Рассвет на кончиках пальцев

— Изуку? — М?       Тодороки и Мидория сидят в гостиной. Их друзья куда-то запропастились, но они решают им не мешать. Вечера в доме Бакуго они обычно проводят спокойно, не считая игры в «Свинтуса». Каждый занят своим делом либо они вместе смотрят что-то.       С уборкой покончено и Изуку включает на фон телевизор. Он листает каналы, не зная, на чем остановиться. И ушедший глубоко в свои мысли Шото не помогает с выбором. Но он отвлекает его от этого бесполезного занятия и задает самый неожиданный в мире вопрос. — Как думаешь, я мог бы понравиться кому-то? — В смысле? — роняет челюсть Мидория и следом на пол летит ускользнувший из пальцев пульт. — Ну… — Тодороки заминается и слегка краснеет, чем вводит в еще больший ступор своего собеседника. — Как парень. — Конечно, — слишком быстро выдает Изуку, но лишь потому что очень хорошо знает ответ на этот вопрос.       Шото стреляет в упор взглядом гетерохромных глаз, но тут же отводит его в сторону. Он заметно стесняется и Деку догадывается, что с ним хотят поговорить на личную тему. И ему жутко интересно, почему Тодороки выбрал поговорить об этом именно с ним. — Скажи, а как понять, что тебе кто-то нравится?       Мидория старается держать лицо, но он еще не придумал, какую именно эмоцию лучшего всего на нем отобразить. Пока что он просто пялится за Шото своими огромными зелеными глазищами и пытается проанализировать ситуацию. Наверное, он спрашивает, потому что Изуку нравится Очако? Не хочет тревожить этим разговором расстроенного Киришиму? Полагает, что Бакуго не нравится никто? Тогда и правда остается только он один. — Ну, — сглатывает Деку и приказывает себе собраться. — Ты часто думаешь об этом человеке, хочешь, чтобы он был рядом. — А как отличить это от дружеской симпатии? — допытывается Тодороки. — Эмм, — Мидория честно старается не паниковать, хотя он действительно знает, что сказать. — Если ты влюблен, то любые совместные дела с этим человеком кажутся тебе особенными. Ты запоминаешь ваше время вместе, как нечто потрясающее, не похожее на время с другими. — Вот как, — просто отвечает Шото и его лицо совсем не меняется, даже румянец остается на месте. — Ты хочешь заботиться об этом человеке больше, чем о других, — продолжает мысль Деку. — Скучаешь по нему и волнуешься при встрече или случайных прикосновениях. — И сердце стучит сильнее? — Еще как, — активно кивает Изуку. — Тебе может казаться, что этот человек делает классно или мило вообще всё, даже чихает. — Изуку? — Да? — мгновенно подбирается тот, готовый уже к любому вопросу. — А как понять, что тебе нравится парень, когда ты сам парень?       У Мидории кружится голова. Неужели ситуация Киришимы и Каминари заставила его задуматься? Облажаться нельзя, нужно помочь Каччану. Он ведь так старался вложить мысль о такой возможности в голову Шото, и вот он приходит и задает вопросы. Но Деку вдруг расслабленно улыбается. А чего это он разволновался? Ответ ведь очевиден. — Ну так, — глаза Изуку горят теплом. — Я же только что сказал. Если ты чувствуешь нечто подобное рядом с парнем, почему бы не подумать, что ты влюблен? — Просто… — Тодороки больше не выглядит смущенным, скорее любопытствующим. — Это вроде как неправильно. — Это неправильно в глазах общества, в котором мы живем. Нам с детства вкладывали в голову, что мы должны встретить девушку, жениться на ней и завести с ней семью. — Разве мы не должны?       Мидория старается не дергаться и не психовать. Но Шото слишком любопытен, а Изуку сам только недавно осознал, каково это — любить кого-то и быть любимым в ответ. У него, кажется, всё просто — он влюблен в девушку и делает всё правильно. Но разве есть «правильно», когда дело касается чувств? — Мы никому и ничего не должны, — говорит Деку. — За свои чувства несешь ответственность только ты. Ни общество, ни ты сам не можешь запретить себе испытывать чувства. Какая разница, какого пола человек, если он дорог тебе? — Не знаю, — опускает глаза Шото. — Значит, меня мог бы полюбить кто угодно? — Ну конечно! — восклицает Мидория, довольный тем, что донес свою точку зрения верно. — И ты тоже можешь полюбить кого захочешь. — Чувства — это сложно, — вздыхает Тодороки. — Не понимаю их. — Ты разберешься, когда придет время, — обещает Изуку. — Главное, оставайся собой и не позволяй чужим мнениям давить на тебя. — Это трудно, — Шото отводит взгляд в сторону. — На меня всю жизнь давили.       Деку печально опускает уголки губ. Точно. Воспитание под указкой строгого человека оставляет след на всю жизнь. Тебе кажется, что ты обязан делать так, как велит тебе господствующий над тобой человек. У Шото в детстве наверняка даже разговоров не было о романтических отношениях. Его растили как героя, а не как парня, который однажды, как и все, встретит кого-то особенного в своей жизни. И отношения родителей тоже не были примером для подражания. Нечего и удивляться теперь, что он не понимает, что чувствует и как ему поступать. — Тебе нужно слушать только свое сердце, — отвечает, наконец, Мидория. — Люди ошибаются постоянно, а оно не ошибается никогда. — Никогда? — Никогда, — уверенно кивает Деку. — Если какой-то человек заставляет тебя чувствовать себя счастливым, то дороже этого нет ничего.       Он даже не знал, насколько нужные подобрал слова. Тодороки распахнул глаза на секунду. Секунду осознания. А потом вернул на лицо привычное выражение безразличности. Его лицо постоянно меняется, если рядом Бакуго. С остальными так легко сдерживаться, а с ним — просто невозможно. Если Изуку прав, то насколько ему на самом деле дорог Кацуки? Всё то время, что они разговаривали, Шото думал только о нем. Неужели он… — А если я тоже хочу сделать кого-то счастливым? — задает еще один вопрос Тодороки. — Что если для меня уже столько всего сделали, а я… Не сделал ничего? — Не думаю, что это правда, — мягко улыбается Мидория. — Мне кажется, — Шото вдруг прорывает. — Что я только и делаю, что принимаю заботу. Я просто… Не успеваю придумать, что я могу сделать сам для человека, он всегда впереди на несколько шагов.       Изуку глубоко вздыхает, чтобы успокоиться. Они явно говорят о Бакуго, просто Тодороки еще не готов озвучить очевидное. Он ведет прямой разговор, но, при этом, так боится назвать имя того, о ком думает. Необходимо подобрать осторожные и правильные слова. Деку ощущает ответственность за этот разговор. Что бы он ни сказал сейчас — Шото ему поверит, потому что хочет поверить. — Люди разные, — медленно рассуждает Мидория. — Кто-то более инициативный, кто-то менее. Не стоит пытаться угнаться за кем-то. Твоя задача — никогда не переставать быть самим собой. Ложная личность не понравится никому. — Но если я тоже хочу, — неожиданно горячо выдает Тодороки. — Тоже хочу показать п… Привязанность? — Нужный момент найдет тебя сам. Принимать заботу и благодарить за нее — это тоже забота.       Шото всерьез начинает думать, что Изуку читает мысли. Либо он слишком умный, либо и правда говорит от всего сердца. Невозможно дважды попасть в точку, но он это делает. Считаются ли объятия за ареной за акт заботы? Если верить Деку, то считается. И что, ему теперь всегда просто быть благодарным и принимать тысячу невероятных вещей, которые делает для него Кацуки? Его это не устраивает. — Я должен что-то сделать, — тихо говорит Тодороки, больше обращаясь к себе. — Попробуй узнать его получше? — предлагает Мидория. — Никогда нет предела в познании другого человека. Люди многогранны и изменчивы. Иногда просто нужно время, чтобы понять их. — И тогда я найду ответ? — с надеждой спрашивает Шото. — Ответ, как проявить внимание к тому, кто мне нравится? — Конечно ты его найдешь, — решительно подтверждает Деку. — Когда твое сердце на сто процентов будет уверено в выборе, тебе даже не придется придумывать, что делать. Забота — это естественный процесс, его не нужно выдавливать из себя. — Значит, я тоже смогу однажды… — задумчиво бормочет под нос Тодороки, а затем резко поднимает уверенный взгляд гетерохромных глаз. — Спасибо. — Ты всегда можешь поговорить со мной, — улыбается Изуку. — Или с Каччаном или с Эйджи. Ты не один, Шото. — Да, — понимает Тодороки и тоже слегка улыбается. — Я больше не один.