Рассвет на кончиках пальцев

      Киришима умывается ледяной водой. Прошло три дня с тех пор, как он признался Денки. И это самое продолжительное молчание между ними за всё время. Привыкший получать от Каминари по тридцать голосовых и сотне текстовых сообщений в день, Эйджиро начинает сомневаться в правильности своего поступка. Наверное, он поторопился. Кто вообще признаётся лучшему другу в любви, когда от него только-только ушла девушка? Идиот, только идиот.       Время 4 часа утра, через час уже начнет светать. Киришима еще раз обдает лицо ледяной водой. Он не может спать, не может есть. Он отлично понимает, что может и не дождаться от Денки никакого ответа. Тот имеет полное право проигнорировать его чувства. Но слабый луч надежды пробирается в сердце и Эйджиро боится отходить надолго от телефона.       Он выходит на балкон второго этажа и всматривается вдаль. На горизонте вот-вот забрезжит свет. Почему бы и не встретить рассвет? Всё равно уснуть не получится.       Киришима облокачивается о перила и глубоко вдыхает воздух раннего утра. Пахнет влажной травой и грозой. Несмотря на то, что небо слабо затянуто тучами, запах стоит такой, будто вот-вот начнется дождь. Эйджиро закрывает глаза и расслабляется. Утренняя тишина действует на него успокаивающе и он подставляет лицо под теплый ветер. Однако, спустя минуту его слух затрагивает сбивчивое бормотание в саду.       Эйджиро смотрит вниз и его лицо вытягивается в изумлении. У мигающего фонаря стоит Каминари и ковыряет щиток. — В этом городе что, ни один фонарь нормально не работает?       Киришима на всякий случай трет веки до потемнения в глазах. Но даже когда зрение вновь фокусируется, становится ясно, что ему не привиделось. На траве действительно стоит его друг и ругается с фонарем. — Денки? — ошалело протягивает он и из-под светлой челки стреляют вверх янтарные глаза. — Эйджи? — так же удивленно отзывается Каминари и неуклюже топчется на месте. — Ты чего здесь делаешь? — К тебе пришел.       Киришима на миг теряется, но берет себя в руки и ехидно улыбается. — Почти в 5 утра? — Я собирался подождать здесь и позвонить тебе через пару часов.       Денки прячет смущенный взгляд и, не зная, куда себя деть, производит финальный тычок в фонарь и тот окончательно гаснет. — Ты сломал фонарь. — Я куплю твоим родителям новый.       Они немного молчат. Трава колышется вокруг щиколоток Каминари, а летний ветерок треплет всклокоченные волосы. Он нервно поправляет чокер на шее. — Поднимешься? — предлагает Киришима. — Я тихонько спущусь и открою тебе дверь. — Не надо, я сам.       Эйджиро хмурится, наблюдая за тем, как Каминари встает в необычную позу. Он расставляет ноги и слегка приседает. Руки вытягиваются вверх, а вокруг его кроссовок начинает кружить электрический разряд. Секунда — и он взмывает в воздух. Тяги не хватает буквально на метр, но Киришима шустро выбрасывает вперед руку, хватая друга за запястье. Он подтягивает Денки на перила и тот аккуратно перелазит через них. — Чувак, как ты это сделал? — с восхищением восклицает Эйджиро, ведь он еще никогда не видел, чтобы Каминари летал. — Изолирующие подошвы, — с гордостью притопывает ногами парень. — Это супер круто! — А то!       Они еще немного улыбаются, а затем улыбки стремительно тают. Наступает неловкая тишина. Парни соревнуются в том, кто смущается больше, и Киришима думает, что он проигрывает. Он украдкой смотрит на румяные щеки Денки и умоляет себя не отвлекаться на то, какой он чертовски милый.       Каминари решительно и громко вдыхает, и поднимает смелый взгляд в рубиновые глаза. Эйджиро больше не имеет права игнорировать зрительный контакт и робко смотрит в ответ. Возможно, он не готов услышать то, что ему пришли сказать. — Эйджи, — слегка дрожащим голосом начинает Денки. — Я пришел продолжить прерванный разговор.       Киришима судорожно сглатывает, но всё же кивает. Он отвлекается от щебета птиц, от звука метлы, которой дворник чистит тротуары, от гудения редких проезжающих машин и концентрирует всё внимание на мягком тембре голоса Каминари. — Я подумал о том, что ты сказал. Долго думал, чуть мозг не сломал, — продолжает говорить Денки, глядя куда-то вниз. — Ты мой лучший друг и я обожаю тебя, чувак.       Эйджиро на секунду прикрывает глаза и позволяет себе крошечный горький выдох. Пока что звучит как начало тактичного отказа. — Если бы не ты, я никогда не стал бы тем, кто я сейчас, — Каминари стирает пылинку с перил и растирает ее между пальцев. — У меня никогда не было никого ближе тебя, и мне так чертовски тяжело делить тебя с Бакуго, но я понимаю, что у тебя могут быть и другие друзья. Много, много друзей, ведь ты достоин того, чтобы тебя окружали только лучшие люди.       Денки переводит дыхание и неожиданно подступает ближе. Он протягивает трясущуюся руку вперед и Киришима, поняв намерение, обхватывает слегка наэлектризованную ладонь своей. Это ничего, он уже привык к тому, что Каминари постоянно бьется током. Они крепко сжимают ладони и Денки вдруг порывисто поднимает голову. В его глазах блики восходящего солнца, они светятся как два драгоценных камня и выражают отчаянную решимость. — Понимаешь, — Каминари запинается на вдохе, выдавая волнение. — Я так долго гнался за мечтами и идеалами, что совсем забыл о человеческой простоте. Забыл, что любовь — это не напыщенные слова, не улыбка девушки, не натянутые отношения, в которых тебе изначально не было места.       Киришима еще сильнее сжимает его ладонь, понимая, что он говорит о Рин. Денки с готовностью отвечает, подступая еще ближе. Теперь между ними едва ли расстояние вытянутой руки. Каминари шмыгает носом и сдувает челку со лба, переводя дыхание. — Я понял, Эйджи, — полушепотом говорит он, и Киришиме приходится склониться к его губам, чтобы услышать. — Любовь — это когда ты нужен кому-то. А этот человек нужен тебе. Когда тебе хорошо с кем-то, а ему хорошо с тобой. Вот так вот просто, прикинь?       Эйджиро кротко кивает, не в силах поднять голову и посмотреть парню в глаза. Он ощущает тепло чужого дыхания на щеке, когда с ним продолжают говорить. — Если бы не ты, я так и гонялся бы за выдуманными образами. Когда тебе кто-то нравится, ты видишь в нем самое лучшее. Но ты… Ты всегда был самим собой и в твоем образе я видел лишь тебя. Скажи, Эйджи, что может быть важнее этого?       Киришима ощутимо вздрагивает, пытаясь придумать ответ, но Каминари плавно отстраняется для того, чтобы, наконец, заглянуть в глаза. В уголках его век застыли крохотные слезинки, которые яркими искрами разлетаются в стороны, когда он вдруг широко улыбается. — Ты не подумай, я не чокнулся, я просто два дня не спал, ахахах!       Тело Денки качнуло и Эйджиро ловко поймал его за талию. Каминари забрасывает руки ему на плечи и звонко смеется в лицо. В ответ он получает светлую улыбку и тут же в его мимике проскальзывает напряжение. — Эй, Эйджи, — зовет он, приблизившись так сильно, что у Киришимы кружится голова. — Ты ведь серьезно сказал тогда? — Да, Денки, — чуть хрипло отвечает в чужие губы парень. — И могу сказать еще раз. Я люблю тебя.       Руки Каминари сползают к лицу Эйджиро и обхватывают горячие щеки. В янтарных глазах проносятся две прыткие молнии. — Я не умею красиво говорить, — тихо произносит Денки. — Но давай… Давай и дальше каждый день будем угорать вдвоем? — Это лучшее признание в моей жизни, — улыбается в ответ Киришима.       Взошедшее солнце ярко подмигнуло над горизонтом и окружило теплом двух застывших в цепком объятии парней.