Рассвет на кончиках пальцев

— Чем хочешь заняться сегодня?       Бакуго и Тодороки завтракают на кухне. Прогноз погоды шикарный — сезон дождей миновал Окинаву и в Нахе вовсю палит солнце. Возможно, жарко даже слишком. Влажность повышенная и в воздухе стоит духота, поэтому Шото заранее подготовил с собой в дорогу кепку и солнцезащитный крем. Ему хватило когда-то одной поездки на велосипеде под палящим солнцем, чтобы научиться на своих ошибках. — Пойдем на пляж? Я хочу посмотреть на океан, — предлагает Тодороки.       Они собираются и выдвигаются в путь. Бакуго сетует на то, что им придется сесть в автобус, как простолюдинам. — Я, конечно, не скучаю по военному времени, но как же было круто двигаться на квирках, — бурчит он, вставая посередине автобуса и хватаясь за поручень. — Полагаю, если без объявленной над городом угрозы ты полетишь на взрывах, а я проложу ледяную дорожку от центра Нахи к пляжу, нас оштрафуют. — Или посадят в Окинавскую тюрьму, — усмехается Кацуки. — Я бы не хотел провести отпуск там, — ведет плечами от дискомфорта Шото. — Вот-вот, так что держись, давай, за поручень.       Когда они прибывают на место, народу на пляже — тьма тьмущая. Японцы, туристы, гости города заполонили всё пространство. Кажется, что четверть Японии столпилась на одном пляже. — Даже вещи негде оставить, — задумчиво оглядывается Шото. — Тут есть камеры хранения.       Разобравшись с этим, парни, оставшись лишь в плавательных шортах, направляются к берегу. Им приходится пройти приличное расстояние прежде чем найти более менее уединенное место. Как оказалось, наименее излюбленная всеми часть пляжа — место у сетчатого ограждения. — От чего защищает эта сетка? — с интересом спрашивает Тодороки. — Акулы, медузы, ядовитые рыбы, хз, — пожимает плечами Бакуго.       Шото встряхивает с ног до головы и его спутник посмеивается. — Не бойся, она потому здесь и стоит, что в прибрежной части ничего опасного нет. — Я раньше никогда не бывал на пляжах, даже не думал о подобном, — с тревогой протягивает Шото. — После того как научишься нормально плавать, мы сходим на дайвинг, — обещает Кацуки. — Нырнешь вниз и сам убедишься, что ничего страшного там нет. — Да, но… — Но сейчас, — перебивает его Бакуго. — Ты думаешь, что под водой есть кто-то страшный и стремный. Но Тихий океан — это тебе не вонючее озеро возле нашего с Деку дома. Иди и посмотри сам.       Они входят по колено в воду и Шото с потрясением распахивает глаза. Вода чистая и прозрачная. Он видит свои ноги и с интересом рассекает волну туда-сюда. И правда, ничего ужасного. — Теперь успокоился? — хмыкает Кацуки. — Готов продолжать обучение? — Готов.       Они возвращаются к азам плавания. Тодороки повторяет заученные движения ногами и руками. Несколько раз Бакуго отпускает его полностью и Шото удается преодолеть небольшие расстояния самостоятельно. До совершенства осталось всего чуть-чуть.       Когда они выходят из воды, Тодороки выглядит задумчивым. Кацуки с интересом заглядывает в гетерохромные глаза. — Чего приуныл? — Я не приуныл. Просто подумал… Я бы хотел увидеть медузу.       Бакуго легко посмеивается и хлопает его по плечу. — Ну так не проблема, идем.       Они идут обратно в самую людную зону пляжа. У приближенной к комплексу части берега стоят судна и яхты покрупнее. Они арендуют небольшую лодку и мускулистый мужчина средних лет сопровождает их в качестве капитана. Ловко рассекая океан, они втроем быстро уплывают на глубину.       Тодороки держится за края судна и пристально смотрит сквозь разбрызгивающуюся вокруг воду вниз на дно. Чем дальше от берега, тем меньше видно песок, экзотических рыбок и крабов, весело копошащихся в нем.       В какой-то момент они останавливаются посреди ничего. Вокруг только океан, даже пляж затерялся вдали в неплотном тумане. Шото вглядывается в голубые волны, которые расходятся от их лодки. — Дай им время подплыть, — хмыкает Кацуки, замечая, что тот вертится у бортика в нетерпении.       Через некоторое время капитан хмуро изучает взглядом спокойную воду у южной части лодки. Он протягивает вперед ладонь, привлекает внимание парней и указывает на что-то. — Кассиопея, — говорит он.       Тодороки рывком разворачивается и припадает к южному бортику. На поверхности болтается желто-синяя медуза, которая переворачивается то щупальцами, то шляпкой вверх. — Ваууу, — завороженно протягивает Шото. — Ее можно потрогать? — Можно, если хотите получить раздражение кожи, — спокойно отвечает капитан и Тодороки морщится. — Она выделяет токсичную слизь. — Расхотелось трогать? — ухмыляется Бакуго. — Ага. — О, а вот и Аурелии, — замечает мужчина, указывая на парочку медуз, которые пристали к их лодке. — А вот эта посимпатичнее, — склоняется над краем Кацуки. — Их еще называют «лунными» медузами, — объясняет провожатый. — Из-за прозрачности на дневном свете, но из-за яркого голубого свечения ночью. — Они тоже опасные? — интересуется Шото. — Практически нет, — качает головой мужчина. — Аурелии — самый безопасный вид медуз для человека. — А какие считаются опасными? — продолжает спрашивать Тодороки. — Медузы-хабу, — с готовностью отвечают ему. — Их яд вызывает остановку сердца и может стать причиной скоропостижной смерти. — А как они выглядят? — Для человеческого глаза едва заметны. Они прозрачнее Аурелий и щупальца тонкие, но длинные. Они опасны еще и тем, что их трудно обнаружить. — Жуть какая, — вздрагивает Шото. — Насмотрелся? — хмыкает Кацуки. — Поехали обедать. — Поехали.       После пляжа они принимают душ, переодеваются и идут в очередную лапшичную. Бакуго, в целом, всё равно, что есть, потому что кухня Окинавы разнообразна не только в ресторанах, но и в самых паршивых забегаловках. Пока Тодороки поглощает собу, он всегда может найти что-то другое, что можно съесть. — Ну как, понравились медузы? — спрашивает он Шото. — Да, — кивает тот, тщательно пережевывая лапшу и слегка хмурится. — Но я не вполне уверен, что я фанат подводного мира. — А что так? — Ну, не знаю, — задумчиво протягивает Тодороки. — Какие-то они пугающие. — Тогда завтра пойдем нырять, убедишься, что не весь океан желает тебе зла. — Думаешь, я готов к этому? — с сомнением спрашивает Шото. — Я плавать едва умею. — Там не нужно особо плавать. Короче… — пытается объяснить Бакуго, но быстро сдается. — Не парься, сам увидишь. — Что будем делать дальше? — Гулять пойдем.       Тодороки едва заметно улыбается в тарелку. Он знал, что на Окинаве будет здорово. Но он и не представлял, насколько весело ему будет только от того, что рядом с ним Кацуки. С тех пор, как они сблизились, он всегда чувствовал себя комфортно в его обществе. И, спустя время, он окончательно привык к нему. К его особенностям, поддержке и не всегда очевидной доброте. Но так и не привык принимать это всё безвозмездно. Шото всегда хочется отплатить чем-то в ответ.       Он вспоминает разговор с Мидорией. Как пообещал себе, что обязательно научится проявлять заботу тоже. За инициативным Бакуго угнаться очень трудно, но, рано или поздно, Шото придумает, как заставить Кацуки искренне ему улыбнуться. Улыбки Бакуго совсем не такие, как у других людей. Он чередует усмешки с оскалами и тонной гримас, которые любит корчить на своем лице. Но настоящие, нежные и полные естественной радости улыбки он дарит так редко. И Тодороки ужасно хочет увидеть еще одну такую же. А лучше несколько. А лучше миллион.       Шото вздыхает, прекрасно зная, что такого никогда не будет. Поэтому каждую искреннюю, непритворную улыбку он собирается хранить в своей памяти. Осталось только придумать, как ее заполучить.