Рассвет на кончиках пальцев

      Поздно вечером от Бакуго приходит короткая смс «На месте» и прикреплена слегка смазанная фотография города, сделанная из окошка машины. Тодороки улыбается в экран. На снимке светло, а значит, в Германии еще день. Разница во времени с Японией составляет 8 часов. Шото думает, что его недавние жалобы на долгий день просто ничтожны. Кацуки нужно прожить еще несколько часов прежде чем стемнеет. Наверное, он очень устал. От долгого перелета и суеты.       Тодороки ложится в постель и приглушает свет лампы. Нужно поскорее уснуть, завтра от Бакуго будет больше новостей. Чем быстрее он уснет, тем быстрее наступит следующий день. Шото накрывает себя одеялом, но ему холодно. От нервозности сбоит причуда и нарушается баланс температуры.       Он не помнит момента, когда проваливается в сон. Но хорошо осознает, что вскочил посреди ночи в ледяном поту от очередного кошмара. Кожа покрыта инеем, квирк заморозил даже мурашки. Шото оглядывает комнату и натыкается на любопытный взгляд бирюзовых глаз. Маленький Тойя сидит на полу и изучающе смотрит на брата. Тодороки вздыхает и жестко плюхается спиной обратно на матрас. — Прости, — тихо говорит он вслух и накрывает лицо одеялом. — У меня нет сил тревожиться о тебе сегодня.

***

      Рано утром Шото просыпается от стука в свою дверь. Он, раскачиваясь как зомби, медленно шагает к порогу. За дверью он обнаруживает веснушчатое лицо с огромными глазами, полными нетерпения. — Прости, Шото, я разбудил тебя? — Нет, — врет Тодороки и впускает его внутрь. — Я как раз собирался вниз умыться. — Каччан писал что-то нибудь?       Мидория усаживается на стул и кладет ладони на колени. Его тревогу выдают импульсивные движения пальцев, которыми он то сжимает, то разжимает ткань домашних штанов. Шото мигом просыпается от его вопроса и ищет под подушкой телефон. Во входящих всего одно сообщение и Тодороки совершенно его не понимает. Он показывает Изуку экран телефона и тот читает вслух. — «Всё поменяли. Я должен тебе сказать». — Сказать что? — приподнимает брови Шото. — Он как будто торопился и не дописал сообщение, — хмурится Мидория, а затем его глаза расширяются в понимании. — Он сказал — всё поменяли. Шото… — Не может быть, — категорично отвечает Тодороки. — Ты хочешь сказать, что операция уже прошла? — Я не знаю! — высоко взвизгивает Деку. — Может, позвоним? — А если помешаем? — Кому? В операционной точно не разрешены телефоны. В крайнем случае, нам никто не ответит. — Ты уверен? — кусает губы Шото. — Нет, — нервно посмеивается Деку. — Я наберу. — Давай, — подбадривает его Мидория.       Тодороки нажимает на вызов и включает громкую связь. Несколько гудков они напряженно ждут. Секунды превращаются в вечность. Шото чувствует близость обморока, но он уверен, что ему только кажется. Когда трубку поднимают, сердце обрушивается в пятки, а Деку громко охает. — Алло? Шото-кун? — Бакуго-сан? — удивленно говорит Мидория и парни переглядываются. — Изуку? — также потрясенно отвечает женский голос, а затем интонация меняется на взволнованную. — Ох, я так рада слышать тебя! Дайте мне на вас посмотреть.       Они слышат громкое клацанье через динамик, а потом вдруг видят на экране усталое лицо Мицуки. Шото торопливо включает обратную видеосвязь и наклоняется поближе к лицу Деку, вытягивая телефон. — Мальчики, — выдыхает женщина, глядя им в глаза и ее губы дрожат. — Бакуго-сан, всё хорошо? — неуверенно спрашивает Мидория и Мицуки всхлипывает. — Да, простите, — женщина вытирает платком выступившие слезы. — Вы звоните справиться о Кацуки? — Да, — говорит Шото и не узнает свой сиплый голос. — Операцию перенесли на более ранний срок. Всё прошло… Успешно.       Мать Кацуки говорит, что всё прекрасно, но парни не могут сопоставить ее слезы с хорошими новостями. Мицуки не выглядит так, будто плачет от счастья. Женщина на нервах и по лицу видно, что эти слезы явно не первые. — Это… Хорошо, верно? — осторожно спрашивает Деку и Мицуки активно кивает. — Всё здорово, по крайней мере, мне так сказали, — ломким голосом отвечает она. — Вы уже виделись с ним? — Нет, — выдавливает Мицуки и судорожно вдыхает. — Он еще не пришел в себя. — Но операция закончилась, да? — спрашивает Шото, изо всех сил сохраняя спокойствие. — Да, однако… Ох.       Лицо женщины исчезает из экрана и парни слышат задушенные рыдания. Какое-то время экран черный, а потом они вдруг видят перед собой отца Кацуки. — Здравствуйте, эмм… — неловко начинает мужчина. — Мицуки нужно отдохнуть. — Извините, мы невовремя, — с раскаянием произносит Изуку, но мужчина качает головой. — Всё в порядке, просто мы немного расстроены тем, что операция прошла с осложнениями.       На фоне Мицуки рыдает сильнее и Масару протягивает свободную руку, чтобы погладить плечо жены. Шото чувствует, как холод забирается ему за шиворот. — Что случилось? — с тревогой спрашивает Мидория и Тодороки рад, что хоть один из них может продолжать этот разговор. — Во время операции сердце Кацуки остановилось дважды.       Шото ощущает себя так, будто попал в свой ночной кошмар. Сколько раз за последние ночи он видел этот сон. А теперь, оказывается, что это был вовсе не он. Всё произошло на самом деле. — Боже мой… — тихо бормочет Деку и принимается грызть костяшки пальцев. — Да, эм… — мужчина пытается подобрать слова. — Но операция завершилась и Кацуки жив, так что… Полагаю, самое страшное осталось позади.       Шото пропадает из объектива и оседает на пол, держась за сердце. Он ощущает облегчение, ужас и панику одновременно. Мидория едва заметно похлопывает его по плечу и продолжает диалог по телефону. — Мы очень рады. Спасибо вам, что ответили на звонок, а то мы тут себе места не находили, — нервно посмеивается он. — Мы это понимаем, — кивает Масару. — Вы его самые близкие друзья. И нам это громко дали понять перед операцией.       За кадром вдруг по-доброму смеется Мицуки и Тодороки ощущает резко обрушившееся на него спокойствие от этого мягкого смеха. Женщина возвращается к телефону, всё еще заплаканная, но уже улыбающаяся. — Ну да, нам дали четкие инструкции, — сварливо говорит она, но ее глаза искрятся теплом. — Кацуки сказал, что если позвонит Придурок №1, Придурок №2 или Придурок №3, то лучше бы нам ответить на звонок. — Мы что, записаны у него в телефоне, как придурки? — бурчит Деку и Мицуки снова смеется. — Нет, но догадаться, кого он имел ввиду, было нетрудно, — фыркает Мицуки. — Могу я положиться на вас, что вы передадите хорошие новости Эйджиро? — Конечно, — сразу же соглашается Изуку. — Мы дадим вам знать, когда Кацуки придет в себя, — сообщает Масару. — А может, он и сам уже сможет вам ответить. — Спасибо, — тепло улыбается Мидория и машет на прощание. — Передавайте Каччану привет. — При первой же возможности, — отвечает на улыбку Мицуки, а затем говорит. — Шото еще тут? — Да, я здесь, — хрипло отвечает долго молчавший Тодороки и встречается глазами с мамой Кацуки. — Я еще раз хочу сказать тебе спасибо, — нежно говорит она. — За то, что не остался в стороне и ввел нас в курс дела. Благодаря тебе наш сын теперь будет с нами еще очень долго. — Да что там… — бестолково отвечает Шото, опуская взгляд. — Бог знает что могло произойти, если бы не ты. Береги себя, ладно? — Ладно, — кивает Тодороки.       Они перебрасываются прощальными фразами с Мидорией и затем наступает тишина. Несколько секунд парни молчат, а потом Изуку стекает по стулу и громко выдыхает. — Слава богу… — скулит он, явно борясь с рыданиями.       Шото на коленях сидит на полу и невидящим взглядом гипнотизирует ковер. Всё позади. Даже не верится. Осталось только услышать самого Кацуки и всё окончательно встанет на свои места.       Деку поднимается со стула и, проходя мимо, хлопает Шото по плечу в поддержку. Тот кивает в ответ. На пороге Изуку оборачивается. — Я пойду расскажу всё Киришиме. Ты со мной? — Нет, — говорит Тодороки. — Мне умыться надо. — Тогда увидимся в классе? — Да.       Когда раздается стук закрываемой двери, Шото подносит ладонь к лицу и с удивлением смахивает с щеки слезу. Он даже не думал о том, как сильно переживал. И, в какой-то степени, он рад, что они понятия не имели, что пока они спали, на том конце света вовсю шла операция. Если бы только он мог услышать Кацуки прямо сейчас.