Механизм резистенции

      Спасая себя от наступивших холодов, Эмма куталась в теплый плед, вжимаясь ладонями в кружку. Керамические стенки жгли руки, но это было даже приятно, учитывая температуру в доме. Время от времени она делала глоток любимого «Эрл Грея», полностью увлеченная очередным просмотром «Бешеных Псов». Самое то после окончания такой же бешеной смены, с не менее дикими псами. Мало того, что документацией завалили, пусть это и совершенно не входило в её обязанности, так еще и каждому уважающему себя её работнику, нужно было сегодня отличиться. Старый Хенк, непутевый лейтенант, напился и позволил себе просто не явиться в участок. Секретарша Элисон имела наглость болтать по служебному телефону, игнорируя поступающие звонки. Ну а дубина Шон так вообще вылил на Эмму чашку горячего кофе, принесенное из добро-лестных побуждений. «Шайка бестолковых болванов, а не коллеги!», — так Эмма про них отзывалась. Поэтому пересматривать выученный наизусть фильм, запивая этот проклятый день черным чаем — было лучшим спасением её, и без того шаткой, психики.       Но только развернувшееся умиротворение было нарушено противной вибрацией сотового. Она опустила голову и заглянула в экран. Мерцающее, уже не впервые за сегодня, имя на букву «К» требовательно отбивало небольшой ритм, еле двигаясь на столе с одинаковой амплитудой. Эмма слегка насупила брови и сморщила нос, вспоминая, что игнорировала его звонки последние три дня. «От усталости». Конечно.       — Привет, — боязно произнесла девушка, убирая чашку.       — Эмма! Наконец-то я до тебя дозвонился. Чего ты трубку не брала? — его голос казался встревоженным, но не волнующимся, а с колючими претензиями.       — Времени не было, извини. На работе завал, — оправдывалась Свон на другом конце трубки. Перед Киллианом или перед собой?       — Мм. Я уж подумал случилось чего.       — Всё в порядке.       Повисла неловкая тишина. Эмма знала, что он не будет в восторге от её трехдневного игнорирования, но поделать с собой ничего не могла. Последний разговор в кабинете мисс Миллс позволил ей открыть глаза на многие вещи. Не те, которые не видела, а на которые попросту не хотела смотреть. Она не могла достаточно умело рационализировать свои чувства и мысли по поводу мужа, но отчуждение и отторжение распознавать всё-таки умела. Они то и мешали ей снова выстроить иллюзию под смешным названием «у нас все в порядке».       — Как дела то у тебя вообще?       — Нормально, — ей пришлось нехотя задать ответный вопрос. — Твои?       — Да у нас тут такой цирк! Механик наш, ну ты его не помнишь наверное, пьянчуга такая, накидался опять и представляешь… за борт упал! Мы его всем экипажем доставали, чуть не утонул, гад! — судя по веселящемуся тону, Киллиан сам пригубил несколько рюмок, и уже спешил повторять судьбу коллеги.       — Ого, — безэмоционально ответила Эмма.       — Капитан в нас потом медузами бросался, как мы того вытащили. Мол — «Чего не уследили за старым алкашом?». Ты бы его видела: весь в водорослях, глазища по пять копеек и дрожит как собака на морозе. Вода то холодная! — он залился хриплым смехом, закашливаясь под конец, а потом вновь продолжил делиться пьяными историями.       Эмме на самом деле было по барабану на его россказни. На вежливый или скорее вынуждено-правильный вопрос о ее делах он потратил меньше минуты, а о глупых байках про морские похождениях он распинался добрых десять. И это при том, что они не разговаривали три дня. При том, что он знает, как ей бывает одиноко, когда единственный источник хоть какого-то её общения уплывает на пол года. «Хорошо, что теперь не единственный».       Легкая неприязнь стремительно сменилась раздражением от нелепости происходящего, и Эмма не раздумывая скинула вызов. Уже теплые пальцы мигом набрали смс-ку «Связь плохая, позвоню завтра», и закрыли окошко их чата. Новомодный пятый IPhone автоматически переместил девушку в телефонную книгу. Она невзначай проскользнула большим пальцем вниз, листая список контактов.       «Реджина Миллс». Взгляд быстро зацепился за знакомые буквы на недавно добавленном номере. Всё, что было на прошлом сеансе промелькнуло в её голове так быстро, что она только и успела выключить телефон, кидая его на мягкую обивку. Эмма поджала колени ближе к себе и закинула голову на спинку дивана, от чего-то сжимая челюсти. Ей почему-то отчаянно захотелось набрать её номер.       «Реджина Миллс», — снова произнес её внутренний голос, правильно отчеканивая каждый слог, как будто это был конкурс чтецов. За эту неделю её сознание получало золотые медали на тысяче таких конкурсов, раз за разом произнося это имя в туманной голове. И чаще всего за этим сопровождались самые разные мысли. Думая об этом, Эмма под одеялом невольно сжала свою кисть там, где её «поддерживала» доктор на прошлом сеансе. Это ненавязчивое действие стало личным маленьким спасением в последнюю неделю. Пусть заданные упражнения и более здоровые размышления, которым её научила врач, помогали справляться с «сезонным» упадком моральных сил, но не избавляли от этого полностью. Ей всё так же временами не хотелось покидать свою квартиру. Все так же угнетающие мысли пытались овладеть разумом и телом. И всё так же это «беспричинное» оставалось рядом, как не крути. Но теперь Эмма научилась с этим бороться, хотя бы немного избавляя себя от непонятного состояния. В этом заслуга доктора Миллс и её помощи. Как и собственных усилий Эммы, безусловно. Которые, правда, она пока отказывалась признавать.       Поэтому Эмма так зациклилась на «Р» и «М». Исключительно из-за её положительного влияния и неоспоримого вклада в каркас ментально стабильности, который они медленно выстраивали шаг за шагом. Или было что-то еще? Возможно, непонятные вопросы, которые спонтанно возникали среди обыденных мыслей? Вот те, про то, кто же такая настоящая Реджина Миллс. Сколько ей лет, есть ли у неё муж, дети, она живет в доме или квартире, на какой машине приезжает на работу, как зовут её подруг, есть ли у неё вообще подруги. И еще сотни предложений, кончавшиеся вопросительными знаками. Или эти вопросы считались рациональными? Ведь ей просто хотелось узнать поближе человека, которому она рассказывает свои секреты и с которым обсуждает проблемы. Так ли? Наверное так, ведь этот вариант наименее странный среди тех, которые ей предлагал её не самый адекватный мозг.       Пусть будет так.

***

      Отчеты и документация были самыми ненавистными вынужденными обязанностями в работе шерифа. Бумажная волокита казалась совсем непривлекательной, так что девушка отложила это дело до глубокой ночи. Наконец заканчивая вносить последние ведомости, когда время уже было около 00:20, Эмма перекинула нужные файлы на флешку. Она победно потянулась, сжимая руки в кулаки, устало зевая. Кому вообще нужен рабочий стол, когда можно делать всё необходимое лежа в кровати? Закрывая все вкладки, она хотела было отложить ноутбук и поскорее лечь спать, но одна из тех многочисленных мыслей за последнюю неделю подтолкнула её на несколько иное деяние. Поразмыслив немного, она согласилась на собственное заманчивое предложение. Эмма открыла браузер и пялясь в яркий экран начала медленно нажимать на клавиши. Начиная свой запрос с буквы «Р».       Это казалось ей странным, но несколько необходимым сейчас. Может хоть так она сможет узнать больше о своём психотерапевте. «Это чтобы мне было проще ей доверять. Я не странная, я просто хочу знать с кем общаюсь. Разве это плохо?», — вопросами на вопросы Эмма отвечала сама себе, иногда выигрывая, иногда проигрывая внутренний спор.       Но прошерстив все доступные ей варианты поиска, она с досадой осознала, что почти ничего так и не выяснила. Несколько фото с неизвестных Эмме врачебных мероприятий, её комментарий в какой-то статье по поводу спорного препарата и, конечно, личный сайт приемного офиса доктора Миллс. С помощью которого, собственно, Эмма и впервые записалась на прием. Она была так рада, когда нашла вариант онлайн записи, а не через телефонный разговор. Ей никогда не было страшно звонить кому-то, но это же все-таки была психотерапевт. «Здравствуйте, можно записаться на прием к доктору, потому что у меня мысли сексуального характера в которых меня избивают, пытают или унижают. Спасибо!». Думая об этом, Эмма представляла в голове разные сценарии того, что могло бы быть и, на удивление, не испытывала обыденную тревожность по этому поводу. Ей даже было немного забавно с абсурдности всего происходящего в её жизни. Но таковой теперь стала личная реальность Эммы Свон.       «Хорошо всё-таки, что я попала именно к мисс Миллс».       

***

      Мелкие капли дождя оставляли на стеклах небольшие разводы, что своими влажными линиями собирались в натуральный витраж. Эмма зачарованно смотрела в окна, рассуждая о чем-ком-то своем. Она опять предпочла место в кресле рядом с теплым очагом, можно сказать, сердцевиной этой комнаты. Вновь спаслась от холода около камина. Теперь девушка поняла, что это было практичное интерьерное решение, нежели странное, как она подумала впервые зайдя сюда. Сочетание звуков бьющихся о стекло струек вместе с звучанием рябящего пламя создавали довольно интересное смешение стихий. Эмма наслаждалась этим и впервые ощутила себя тут комфортно, теряя привычную напряженность.       Напротив сидела мисс Миллс, пролистывая блокнот в поисках страниц именованных инициалами своей пациентки. Сегодня она была в высоких ботинках на каблуках и черных капроновых колготках. Эмма заметила их, как только вошла. Доктор отлично выглядела в обтягивающем платье с длинным рукавом, которое, как и прежние, подходили её около деловому стилю. Эмма хотела начать диалог первая. И в этот раз не о своих проблемах. Ей просто хотелось спросить как дела у Реджины. Хотелось поинтересоваться чем-то. Узнать про что-то. Но это казалось неправильным, ведь они тут не для этого. И они не друзья. Просто врач и пациентка.       — Вот, похоже, нашла, — мягкий голос моментом приковал внимание напротив. — Предлагаю начать. Как ты себя чувствуешь на данный момент?       — Спокойно, — честный ответ с ходу удивил обеих.       — Что ж, рада слышать, — мисс Миллс улыбнулась уголком губ. — А как ты себя чувствовала на протяжении этой недели?       — Ну, я понимаю, что мой… как вы там говорили, — Эмма отвела взгляд в левый верхний угол, пытаясь вспомнить слово. — …эпизод еще не ушел. Мне всё так же тягостно внутри большую часть времени. Но появились и хорошие дни и хорошие моменты. Хорошие мысли.       — Это прекрасно, Эмма, — девушка улыбнулась в ответ. — Ты соблюдала мои рекомендации, делала упражнения?       — Да. Думаю, это помогало. Мне стало немного легче успокаивать себя, если накатывало что-то… тяжелое.       — Просто отлично, — врач, похоже, была и вправду рада, что её методы лечения подходят девушке. — Как дела с твоим мужем? Вы говорили?       А вот этот вопрос спокойной Эмму точно не оставил. Она заметно напряглась, так что теперь более походила на свое обычное состояние.       — Мы созванивались несколько раз… Честно признаться, я не очень хотела его слышать, и общаться тоже. Во время последнего звонка он был пьян, и я отключилась.       — Понятно, — женщина сочувственно поджала губы и сделала несколько записей.       — Как у тебя сейчас с аппетитом? Я в прошлый раз забыла спросить. Это важная информация, прошу прощения за это.       Эмма знала, что признак квалифицированного профессионала — это умение признавать ошибки и неудачи. Так что эта маленькая оплошность со стороны доктора нисколько не подкосила ее уверенность в чужих методиках, знаниях и опыте. (О которых она, конечно же, прочитала на сайте её офиса).       — Ничего. Обычно эти периоды не влияют на мой аппетит. В этот раз тоже, ем нормально.       — Хорошо, — протяжно произнесла доктор, быстро чиркая ручкой в блокноте.       Вспоминая свой обеденный прием пищи в виде коробки пончиков, Эмма задалась вопросом можно ли считать это за «нормально».       — Давай вернемся к обсуждению твоих фантазий.       Девушка машинально потянулась колупать кожу ногтями, особо не стараясь остановить себя в этом. Она даже почти забыла с каким основным запросом пришла на терапию, ведь выяснилось, что фантазии не единственная её проблема, и всё это оказалось еще более запутанным. Более глубоким. Но долго играть то в прятки, то в догонялки она всё же не могла. По крайней мере, мисс Миллс не позволила бы этого.       Эмма осторожно кивнула, позволяя доктору продолжить, хоть и не была полностью готова. Вряд ли когда-то будет.       — Хорошо. Во время эпизодов твоего подавленного состояния эти мысли посещают тебя?       — Да… Хоть и значительно реже.       — Мг. В твоих фантазиях всегда участвовали только женщины?       — Да, — Эмма снова ощутила волну накрывающего её стыда, говоря о странной тяге к своему полу. — Я пыталась представлять Киллиана, но это было… что-то не то.       — Как ты думаешь почему?       — Почему я представляю только женщин, или почему с Киллианом было не то?       — И первое, и второе. Хоть это и взаимозаменяемые понятия, — девушка не особо поняла последнее предложение.       — Ну, по поводу него могу сказать, что он в целом не тот человек, которому интересна вся эта… тема. Когда появились первые мысли об этом, я пыталась искоренить их по принципу «клин клином вышибают» и предложила ему попробовать. Он постарался тогда, но всё равно ничего не получилось.       — Тебе не понравилось это? — мисс Миллс прожигала взглядом глаза Эммы, чем еще больше смущала её.       — Нет. Я думала, что понравится с ним, потому что раньше мне нравился наш секс. Потом, правда, вместе с нашим браком и эта составляющая пошла на спад. Так что я подумала это привнесет какое-то разнообразие. Но не получилось.       — Почему не получилось?       — Я не знаю. Он делал всё как я объяснила, всё, как я представляла в своей голове. Был грубым, наказывал меня и прочее. Но это просто было больше странно, чем горячо.       Она несколько секунд обдумывала говорить ли ей следующую фразу:       — Наверное, меня не влекло к этому, как к…       — …к фантазиям с участием женщин, — закончила за неё доктор, на что Эмма стыдливо кивнула. — То есть ты все-таки знаешь почему?       Эмма молчала, не желая сознаваться. «Это измена!», — кричало её подсознание, которое она всегда умело затыкала чем-то надежным. Но с началом терапии оно, похоже, не могло больше молчать.       — Я всегда понимала, наверное, — призналась девушка, отрицая всю ранее сказанную неуверенность.       — Так если понимаешь — скажи это сама. Я должна знать твои настоящие мысли, а не уклончивые ответы, — эта просьба и её тон казались Эмме более жесткими чем обычно, но по-своему справедливыми. Наверное.       Давая своей пациентке краткий перерыв для обдумывания рвущихся с неё откровений, мисс Миллс глядела на то, как она уже не в первый раз раздирает свои пальцы, время от времени пряча их в карманы джинс, чтобы не было видно кровь. Доктор отказывалась признаваться себе, что это беспокоило её. И пусть для такого типа личности как у Эммы подобное поведение считалось обычным, ей было тяжело каждый раз наблюдать за этим.       — Меня привлекают женщины в сексуальном плане, — резко выпалила девушка, желая поскорее избавится от вывода, который давно терзал её изнутри.       — Хорошо, — совершенно спокойным голосом, без единой капли осуждения произнесла доктор, — Рада, что ты призналась в этом.       «Рада?».       Мисс Миллс придвинула пачку салфеток ближе, напоминая Эмме прошлый сеанс.       — Я же не плачу — удивленно сказала девушка, метая взгляд то на стол, то на доктора.       — Это для твоих рук, — серьезность в голосе женщины напрягла Свон еще сильнее.       Она быстро поняла прямой намек и спрятала свои руки в мягких бумажных клочках. Маленькие красные капельки тут же проступили, и Эмма сжала руки в кулаки.       — Поймите, я не против таких людей, но… Это не про меня. Я не понимаю откуда оно взялось! Всю жизнь, мне нравились только мужчины. Во всяком случае, я была уверена в этом раньше. А сейчас я и не знаю что думать.       — Так ли ты уверена, что тебе всегда нравились мужчины?       — Что? — Эмма захлопала глазами, уставившись на мисс Миллс, как будто это она тут говорила о странностях.       — Подумай хорошо. Постарайся вспомнить, может были ситуации в твоей жизни, которые доказывают обратное? Ведь такие фантазии не возникают на пустом месте, тем более со своим полом.       Для Эммы всё это было непонятным. Она положила локти на колени и опустила голову на руки, пальцами зарываясь в свои волосы. Так было удобнее думать. Реджина казалась сегодня какой-то другой. Не то чтобы очень, но то как она говорила… Совершенно не подвергая сомнению собственные слова. Вряд ли девушка замечала это раньше. И она совсем не знала как ей стоило бы относится к таким «нововведениям». Тем не менее ей пришла в голову одна крайне занятная ситуация.       — Я кое-что вспомнила, — Эмма вернулась в исходное положение. — Мне тогда было около двадцати трех… — еще не начавшийся рассказ уже увлек доктора Миллс.       — Я была в клубе с университетскими подругами, и пока они знакомились с какими-то парнями, я сидела за баром. Как-то не было настроения на пообщаться. Позже ко мне подсела девушка. Валери. Мы разговорились и нам обеим, похоже, было весело. Я потеряла своих подруг из виду, но меня это не сильно волновало. Мы болтали обо всем на свете, танцевали, пили. Было правда хорошо. Потом она предложила поехать к ней домой, продолжить тусовку. Я согласилась, и мы вызвали такси, — дыхание Эммы участилось. — Когда мы ждали машину на улице, она неожиданно меня поцеловала. Я даже не попыталась её оттолкнуть. Мне… понравилось.       Эмма замолчала, кусая губы и не зная куда направить свой взгляд.       — Что было дальше? — мисс Миллс успешно прятала нетерпеливость в голосе.       — А дальше приехало такси и она, взяв меня за руку, повела к машине. Но я испугалась, — она нахмурила брови. — Я знала что будет дальше и боялась того, что хочу. Потому что мне это чуждо и, наверно, я не была готова переспать с девушкой. Я просто извинилась и быстро ушла. Это было всё так абсурдно. А на утро проснулась и сделала вывод, что это просто похмелье. Что мне показалось. Но я до сих пор не уверена было ли это просто пьяной выходной по молодости и глупости или чем-то другим.       — Интересная ситуация. Спасибо, Эмма, что поделилась. Ты думала в дальнейшем про эту девушку и про то, что между вами произошло? — доктор казалась понимающей.       — Не часто, но я вспоминала про это. До того как встретила Киллиана, — мисс Миллс ничего не ответила, чем заставила Эмму продолжить. — Думала чем могло бы закончиться и, наверное, я не была готова к последствиям.       — Последствиям?       Девушка молчала какое-то время.       — Последствиям. Я планировала строить семью с мужчиной, стать мамой. Да и моя мать ни за что на свете не приняла бы этого. Она и Киллиана то не приняла, не говоря уже о девушке. Но тогда мне было важно её мнение как ничье другое.       — Почему ты думаешь, что спонтанный секс с девушкой обвязывает тебя в дальнейшем строить с ними отношения?       — Потому что для меня это нечто большее. Если я действительно хочу, то секс для меня — не просто секс. Это желание в первую очередь. А некоторые мои желания затмевают всё вокруг, в корне меняя мою личность, подстраивая под желаемое, — она снова умолкла ненадолго. — Это странно, я знаю.       Слово «странно» сопровождало её в последнее время слишком часто.       — Нет, Эмма, это не странно, — откладывая блокнот, спокойно сказала доктор, чем завлекла девушку удержать зрительный контакт. — Это часть твоей личности и это делает тебя по своему уникальной. Каждый человек строится из самых разных фрагментов: его интересов, желаний, чувств, и это только малая часть. Все эти компоненты, собственно, формируют индивидуальный характер. Людская сущность — это огромный, сложный механизм, в котором все взаимосвязано. И то, что ты описала — твоя личная особенность. Никак не странность. Если она не мешает тебе жить, стоит оставить её в покое.       Мешало ли это ей жить? Мисс Миллс всегда умела подобрать нужные слова о которых Эмма долго размышляла во время и вне сеансов.       — Я подумаю над этим. Спасибо, — скромный ответ, пожимая плечами.       — Ответь мне еще на один вопрос, пожалуйста, — девушка кивнула. — Ты можешь каким-то образом связать ту ситуацию в баре и твои фантазии.       — Нет, наверное, я не вижу тут ничего общего, — поразмыслив немного, ответила Эмма.       — Хорошо, — доктор снова вернулась к записям.       Эмма сжимала салфетки в руках, что позволяло ей отвлечься от навязчивого желания отодрать еще один кусочек грубой кожи. А вот кусать нижнюю губу девушка не смогла перестать.       — Получается, я теперь лесбиянка? Или бисексуалка? Или какие еще есть… виды?       — Эмма… — мисс Миллс тепло улыбнулась, сдерживая небольшой смешок. — Я не могу сказать этого за тебя, но посоветую не навешивать ярлыки. Да, ты сделала для себя какие-то новые выводы, призналась в чем-то — это отлично. Но не стоит так сразу загонять себя в какие-то социальные группы и тем более рамки. Тебе нужно время чтобы со всем разобраться, и ты сможешь ответить на свои вопросы.       Свон не ответила. Лишь в очередной раз почувствовала себя дурочкой, только и всего. Но мысли о муже сменили тон размышлений в её голове.       — Разве это не измена?       — Что именно?       — Всё это… Фантазии, осознания. То, что я думаю о других женщинах, то, что мне нравится представлять их. Как вы считаете?       — Я не в праве решать за чужие семьи. В некоторых отношениях и секс изменой не считается. Вы должны обговорить этот вопрос с мужем.       — Вряд ли я решусь на это… — она пожала плечами.       — Если ты хочешь быть честной как с собою, так и с ним, тогда стоит обсудить это. Ты же не рассказывала ему про фантазии, я, по-моему, правильно помню?       — Не рассказывала. Если что-то изменится, я вам сообщу, — мисс Миллс улыбнул этот ответ.       — Вот и славно.

***

      Сеанс подходил к концу, а дождь тем временем усилился. Капли отчетливо барабанили по стеклу, заставляя Эмму вздрагивать время от времени. Они обсудили сегодня действительно много всего, так что сессия была и вправду плодной. Но девушку никак не покидали её новые навязчивые друзья — вопросы о Реджине. Она не могла найти подходящего момента задать их, потому что его попросту не было. Они обсуждали Эмму и её жизнь, а не её доктора. Но когда врач вносила последние записи, Эмма кое-как решилась спросить:       — А как ваши дела?       Мисс Миллс подняла удивленные глаза убеждаясь правильно ли она всё расслышала. Под её настойчивым взглядом Эмма вжалась в кожаную обивку.       — Все в порядке. Почему ты спрашиваешь?       — Мне просто интересно, — её голос почти дрожал. — Мы ведь никогда не говорим о вас.       — Ну да, — женщина нахмурила брови. — Потому что мы говорим о тебе. Это наша с тобой коллективная работа.       — Я понимаю, — девушка сжала свою руку там, где это делала в прошлый раз мисс Миллс, что со стороны последней не осталось незамеченным. — Просто мне иногда становится странно, что я делюсь грязным бельем своей жизни с человеком, которого совсем не знаю, — эти слова дались ей еще сложнее, чем предыдущий вопрос.       — Когда ты лечишь грипп у врача в больнице, ты же не спрашиваешь о его жизни?       — Да, но…       — Вот и я тебя тоже лечу. Воспринимай это как лечение у доктора, хотя по сути так и есть. Просто не физических проблем, а ментальных, — ответила мисс Миллс грубее, чем собиралась.       — Ладно. Извините, — девушка могла ожидать такой исход, но в него ей хотелось верить меньше всего.       — Ничего страшного, — пытаясь смягчить последние свои слова, произнесла врач.       Попрощавшись с доктором, поникшая Эмма уже собиралась покинуть кабинет, и тянулась к ручке двери, как мисс Миллс окликнула её. Девушка резко обернулась.       — Дождь усилился, настоящая гроза на улице.       — Да, — на выдохе ответила Эмма, неудачно пытаясь скрыть настоящие эмоции.       — Будь аккуратнее.       Свон ничего не ответила, лишь смотрела в её стеклянные глаза ожидая, что они дадут трещину. Хоть бы маленькую, крохотную. Но этого не произошло, и она поспешила покинуть кабинет.