Рассвет на кончиках пальцев

      Как это вообще произошло? Бакуго знает, как. Всё началось с разбитого в мясо колена. Беспокойство о ком-то другом, кроме себя, пробудило любопытство. Кацуки всегда знал свои слабые стороны, и сопереживание — одна из них. В критической ситуации он, не задумываясь, спас бы любого, но в бытовой реальности подобных рвений не возникало. Шото мучился от боли и смотреть на это со стороны было неприятно. Боль — это плохо, это очень и очень плохо, Бакуго знает это лучше любого другого человека. Но была еще интрига в самой ситуации. Идиот добровольно свалился из окна. Тодороки, который никогда не ведет себя странно. В его жизни всегда присутствовала молчаливая сосредоточенность, объективная оценка любых обстоятельств. Но тогда его глаза были застланы безотчетным страхом. Он боялся остаться один. И бросать его напуганного, беспокойного в темной больничной палате одного было бы жестоко даже для Кацуки. Он не ушел. И это стало началом череды событий, произошедших после этого.       Почему он явился к нему в комнату на следующую ночь? Потому что даже если бы разрывающая сердце боль позволила ему отдохнуть, он все равно не смог бы уснуть, зная, что где-то там в глубине общежития Шото трясется от ужаса и бог знает что может учудить, следуя инстинкту самосохранения. Он поможет ему еще всего разок.       Почему он настоял на ночевке в комнате Тодороки перед поездкой? Потому что до сих пор не был уверен, что всё в порядке. Шото столкнулся с неизвестным и природа его видения была неясна. Если Тойя — порождение квирка, то он опасен. И даже если Бакуго его не видел, это не значило, что его не было. Он жил где-то в голове Тодороки в любом случае.       Почему он увязался за ним в Хинамори? Потому что хотел знать, что на самом деле преследует Шото, какова сущность этого явления. И если бы оказалось, что это нечто враждебное, то отправить его одного так далеко от дома было бы фатальной ошибкой. Бакуго был обязан проконтролировать ситуацию.       А дальше пути назад уже не было. Несмотря на то, что Тойя оказался лишь галлюцинацией, Кацуки не сумел остаться в стороне. Именно тогда боль заявила о себе в десятикратном размере и сознательно притащила его в комнату спящего Тодороки. Стало очень тяжело справляться одному. И в ту ночь они поменялись местами. Поддержкой стал Шото.       Потом он подарил ему подушку. Жест, который Кацуки искренне оценил. Тодороки думал и переживал о его страданиях. Неуклюже пытался помочь, хоть и стеснялся навязывать свое общество. И тогда сам черт дернул Бакуго предложить ему посмотреть вместе его любимую передачу. Присутствие Шото в его жизни стало естественным и ему не хотелось его отпускать. Поначалу он думал, что всё происходит совсем так, как было у них с Киришимой. Когда они начали теснее общаться, то почти каждый день тусовались по вечерам друг у друга. Потенциальный друг всегда пробуждает внутри интерес. Ты хочешь его рядом как можно чаще, чтобы говорить, обсуждать любимые хобби, валять дурака и учиться быть героями вместе. Но с Шото получалось совсем по-другому. Они буквально жили друг у друга. Кацуки то засыпал в постели Тодороки, то валил его ночью на футон, то открывал глаза, чувствуя, как его сердце согревает горячая рука на груди. Их рамки личного пространства сместились и стали неадекватными. Брать друг друга за руки стало привычкой. А потом лежать на чужих бедрах головой тоже оказалось довольно просто. И складывать на него ноги, и обнимать, и щипать за обиженные губы.       А затем Бакуго абсолютно осознанно, зная где и с кем разговаривает, позвал Тодороки на горячие источники. Его идиотски покорила стеснительность и простота Шото. С ним было комфортно и легко. И прекратить подобное общение уже не представлялось возможным.       Со следующей ночи всё покатилось к черту. После происшествия в автосервисе Тодороки позвонил Мицуки и у Кацуки сорвало башню. Уже тогда, разбивая губы Шото в кровавое месиво, он понимал, что хочет совсем не этого. Он был зол, чертовски зол и не справился с приступом агрессии. Буквально приполз с извинениями, а их и не ждали. Тогда Бакуго дал себе и Шото обещание, что больше никогда не причинит ему боль. Как так вышло, что они друг друга всё время спасали, а потом Кацуки просто пришел и всё испортил?       Но на цветочной поляне в «День Зелени» он, крепко держа ладонь Шото в своей и прижимая подбородком голову к своему плечу, совершенно глупо осознал, что слишком ослабил броню и позволил Тодороки дотянуться туда, куда никому еще не удавалось. В залитом темнотой и болью сердце появился огонек жизни. Жизни, которую показал ему Шото.       За неделю-две до операции он думал, что гораздо проще было взорваться перед лицом Шигараки, чем мучительно ждать поворота судьбы. Тогда, в пылу военных действий, он не боялся умереть, он вообще об этом не думал, лишь исполнял свой геройский долг. А теперь его ждала открытая операция на уже и так поврежденном сердце. Когда с другими людьми случается что-то плохое, ты всегда надеешься, что тебя это обойдет стороной. Но ведь и правда случайности происходят. Врачи могли не справиться, он мог не справиться. А ему только-только по-настоящему понравилось жить.       В ночь перед отлетом он пытался найти причины прийти к Шото. И пусть раньше он заходил в его комнату, как к себе домой, теперь он смотрел на него по-другому. Ему просто хотелось знать, что он нужен Тодороки так же, как тот нужен ему. И он получил сообщение на телефон. Даже если это была всего лишь отправленная в панике смс, она была отправлена Кацуки, а не кому-то еще. В ту ночь он вновь осознанно попросил остаться и ему сразу же это позволили.       А дальше известно что. Паническая истерика перед операцией, крик души, понимание и принятие. Бакуго мог бы еще поверить, что это был всего лишь нервный срыв, если бы первой мыслью после пробуждения от наркоза не была мысль о Шото. С того дня переломных моментов больше не было. Он четко понимал, что испытывает теплые чувства к конкретному человеку. Но не был уверен, насколько они глубоки. Его даже не удивила собственная привязанность. Очень трудно не влюбиться в человека, который волнуется и оберегает тебя, который всегда честен, убийственно мил и добр. И есть что-то особенное в том, чтобы быть причиной улыбки Тодороки. Эта эмоция так редка и, тем самым, поразительна каждый раз. Если он способен тронуть его сердце, то большего ему и не надо.       Так, по крайней мере, Кацуки думал какое-то время. Пока не рассказал о подарке своей матери для Шото. Он осознал, что находит очаровательным любую реакцию Тодороки. Буквально на что угодно. И так больно видеть, что самые резкие и волнительные реакции он выдает тогда, когда ему платят за добро. Шото непривычен к бескорыстной человечности и считает, что ее нужно заслужить. Это горько и неправильно, он достоин намного большего. Нужно дать ему больше.       И вот, после этого решения, Бакуго догадался, что вряд ли теперь сам остановится. Ему нужно доказать этому тупоголовому, что перед ним должен стоять на коленях весь мир, а не наоборот. Душа Шото хрупкая и ранимая, в нее нельзя тыкать приказами, об нее нельзя вытирать ноги и осквернять грубостью. Несмотря на то, что он пережил, ему удалось сохранить чистоту сердца. И Кацуки счел за честь коснуться такого сердца.       Бакуго лежит в постели и с потрясением отмечает для себя, что ни разу не подумал о внешности Тодороки. Нельзя отрицать, что она тоже имеет значение, когда привязываешься к человеку. Но в его случае, он всегда смотрел сквозь Шото. Метил в душу, искал за что можно зацепиться, а когда пути назад уже не было, открыл глаза. Он вспоминает, как любовался гетерохромными радужками на поляне, как трогал нежную кожу щек, как иногда невзначай задевал ладонью грубый шрам, как ерошил мягкие красно-белые волосы. Кацуки знает Шото уже давно, его внешность ему не в новинку, но есть кое-что, что он действительно в ней любит. Гетерохромные глаза прекрасны и удивительны, но никто на свете не обладает такой выразительностью взгляда, как Тодороки. Его молчаливость окупается эмоциональностью этого взгляда. Каждый раз новый и каждый раз искренний. Читать его выражения стало для Бакуго новым приключением.       Он не вполне уверен, что поступает правильно, пытаясь добиться расположения Шото. Можно было оставить между ними всё, как есть. Продолжать дружбу, брать за руки, обнимать и быть рядом. Разве это мало, что Тодороки позволяет ему даже это? Мало. Он даже не знает, чего добивается. Поцелуев, близости? Это всё так неважно, он просто хочет показать, что Шото ему дорог. И раз уж так вышло, что он ему дороже, чем просто друг, то он и это покажет. Кацуки верит, что Тодороки это поймет и не оттолкнет. Очень хотел бы верить.