Механизм резистенции

      Желтая автомобильная дверца с силой захлопнулась, когда Эмма влетела в тесный салон. Она не могла и не собиралась успокаивать рваное быстрое дыхание. Бешенный стук собственного сердца был единственным звуком, который занял все пространство в её ушах. Свон вцепилась двумя руками в руль, пока еще не собираясь уезжать.       «Что это, блять, было?».       Вопрос, который она чуть ли не каждый сеанс задавала сама себе. А потом находила приемлемый ответ, затмевая происходящее своими оправданиями. Но это нельзя было никак оправдать. То, что творилось в кабинете не подлежит никакому «обосную», никаким отговоркам. Руки дрожали, от чего подергивался хиленький руль. То, какой она была… Эмма искала разъяснения этому в своей голове, но ничего не могла найти. Ничего, кроме… удовольствия. Ей понравилось, какой она была и в большинстве своем именно это заставляло чувствовать её сейчас так. И конечно то, что мисс Миллс выгнала её. Прогнала, как уличного котенка, который попрошайничал, жалобно мяукая возле мясной лавки.       «Видимо, не у тебя одной чутье на лжецов, шериф».       Не в силах больше находиться так близко к месту перебывания своей мучительницы, девушка быстро завела машину и тронулась к себе домой. Без музыки в этот раз. Без парков и прогулок, без пиццерий. Наедине с собой, своим влажным бельем и такими же мыслями.       

***

      Швыряя кожанку на комод и скидывая ботинки одним движением, Эмма стремительно помчалась в гостиную. Комната была просторной и места там предостаточно. Избавляясь от жаркой кофты, Свон осталась в одной только майке, даже не удосуживаясь сменить джинсы на что-то более удобное. Она присела на пушистый ковер, подогнула ноги в коленях, сложила руки за голову и резвыми движениями один за одним стала опускаться спиной на пол, тут же возвращаясь к исходной. Качать пресс было одним из её нелюбимых физических упражнений, от того она отдала ему предпочтение сейчас. Девушка любила спорт. Благодаря нему она поддерживала фигуру и следила за здоровьем. А так же время от времени он помогал избавлять её от внезапного возбуждения, позволяя не прибегать к… другим вариантам. Как в прошлую пятницу, например. «Не думай об этом!».       Эмма не хотела повторения той ситуации поэтому предпочла сильную физическую нагрузку, в своем желании переключится. Желании? Нет, скорее в оптимальном решении, чтобы не поддаться искушению снова. А вот искренне желала она кое-что другое. Или, точнее, кого-то. Но от нужной разрядки таким способом её держали последствия. Вина. Перед собой, перед Киллианом, перед мисс Миллс. Хотя последняя, похоже, вряд ли бы осудила Эмму. Скорее наоборот… Она бы похвалила её за правду, она бы спросила ее детали, она бы смотрела на неё вот так… «Не думай об этом!!!».       Эмма усерднее двигалась стараясь заглушить поток неправильных мыслей, совсем не обращая внимания на жгучую боль мышц живота. Она заплющила глаза, как будто вспыхивающие образы не могли просочиться сквозь веки. Как будто отрывки сказанных фраз не могли доноситься сквозь зажатые руками уши.       «Хочешь быть умничкой?».       Почему это слово из уст мисс Миллс действовало на неё таким образом? Почему диалоги, которые они вели постоянно превращались во что-то неприемлемое? И почему Эмма каждый раз хотела продолжения? А потом винила себя за это. А потом вновь хотела. Бесконечный порочный круг, который гонял её своими вопросами словно марафон. Бесконечный порочный круг, который могла разорвать только сама Свон.       — Точно! — выкрикнула девушка в пустоту квартиры, останавливая издевательские методы.       Больно ударяясь спиной, она рухнула на пол прямо посреди комнаты, пытаясь отдышаться.       — Я прямо сейчас позвоню ей и всё закончу. И никаких больше проблем!       Но было ли это так? Исчезли бы вместе с мисс Миллс все те недавно-открытые вещи о самой себе, про которые Эмма не догадывалась раньше? Или не хотела догадываться. Исчезли бы фантазии, которые пугали и влекли ее одновременно? И в конце концов, исчезли бы те чувства к мисс Миллс, которые Эмма испытывала каждый раз, как та проявляла к ней чуть больше внимания, чем положено психотерапевту? Когда задавала двусмысленно-прямые вопросы, наслаждаясь её ответами. Когда переживала, играла, отталкивала, жалела, звонила, смотрела, трогала. Как же она хотела, чтобы мисс Миллс потрогала её сейчас…       А вот заканчивать Эмма точно не хотела. Начать. Но что диктовало в ней эту жажду? Никогда прежде такого не было, а тем более к женщине, и тут при таких, уму непостижимых, обстоятельствах появилось. И вот это еще её состояние…       Оно подлежало долгосрочному обдумыванию под любимым вопросом: «Что это было?». Потому что те невнятные, бесконтрольные вещи, что ощутила Эмма никакими знакомыми словами нельзя было описать. С ней не случалось такого прежде, и она совсем не знала подробностей. Почему девушка почти бессознательно говорила сегодня с мисс Миллс? Почему не прекратила, когда разговор стал больше похож на прелюдию, чем на что-то лечебное? Почему откровенно наслаждалась теми диалогами?       Тонны вопросов, размышлений, загадок и мыслей сплетались в один огромный запутанный клубок, который после каждого сеанса становился больше. А Эмма, казалось, цепляясь за тонкие, выглядывающие ниточки старалась распутать его. Безрезультатно. Она не знала что ей делать, как смириться с этими чувствами внутри и что же (в очередной раз) случится, когда они снова встретятся с Мисс Миллс. Всегда что-то случалось. Доктор вновь сделает вид, что ничего не происходило и не происходит? В этом они стоили друг друга. Но кто-то все же должен был сломаться первым.       Эмма поднялась с пола, так ни к чему и не придя. Так и не избавившись от назойливого чувства, что формировалось приблизительно между ног. Так и не выкинув из головы женщину, чье сказанное вслух имя заставляло ее испытывать полный спектр противоречивых чувств. И с которыми, она уже устала бороться.       Реджина. Миллс.       

***

      Неделя выдалась бесконечной. Приближающаяся проверка Департамента внутренних дел не абы как сказалась на шерифе и его сотрудниках. Эмма целыми днями крутилась как белка в колесе, приводя в порядок отчетность, бухгалтерию, оружейную исправность, компетентность рабочих, её собственную подготовку. И это далеко не все. Эти составляющие её работы требовали усилий и контроля, которых у девушки осталось ограниченное количество. Держать в узде целый офис шерифа было совсем не просто. Эмма давно научилась справляться с обязанностями и с их перевыполнением, но это совсем не значило, что у неё всегда были силы на них. Тем более моральные и тем более сейчас.       Зато это помогало отвлечься. Ненадолго конечно, но толк был. Под гнетом рутины и с течением некоторого времени, Эмма смотрела на ситуацию с мисс Миллс теперь уже по-другому. Возбуждение не играло в её голове, как у пубертатного подростка, и это помогало оценить ситуацию трезво. Но задачу особо не облегчало, ведь всё то, что происходило ничем не подавить, не заткнуть и не забыть.       Свон постоянно представляла, как она позвонит в приемный офис и без извинений попросит доктора завершить терапию. Или вообще не будет звонить, а молча уйдет. Сбежит, как она частенько позволяла себе поступать. Потому что все это, что происходило между ней и доктором Миллс давно перестало казаться ей нормальным. Чем-то исцеляющим, чем предположительно должно было быть. Но к её собственному выводу эти встречи от того не стали менее желаемые. Только наоборот. Она отвергала и хотела, сбегала и возвращалась обратно. И никакая рутина не могла поставить точки над «і» в этом неопределенном вопросе.       Усложнял задачу и ненаглядный любимый, который названивал Эмме каждый день, как и написывал. Она раз за разом бросала трубку, но вряд ли до него что-то когда-то доходило, так что он продолжал. Вчера его последнее сообщение излагало банальную фразу: «Давай поговорим», которую Эмма оставила без ответа. Но благо за ней не последовали звонки или другие смс-ки, так что она решила, что он перешел в режим терпеливого ожидания. Девушка ответит ему, только не сегодня. И наверное, не завтра. Ведь завтра прием у мисс Миллс, на который она так и не решила пойдет ли.       

***

      В это время Эмма обычно уже спускалась по лестнице, звонко крутя ключи на своих пальцах. Подходила к своему парковочному месту, садилась в машину, заводила её и выдвигалась. Если было хорошее настроение, она выбирала вариант с прогулкой, выходя чуть раньше и неторопливым шагом, с музыкой в наушниках, шла пешком. Но сейчас Эмма сидела на своей кровати, не одета и не накрашена. Кусала губы и задумчиво пялилась вникуда. За эти два месяца она всегда знала, чем будет занята в вечер пятницы, но никогда не была уверена, что из этого выйдет. А сейчас она не знала ни первого, ни второго.       Она провела рукой по серому пледу, которым была застелена двуспальная кровать. Там, где была её сторона. Где она лежала, когда происходило… На самом деле тут происходило много вещей с Киллианом, но сейчас она не думала о нем. Зато вспоминала, что делала без него.       Правильно ли это было?       Нет.       Понравилось ли ей?       Хотела бы она повторить это с кем-то?       Хотела бы она повторить это с мисс Миллс?       

***

      Стоя у двери, Эмма, наверное, минуты две протаптывала светлый паркет в нерешительных намерениях войти. То поднимая руку, то опуская, чтобы постучать. Она бы еще мялась, но Мэри-Джессика-Оливия, вероятно заподозрила что-то неладное, если бы Эмма скоро не вошла. Поэтому ей пришлось.       Все тот же кабинет. Эти же цветы, камин, стеллаж, кресла и диван. И все та же мисс Миллс, сидящая в неизменном месте и читающая книгу. Вероятно, что-то о психологии. Она не спешила переводить взгляд на девушку, дочитывая страницу. Самостоятельная пациентка распознав (верно же?) это равнодушие, проследовала к дивану, небрежно плюхаясь на него. Она совсем не дрожала и не кусала губы. Не трогала пальцы. Но при этом ощущала панику внутри. Что-то нарастающее. Смешиваемое с другими полярными ощущениями внутри. Целый калейдоскоп из чувств.       Времени на сборы было не много, так что сегодня Эмма не красилась и не выряжалась, обтягивая свои плечи красной курткой и никак не трогала волосы. Она даже не удосужилась её снять, и в этот раз не по случайной забывчивости, а по ответному безразличию. С её стороны, правда, показушного. А вот со стороны Реджины…       — Добрый вечер, — первая холодно поздоровалась Эмма.       Мисс Миллс наконец-то соизволила поднять взгляд, который не совсем понятно, что означал.       — Здравствуй, — спокойно произнесла женщина нарочито медленным движением закрыла книгу и отложила её на стол. Теперь Эмма могла видеть обложку и прочесть название. Но в этом было мало смысла, потому что она не поняла не слова.       «Снова издевается надо мной?».       Доктор Миллс поправила пиджак, застегивая его на нижнюю пуговицу. Она, в отличии от Эммы, всегда была «при параде». Ни встречи не проходило без её деловитых, строгих образов. Почти всегда разных, но в одном стиле. Почти всегда на каблуках и обтягивающих юбках, платьях, редко в брюках. Сегодня не исключение — черная, слоистая юбка-карандаш обхватывала ее берда. «Неужели это та, которая была в прошлый раз?».       — М-м? — за интенсивным любованием Эмма не услышала её слов.       — Я спросила какие у тебя цели от нашей терапии, — все также спокойно произнесла врач.       У Свон были заготовленные ответы на постоянные вопросы, но этот был чем-то новым. Так их сессии еще не начинались. Она даже забыла, спрашивала ли её мисс Миллс когда-то о таком. Как и забыла, что злилась на неё из-за сегодняшнего безразличия. Она всё вообще забыла.       — Ээ, — Эмма старалась не смотреть ей в глаза, прикидывая какие-то причины. — Я как-то сразу и не могу сказать…       — Как же? — она притворно похлопала ресничками, изображая непонимание. — Ты же всегда приходишь к докторам с какой-то проблемой и какими-то планами на дальнейшее лечение, верно?       — Мгм, — кивнула Эмма, ощущая, что сейчас её словно ругают.       — Поход к психотерапевту несколько отличается, понимаю, — она поднесла указательный палец к надутым губам, делая вид, что задумалась. — Но все же какая-то цель твоего визита должна быть? Так?       Эмма не ответила. Её глаза исказились в прищуре, стараясь различить эмоции мисс Миллс. Но женщина была идеальна в своей маскировке. Возможно, Свон пожалеет, что сказала это, но держать язык за зубами из-за непонятного поведения доктора казалось невозможным:       — Вы ведь злитесь? Так? — копируя манеру речи, повторила девушка. Очень стараясь не показывать, что на самом деле она боялась.       — С чего бы мне злится, Эм-ма?       — С того, что я не сказала вам правду в прошлый раз, — она проигнорировала протянутую «м» в своем имени.       — Оу. Все таки ты лгала мне.       — А если и да? То что? — Свон уже нечего было скрывать, ведь мисс Миллс и так всё знала. — Накажете меня?       Эмма сглотнула все свои страхи, задирая подбородок выше, словно бросая вызов. Но кому? Человеку, который должен был ей помочь?       — Самонадеянно. Ответь на мой вопрос, — теперь ее тон казался более жестоким, что ни в какие сравнения не шел с дерзким голосом Свон.       — Фантазии, — произнесла Эмма не задумываясь.       — Верно. Я помню про них, — «Ох, еще бы ты забыла!». — Но прошло уже два месяца и ты так ни разу не сказала мне, какие у тебя цели: избавиться или воплотить.       — Я же говорила, что не знаю, — раздражительность вновь уступала страху занять его постоянное место. Тем более, когда снова поднялась эта тема.       — У тебя было предостаточно времени подумать, так что теперь я хочу получить свой ответ.       Эмма была сбита с толку. Их странная битва, нарекаемая разговором, вопрос за вопросом, ответ за ответом меняли ее внутренние ощущения. Она злилась? Боялась? Возмущалась? Расстраивалась? А может…       — Я не знаю! — рявкнула девушка, подобно лязгу мечей, что сейчас, видимо, обе сжимали в своих руках. Или она намеренно смотрела на женщину сквозь враждебную призму. Чтобы что?       — Тогда сядь и подумай! — не менее слабо прикрикнула врач.       «Ого. Она может быть… такой».       Эмма заткнулась. Ответ был ближе, чем казался, но она активно не желала признавать его. Но все её действия «до» разве уже не признали? Разве уже не ответили за неё гораздо красноречивее, чем могла бы сама девушка.       «Надо заканчивать. Надо это все заканчивать, это, блять, все не правильно, не нормально».       Но Эмма сама оборвала боязные размышления, поднимая голову на доктора. Она скользила по её ногам, задерживая взгляд на изящных коленках, к которым плотно прилегал черный капрон. Соблазнительных бедрах, верх чьих бы спрятан за черной тканью. Талии, что так идеально изгибалась в нужных местах, но сейчас, к её сожалению, была прикрыта пиджаком. Груди, которая не была вульгарно выставленной на показ, а лишь немного выглядывала из-под рубашки, оставляя простор для воображения. Шее, медовая кожа которой манила своей далеко не приторной сладостью.       Осознание затмило все несогласованные мысли в её голове. Эмма хотела эту женщину. Хотела, только лишь смотря на неё. Ей не нужны были даже похабные разговоры, касания или другие действия. Одного взгляда хватало, как внутри все начинало разгораться, подобно походному костру на самых лучших углях. Почему и как это произошло, девушка обсудит с собой как-то позже, а сейчас…       — Вы были правы. Я действительно солгала вам, — она разжала кулаки, произнося эти слова слишком спокойно, как для обычной Эммы.       Мисс Миллс не ответила, пытаясь счесть язык тела и эмоции своей пациентки. У неё как обычно хорошо получилось, ведь сама сущность говорила за Эмму больше, чем она могла произнести ртом. И Реджина отлично слышала сказанное.       — Последняя фантазия была менее, чем полтора месяца назад.       — И когда же? — спокойнее ответила мисс Миллс, давая волю чему-то другому.       — Две недели назад. В пятницу, — что-то снова начинало брать верх над Эммой, чему она не могла и не желала противиться.       — Так. Продолжай, — женщине легко удалось поймать её взгляд и удержать зрительный контакт.       — Я не сказала вам об этом, потому что… впервые… — сводя брови, она замялась, и теперь стала больше похожа на котенка, чем на хищную кошку.       — Всё нормально, ты можешь мне сказать, — уже мягко и расслабленно ответила мисс Миллс, ожидая её признания. Долго ожидая.       — Потому что я впервые трогала себя, когда представляла… — Эмме было трудно сознаваться в таких вещах, но она не сводила взгляд с настойчивого карего напротив. И она увидела в нем что-то, что подбадривало её говорить.       — И как? Тебе понравилось? — искренне интересовалась мисс Миллс.       — Да, мне очень понравилось… — она запнулась в смущении. — И в частности потому что я… я…       — Ты хорошо справляешься, Эмма, продолжай, — доктор вцепилась и сжала край пиджака.       — Потому что я представляла вас… — признание слетело с пересохших губ легче, чем она думала. И пути назад уже не было.       Мисс Миллс молчала какое-то время, упиваясь услышанным. Она отлично сохраняла свое самообладание, но сейчас ей было тяжело терпеть.       — Вот как, — женщина слегка улыбнулась, видя какой смущенной Эмма стала. — Что именно ты представляла?       Девушка сглотнула не решаясь начать. Но заметила, в кого превращалась мисс Миллс от её слов и похоже, та действительно хотела услышать продолжение. И похоже, ей все это… нравилось так же, как и Эмме.       — Я лежала на кровати, представляя, что вы подошли и сели рядом. Стали гладить меня по волосам, — с придыханием начала девушка.       — Так.       — Потом спустили с меня одеяло, перевернули спину и распахнули мой халатик.       — Он коротенький? Какого цвета?       — Да. Фиолетовый, — такие мелочные, наводящие вопросы заводили Эмму еще сильнее.       — Хорошо. Что было дальше?       — Под ним я была только в белье. Вы водили руками по моему телу, по моей коже. Потом вы сжали мою грудь…       — М-м.       — Я думала, вы будете нежны со мной, но ваши пальцы ущипнули меня за соски, — Свон сжала ноги вместе, хоть как-то пытаясь совладать с тем, что проступало.       — Тебе ведь не нужно это было, да, Эмма?       — Да, — на выдохе ответила девушка. — Потом вы ухватились за мою талию и перевернули на живот. Стали гладить по спине.       — Что было дальше? — мисс Миллс больше не сдерживала томный голос, побуждая девушку говорить.       — Потом вы шлепнули меня ладошкой…       — Тебе было больно?       — Не сильно, обычно мне нравится сильнее.       — Вот как. Что ж, продолжай…       — Вы стали говорить со мной, — её тяжелое дыхание очень нравилось женщине напротив.       — Что я сказала тебе?       — Вы спросили хорошо ли я себя вела… Я ответила, что да, но вы сказали, что это не так.       — Не удивительно. Что еще?       — Вы ударили сильнее, так, как мне нравится… А потом сказали, что будете очень жесткой со мной.       — Ты хотела этого? — мисс Миллс переместила свой взгляд с томных зеленых глаз на пересохшие губы. Интересно, хотела ли она их увлажнить?       — Я сказала что нет, но на самом деле… безумно.       — М-гм… Потом?       — Вы взяли меня за шею…       — Покажи.       — Что?       Однозначная просьба эхом отразилась в голове Эммы, слегка перерывая её состояние, связывая жгучей интригой.       — Покажи как я взяла тебя за шею.       Свон протянула влажную ладонь и ухватилась за шею, копируя свои (мисс Миллс) движения в той фантазии. Она ощущала себя безумицей делая это, но никакого желания останавливаться не было.       — Умница, — Эмма сжала горло, подавляя стон. На неё слишком влияло это слово. — Что было дальше?       — Дальше я выгнулась, становясь на коленки от ваших действий… — мисс Миллс зачарованно кивнула, — Вы сказали, что трахните меня так, как я этого заслуживаю.       — А как ты заслуживаешь?       — Жестоко…       — Правильно. Что я делала дальше?       — Вы… Я… — Эмма отпустила руку со своего горла, запинаясь в словах.       — Я хочу услышать ответ, — очередной за сегодня приказ диктовал девушке ход действий, и её это более чем восхищало.       — Дальше я начала трогать себя…       — Как?       — Ласкать между ног через трусики…       — М-м-м, — Реджина сглотнула, вместе с Эммой утопая в её словах, — Покажи.       «Блять…», — в этот раз ругаясь в своей голове Эмма не злилась. Не поражалась, не изумлялась. Она хотела этого и прямо сейчас. Нетерпеливый приказ только позволил ей поддаться желанию.       Чуть раздвинув бедра, девушка бесстыдно накрыла плотные джинсы между ног своими пальцами, проводя ними сквозь ткань по мокрой себе.       Прямо напротив мисс Миллс. Которая увлеклась процессом, взглядом следуя за рукой.       — Хорошо… Что было дальше?       — Дальше вы спросили не терпится ли мне почувствовать вас внутри, — она сильнее двигала пальцами, из полуоткрытых глаз наблюдая за Реджиной.       — И что же, тебе не терпелось?       — Да…       — И тогда ты…       — Я запустила свою руку в трусики, — жалобный взгляд поймал чужой.       — Сделай это сейчас.       И Эмма повиновалась. Не было никаких причин не делать этого. По крайней мере сейчас. Под двумя слоями ткани оказалось сыро и достаточно тесно, но Свон было плевать. Она быстро накрыла возбужденные губы и клитор, совершая неспешные движения…       — Тебе нравится?       — Да-а, — простонала девушка, не отрывая от нее глаз.       — Хочешь, чтобы это были мои пальчики?       — Очень…       Мисс Миллс непристойно усмехнулась. А было ли место для пристойности? Эмма делала все, что она скажет не смотря на то, кто они друг для друга. Вернее, кем они были. Наслаждалась тем, как она тихонько скулила, как постепенно, а теперь быстро двигалась рукой, как облизывала губы, как держалась за диван. Сдерживать собственное возбуждение давалось все сложнее и сложнее, но раззадоренная мисс Миллс хотела поиграть. Как и всегда. Так что она раздвинула собственные бедра и короткая юбка натянулась на них. Но недостаточно. Желание довести девушку, давно поселившееся внутри, нуждалось в освобождении.       — Черт! — не боясь своих слов, Свон вскрикнула, когда почти что увидела белье мисс Миллс.       Именно сейчас она пожалела, что доктор была в колготках, ведь их, казалось бы, тонкая ткань отлично скрывала кое-что за ней. Эмма незаметно стала вилять тазом, поддаваясь своим прикосновениям.       — Как скоро я вошла в тебя?       — Очень скоро, — еле могла отвечать девушка.       — Сделай это, девочка, — сидя в призывной позе мисс Миллс не могла оторвать взгляда от её руки. И как ей было жаль, что за синими джинсами совсем не видно происходящего.       Эмма протяжно простонала, поспешно оборачиваясь на дверь.       — Не переживай об этом. Тут стоит звукоизоляция. Кабинет психотерапевта все-таки.       Очевидное, но довольно грязное откровение вышибло из девушки все оставшееся приличие. Она плотно ухватилась за диван, сильнее насаживаясь на свои пальцы. Стоны один за другим вырывались из горла, повторяя темп толчков. Женщина плотно сжала губы, чтобы не застонать от увиденного.       — Мисс Миллс… — чуть ли не прокричала Эмма, удерживая взгляд между чужих ног. — Я не могу больше! Можно мне… мне…       Но внезапно для них обеих Реджина плавным движением поднялась со своего места. Юбка на ней расправилась, прерывая вид для растерявшейся Эммы. Женщина медленно склонилась через стол и коснулась ладонями напряженных ног чуть выше колена. Сразу проскользнув немного выше, она уперлась в бедра, выгибая спину. Ее призывное, откровенное поведение и каждое касание были едва ли не единственными обрывающими всех тормозов. Но мисс Миллс сразу же приблизилась к очарованному лицу, вытягиваясь корпусом. Эмма была готова закричать, переводя расфокусированный взгляд с ее манящих губ на глубокое декольте, которое в новой позе раскрылось куда ни есть лучше.       Возбужденный шепот влажным следом осел на чужих губах:       — Кончай, малышка.       И она повиновалась. Всё происходившее только что и последняя фраза стали финальным выстрелом для бедняжки. Реджина отстранилась, возвращаясь в кресло, чтобы иметь возможность лучше любоваться видом кончающей Эммы. Подведенное к пределу тело последней задрожало, и она зажмурила глаза, оставаясь не в силах справиться с таким оргазмом. Выгиная поясницу с сильным стоном, её волнистые волосы раскидались по спинке дивана. Женщина наблюдала за этим, словно за интимным представлением и была в чертовском восторге от главной актрисы.       Послесудорожное удовольствие огромными волнами накрывало её с головы до ног, пока она бесстыдно тряслась в кабинете мисс Миллс, с рукой в штанах. Пока она испытывала грязное счастье. Обе испытывали. И это сносило голову сильнее всего…       — Умница, Эмма.