Рассвет на кончиках пальцев

      Кацуки оставляет Шото в своей комнате распутывать гирлянду. Сам спускается вниз и заходит в кладовку. Он ищет глазами пледы. Много пледов. Что за форт из одного одеяла? Если Бакуго и делает что-то, то делает тщательно. Это будет лучший домик из подушек в жизни Тодороки. — Можно поинтересоваться, что ты ищешь? — в кладовке включается свет и он видит в проходе лицо матери. — Где мой придурочный плед со Всемогущим? — На верхней полке, зачем тебе? — Строить форт, — Кацуки достает цветастый плед, а следом на него загружает еще несколько. — Детство в жопе заиграло? — любопытствует женщина. — Заиграло. — Где постелить Шото? В гостевой комнате? — Да не надо, я просто футон притащу в свою комнату. — Не тесновато будет? — беспокоится она о комфорте гостя. — Не, мы уже ночевали так. — Кацу? — М? — он оборачивается, чтобы посмотреть в подозрительные глаза. — Ты никогда не рассказывал, что вы дружите. Как так получилось, что о твоем секрете знал только Шото? — Да как-то… Само вышло, — задумчиво отвечает Бакуго, утрамбовывая в огромную стопку подушки. — Не обижай его, он кажется таким… Ранимым, — грустно добавляет Мицуки. — А он такой и есть, — усмехается Кацуки. — Не боись, ничего я ему не сделаю, я научился на своих ошибках. — Уж надеюсь, — хмуро говорит Мицуки. — Я, знаешь ли, так и не простила тебя за то, что скрывал от меня свое состояние. — Мам… — немного виновато начинает он, но его перебивают. — Не надо. Просто дай мне время. Главное, что теперь всё хорошо.       Она отступает назад, пропуская сына с ворохом белья в руках, и хихикает в спину. — Ну чё?! — Да ничё, — посмеивается Мицуки. — Придумали тоже, форт строить. — Шото никогда не играл с друзьями в детстве, — объясняет Кацуки и женщина перестает смеяться. — Я наслышана о его непростом взрослении. — Откуда? — удивляется он. — Слухами земля полнится, знаешь ли. Ну, веселитесь, и спокойной ночи. — Спокойной.       Он возвращается в комнату, где Тодороки тут же торжественно объявляет, что справился с гирляндой. Дальше дело за Бакуго. Тот сосредоточенно подтаскивает стол, приносит из других комнат стулья, навешивает пледы, оставляя скромное пространство внутри. Шото понятия не имеет, что Кацуки делает, поэтому в основном просто путается под ногами. С ухмылкой он отмечает, что вход в форт знаменуется пледом со Всемогущим в его лучшей героической позе. — Будешь ржать, пизды получишь, — сообщает Бакуго и Тодороки снова набрасывает на лицо равнодушное выражение.       Кацуки строго запрещает Шото заходить, пока строительство не будет окончено. Он хватает гирлянду и заползает внутрь, на ходу раздавая указания подавать подушки. Через 10 минут из зазора между пледов появляется рука и вручает вилку от гирлянды. Тодороки втыкает ее в розетку. — Кажись, всё, — слышит от приглушенный голос из форта. — Заходи.       Шото садится на корточки с ощущением мандража. Внешне форт выглядит как большая и бесформенная разноцветная коробка, но Тодороки, почему-то, уверен, что внутри намного лучше. Он глубоко вдыхает, готовясь получить очередной незабываемый опыт, и отодвигает полог пледа.       Строение низенькое, поэтому ему приходится заползать на корточках. Он садится рядом с Бакуго на колени и из его рта вырывается восторженный выдох. Весь пол застелен мягкими подушками. Пространство крошечное, но невероятно уютное. Каким-то образом Кацуки удалось приколоть гирлянду наверху и пустить вкруг, поэтому мягкое свечение лампочек создавало атмосферу тайны и комфорта. — Ну как? — гордо спрашивает Бакуго, представляя свое творение. — Это просто потрясающе, — честно отвечает Шото и крутит головой, как сова. — Не зря я этот дебилизм затеял, значит. — Точно не зря, — улыбается Тодороки и случайно пихает его локтем. — Ой, прости. — Забей, тут развернуться-то особо негде. — А что вы делали с Деку в фортах? — Жрали всякую дрянь и играли в выдуманные игры. — Например? — с любопытством спрашивает Шото. — Ну, была игра «Защита Королевства», — силится вспомнить Кацуки. — Деку нападал на мое королевство снаружи, бросался игрушками и носками, а я защищал. А потом наоборот.       Тодороки вдруг легко смеется, живо представляя в мыслях эту картину. Бакуго внимательно наблюдает за его улыбкой. Похожа на ту, что он видел, когда доставал приставку. Это хорошая улыбка и она очень ему идет. Гораздо лучше, чем его фирменная маска безразличия. Но Кацуки уже давно понял, что эмоции Шото находят выход не через смех или слезы. А через его глаза. Он наверняка даже сам не представляет, насколько много они говорят, когда он сам молчит. Поэтому сейчас Бакуго разглядывает гетерохромные радужки и видит в них отражение спокойствия и умиротворения. — Спасибо, — вдруг тихо говорит Шото и возвращает признательный взгляд. — Да не за что, — хмыкает Кацуки. — Это всего лишь детская забава. — Для меня это значит много, — серьезно отвечает Тодороки.       Бакуго улыбается краешком губ и заключает его ладонь в свою. Ну хочется ему так сделать, кто ему запретит? Точно не Шото, который с готовностью сжимает пальцы в ответ. Вот ведь, привык уже. — Для меня никто никогда столько не делал, как ты, — прямолинейно заявляет Тодороки, разглядывая их сцепленные руки. — Я просто был рядом, когда ты в этом нуждался, большое дело. — Для меня — большое, — серьезно смотрит в глаза Шото. — Ты можешь ничего на это не отвечать, я просто хочу сказать спасибо. — Так ты уже сказал, — весело замечает Кацуки и Шото фыркает. — Ладно, подловил.       Они немного сидят в теплой тишине, а потом Тодороки зевает. Бакуго собирается встать, но его ладонь крепко сжимают и он вопросительно смотрит в ответ. — Давай посидим так еще немного? — робко спрашивает Шото.       Кацуки усаживается назад, слегка улыбаясь. Он замечает легкий румянец на бледных щеках, но он не вполне уверен, что здесь не замешан свет гирлянды. Бакуго касается другой рукой его щеки, и она горячая. Тодороки окончательно вспыхивает и наклоняет лицо вниз. — Ну зачем ты так, — стеснительно бормочет он, пока Кацуки смеется. — Не знаю, мне нравится тебя смущать, — пожимает плечами тот. — Почему? — сводит брови домиком Шото. — Ну, просто ты в эти моменты такой… Такой… — Бакуго не хочет говорить «милый», но это слово так и вертится на языке, вместо этого он просто вздыхает и заканчивает. — Не бери в голову.