Рассвет на кончиках пальцев

      Мидория и Урарака целый час делают вид, что катаются. На самом деле, они то и дело останавливаются, чтобы поболтать или подержаться за руки. Очако звонко смеется практически над всем, что говорит Деку, и это лучше всего отражает ее отношение к нему. Она счастлива, так почему ей не смеяться?       Лишь один раз она все-таки уточняет, что происходит между Бакуго и Тодороки. Ее не на шутку удивило почти нежное отношение взрывного одноклассника к тому, чье существование, как она думала, он тщательно игнорирует за ненадобностью общения. — Они подружились после Нового года, — подбирает осторожные слова Изуку. — Я сражена таким итогом, — честно говорит Очако, наблюдая, как парни медленно движутся вместе к центру арены. — Не думала, что Бакуго примет кого-то, кроме Киришимы. — Каччан не совсем такой, как ты думаешь, — мягко улыбается Мидория. — В академии мы привыкли видеть только его приступы агрессии. С близкими людьми он совсем другой. — А с тобой? — искренне интересуется девушка. — И со мной, — уверенно кивает Деку, теперь зная, что Кацуки окончательно и бесповоротно впустил его в свою личную жизнь. — Ну тогда я очень рада, — ярко улыбается Урарака и Изуку завороженно смотрит на ее смеющиеся губы.       Она замечает внимание на них и тут же краснеет и нервно хихикает. Мидория заливается краской не хуже своей девушки, но отдает себе приказ не робеть и бережно берет ее за руку. — Прокатимся круг вместе?       Очако заикается, но соглашается и Деку со смехом тянет ее за собой по льду. Проезжающие мимо Киришима и Каминари весело насвистывают им вслед. — Они, наконец, начали встречаться? — провожает их довольным взглядом Денки. — Ага, буквально на днях, — отвечает не менее удовлетворенный Эйджиро. — Вот и молодцы, давно пора. — Согласен. — О, кстати об этом! — Каминари тормозит на льду и друг останавливается рядом. — Мы же с Рин тоже начали встречаться! — Что?       Денки смеется и самодовольно тычет себя в грудь. Киришима чувствует холод, словно лед с покрытия пробрался ему под одежду. Он смотрит в счастливые янтарные глаза и всё его нутро корежит так, будто жуткий монстр пытается разорвать его внутренности. Неужели он, кретин, и правда думал, что у него есть хотя бы призрачный шанс? Шанс понравиться Каминари, который всегда восхищался девушками? Который второй год мечтает об отношениях с кем-то? Он нашел, что искал, чего так желал, так почему Эйджиро ощущает отчаяние? Разве не может он просто порадоваться за дорогого ему человека? Не может. — Эйджи? — окликает его растерянный Денки. — Да, круто, чувак, — отвечает в своей манере Киришима, вот только в голосе нет ни единой эмоции. — Ты в порядке, дружище? — Да, в полном, — бесцветно отвечает Эйджиро и откатывается на пару шагов назад. — Извини, в туалет сгоняю. — Ладно.       Каминари хмурит брови и обеспокоенно кладет ладони на трепещущую грудь. Чего он-то разволновался? Ощущение такое, будто совершил огромную ошибку. В чем он просчитался? И почему Киришима сбежал от него? Он уже разворачивается, чтобы догнать друга, но его резко останавливает рука, которая больно опускается на его плечо. — Не вздумай идти за ним, — слышит он предупреждающий рык.       Бакуго тут же возвращает свою ладонь в руки Шото, а на Каминари смотрит таким взглядом, будто хочет прожечь его насквозь. — Чувак, что не так? Ты знаешь, что с ним? — торопливо спрашивает Денки, чувствуя, как от волнения лед уходит из-под ног. — Он же сказал — сходит в туалет и вернется.       Кацуки говорит спокойно, но каждое его слово сквозит угрозой. Каминари неосознанно подается назад и прижимает руки сильнее к груди. Что, черт возьми, с Эйджи?       Он больше ничего не говорит. Просто разворачивается и уезжает в обратную сторону от одноклассников. Бакуго возвращает внимание к Шото, который судорожно кусает губы. Все всё поняли, ситуация не нуждается в объяснении. — Стоит ли нам пойти за Эйджи? — спрашивает Тодороки. — Нет, ему нужно побыть одному. — Ты уверен? — Уверен, я знаю его лучше всех. — Тогда… — хлопает ресницами Шото, оглядываясь по сторонам. — Может, посидим и подождем его? — Да он уже не придет. — Что? — лицо Тодороки вытягивается от изумления.       Кацуки вздыхает и запускает ладони в растрепанные волосы. Это верно, он хорошо знаком с привычками Эйджиро. Когда ему плохо, он исчезает. Для всех и сразу. Первое время Бакуго это сильно удивляло. Киришима создает впечатление человека, которому, во-первых, никогда не бывает тяжко, а, во-вторых, который предпочтет рядом друга, чтобы пережить неприятные события. Но Эйджи оказался непростой личностью. Может, из него и не нужно вытаскивать клешнями чувства, как из того же Тодороки, но ему нужно время, чтобы сначала пережить их самому, а уж потом поделиться с близкими. — Ну, — разводит руками Бакуго. — Он убежит в какой-нибудь лес, чтобы тренироваться, пока его несколько раз не вырвет. — Это… Это нормально? — скептически спрашивает Шото. — Нет, — хмыкает Кацуки. — Но это его способ истерить. — А домой он придет? — Придет, придет, — уверенно кивает Кацуки, а затем вдруг широко улыбается. — Ну, удобно так стоять? — Удобно?..       Тодороки не договаривает, в один миг осознавая, что уже давно держится на ногах самостоятельно. Эта мысль сражает его наповал и он тут же теряет равновесие и жестко падает задницей на лед. Он шипит от боли, а Бакуго сгибается пополам от хохота. — Офигеть, когда это произошло? — поглаживает ушибленное бедро Шото, ошалело глядя перед собой. — Минуты три назад, — выдавливает между приступами смеха Кацуки. — Я даже не заметил. — Слишком отвлекся, — ухмыляется Бакуго. — Это точно.       Еще полчаса они катаются, но уже рядом. Кацуки придерживает Тодороки за предплечье, и тот всё увереннее скользит вперед. Спустя время они замечают, что Каминари покинул каток. А Мидория подъезжает к ним, чтобы сообщить, что они с Очако тоже уже пойдут, но он вернется вечером, потому что они хотят еще погулять. Бакуго предлагает поехать домой, но Шото наотрез отказывается. Он выпрашивает еще часик на льду, потому что он едва-едва вошел во вкус и у него стало получаться.       К концу этого часа Тодороки делает полный круг по арене самостоятельно. Он с ликующей улыбкой едет к Кацуки и на скорости сбивает его с ног. Они валятся на лед. Шото смеется, а Бакуго бурчит, потирая затылок. — С торможением у тебя пока проблемы. — Прости, — говорит Тодороки, но его голос совсем не звучит виноватым.       Он выглядит почти так же, как тогда на озере. Счастливый, влюбленный в жизнь, и, на сей раз, даже не скупится на безграничную улыбку. Его глаза сверкают, он поглощен эмоциями и его распирает от ощущений свободы. — Я… — начинает Шото, а затем задумывается. — Скажу кое-что потом. — Эмм… Окей, — бестолково отвечает Кацуки, не понимая, что он там опять себе надумал.       Когда они вдвоем покидают арену, Тодороки берет Бакуго за руку и лицо того вспыхивает за секунду. Его уводят в укромный уголок за прокатом и там Шото обвивает руками шею Кацуки и тепло прижимает его телом к стене. Сказать, что Бакуго удивлен — это ничего не сказать. Он даже не успевает насладиться неожиданной близостью. Вопросов в голове так много, что он едва вспоминает, что нужно обнять Шото в ответ. — Спасибо, — мягко шепчет на ухо Тодороки и Кацуки прошивает электрошок мурашек.       Он не знает, что ответить. Впервые в жизни у него отобрали изо рта все слова. Шото такой искренний и такой непонятный в своем порыве. Вроде благодарит за хорошо проведенное время, а вроде и нет. Бакуго не знает, за что именно его благодарят. Раньше так не благодарили. — Я много думал о своей жизни в последнее время. И кое-что понял, — продолжает говорить Шото и Кацуки тяжело дышит.       Горячее дыхание опаляет шею Бакуго и он чувствует, как чужие руки нежно поглаживают его спину. Тодороки прижался непростительно тесно. Даже в тот единственный раз, когда они обнимались в кровати, они не были настолько близки друг к другу. — Все те дни, когда я ощущал себя самым счастливым и удачливым человеком на земле, рядом был ты.       Кацуки порывисто сжимает ладони на чужой талии. Он смотрит перед собой широко открытыми глазами и давится воздухом. Он думает, что ближе уже некуда, но Шото окончательно впечатывает его в стену и крепко сдавливает руками. — Меня делаешь счастливым ты, — шепчет в шею Тодороки и Бакуго сполз бы по стене, если бы его не держали. — Поэтому… Спасибо, Кацуки.       Они стоят так еще пару долгих минут и Бакуго чувствует, что дрожит с головы до ног. Это звучит как чертово признание, но Шото был бы не Шото, если бы это понял. Он говорит от всего сердца и не вкладывает в слова двойной смысл. Он действительно рад, что Кацуки появился в его жизни, и это самый что ни на есть дружественный жест в глазах Тодороки. Но не в глазах Бакуго. Поэтому спустя еще минуту, когда он собрался с мыслями и принял привычное выражение лица, Кацуки отстраняет парня от себя и бросает озорной взгляд в гетерохромные радужки. — Рад быть полезным.       Шото еще раз лучисто улыбается и Бакуго хочется своровать эту улыбку, чтобы любоваться ею в любой момент своей жизни. Он со смехом хлопает Тодороки по плечу и зовет домой. Да уж, ему никогда не прочитать мысли в этой загадочной голове. Шото умеет поражать в самое сердце, даже не ведая о собственном таланте делать это. Что уж теперь удивляться, что и Кацуки чувствует себя счастливым?