Рассвет на кончиках пальцев

      На следующий день они просыпаются под дробь дождя о подоконник. Сезон дождей начался по расписанию, как обычно. Теперь можно и не мечтать о солнце. Впрочем, Тодороки, например, только рад. За вчерашний день он успел обжечь ультрафиолетом бледную кожу и местами его руки и лицо были красные.       Однако, собравшихся в доме парней дождь не слишком тревожит. На улице все еще жара и духота, только мокро и противно. Три гостя кооперируются за завтраком и хором уговаривают Бакуго пойти на озеро. — Вы же знаете, я терпеть не могу дождь! — рычит он, яростно заталкивая в рот тост с яблочным джемом. — Купаться под дождем — это охуенно! — назидательно поднимает палец Киришима. — Вода теплая, а главное — никого нет. — Потому что все нормальные люди, а не как мы — долбоебы, — говорит Кацуки. — Ну и че нам теперь дома сидеть, что ли? Это скучно! — скрещивает руки на груди Эйджиро. — Изуку, скажи ему! — Я не против сходить, тут идти-то пару километров. — Я тоже не против, — подает голос Тодороки. — И ты, брут, — угрюмо опускает голову Бакуго. — Ладно! Хрен с вами, идем.       Они собирают купальные принадлежности. У входной двери Кацуки раздает зонтики. Их в семье трое, и зонтов всего три. — Кому-то придется мокнуть, — с дрожью в голосе говорит Киришима. — Никому не придется, — стучит его зонтом по макушке Кацуки. — Просто двое пойдут под одним зонтом.       Бакуго считает справедливым и наименее неловким раскладом идти под зонтом с Эйджиро. Но они не успевают пройти и двухсот метров, как Кацуки орет на всю округу. — Ты можешь хотя бы 10 гребаных секунд не наступать мне на ноги?! — Прости! — извиняется лучший друг. — Но мне тесно с тобой. — Неуклюжий болван, — бросает ему Кацуки и подстраивается под зонт Мидории.       Они идут еще метров 300. Правое плечо Бакуго полностью промокло. Ему становится холодно и мерзко. — Честное слово, не слишком ли сильно ты вырос вширь? — недовольно заглядывает в зеленые глаза он и Изуку виновато улыбается. — Что вы за люди…       Он пристраивается к боку Тодороки и тот с готовностью делится зонтом. В отличие от двух болванов, Шото хотя бы пытается подстроиться под общий шаг. Идти с ним оказывается проще простого, и какого хрена он не сделал так сразу?       Когда они подходят к озеру, на берегу, как и прогнозировал Киришима, ни души. Они находят большой пляжный зонт и кладут под него свои вещи. Главное, чтобы дождь не усилился и не сменил направление. На всякий случай Бакуго накрывает телефоны полотенцем. — Кто последний, тот свинтус! — орет Киришима и несется в сторону озера. — Господи, ну и дебил, — смотрит ему вслед Кацуки, потому что, очевидно, никто за ним не побежит.       Мидория спокойно раздевается до шорт и проходит в воду уверенной походкой. Он любит воду, а вода любит его. Плавать он умеет прекрасно, в конце концов, он жил и рос неподалеку от этого места и всё детство ходил сюда с мамой. Как и Кацуки, который тоже не теряет времени. Впрочем, он дает себе пару минут, чтобы постоять под дождем и привыкнуть к противной сырости на коже.       Он чувствует, как холодный палец робко гладит его запястье. Бакуго оборачивается и смотрит в потерянные гетерохромные глаза. Точно, Шото ведь совсем не умеет плавать. — Если хочешь, посидим на берегу вместе, — предлагает Кацуки. — Я хотел бы зайти в воду. Но… Подстрахуешь, если что?       Бледные щеки краснеют и Бакуго тут же млеет. Он очень любит это смущенное выражение лица, и на этот раз ему даже ничего делать не пришлось, чтобы его увидеть. — Конечно, какие вопросы.       Они идут к воде. На середине озера плещется, как дельфин, Киришима. Он ныряет как можно глубже, отрывает со дна какие-то уродливые водоросли и складывает их на голову Мидории. — На их фоне цвет твоих волос — произведение искусства, — заявляет Эйджиро, делая из водорослей густую челку на лбу Деку. — Они такие болотные, а твои волосы просто неприлично зеленые. — Это комплимент? — уточняет Изуку, выплевывая водоросль изо рта. — Да, — серьезно говорит Киришима, а затем они вместе ржут. — Забей на этих кретинов, — машет в их сторону ладонью Кацуки. — Зайдем вместе? — Да, — кивает Тодороки и уверенно проходит вперед.       Когда вода касается их бедер, они останавливаются. Шото со смешанным чувством потрясения и удовольствия наблюдает, как дождь отскакивает от поверхности воды. Он слушает звуки природы и смех парней и чувствует себя целым. Как будто… Вот она, жизнь. Такая она и должна быть. Полная приключений и новых возможностей. Плавание во время ливня? Ему в голову никогда не пришла бы такая идея. Он рад, просто ужасно рад быть сейчас здесь с этими людьми. Ему хочется поделиться этим чувством с Бакуго, но он не знает, как его выразить. — Я чувствую… — начинает он и Кацуки обеспокоенно разглядывает его. — Что? Тошнит на волнах? Давай скажу придуркам, чтоб перестали барахтаться. — Нет, — с улыбкой мотает головой Шото и поднимает счастливый взгляд в алые глаза. — Я чувствую, что мое сердце переполнено. Я так счастлив сейчас. — Я это вижу, — мягко отвечает Бакуго, внимательно изучая выражение его лица. — Это ведь здорово, так? — Еще бы, — говорит Тодороки.       Он ощущает резкую потребность вдохнуть и выдохнуть несколько раз. Будто и легкие тоже залиты чувствами, словно места для воздуха совсем не осталось. Его буквально распирает от счастья. Вся грудная клетка трепещет от любви к жизни. — Рано расслабился, — слышит он возле уха вкрадчивый хриплый голос, а затем его грудь окатывает водой. — Бакуго! — возмущенно вопит он, но следом смеется. — Забудь уже мою фамилию, — берет его в захват Кацуки и набрасывает на спину еще воды. — Мы же друзья. — Хватит, ты уже меня всего окатил водой, — хихикает Шото и румянец на щеках становится ярче. — Ну, в этом и смысл плавания, — ухмыляется Бакуго и окунается по шею. — Видишь, ничего страшного. — Ты правда хочешь начать обращаться по именам? — вдруг серьезно спрашивает Тодороки. — А есть причина так не делать? — Нет. — Ну вот и не задавай тупые вопросы. Пойдем поглубже.       Тодороки следует за Кацуки и разглядывает его спину так, словно никогда раньше не видел этого человека. Как он сумел перевернуть его мир за столь короткий срок? И как ему быть благодарным за это, если словами он не умеет выражать чувства? Он еле как сформулировал на языке слово «счастье» пять минут назад, на второй раз его не хватит. Шото заходит на глубину и останавливается, когда вода достигает середины груди. Он нащупывает под водой ладонь Бакуго и крепко сжимает. На него удивленно оборачиваются, но тут же улыбаются. — Не бойся, я обещал, что подстрахую, — истолковывает его жест Кацуки по-своему. — Я не боюсь. С тобой не боюсь.       Бакуго ощущает неуместный укол в груди, но тут же ругает себя за недопонимание. Тодороки просто говорит приятные вещи на волне эмоций, это нормально, ничего особенного в этом нет. Но параллельная мысль бьет в мозг гораздо громче предыдущей: Шото доверяет ему и благодарит бог знает за что. Кацуки уже давно научился читать его слова между строк. Чем неловче фраза, тем больше в ней чувств. — Поучить тебя плавать? — спрашивает Бакуго и Тодороки решительно кивает. — Я наглотался воды из-за тебя! — слышат они звонкий крик с середины озера. — Я не виноват, что ты не умеешь закрывать рот под водой, когда ржешь! — Что они делают? — искренне не понимает Шото. — Один разговаривает под водой, а второй пытается догадаться, что он говорит, — хмыкает Кацуки, припоминая игру из детства. — Это был КРОНШТЕЙН! — громко объявляет разгадку Изуку, перекрикивая шум дождя. — Что сложного? — Ты рехнулся?! Я бы и без воды не догадался, чё ты придумал!       Бакуго громко смеется, а затем отворачивается от друзей и смотрит на Шото. — Готов? — Готов.