообразовавшимся умением довести женщину до оргазма. Глупые мыслишки где-то на фоне кричали: «Тебе просто повезло!», но она их не слушала, ликуя про себя.       Мисс Миллс впервые задумалась стоило ли ей жалеть о содеянном. Жалела она, конечно, о многом, но когда дело доходило до подобной темы, все предрассудки и людские страхи выбрасывались куда-то очень далеко. Сейчас она даже не стала повторять себе, что: «С Эммой всё по-другому», потому что это было фактом, но не отговоркой. Они ведь собирались исключительно для реализации фантазий девушки, не её. Но можно ли отрицать то мощнейшее желание в просящих глазах? Вряд ли. Тогда можно ли отрицать уже произошедшее событие? Тоже нет. И всё же Реджина ощущала себя не совсем уверенно, показывая Свон всё своё искреннее желание и даже немного больше. По какой-то, известной только ей, причине.       Эмма заметила задумчивое лицо, когда Реджина умостилась на спину, но ничего не сказала, боясь потревожить женщину. Зато у неё появилась отличная возможность разглядеть все её прелести ещё лучше. И ей безумно нравилась картина перед собой. Тихое «вау» вызывала фигура этой женщины, аккуратность всех ее скрытых мест, цвет кожи, тонкие полосы загара от бикини, всё еще твердые соски… И это она еще молчала о утонченно-прекрасном лице, которым любовалась каждый сеанс. Кажется, желание подступало снова и с этим нужно было что-то делать.       Но как известно, от всезнающей, всепонимающей мисс Миллс сложно было что-то утаить, и вот уже женщина, несмотря на остатки слабости, направилась к комоду.       — Реджина? — поднимая голову произнесла Эмма, сразу же прикладывая руку к своим губам.       «Твою мать, твою мать». Чужое имя само вырвалось, и девушка даже не поняла как это случилось, но уже видела внезапно напряженную спину и заледеневшую женщину. Она точно попала. И теперь уже не поможет её потерянный, несчастный вид, как было в пятницу на сессии, когда это случилось впервые. И видимо, даже не прокатит то удовольствие, что она доставила мисс Миллс несколькими моментами ранее.       — Кто?       — Прости… те, — «Господи, да что со мной такое?». — Простите! Я, я случайно, я не знаю…       — Закрой рот.       О, нет, теперь она была в действительности злой, и пассивно-яростный тон был тому подтверждением. Эмма замолчала, наблюдая за женщиной, пугливо вжимаясь в кровать. Как можно было так облажаться, когда минуту назад было всё идеальнее некуда?       Покопавшись в своей сумке, охладевшая женщина вернулась, неся в руках два предмета и небрежно кинула их на кровать. Эмма боялась даже и смотреть на неё, так что просто легла на своей стороне кровати, глядя в потолок.       Тем временем мисс Миллс надела нижнюю часть своего комплекта и рубашку сверху, лишая бестолковую Свон своих самых лучших видов.       — Сними, — Эмма слегка привстала чтобы понимать о чем речь, но не увидев даже чужого взгляда на себе, решила действовать наугад, снимая свой лиф. Видимо, это было верным вариантом.       — На середину кровати, — острый тон резал густую тишину, и Эмма по-настоящему занервничала.       Она придвинулась и тут же ощутила жесткий кусок ткани выше своих коленей, а матрас рядом еле заметно прогнулся. Это была толстая, шершавая веревка, которой мисс Миллс обматывала её ноги, остановившись на середине бедра. Продев концы в несколько раз, пара тугих узлов удерживали конструкцию и попробовав разомкнуть конечности, у Свон ничего не вышло. Тугое давление держало их плотно сомкнутыми.       — Руки.       Эмма немного привстала и теперь могла видеть, что веревка была кроваво-красная, а мисс Миллс стояла на коленях рядом с ней на кровати. Почти одетая. Она старалась не показывать своего разочарования, боясь спровоцировать ещё большее недовольство. Запястья были грубо схвачены и сжаты ногтями, пока веревка наматывалась похожим образом, останавливаясь у локтей, фиксируясь узлами.       Закончив, мисс Миллс жестом показала Свон лечь на спину и осматривала проделанную работу. Сильные жгуты тесно держали девушку, не давая разомкнуть руки и ноги, позволяя хотя бы немного пошевелиться. Осколок коварной улыбки в этот раз отразился в заледенелых глазах, и Эмме стало ещё более жутко. Почти оранжевый свет на теле женщины казался чуть ли не красным, как эта веревка, превращая её в самого натурального демона. И в своих страхах Свон не могла отрицать порочное восхищение этой картиной.       — Глаза в потолок и не смеешь смотреть. Понятно?       — Да, мисс Миллс.       Подбородок был задран вверх и Эмма ждала. Она ждала, ждала и ждала. Но ничего не происходило. Долгие секунды, бесконечные минуты. Тихое ожидание, сквозь которое слышались звуки собственного глотания и дыхания, а иногда и быстро бьющегося сердца.       Но неожиданно ещё одно негромкое звучание добавилось в эту фонотеку. Вибрация. Эмма быстро прикинула что к чему и прикусила щеку изнутри. Пальцы она больше не трогала, ведь обещала…       Продолговатый предмет коснулся её между грудей и спокойная вибрация ощущалась, как приятные массажные волны. Чувствовала Эмма, на этом все не закончится. Инструмент постепенно сместился на голый сосок, очерчивая его ореолу, но не касаясь вершины. Ей было приятно, однако, она старалась не извиваться, дабы не гневать мисс Миллс. Которая, уже проделала тоже самое со второй грудью и двинулась ниже.       Поводив пару минут у живота, она сместилась на лобок, переключая скорость на более сильную. Теперь отчетливая дрожь касалась чувствительной кожи у основания бедер, и Эмма едва заметно дернулась. К её большому счастью, никаких вредоносных действий на этот маневр не последовало.       Но когда вибратор коснулся её все ещё обильно смазанных половых губ, удержаться от отсутствия реакций не представилось возможным. Мисс Миллс тут же убрала руку, когда увидела, как девушка тянется навстречу. Она не произносила ни слова, лишь ожидала пока Свон успокоит дыхание. Когда это произошло, она не без усилий сдвинула веревки и поместила предмет между ног, не позволяя коснутся вибрирующему наконечнику нуждающейся части ее тела. Верхние мотки бечевки крепко обхватили продолговатый инструмент, фиксируя его в неподвижном состоянии.       И Эмма снова ждала. Безумно долго, мучительно тягостно. Она была уверена, что мисс Миллс видит как с неё стекает, даже в таком зажатом положении, и просто дразнит её дрожащим звуком. Но она знала, что заслужила, поэтому не смела произнести ни слова.       Спустя невиданное количество времени свершилось чудо, и женщина коротким касанием придвинула его так, что небольшая поверхность подвижной части коснулась клитора и остальных фрагментов ее промежности. Всхлип вырвался наружу, вместе с сжатием бедер, но без этого было никак. Эмме не терпелось взглянуть, разглядеть выражение лица мисс Миллс, её позу, движения. Но она нарушила сегодня не одно правило и не хотела лишаться таких приятных сейчас касаний. Учитывая, что женщина быстро переключила скорость на максимальную, и Эмма протяжно простонала.       Её грудь стала подниматься слишком часто, а нарастающая жадная разрядка была такой близкой, и казалось, что рай где-то тут, еще немного. Дабы невольно не посмотреть на мисс Миллс, она закрыла глаза, вспоминая сцены моментами ранее, такие возбуждающие… Пальцы на руках сжимались, тело метушилось, а стоны сквозь мокрые губы наполняли пространство вокруг. Эмма чуяла подвох в этом всём, но долгожданный оргазм был так близко, что она не удержалась от привычного вопроса:       — Можно, можно мне?       — Что?       — Кончить. Пожалуйста, — срывающийся тон умело демонстрировал, как сильно она просила.       — Нет.       Одним движением руки вибратор прекратил работу.       — М-м-м! — недовольно захныкала девушка, сгибаясь в спине.       Их негласное правило спрашивать, образовалось само по себе, когда всё только разворачивалось. Эмме нравилось, когда мисс Миллс разрешала ей прийти к финалу, ведь она всегда разрешала, а сейчас… Оборвала на самом нужном, заставляя все тело хаотично подергиваться и вожделеть снова и снова. Но Свон понимала почему, и ей просто оставалось смириться, забывая за физические, почти что боли, в ожидании чего-то дальнейшего. Снова в этом беспрерывном, неторопливом, и таком мучительном ожидании.       Мисс Миллс молча опять включила игрушку, сразу же на третью скорость. Мысленно выругавшись, Эмма сжимала мышцы в надежде успеть побыстрее, но это было нереально, ведь как только она ощутила первый еле заметный «симптом», женщина тут же остановила все действия.       Это был только второй раз, но она ощущала себя обессиленной. Желание копилось в ней долгие дни, особенно сильно обострившееся в недавние часы, а теперь прерываемое почти у самого конца, оставалось для неё недосягаемым. Внизу живота тянуло, набухшие складочки просили, а постоянное перенапряжение распространялось по всему телу уже битый час.       — Мисс Миллс, прошу вас! — слезы вновь собирались в уголках глаз, и Эмма даже не особо понимала почему. — Это было случайностью, я не хотела!       — А ты не заметила, как много твоих ошибок простая «случайность»? — чужая рука коснулась подрагивающего живота, аккуратно поглаживая. Даже в этом слабом действии Свон видела какой-то подвох.       — Я, я не знаю почему так, но я исправлюсь! — хныкающие звуки проскакивали между словами, предавая её раскаянию более трагичный вид.       — Умоляй.       — Что?       — Умоляй меня позволить тебе кончить.       Эмма растерялась на секунду, не зная какую попытку предпринять. Но пока ей было можно раскрыть рот, она воспользуется этой возможностью по-полной.       — Прошу вас! Мне очень нужно, я так возбуждена, я так хочу вас, так хочу чтобы мне было хорошо. С вами!       — Почему со мной?       — Потому что я хочу с вами. Вы восхитительная женщина. Я хочу только с вами, — признания вырывались одни за другими в надежде, что это поможет, ведь Эмма была на пределе. — Меня никто никогда не имел так, как вы. Никто никогда не возбуждал так сильно.       — Ты думаешь обо мне?       — Постоянно! Я думаю о ваших словах, о вашем лице, о вашем голосе и о теле. И я была так реально счастлива, когда… когда вы разделись сегодня, и… когда, — она буквально задыхалась в своих словах. — Когда позволили мне попробовать вас. Это было просто… невероятно, я клянусь! Прошу!       «Чертова Свон», — мисс Миллс ощутила рой мурашек по всему телу, даже понимая, что эти около честные откровения вряд ли были во всем правдой. Ведь Эмма просто хотела кончить и последнее слово тому подтверждение. Но как сильно они дали по ней, вряд ли когда-то кто-то узнает.       Включая максимальную скорость, она прижала рукой игрушку ещё ближе, водя вибрирующем концом взад-вперед по истекающей поверхности её жаждущего тела. Второй рукой она сжала горло, замечая, как сильно понравился этот жест Эмме. И когда стоны превратились в несвязанную речь, из которой можно было редко разобрать «Господи!», «Да!», и «Ещё!», а тело было больше похоже на одну большую конвульсию, мисс Миллс наклонилась и кусая за мочку томно прошептала: «Кончай, малышка».       

***

             Распластавшись на кровати в полудреме Эмма всё же приоткрыла один глаз, наблюдая за женщиной. К прискорбному сожалению, она собирала вещи, попутно одевая разбросанную одежду.       — Вы не останетесь? — даже храбрость не нужна была для этого вопроса, он искренне шел изнутри.       — Что? Нет, — в недоумении, на секунду оборачиваясь, замерла женщина, а потом натянула последний элемент её образа в виде тугой юбки. — Номер оплачен до завтрашнего полудня, ты можешь остаться, если хочешь.       Свон почувствовала острую горечь после чужих слов. Это было вполне ожидаемо от доктора, ведь она никогда ничего не предлагала кроме двух видов сессий, и ни в одну из них не входило что-то ещё. Но сегодня они в отеле поэтому… всё казалось немного естественнее и склоняло к общему продолжению ночи куда в более спокойном, сонном ключе. Как минимум, так наивно хотелось верить Эмме.       Спрыгнув с постели, она подхватила халат, в котором до её прихода ходила мисс Миллс и быстро обернув свою наготу, подошла к женщине вплотную. Последняя уже успела обуться к тому моменту. Кожа в местах столкновения с веревкой жгла, изредка напоминая о себе, но сейчас это было последним, что волновало девушку.       — Почему? — искренние глаза прожигали, а взгляд неприятно залазил под смуглую кожу.       — Потому что я хочу спать у себя дома, — практически искренне ответила женщина, хмуря брови.       Эмма замолчала на какое-то время, разглядывая правду в этих словах. И она была, что не могло не ранить сильнее лжи. «Неужели она такая из-за того, что я назвала её по имени? Кого я обманываю, она всегда такая». Девушка стояла на пороге, не в силах сказать ни слова, тщательно перебирая в голове возможные варианты вопросов или чего-то ещё.       — Вообщем, вот ключи, — маленький, металлический предмет с карточкой номера со звоном приземлилась на комод около двери. — Утром отдашь на ресепшене, скажешь, что от мисс Миллс. Там девушка должна быть с каре, она поймет.       Эмма даже не хотела знать по какой причине она поймет. Стараясь не морщиться, она теплее куталась в халат, ведь в номере неожиданно повеяло сквозняком.       — Жду тебя в пятницу, как обычно. До встречи, — и женщина вышла. Без лишних слов. И тем более прикосновений.       Какое-то время стук каблуков доносился до её ушей, но очень быстро затих. Ушла.       Покидать кабинет оказалось куда приятнее, чем когда покидали её. Точнее общий номер. Был ли он общим только с ней, или Реджина делила его ещё с кем-то когда-то? Да, она ничего никогда не обещала, но по какой-то причине было так неприятно обидно. Свон не знала куда девать эти чувства и больно закусив щеки, сжала кулаки до красных полумесячных отметин. Столько противных мыслей появилось, что даже сил на их отрицание не было. Эмма тихо решила, что не останется здесь спать.       Не было желания даже принимать душ, поэтому быстро собрав свои вещи и оглянувшись на постельный беспорядок, она отворила дверь. Свон немедленно поспешила покинуть этот чертов номер и чертов отель, возвращаясь в свою продрогшую квартиру, в холодную постель, к одиноким, совершенно дурацким мыслям.