Рассвет на кончиках пальцев

      Вечером Шото просит Кацуки принести из своей комнаты приставку. Он всё еще хочет доиграть в «Контру», и Бакуго совсем не против, у них неплохо получалось играть в команде в прошлый раз. Киришима ленится после плотного обеда и просто разваливается рядом, чтобы одним глазом следить за игрой, а другим переписываться в телефоне.       Они как раз сражаются на 15 уровне, когда входная дверь скрипит и тут же захлопывается обратно. С порога доносится шуршание зонтика. Через минуту в комнату заходит Деку с легкой улыбкой на лице. — Как дела, ребята? — спрашивает он.       Тодороки вписывается в два препятствия подряд и его персонаж погибает. Бакуго матерится и сдает позицию следом, решая, что доиграть всё равно не получится, проще начать уровень заново. — А никаких дел у нас нет, — разводит руками Киришима, который так расслабился, что уже почти целиком сполз с дивана на пол. — Как прошла встреча? — Нормально, нормально, — сдержанно говорит Деку, но от Кацуки не ускользает взволнованное выражение на веснушчатом лице. — Я пойду переоденусь.       Он проходит мимо и исчезает в гостевой комнате. Бакуго поднимается и бросает парням, что тоже ненадолго отойдет. Шото кладет джойстик на пол и с наслаждением потягивается. Он замечает вскрытую пачку чипсов и лезет туда рукой. Киришима усмехается и пододвигает чипсы поближе к нему.       Кацуки входит в комнату вслед за Изуку. Как он и думал, тот даже не собирался приступать к переодеванию. Просто сидит у окна и крепко сжимает в ладони телефон. Он замечает друга детства у порога и пододвигается на широком пуфике, уступая соседнее место. Они пристраиваются рядом и Бакуго заглядывает в потерянные зеленые глаза. — Ну? — грубовато спрашивает он и Изуку мешкает пару секунд, борясь с мышцами лица. — Кажется, у меня теперь есть девушка, — тихо говорит Мидория и его губы, наконец, украшает нежная улыбка. — Я и не сомневался, что ее ответ будет положительным, — скалится Кацуки, довольный тем, что его интуиция в тысячный раз сработала, как надо. — О, Каччан, но это было ужасно, — резко выдает он и прикрывает глаза ладонью от стыда. — Я жутко краснел и мямлил, прямо как… как… — Как типичный Деку, — помогает ему Бакуго и Мидория смешливо фыркает. — Я сто раз репетировал в голове свою речь, но, как только увидел Очако, все слова забыл. — База, — кивает Кацуки и Изуку стонет от досады. — Она поняла меня без слов, — улыбается от воспоминаний парень. — Взяла за руку и сказала, что хочет быть со мной. — Короче, сделала всю работу за тебя. — Я идиот, да? — жалобно смотрит в алые глаза Деку. — Ты идиот, — подтверждает Бакуго, но всё же слегка приподнимает уголки губ. — Но ты ей таким и понравился. — Поверить не могу, — нервно трет запястья Изуку. — Мы и правда теперь вместе. — Только, прошу, избавь нас от зрелища ваших счастливых отношений на публике. — Ты что! — смущенно восклицает Изуку и тут же понижает громкость. — Мы за руки-то впервые подержались только сегодня. — Вы сто раз держались за руки, — закатывает глаза друг. — Да, но это всегда было в рамках тренировок или битв. А в таком, кхм, романтическом смысле, это было впервые… — Привыкнете. Я вот одного приучил, на свою голову, за руки держаться, так он в этом теперь не видит даже подтекста. — Я заметил еще на озере, что Шото держится за тебя так, будто тысячу раз это делал, — подмечает Изуку. — Я никогда не видел, чтобы он вообще хоть раз кого-то касался. — У него проблемы с оценкой ситуации, — хмыкает Кацуки. — Думаю, он просто доверяет и полагается на тебя, Каччан, — задумывается Мидория. — Не представляю, как ты этого добился. Мы с ним много раз общались, но я никогда не чувствовал его желания сблизиться. — У него всегда было желание сблизиться хоть с кем-то, — отвечает Бакуго. — Но он слишком зажатый и не умеет открываться. Для тебя это естественно — говорить то, что думаешь, или рассуждать вслух. А этот вечно подбирает правильные слова либо, наоборот, каким-то чудом всегда говорит неправильные. — Мне казалось, он прямолинейный человек, — хмурится Изуку. — Еще какой, только он прямолинеен в выражении мнения, но никак не чувств. — Крепкий орешек тебе попался, — хихикает Деку. — Не то слово, — мрачно изрекает Бакуго. — А ты, эмм, собираешься признаться ему тоже? — Не знаю, — смотрит в окно Кацуки. — Это не так просто. — Потому что он тоже парень? — понимающе смотрит в глаза Деку и ему отвечают на взгляд. — В основном — да. Я же не знаю, что ему интересно, кто мог бы ему понравиться. А я, ну, сам знаешь, незавидный вариант. — Каччан, — мягко говорит Мидория, замечая, что его собеседник приуныл. — Я знаю тебя с детства. Мы через многое прошли. Ругались, мирились, дрались. Но мы больше не те дети. И даже не те подростки, которыми пришли в ЮЭЙ. К счастью или к сожалению, но мы все рано повзрослели. И, говоря «все», я имею ввиду и тебя. Ты изменился, стал более открытым в общении и даже влюбился. — А вот этого мне как раз и не стоило делать, — досадливо протягивает Бакуго. — Ты не прав, — аккуратно замечает Изуку и отвечает на вопросительный взгляд. — Влюбленность — это здорово. — Это здорово, когда взаимно, — возражает Кацуки. — Ты ведь даже не знаешь, взаимно это или нет. А если ты сдашься, не попытавшись, то я умываю руки. Такого Каччана я не знаю. — Я не сдамся, — сжимает зубы Бакуго. — Тогда позволь сохранить твой секрет и от души надеяться, что у тебя всё получится, — улыбается Изуку и Кацуки усмехается, ероша изумрудные волосы. — И куда подевался тот плакса, который таскался за мной всю жизнь? — Я почти расплакался, когда признавался Очако, так что никуда я не делся, — удрученно вворачивает Мидория и Кацуки смеется. — Ну, тогда продолжай верить в меня, — скалится Бакуго и Деку снисходительно выдыхает. — Я всю жизнь в тебя верю, Каччан.