Рассвет на кончиках пальцев

      После нескольких часов в компании трех спорящих парней, одного велосипеда и одной одышки, Шото, наконец, в совершенстве овладевает искусством езды на двух колесах. Но к моменту, когда он может свободно перемещаться, он уже выдохся, обгорел на солнце и почти скопытился от теплового удара.       Они вчетвером сидят в тенечке и едят мороженое. Тодороки охлаждает себя ледяной стороной квирка, привалившись к незнакомому забору. Он пьет воду, а свой ванильный рожок отдает счастливому Киришиме. Ухмыляющийся Бакуго достает телефон и делает фотографию. На ней измученный Шото борется с тошнотой, Эйджиро приваливается к его плечу и показывает знак мира, а Изуку смотрит куда-то вдаль и тающее мороженое капает на асфальт. — Классно покатались! — радостно вскрикивает Киришима. — Может, завтра повторим? — Можно, — хитро ухмыляется Бакуго. — Или на роликах, например. — Не издевайся, прошу, — ноет с асфальта Тодороки и все смеются. — Брось, это же весело! — бодает его лбом в плечо Эйджиро. — Только подумай — ты за неделю научишься тому, чему люди обучаются месяцами! — Потому что они делают это постепенно, а не всё разом, — вяло возражает Шото. — Да какая разница, — отмахивается от него Киришима. — Главное кепку тебе взять, а то можно на этих роликах сразу до кладбища ехать, чё время терять. Приедешь уже готовенький. — Я могу одолжить тебе свою кепку, Шото, — мягко вклинивается в разговор Мидория. — Спасибо, — слабо улыбается тот в ответ и отпивает еще воды. — Ты как? Надо доехать до проката еще, — спрашивает Кацуки и протягивает ладони, чтобы помочь Тодороки подняться. — Нормально, доедем, — принимает помощь он и поднимается, пошатываясь. — Каччан, у нас ведь озеро есть неподалеку. Может, на днях туда заедем тоже? — Можно искупаться! — задорно кричит Эйджиро. — А Шото ножки помочит, чисто на бережку постоит платочком нам помашет. — Ты ужасный, — сообщает Шото и все хором ржут. — Не расстраивайся, — хлопает его по плечу Кацуки. — Эйджи всю жизнь живет с тепловым ударом в башке. — Зато я свободен и счастлив, пока вы ищете поводы для депрессии. — О, я найду еще один повод для депрессии, — тычет его в грудь Бакуго. — Утоплю тебя в озере и мне будет очень-очень грустно. — Я приду к тебе во сне после смерти и буду рассказывать анекдоты категории «Б» каждую ночь, — зловеще протягивает Киришима и Кацуки жестом показывает рвотный рефлекс. — Может, поедем уже? — предлагает Изуку. — А то магазин с настолками закроется и не успеем купить. — Я вас всех выиграю в «Монополию»! — орет Эйджиро и получает ребром ладони по шее от лучшего друга. — Мы не будем покупать эту ебучую игру. — А какую будем? — Изуку знает кучу классной дряни, вот он пусть и выбирает.       Мидория широко улыбается и кивает. Они втроем устраивают Шото на велосипед и мчат по городу в сторону проката. Когда они сдают велосипеды, то идут пешком до магазина. Там Мидория долго слоняется между рядов, порываясь купить то одну, то другую. В конечном итоге он останавливает свой выбор на… — «Свинтус»? — скептически интересуется возле кассы Бакуго. — Ты серьезно? — Каччан, вот как раз тебе эта игра больше всех понравится, — хмыкает Деку. — В ней можно выдумать свои свинские правила. — Свинские правила, — повторяет за ним Тодороки и глупо хихикает. — Может, еще водички ему? — обеспокоенно спрашивает Киришима.

***

      Вечером парни отодвигают в сторону стол и усаживаются на ковре в гостиной. Они поужинали, сходили в душ и готовы приступать к игре. Бакуго тасует колоду и на ходу объясняет правила, которые уже успел прочитать. — Короче, главное — избавиться от всех карт. Если на руках остается одна, надо обязательно крикнуть «Свинтус!». Если это не сделаете, берете штрафные карты. — Я видел в инструкции, что там есть дополнительные карты, — хмурится Шото, вчитываясь в бумажку. — Да, можно подставы делать в неподходящий момент. На ходу разберетесь. — Ладно, погнали! — вскидывает в воздух кулаки Киришима.       Какое-то время они сосредоточенно играют. Минут 5 они просто покрывают карты другими картами такой же масти. В самый же первый раз, оставшись с одной картой, Эйджиро забывает о главном. — Ты не сказал «Свинтус!», — слегка улыбается Тодороки и Киришима хватается за волосы. — Вот блин! А я думал, что вот-вот выиграю! — Да в игре всего одно правило! — рычит на него Кацуки. — Впрочем, зачем я тебе помогаю, бери штрафные.       На своем ходу Шото бросает в кучу по центру карту «Хапеж». Сидящий слева от него Бакуго с яростью оборачивается. — Не смотри на меня так, — пожимает плечом Тодороки. — Бери три карты и пропускай ход. — Вонючая игра, — цедит сквозь зубы Бакуго и нагребает штрафные. — Свинтус! — тут же кричит Мидория. — Вот засранец! — возмущается Киришима. — А ну щас я тебе…       Он бросает сверху «Пересвина» и игра идет в обратном направлении. Ход вновь достается Изуку и крыть карту нечем. Он вздыхает и берет новую из колоды. — Как же трудно закончить эту игру… — бормочет он.       В первом раунде побеждает Тодороки. Никто не заметил его с одной картой в руке, и он не кричал «Свинтус!». Ребята разочарованно бросают карты в центр и стонут в голос. — Сами виноваты, прохрюкали его ход, — сокрушается Киришима. — Давайте добавим правила? — предлагает Деку. — Например? — спрашивает Шото. — Каждый раз, когда кто-то кричит «Свинтус!», мы должны класть ладони по центру. Кто положил последним — берет карту. — Идет, — азартно скалится Бакуго. — Тогда добавим еще кое-что…       В конечном итоге игра превращается в хаос. Тодороки вводит правило хрюкать вслух каждый раз, как берешь карту. Если не хрюкаешь, берешь еще. Эйджиро устанавливает правило на карту 7. Когда сверху кучи лежит семерка, остальные должны подорваться и оббежать вокруг стола. Кто прибежал последним — берет карту. Они играют несколько ходов и постоянно меняют требования.       На «Свинтусе!» человек с одной картой должен встать в позу Всемогущего.       Нельзя разговаривать весь раунд, если сверху в куче лежит карта с номиналом 2.       А в одном из раундов Бакуго отменяет во всех словах букву «в». — Синтус!!! — кричит Киришима и все хлопают его сверху по ладони. — Вот блин, — разочарованно протягивает Шото, положивший ладонь последним. — И теперь берешь де. — Что? — Де карты. — Где карты?       Бакуго показывает два пальца. Букву «в» говорить нельзя, а Тодороки только что сказал слово «вот». Штраф удваивается. — Это самое жестокое праило из сех, — бурчит Мидория и Киришима рядом ржет. — Я добаляю еще одно, — сообщает обиженный Тодороки. — Кто останется сего с одной картой, должен играть до конца игры стоя на одной ноге. — От это праильно! — подбадривает его Эйджиро, который тут же остается с одной картой и угрюмо поднимается. — Синтус! От блин.       Они играют до поздней ночи. Ржач в гостиной стоит невообразимый. Когда время переваливает за полночь, они прекращают игру и ставят стол на место. — Спокойной ночи, придурки, — машет им ухмыляющийся Бакуго и уходит к себе наверх. — До завтра, Каччан, — машет ему Мидория и зовет парней в гостевую комнату.       Шото ложится на свой футон, накрывает себя одеялом с головой и улыбается. Ему еще никогда в жизни не было так весело.