Рассвет на кончиках пальцев

      Следующий день отличается таким же количеством осадков, как и предыдущий. Поэтому трое парней сообща решают пойти на ледовую арену, пока Тодороки вертит носом. — Почему вы так сильно хотите, чтобы я мучился ежедневно? — Кататься на коньках — это не мучение, — нравоучительно поднимает указательный палец вверх Киришима. — Это весело. Только представь: вокруг лёд, ты скользишь вперед на бешеной скорости… — Мне даже представлять не надо, у меня есть такой квирк. — Ты зачем занудствуешь? — трясет его за грудки Эйджиро. — Это другое! — Ребят, а вы не будете против, если я приглашу Очако? — скромно вклинивается в диалог Изуку. — Она очень любит фигурное катание. — Вот я так и знал, блять! — рычит на него Бакуго. — С вами, парочками, вечно так. Как сойдетесь, так не отлипаете друг от друга. — Мне кажется, это романтично, — складывает ладошки у лица Эйджиро. — Опять она будет лезть со своими разговорами, — бурчит Кацуки, собирая рюкзак. — Ты ей будешь не интересен, — машет ладонью Киришима. — Она будет кататься, держа за руку своего парня. — А может, ты позовешь Каминари? — глаза Мидории загораются. — Точно! — весело восклицает Эйджи. — Он всегда за любой кипиш. — Как вы заебали, — угрюмо протягивает Бакуго. — В итоге все будут кататься парочками, а мне опять учить Шото ходить? — Ты хороший учитель, Кацу, — хлопает его по плечу лучший друг. — Позавчера он почти в совершенстве освоил плавание кролем. — Ты и правда очень понятно объясняешь, — подступает поближе Тодороки. — Знали бы вы, как вы меня сейчас все раздражаете.       На каток они прибывают вчетвером. В общей зоне, когда парни натягивают на ноги коньки, к ним подходят Каминари и Урарака вместе. — А мы в метро столкнулись! — весело сообщает Денки, приветственно приобнимая Киришиму за плечи. — Такое прикольное совпадение, — хихикает Очако и мгновенно заливается румянцем, встречаясь взглядом с Изуку.       Бакуго показательно закатывает глаза и отсаживается от всех подальше. Каминари фыркает и дает «пять» Мидории. — И тебе тоже привет, Бакуго, — говорит он, пока его активно игнорируют. — Ребята, а как вы оказались тут вчетвером? — удивленно спрашивает мучивший ее давно вопрос Урарака. — Ну типа решили выбраться куда-то компанией, — туманно отвечает Эйджиро и подмигивает лучшему другу.       Кацуки прячет улыбку, низко склонившись над коньками, которые умело зашнуровывал. Он всегда уважал Киришиму за то, что тот не выставляет на всеобщее обсуждение сомнительные ситуации. Потому что их тусовка вчетвером на протяжении недели еще как вызовет уйму вопросов и недопонимания для непросвещенных людей. И Деку молчит. Очевидно, он тоже не рассказал Очако о том, где проводит время последние дни. После обоюдного признания они еще не виделись.       Новоприбывшие уходят брать экипировку в прокат. Трое парней поднимаются с места почти синхронно, а Шото так и остается сидеть на скамейке. Он не вполне понял, как нужно шнуровать эту странную обувь. Он честно следил за Изуку и старался повторять движения, но в конце понял, что сделал всё неправильно. Мидория стоит так уверенно, будто коньки слились с его ногой, а на Шото они болтаются, как ветошь. Может, нужно было затянуть потуже? Да куда уж туже. — Почему ты, блин, просто не можешь попросить о помощи? — Бакуго сердито топает лезвиями по жесткому настилу в его направлении. — Я думал, что разобрался, — тихо и слегка виновато отвечает Тодороки. — Шнурки крест-накрест, — садится напротив на корточки Кацуки и объясняет. — Продеваешь шнурок в ушко и крепко подгятиваешь. И так до самого верха. — Я вроде так и делал, — бубнит Шото, распутывая всё до основания. — Убери руки, мать твою! — выходит из себя Бакуго и больно шлепает его по ладоням.       Он принимается делать всё самостоятельно. Тодороки хочется его остановить и сказать, что он понял и сделает всё сам, но Кацуки пыхтит так громко и хмурится так сильно, что перебивать его желания не возникает. Шото сдается и выдыхает, наблюдая за чужими манипуляциями. Бакуго всегда делает для него так много. Начиная от чего-то глобального вроде спасения жизни и заканчивая мелочами, типа запутанных шнурков. Это… Смущает Шото. В такие моменты он чувствует себя кем-то особенным. Кем-то, кому претенциозный Кацуки готов помочь в любую минуту. Он знает, что его щеки слегка полыхают сейчас, потому что он видит, как переглядываются с улыбкой Киришима и Мидория. — Спасибо, — стеснительно говорит Тодороки, когда Бакуго заканчивает шнуровку. — Вставай, — командует тот и привычным движением протягивает руки.       Шото накрывает его ладони своими, крепко хватается и резко встает. Его держат статично, но он все равно несколько секунд мотыляется из стороны в сторону. Стоять на двух тонких лезвиях оказывается сложнее, чем забраться на велосипед. Под руководством Кацуки он делает несколько шагов. Они медленно движутся в сторону льда. Тодороки уже хочется отказаться от этой идеи, но сосредоточенный Бакуго перед ним явно ожидает его победы, а не провала.       Изуку и Эйджиро с радостными воплями отталкиваются от бортиков и катятся вперед. На крытом катке пространство большое и народу довольно много, но врезаться в кого-то оказывается трудно. Места хватает всем. Кацуки пятится спиной, выходя на лед, а Шото останавливает у самого края арены. — Сейчас ощущения будут другие, — предупреждает он и его ученик внимательно слушает. — Лезвия острые, сразу потащат вперед. Сначала — баланс. — Понял, — кивает Тодороки и мертвой хваткой вцепляется в горячие ладони.       Он делает шаг и нога укатывается чуть дальше, чем он ожидал. Шото поспешно возвращает ее на место и, после глубокого вдоха, ставит на лед вторую ногу. Он по-детски рад, что у него получилось и его лицо вдруг озаряет торжествующая улыбка. Бакуго хмыкает, но не отвлекается. — Теперь оттолкнись одной ногой. Тебе нужно задать движение. — Как? — Это не хождение пешком, так что сделать нужно не шаг, а скольжение. Поэтому плавно проедь вперед.       Кацуки расставляет ноги шире, чтобы не мешать Шото. Тот собирается с духом и делает первый неуверенный ход. Его тут же заносит вбок и Бакуго сильно сжимает его за пальцы рук. — Не ожидай, что получится сразу, — ухмыляется он, пока Тодороки ищет утраченный баланс.       За спиной Кацуки раздается впечатленный свист. Парни синхронно оборачиваются на Каминари, который застыл посреди катка, наблюдая за ними. Лицо Бакуго в один миг темнеет и лицо становится озлобленным. — Не ожидал, что увижу сегодня нечто подобное, — заявляет он, весело складывая руки на груди. — Заткнись, — низким и хриплым голосом советует Кацуки и ладони Шото немеют от убийственной хватки. — Ты же терпеть не можешь прикосновения, — вскидывает брови Денки. — Я их терпеть не могу от тех, кого терпеть не могу. — Так и я о чем, — задумчиво протягивает Каминари, почесывая затылок. — Эй, Денки, — подъезжает к нему Киришима и лихо тормозит. — Погнали круг на скорость? — Погнали! — тут же отвлекается парень и разворачивается в другую сторону.       Бакуго благодарно кивает и Эйджиро поднимает в воздух большой палец. Он спешит следом за другом и они исчезают в толпе. — Извини, Кацуки, — вдруг тихо говорит Тодороки и на него потрясенно смотрят два алых глаза. — За что это? — Я не знал, что тебе противны прикосновения.       Бакуго чувствует, как Шото несмело расслабляет ладони и от этого хватается за него только крепче. — Не мели чепуху, — рычит Кацуки. — И не слушай идиотов. — Значит, это неправда?       Гетерохромные глаза смотрят так доверчиво и наивно, что Бакуго едва удерживается, чтобы не сплюнуть на лед от досады. После всего, через что они прошли, этот дурак все еще сомневается в своем месте в жизни Кацуки. — Это правда, — говорит он, стараясь звучать сдержанно. — Я не люблю, когда меня трогает кто попало. — Тогда я мог бы сам… — Ты — не кто попало, — резко перебивает его Бакуго и Шото поджимает губы. — Это ясно? — Ясно, — тихонько отвечает Тодороки и его щеки вновь краснеют.       До чего милый, этот засранец. И до чего глупый. Кацуки несколько раз вдыхает и выдыхает, чтобы перестать беситься. Он знал, что другие будут подначивать его за мягкое отношение к Шото. Но всё равно было неприятно это слушать. Мало ли что он в этой жизни захочет сделать. Захочет — швырнет взрыв в того, кто приводит в его бешенство. Захочет — будет трогать того, кто ему нравится. Это его личное дело и оно не касается чужих любопытных носов. — Еще попытка? — предлагает Бакуго. — Да, я готов.