Рассвет на кончиках пальцев

      Когда Тодороки устает бороться с эмоциями, он отрывает взгляд от ладоней и смотрит на Бакуго. Тот больше не выглядит счастливым. Кажется, его снова одолели нехорошие мысли. Шото решает попробовать, раз они всё равно наедине. — Бакуго, что ещё не так?       Тот сразу подбирается и выпрямляет спину. Он хмурится и бесцельно ковыряет пальцем землю. — Мне ограничили физические нагрузки до операции.       Тодороки, наконец, понимает, в чем дело. Вот и причина утренней вспышки и дерьмового настроения на весь день. Отобрать у Бакуго взрывы и драки — это всё равно, что запретить ему дышать. Шото пытается подобрать нужные слова. Он смотрит на опущенные ресницы, на взъерошенные светлые волосы и на ладони, исследующие землю. Он аккуратно подцепляет его пальцем за напульсник на запястье и Кацуки поднимает вопросительный взгляд. — Даже если сложить две недели до и две недели после операции, то получается всего месяц. Тебе не кажется, что это вполне справедливая плата за всю оставшуюся жизнь без боли?       Бакуго слегка улыбается. Он чувствует себя легче. Шото умеет находить подходящие слова. Выходит, у него и такой талант есть? Он обхватывает холодный палец на своем запястье и мягко растирает подушечками. Ему кажется, что он слышит взволнованный вздох, но, наверное, это просто ветер. Ему очень нравится касаться Шото, разве это не хороший момент для этого? — Думаю, ты прав, — отвечает он и кладет в руку уже всю ледяную ладонь целиком.       Бакуго заключает ее в теплый замок. Тодороки хочется остаться в этом моменте навечно, но он не вполне понимает, нормально ли это. Хотеть такое. Он думает, что друзья могут касаться друг друга вот так, но откуда ему точно знать? У него никогда не было друзей. Но они ведь уже держались за руки. И Кацуки делает это так естественно, что Шото перестает сомневаться в правильности их положения. Наверно, тогда будет нормально и голову на плечо положить, если хочется?       Он так и делает. Бакуго чуть вздрагивает, но ладонь из рук не выпускает. Он лишь устраивает подбородок в гладких волосах, стараясь не повредить цветок. Да, это совершенно нормально. — Я, — хрипло и неуверенно начинает Кацуки, но решает, что уж с кем-с кем, а с Шото можно говорить откровенно. — Не знаю, что сказать Киришиме. — О тренировках? — спрашивает Тодороки, удобнее устраиваясь на плече. — Да. Я думал сказать, что заболел, но потом понял, что еще и уеду из академии на неделю-другую, а такое не объяснить простудой. — Просто будь с ним честен, — говорит Шото и поднимает голову, чтобы заглянуть в глаза. — Он ведь твой лучший друг. — Я столько молчал, он взбесится, — отвечает Кацуки и Тодороки чувствует его теплое дыхание на коже лица. — Мы точно говорим о Киришиме? — улыбается уголком губ Шото и взгляд алых глаз смягчается. — И всё равно это подло. — Подло будет не сказать правду.       Они смотрят друг другу в глаза и находятся так близко. Тодороки не чувствует смущения, а вот Бакуго начинает понемногу понимать, что, кажется, они слегка переступают призрачную границу адекватных прикосновений. Не стоит втягивать Шото в неловкое положение. Но ему нравится вблизи разглядывать эти странные глаза. Кацуки никогда не думал о том, насколько они разные и каждый по-своему удивителен. В сером глазу прямо в радужке скопление черных точек, похожих на созвездие. А бирюзовый настолько яркий, что напоминает искрящийся на солнце ледник.       Кацуки кладет свободную ладонь Шото на щеку и прислоняет его обратно к своему плечу. Если он долго будет смотреть в его гипнотизирующие глаза, то точно смутится и будет выглядеть, как придурок. Бакуго внутренне хмыкает, думая о том, что у Тодороки в мозгах точно всё перемешано. Он не стесняется близкого контакта, но стоит только сказать что-то провокационное, как он умилительно заливается краской и начинает заикаться. Такой чудила. — Я расскажу ему, — обещает Кацуки. — Мидория, — вдруг вспоминает Шото. — Что Мидория? — не понимает Бакуго. — Скажи ему тоже. Ты же знаешь, он с ума сойдет и всех сведёт, если ты пропадёшь на месяц. — Ну это вообще уже ни к селу, ни к городу, — громко говорит Кацуки. — Мы с ним едва дошли до приветствий после всего, что между нами произошло. — Это не важно, — уверенно отвечает Тодороки и сжимает пальцы внутри чужой кисти. — Он очень дорожит тобой. Не меньше, чем Киришима. Он имеет право знать. — Блин, ты… — недовольно начинает Кацуки, но рука Шото сжимает его в ответ сильнее и он сдается. — Ладно, черт, скажу и ему. Но знай — это будет крайне неловкая сцена. — Какая разница, как это будет, — отмахивается от него Тодороки. — Он знает тебя с детства. Я уверен, он поймет. — И потом не отцепится, — сжимает зубы Бакуго. — Будет чертовски рад, что «Каччан» поделился с ним чем-то личным. — А еще будет чертовски переживать за тебя, — Шото снова приподнимает голову. — Они любят тебя, Бакуго. Не утаивай от них что-то настолько важное. — Ну а ты? — насмешливо интересуется Кацуки. — Что я? — Тоже собираешься переживать? — Естественно! — захлебывается возмущением Шото и сердито смотрит в глаза. — Я уже переживаю, разве не видно? — По тебе ничего не видно, — закатывает глаза Бакуго, но он смеется. — Ну, я, может, и не великий эмпат, но у меня тоже есть сердце. — Это верно, — улыбается Кацуки и прижимает Шото щекой к ключице. — Ты тот ещё паникёр.       Они сидят так несколько минут. Рука в руке, голова на плече. Тодороки с наслаждением вдыхает запах ягод вперемешку с цветами, а Бакуго просто впервые за день чувствует, что может расслабиться. Они оба прикрывают глаза и отдаются ощущениям свободы. Поэтому не сразу замечают звук шороха травы, который медленно приближается.       Кацуки лениво открывает один глаз и видит, как перед ними возвышаются парящие в воздухе походные штаны, футболка и соломенная шляпа. Раздается громкий усталый вздох и штаны плюхаются в позу лотоса на землю прямо напротив них. Шото дергается, но Бакуго мягким движением придерживает его за затылок и оставляет его голову на плече. — Наконец-то я кого-то нашла! — восклицает женский голос и соломенная шляпа опускается на поле ромашек. — Хагакуре? — удивленно протягивает Тодороки. — Ты чего здесь? — Я потерялась, — уныло признаётся девушка. — А вы тут чего? Отдыхаете? — Ага, — говорит Бакуго.       Они втроем молчат и Шото ощущает себя странно. Впервые ему кажется, что их с Кацуки положение может показаться непонятным постороннему глазу. Он все-таки поднимает голову и слегка ерзает, но его ладонь из горячей хватки не выпускают. Он чувствует, что может покраснеть. Но от чего ему краснеть? Нет ничего необычного в том, что они с Бакуго ладят. Ну ладно, это капец как необычно. Наверное, Хагакуре с замешательстве.       Но потом он видит, как с куста отрывается тростинка и зависает над костюмом. Девушка положила травинку в рот и непринужденно продолжает сидеть на земле. — Можно пойти обратно с вами? — спрашивает она и, судя по тому, что тростинка направлена вверх, Хагакуре смотрит в небо. — Я, честно говоря, понятия не имею, где нахожусь. — Конечно, какие вопросы, — сразу же соглашается Шото.       Бакуго молчит и руку его не отпускает. Тодороки не улавливает настроение. Судя по его лицу, он не злится, но и не выглядит довольным. Хагакуре так вообще, кажется, ничего не беспокоит. Так почему Шото чувствует себя так, будто делает что-то странное? — Спасибо! — радостно восклицает девушка, а затем осторожно добавляет. — Надеюсь, я вам не сильно помешала? — Нет, — качает головой Тодороки, а Бакуго хмурится сильнее. — Слава богу, — облегченно протягивает та. — А почему вы не рассказываете никому, что встречаетесь?       У Кацуки дергается глаз, а ладонь Шото в момент снова леденеет. Он заметно теряется и переводит озадаченный взгляд на Кацуки. Тот медленно и глубоко вдыхает, успокаиваясь. Тодороки его не узнаёт. Разве он не должен разораться из-за того, что Хагакуре задает личные и неуместные вопросы? С чего она взяла, что они встречаются? Разве они делают что-то необычное? Шото не знает. — Мы не встречаемся, — отвечает хриплый голос, в нем звучит знакомая угроза и Тодороки почти рад слышать привычные интонации. — О, ну ладно, — оторопело говорит Хагакуре, но в ее голосе слышна улыбка. — Тогда мне лучше никому не рассказывать, что вы не встречаетесь.       Шото слышит ее хихиканье и не понимает последнее предложение. Наверное, она просто замысловато пошутила. У него всегда было туго с пониманием чужого юмора. — Не надумывай, Невидимка, — говорит Бакуго и поднимается с земли, увлекая за собой Тодороки. — Ну что, идем искать остальных? — Идем, — хором отвечают ребята и покидают поляну.