Рассвет на кончиках пальцев

      Утром Тодороки просыпается от громких пыхтений, доносящихся с улицы в окно гостевой комнаты. Он поднимается с футона и выглядывает наружу. Киришима отжимается на газоне в переднем дворике дома и истошно кряхтит. Судя по тому, что цвет его лица сравнялся с цветом волос, это уже как минимум четвертый подход. — А, доброе утро! — кричит он, вытягиваясь на руках, когда замечает в окне торчащую разноцветную голову. — Доброе, — спокойно отвечает Шото, оглядывая местность. — Мидория с Кацу ушли на пробежку, — сообщает Эйджиро, оседая на траве и стирая со лба пот. — Вместе? — скептически интересуется Тодороки. — Вроде как да, — нервно хохотнул Киришима. — Деку забыл пару вещей дома, вот они и спринтанули по окрестностям. — Понятно, — зевает Шото, чувствуя себя ленивым по сравнению с парнями. — Завтрак? — Я бы не отказался, — широко улыбается Эйджиро. — Я сделаю, — говорит Тодороки и выдвигается на кухню.       Зря он так, конечно. Готовить он не особо умеет, но какого фига все такие продуктивные с утра, а он только глаза разлепил? Покормить Киришиму не должно быть так уж сложно.       Шото останавливается у холодильника и неуверенно хватается за ручку. Он ведь в чужом доме, можно ли вообще вот так бесцеремонно шариться на кухне? Немного поглядев по сторонам, он замечает на дверце холодильника яркую записку. На ней огромными красными буквами написано: «Это записка для Тодороки ака Двумордого ака Половинчатого ака Придурка №3 ака Шото. Брать в доме можно ВСЁ. Открывать можно ВСЁ, кроме моей комнаты. Мама наготовила еды, так что не упражняйся в кулинарии. Просто возьми и разогрей.»       Тодороки хихикает в кулак. Бакуго уже знает его так хорошо. Предусмотрел даже такой расклад. С заметным облегчением Шото открывает дверцу и достает понравившуюся еду. К тому моменту, как подходит Киришима, он уже расставил всё на столе и заварил чай. — Спасибо! — весело восклицает Эйджиро, усаживаясь за стол. — Приятного аппетита!

***

— Вот тебе обязательно надо с собой ее тащить? — Я знаю, это глупо, Каччан, но я не могу спать без своей подушки.       Изуку и Кацуки возвращаются легким бегом из дома Мидории. Перед приходом сюда они навернули большой крюк по району прежде чем оказаться у конечной цели. Теперь осталось только вернуться и позавтракать. — Жарковато как-то для утра, — бурчит Бакуго, смахивая с висков выступивший пот. — Это еще что, в обед вообще будет пекло, — вздыхает следом Деку.       Некоторое время они бегут молча. Когда в двухста метрах от них показывается дом, Мидория вдруг замедляет бег и останавливается, глядя на друга детства. Кацуки вопросительно вскидывает руки. — Каччан. — Что? — недовольно отзывается Кацуки, раздраженный прерванной тренировкой. — Я хотел сказать, — скромно начинает Изуку, но всё же решительно сжимает подушку. — Спасибо, что пригласил меня погостить. — Да не за что, — разводит руки в стороны тот. — Я… Был немного удивлен приглашением, — сознается парень. — Деку, — устало вздыхает Кацуки. — Ты разве еще не заметил, как всё изменилось? — Заметил, — серьезно кивает он. — Тогда к чему все эти расшаркивания? — приподнимает бровь Бакуго. — Мы с тобой вместе через такое дерьмо прошли. Что в детстве, что на этой сраной войне. — Это точно, — опускает унылый взгляд Мидория. — Может, сразу расставим все точки над i? — предлагает Кацуки и протягивает ладонь. — Всё в прошлом, давай просто жить настоящим? — Давай, — с улыбкой кивает Деку и отвечает на рукопожатие. — А теперь шевелись, не то Кири сожрет запас недельной еды за один завтрак. — Хорошо, — смеется Изуку и они продолжают бег.

***

— Я обожрался! — громко сообщает Киришима и роняет голову на стол. — Поднимите руки те, кто удивлен, — закатывает глаза Кацуки. — Чем займемся? — весело спрашивает Деку и принимается мыть посуду. — Го на великах покатаемся? — отрывает голову от столешницы Эйджиро. — Норм, — согласно кивает Кацуки. — Я за! — кричит от раковины Мидория. — Эмм… — Шото? — вопросительно оглядывается на него Бакуго. — С каких пор ты его так называешь? — оторопело роняет челюсть Киришима и Изуку тоже оборачивается в изумлении. — С тех пор, как старуха запретила фамильярничать в ее доме. — Ооо, — понимающе протягивают сразу два голоса. — С Бакуго-сан лучше не спорить, — ведёт плечами в дискомфорте Киришима. — Это точно, она за несколько тысяч километров узнает, если что-то идет не по ее правилам, — выпучивает глаза Деку. — Вот именно, так что вас это тоже касается! — громко оповещает Кацуки и возвращает взгляд к Тодороки. — Ну так что? — Я не умею кататься на велосипеде, — бесстрастно сообщает Шото. — А? — Как это?! — Чегооо?       Тодороки стесняется напора и вжимает голову в плечи. Ну не учили его в детстве подобным вещам. Он знает, что когда был совсем маленьким, у него был трехколесный велосипед. Но на двух он кататься никогда не пробовал. Ни ролики, ни коньки — ничего из этого Шото делать не умеет. — Не беда, научим, — прерывает общий шок мягкий голос Изуку. — Да! — приходит в себя Киришима и подрывается с места. — Я переодеться и го! — Шило в жопе! — кричит ему вслед Бакуго и из глубины дома доносится гогот. — Это не так трудно, — успокаивающе улыбается Деку в сторону Тодороки. — Ты уже знаешь, что такое баланс. Осталось только применить его в новом приеме. — Хорошо, — кивает Шото. — А плавать хоть умеешь? — прищуривает глаза Кацуки. — Нет, — тихо отвечает тот. — Ну ладно, этому научимся потом.       Тодороки приободряется и восполняется силой духа. Как ему повезло, что у него есть такой друг. Друзья? Он смотрит на Изуку и тот ласково улыбается. Да, очень повезло.