Механизм резистенции

      — Прошу, дальше по коридору и вторая дверь направо, — улыбаясь во все зубы, оттараторила молодая девушка.       Эмма не запомнила её имени, но точно могла сказать, что это было нечто заурядное: Мэри, Джессика или какая-то Оливия. Как будто собственное отличалось особой оригинальностью. Секретарша указала рукой на дверь и принялась набирать чей-то номер, когда Эмма вышла за пределы её поля зрения. Коридор светлый, узкий, но длинный, содержащий в себе несколько дверей, непонятного происхождения. Вряд ли за ними прячутся другие работники, это всё-таки был приемный офис одного врача. Если быть точнее — психотерапевта.       Эмма боялась произносить это слово в своей голове, поэтому ограничивалась старым добрым наименованием «врач». Ей потребовались долгие месяцы чтобы решиться на эту запись. И даже сейчас, шаг за шагом по дорогому паркету сопровождался горой вопросов не самого уверенного типа. «Стоит ли?». Тягучее волнение проснулось вместе с ней этим утром, а к настоящему моменту уже стало её лучшим другом. Ладошки вспотели, и она быстрым движением протерла их об джинсы.       И все же — стоит ли? Эмме не было грустно, у нее не было депрессии, её не съедала тревога, никаких приступов ярости. У неё была иная проблема.       На двери красовалась белая табличка, на которой серыми резными буквами было выведено «Dr. Реджина Миллс». Девушка одним только языком повторила имя. На всякий случай, словно до этого не знала к кому пришла. Решив, что долгое колебание ни к чему хорошему не приведет, она осторожно постучала, а затем сразу же вошла.       Первым, что ей бросилось в глаза был большой каменный камин в центре комнаты. В нем не было огня, только старый пепел. Странное интерьерное решение, как для кабинета врача, но допустим. Быстро окинув взглядом комнату по периметру, Эмма наконец-таки застала своего доктора. Она обернулась на офисном стуле в сторону пациентки.       — О, мисс Свон. Добрый день, проходите, — спокойным, заинтересованным голосом произнесла женщина. Конечно, она уже знала её имя, благодаря предварительной записи. — Присаживайтесь на диван или на кресло, где вам удобно.       От переживаний Эмма даже забыла поздороваться, быстро принимая решение куда умоститься. Предпочтение она отдала кожаному дивану, прямо напротив камина и по совместительству двух кресел по бокам от него. К одному из них уже направлялась доктор Миллс, держа в руке толстый блокнот.       Пространство было окутано еле заметным пряным ароматом, наверное, свечей. Нельзя было сказать, что они пытались расслабить Эмму, но запах хотя бы был приятный. Она нервно ковыряла кожу вокруг ногтей оглядывая кабинет. Большие черные окна слева от неё пускали свет внутрь, а шпросы делили его длинными, прямоугольными тенями. В углу стояла большая монстера, за которой непременно ухаживали, а над камином висели дипломы, на каждом из которых отчетливо виднелось уже знакомое имя. Справа от него же, к другой светлой стене стояли стол и шкаф, и оба были заваленными бумагами. От доктора Эмму отделял прозрачный, овальный стол со странным набором предметов на нем: пачка салфеток, альбом с карандашами и резиновый мячик. Но если вспомнить где она находилась, то не таким уж и странным, наверное. В целом ей было комфортно в контрастом кабинете и это не могло не успокаивать. Хотя Эмму и не успокаивало.       Когда врач приняла открытую позу (Эмма не могла не шерстить интернет по запросу «что нужно знать перед походом к психотерапевту»), девушка вспомнила, что забыла поздороваться и кинула неловкое приветствие, мысленно ругая себя за такую невнимательность.       — Предлагаю начать, мисс Свон. Вам будем комфортно, если я буду обращаться к вам так? — у неё и вправду был приятный, успокаивающий голос.       — Можно просто Эмма. И можно на «ты», — бегло добавила девушка.       — Хорошо. Меня зовут доктор Реджина Миллс, обращайся ко мне, пожалуйста, по фамилии. Исключительно на «вы», — более строго, но все так же приятно ответила врач, от чего Эмма не ощутила никакого дискомфорта, лишь попытку выстроить границы.       Она незаметно оглядела пациентку с головы до ног, чуть дольше задерживая внимание на её пальцах. Мисс Миллс выглядела в разы собраннее, но это и не удивительно. На ней были темные брюки и бордовая рубашка, которая дополнялась серебряной цепочкой. Эмма вдруг почувствовала себя глупо, сидя в заношенной майке и слава-богу-не-протертых джинсах.       — Эмма, скажи, ты когда-либо посещала психолога, психотерапевта или психиатра, — открывая блокнот, сказала женщина.       — Нет. Ну у меня в школе был психолог. Доктор Арчи. Он давал классам какие-то тесты раз в несколько месяцев. Но это всё.       — Хорошо. Ты когда-либо принимала антидепрессанты, транквилизаторы или нейролептики?       — Нет.       — Ага, — синяя ручка черканула что-то в блокноте.       Поднимая глаза на Эмму, мисс Миллс убрала с плечей темные, короткие волосы.       — Что ж, можешь начать с того, что привело тебя ко мне, но если ты пока не готова, предлагаю сначала просто познакомиться, — женщина пыталась установить зрительный контакт, но фраза «что привело тебя ко мне» мгновенно заставила Эмму опустить глаза и поджать губы, что не осталось незамеченным для другой стороны.       — Я бы хотела для начала просто познакомиться, — неуверенный голос пытался скрыть нарастающую дрожь.       В знак согласия мисс Миллс кивнула.       — Ну, меня зовут Эмма… хотя я это уже говорила, — она издала неловкий смешок и получила ободрительную улыбку, что подталкивала её продолжить. — Мне тридцать три года, я шериф, уже как лет пять. Случайно получила эту должность, но мне нравится, хоть и работы немерено. Я люблю читать, хотя наверное больше смотреть фильмы. Мой любимый — «Убить Билла». Меня вообще интересуют фильмы Тарантино, я смотрела, думаю, практически все.       Эмма быстро осознала, что её несет не совсем туда и сразу же замолчала, хотя вид мисс Миллс никак не выдавал этого. Она ощущала себя так глупо, как будто ребенок, который пытается завести друзей в начальной школе.       — Продолжай, — спокойно произнесла доктор, после долгого молчания Свон.       — У меня есть муж, — более напряженно начала девушка, пока врач уже что-то писала в своем блокноте. — Киллиан. Мы вместе около четырех лет. Детей у нас нет.       Эмма ощутила, как её палец обволакивает красная жидкость и быстро попыталась скрыть это другой рукой. Она молчала глядя на свои колени, не зная что еще добавить. Ей было много чего рассказать, но все это было впервые и так непросто. Озвучивать мысли, которыми пропитано все её тело невесть сколько месяцев, еще и человеку, с которым знакома пять минут. Да, это её работа, и Эмма сама здесь за этим, но так просто побороть себя, отпирая тысячи надежных замков, дабы показать что-то, что хранится так глубоко, не казалось ей легкой задачей. Женщина напротив, конечно же, не оставила это замешательство просто так:       — Эмма, — глаза той метнулись на голос. — Это безопасное пространство, ты можешь делится тут всем, что пожелаешь нужным, даже мелочами. Мы здесь чтобы помочь тебе.       Её лицо было мягким, выражало, доступность принятия, хоть она и по прежнему держалась довольно сдержанно. Эмма медленно вздохнула и выдохнула, наверное впервые за этот день. Разжала кулаки и распластала ладони на бедрах, не обращая внимание на засохшую кровь. Рассеянный взгляд устремился куда-то вдаль. Все таки она тут чтобы помочь себе, так чего уже упрямиться?       — Где-то около полугода назад у меня возникли… — она отчаянно пыталась подобрать правильное слово. — фантазии.       — Хорошо. Какого характера твои фантазии?       Затишье после этого вопроса давило на девушку тяжким грузом — чем дольше она молчала, тем сильнее.       — Сексуального, — мисс Миллс кивнула. — Я замужем, и вроде бы люблю своего мужа и, наверное, я бы даже хотела детей от него, но всё равно почему-то не могу перестать думать.       — Я понимаю, — всё так же спокойно говорила врач. — На чем концентрируются твои фантазии?       — На женщинах, — неожиданно быстро для себя призналась Эмма.       — Ты фантазируешь о сексе с женщинами? — пациентка снова замолчала. — Если ты не захочешь отвечать хотя бы на один из моих вопросов — ты можешь этого не делать.       — Я не отвечаю не потому что не хочу, а потому что пытаюсь сформулировать, что ли, — пускай это и таилось в Эмме давно, но она не обсуждала это даже сама с собой, так что привести все мысли в какое-то адекватное повествование было труднее, чем ей казалось. Наверное, стоило подумать, о чем хочешь сказать на приеме у психотерапевта перед, а не во время сеанса.       — У тебя есть столько времени подумать, сколько захочешь.       — Хорошо, дайте мне минутку, — женщина кратко кивнула.       Чуть раньше положенного срока Эмма перевела и сфокусировала взгляд прямо в глазах врача, которая ни на секунду не отрывала его от блондинки, анализируя язык её тела. Крепя зрительный контакт и делая глубокий вздох, девушка начала:       — Каждый день я думаю о сексе с женщинами. О женщинах. Моего возраста или взрослее. Я представляю, как кто-то заставляет меня делать то, что я не хочу. Что-то жестокое со мной. Как меня… унижают, бьют, пинают, шлепают, связывают, душат. По всякому делают мне больно морально и физически. Как меня используют, как сексуальную рабыню или ненужную вещь. Как тушат об меня окурки или заставляют делать что-то стыдное. И меня… возбуждают эти мысли. Я не могу остановится думать об этом, хотя понимаю, что это очень не правильно.       Эмма сказала это все настолько быстро и уверенно, будто репетировала перед зеркалом последний час. Смутившись своим откровениям она вжалась в искусственную кожу дивана, как в импровизированную подушку безопасности. Она почти дрожала от холодного страха, что доктор посчитает её больной извращенкой. Щеки горели, а дыхание участилось, как будто она только что бегала, а не говорила.       Мисс Миллс перевела взгляд куда-то в сторону и закивала, закидывая ногу на ногу. После она вспомнила про блокнот и стала быстро выводить ручкой буквы. Достаточно долго, как показалось девушке.       — Эмма, — собственное имя после стыдного признания звучало грязно, — Почему ты считаешь, что эти мысли неправильные?       — Ну, как? — растерявшись такому вопросу замямлила девушка. Как будто сама его суть уже заставляла сомневаться. — Потому что у меня есть муж, — разговоры про Киллиана заставляли мышцы девушки напрячься.       — Я правильно понимаю, в первую очередь трудность для тебя не в том, какой контекст у твоих фантазий, а в том, что они возникают, пока ты в браке?       Эмма снова почувствовала себя полной дурой. Ведь всё это смущало её, особенно чертов контекст. Но почему-то первое, про что она решила сказать, это про воображаемую измену.       — Я… Н-Нет, то о чем я думаю меня тоже беспокоит и смущает, конечно. Но я так же чувствую, как-будто изменяю Киллиану, — когда Эмма произнесла последнее слово, мисс Миллс быстро черкнула ручкой, вероятно, записывая его имя.       — Я чувствую, что ненормально думать о таком в целом, и тем более, когда я с ним. Когда я… его люблю, — после того, как появились эти фантазии, она уже не могла сказать точно — так ли это. Ведь всё, от чего она стала испытывать сексуальное возбуждение в последние пол года ограничивалось её подобными мыслями.       — Эмма, ты должна понимать, что нет правильного или неправильно ответа. Сейчас тут, между нами, мы пытаемся создать исключительно доверительную атмосферу, чтобы ты могла без зазрения совести озвучивать то, что чувствуешь. Тебя никто не осудит.       Последние слова заставили упасть с плеч часть тревожного груза.       Её никто не осудит. И может быть даже её никто не считает больной, грязной извращенкой?       Но кажется ли такое возможным, если Эмма сама себя осуждает? Если сама себя такой считает?       — Мисс Миллс, — впервые за сеанс девушка обратилась к доктору по имени. — Я не люблю женщин.       Повисла странная пауза. Эмма смотрела на женщину впереди ожидая, что та спросит что-то еще, ведь так отвечать было в разы легче. Но мисс Миллс знала, что ей нужно от сеанса, поэтому терпеливо ждала. Она знала, что Эмма хочет сказать что-то еще.       — По крайней мере не любила раньше… Меня… — былая уверенность в словах исчезла, так что Эмма снова неуклюже пыталась подобрать слова. — Меня никогда не привлекали женщины. Они красивые, само собой, они чудесные, я могу любоваться ими, но это же не любовь или, ну, не влечение. А то, что я стала ощущать не назовешь «любованием со стороны».       — В твоей жизни только мужчины были для тебя романтическими и сексуальными партнерами? — слышать от неё слово «сексуальными», казалось таким неловким, как будто Эмме снова двенадцать, и она краснеет от любого упоминания слова «секс».       — Да. Я думаю, что да, — почти уверенно произнесла девушка.       — Как думаешь, ты можешь предположить почему в твоих фантазиях участвуют исключительно женщины? Я же правильно понимаю, — она перелистнула страницу в поисках дополнительной информации, и Эмма значительно удивилась, когда это врач успела сделать записи о ней больше, чем на пол листка. — О мужчинах ты не упоминала?       — Правильно. Не знаю почему так. Я думала об этом, но ни к какому решению прийти не смогла.       — Поняла. Ты пробовала когда-то осуществить свои фантазии?       Эмма в который раз за сегодня ощутила пронзающий её стыд, словно острый нож. Насквозь.       — Нет, — и доктор быстро вписала её ответ.       — Есть ли в твоей жизни ситуации, которые провоцируют твои мысли?       Девушка машинально взглянула на скрещенные ноги мисс Миллс, и коря себя за это, отвела взгляд. Ей потребовалось еще минутка, чтобы ответить:       — Да. Разные. Но чаще это происходит, когда женщины требуют сделать что-то для них или хвалят меня, — она думала этот ответ будет звучать менее грязно и пошло, чем ей показалось сейчас. — Извините.       — Все в порядке, Эмма, тебе не нужно извинятся, — она кивнула доктору, но словам её не поверила.       — Хорошо, давай отойдем немного от темы и пообщаемся о твоем общем состоянии, ты не против?       — Нет, — благодарственная улыбка тенью коснулась лица пациентки.       — Расскажи мне про свой сон. Есть ли у тебя бессонница, кошмары, сонные параличи, другие нарушения сна?       — Ничего из этого, — Эмма решила не упоминать сны с участием своих фантазий, после которых она просыпается с мокрым пятном под собой.       — Аппетит?       — Есть, но времени на приемы пищи из-за работы не всегда хватает.       — Принимаешь ли ты какие-то лекарства сейчас? Витамины?       — Нет, — все ответы сопровождались звуком шариковой ручки.       — Ага. Как твое настроение и самочувствие в целом? Допустим, за последний месяц?       — М-м-м, — задумалась девушка, — не так плохо, как могло бы быть, я думаю.       — А почему могло бы быть плохо? — доктор подняла глаза на девушку.       — Ну… Фантазии. Мне иногда… Тревожно из-за них.       — Хорошо, я поняла. У тебя были суицидальные мысли за последние пол года? Это обязательный вопрос для моих клиентов.       — Нет, — Эмму пугала эта тема, так что она постаралась не зацикливаться на ней.       — У тебя есть другие жалобы или запросы, о которых ты бы хотела поговорить?       Эмма задумалась. Ей много было чего рассказать, и чего стоило бы обсудить, но всё это так или иначе касалось основой её проблемы, о чем она и сообщила доктору.       — Хорошо, — мисс Миллс поменяла позу, кладя свои локти на колени и упирая голову в кулаки. — У меня к тебе последний и важный вопрос.       Эмма хотела прижаться к спинке дивана еще сильнее, но машинально ближе придвинулась к собеседнице.       — Только не пугайся, — улыбнулась мисс Миллс, впервые так широко за сегодня, считывая забавное выражение лица Свон.       Но улыбка исчезала, и доктор со своей серьезностью в голове произнесла:       — Ты бы хотела избавиться от этих фантазий или реализовать их?       Все внутри девушки сжалось так сильно, что это отразилось на всём её теле и лице. Это то, о чем она боялась думать больше всего. Боялась знать ответ. Хотя, как будто бы, уже давно знала его. И это пугало больше всего.       — Я… — Эмма вжала свои ногти в ладони, причиняя себе тупую боль, чтобы иметь хоть какой-то воображаемый контроль над ситуацией. — Я не знаю, — практически честно ответила она.       — Что ж, пусть это будет одним из вопросов, которые мы будем разбирать на наших сессиях дальше, — Реджина пронзительно, но так же мягко посмотрела в зеленые глаза, а потом быстро добавила. — Если ты, конечно, примешь решение заниматься со мной, как с психотерапевтом и дальше. Помни, что я тебя ни к чему не обязываю, это полностью твой выбор и желание.       — Думаю… Думаю, я бы хотела, — Эмма неловко улыбнулась самыми кончиками губ.       — Это отлично, — мисс Миллс повторила чужое выражение лица. — У нас с тобой сегодня была просто ознакомительная сессия, но тебе нужно знать, как будет проходить наша работа в целом.       Врач объяснила Эмме базовые принципы психотерапии. Они вместе определили цель, методы и возможный ход работы. Так же поговорили про такие формальности, как условиях оплаты, отмены сессий, вопрос конфиденциальности информации и обработки данных. Эмма внимательно слушала и задавала уточняющие вопросы, так как действительно нацелилась на работу. Всё оказалось менее страшно, чем она себе представляла. И хоть открываться, теперь уже, менее незнакомому человеку было всё так же страшно, но не казалось чем-то запретно-невозможным.       Окончив беседу, женщина направилась к офисному шкафу, и у Эммы появилась возможность рассмотреть её в полный рост. Вытащив два листка, Мисс Миллс постелила их на столике перед Эммой, кладя рядом ручку.       — Если ты принимаешь решение и дальше заниматься со мной, как со своим лечащим врачом, тебе необходимо подписать бумаги. Ознакомься с ними, пожалуйста, — доктор к тому моменту уже сидела.       Эмма взяла документы в руки и принялась читать. «Пациент осведомлен о том, что…». В целом, текст в официальном стиле повторял всё, что они обсуждали ранее, в конце требуя подписи в знак согласия от пациента. Эмма подписала два экземпляра — для себя и для мисс Миллс, возвращая бумаги на место и ловя на себе заинтересованный взгляд. Было такое ощущение, что он не сходил с неё все то время, пока она щепетильно изучала документы.       Время сеанса подошло к концу.       — Помни, что твои мысли сами по себе не являются опасными, только если не разрушают твою жизнь, — мягко подытожила врач.       — Наверное. Может, — довольно зажато ответила девушка, не совсем соглашаясь с чужим мнением.       — Важно, что ты поделилась и озвучила свою… проблему. Это первый шаг к её решению, и я нацелена помочь тебе с этим. Умница, Эмма.       — Благодарю, мисс Миллс, — как можно усерднее сохраняя спокойствие, ответила девушка.       Но в голове крутилась только одна фраза...       «Умница, Эмма».