Рассвет на кончиках пальцев

— Бакуго, не увиливай. — Я не увиливаю.       Киришима строго смотрит на своего друга на школьной перемене. — Я слышал возню за стеной, кто был у тебя ночью?       Бакуго смотрит на него очень усталым взглядом. У него нет ни настроения, ни идей, чтобы нормально соврать. Он закидывает ноги на парту, складывает руки на груди и отвечает с абсолютно непроницаемым лицом. — У меня ночует Тодороки Шото, потому что ему страшно спать одному.       Киришима моргает, а затем громко взрывается от смеха. Он даже бьет себя по коленке, вот настолько ему смешно. — Пфф, ну да, так я и поверил! — Вот видишь, — разводит руками Кацуки. — Я же говорю, ничего не происходит. Оставил сериал включенным, большое дело. — Ну ты так больше не делай, а то я аж проснулся! — строжится Эйджиро, а затем с довольным выражением лица уходит за Каминари в столовую. — И что это было? — слышит Бакуго голос из-за спины.       Он разворачивается, чтобы посмотреть на кислую мину Тодороки. Его разбирает смех, но он себя и не сдерживает. — Брось, он ни за что бы в подобное не поверил. — А если бы поверил? — уязвленно бормочет Шото, пряча глаза за учебником. — Если бы поверил, я бы сказал, что это он сам ночью смачно ударился головой о стену и ему примерещилась какая-то чушь. Он и в это бы поверил, это ж Киришима.       Тодороки недоверчиво хмыкает, но больше ничего не отвечает. Бакуго поднимается и идет через пустой класс, чтобы опуститься перед ним на корточки и заглянуть в разномастные глаза. — Я никогда не стал бы болтать о чужих проблемах с другими людьми, — серьезно говорит он. — Киришима — тот еще болван, ему зубы заговорить — легче простого. Не кипятись. — Я не кипятюсь… Не кипячусь. Или не кипятюсь, как правильно? — Шото бурчит и обиженно выпячивает нижнюю губу.       Бакуго не удерживается и со смехом щипает его пальцами за губу. Надутый от негодования Тодороки выглядит до одури мило. А этот невинный жест приводит его в такое смущение, что он пыхтит и отворачивает в сторону порозовевшие щеки. Кацуки прищуривается, довольный реакцией.       Он сдается. Его решение держаться от Шото подальше с каждым днем кажется всё более расплывчатым. Как-то… Не получается. Несмотря на то что Тодороки инициирует в их общении минимальное количество вещей, Бакуго просто сам не может удержаться. Его тянет каким-то магнитом к интригующей личности Шото. Пока они не общались, всё шло просто великолепно. Им было плевать друг на друга, и это было идеально. А сейчас всё ломается, день ото дня что-то случается и Кацуки остается всё дальше от своей идеи не подпускать его в свое сердце. Какой-то он… Дебильно комфортный. Ублюдски понимающий. Отвратительно добрый.       Разрешил ему приходить в комнату, когда Бакуго захочет. Согрел причудой, чтобы он поспал. Подарил подушку, чтобы он лучше себя чувствовал. Шото делает так много офигительных вещей, но у него на лице написано, что он считает это всё за пустяки. Но для Кацуки это никакие не пустяки. Тодороки — человек сломленный, и по нему это видно. Какой нормальный человек станет закрываться в себе настолько сильно, что к нему невозможно подступиться? Разве он завел хоть одного друга? Бакуго такого не припоминает. Так ведут себя только опустошенные событиями из прошлого люди. Кацуки закрывается от других, потому что у него проблемы с доверием. А Шото закрывается, потому что у него проблем вагон да тележка. Он себя не ценит, и поэтому свои поступки тоже с легкостью обесценивает. Бакуго почти уверен, что приди тому в голову идея предложить что-то Кацуки, он ни за что на это не решится. Потому что чувствует себя чужим, не нужным. — Что будешь делать на выходные? — спрашивает его Бакуго. — О, ну… — Шото заметно теряется, не ожидая подобного вопроса. — Не знаю, не придумал еще. — Поехали на горячие источники?       Кацуки с неописуемым удовольствием смотрит, как у Тодороки отвисает челюсть и увеличиваются до размера двух летающих тарелок глаза. Длинные ресницы вонзаются в брови, и сказать, что он поражен — это ничего не сказать. В глазах Шото плещется так много эмоций, что Бакуго не успевает за ними уследить. Он смотрит на него то как на чокнутого, то почти влюбленно, то с огромным недоверием, то жутко растерянно. Наконец это заканчивается и глаза отражают только далекую печаль. Кацуки не понимает это выражение. — Я бы очень хотел, но пока не смогу. — Не хочешь ехать со мной?       Бакуго думает, что, может быть, совершил ошибку и неправильно прочитал Тодороки. Ему показалось, что у них неплохие отношения для того, чтобы предложить второе совместное путешествие. Но, может, он поторопился. — Нет, дело вовсе не в тебе, — эмоционально выдает Шото и его лицо краснеет окончательно. — У меня просто… Денег сейчас нет.       Кацуки сдерживается, чтобы не выдохнуть с облегчением вслух. Вот кретин, об этом даже не подумал. Шото потратился на поездку, врача и подарок. Наверняка сейчас с деньгами у него туго. Если бы это была проблема для Бакуго, он бы тоже расстроился. Но для него это не прозвучало даже как оправдание. — Я, в отличие от тебя, не хожу по роскошным бизнес-центрам в жопе мира, а коплю деньги уже много месяцев.       Шото хмурится и Кацуки видит, что он опять тупит. Очевидно, он понимает не все шутки. Нужно сказать прямо. — Деньги есть у меня, понимаешь, к чему я клоню? — Понимаю, — серьезно кивает Шото. — Но если ты будешь платить за меня, я сгорю со стыда. — Раз не любишь подарки, значит, потом отплатишь чем-нибудь, — справедливо разводит руками Бакуго. — Ну не знаю, Бакуго… — взгляд Тодороки бегает из угла в угол, он никак не может решиться. — Ты же хотел путешествовать, разве не так? — хитро смотрит тот. — Да, но я и подумать не мог, что второе путешествие будет на этой же неделе! — А почему нет? — хмыкает Кацуки. — Ну так что, согласен? — Ты прям как змей-искуситель, — бубнит Шото и снова очаровательно выпячивает губу. — Не знал, что у тебя есть дар убеждения. — У меня много талантов вообще-то! — возражает Бакуго. — Хорошо, я согласен.       Кацуки смотрит, как он прячет застенчивый взгляд и ощущает непривычный трепет в груди. Ничего общего с той болью, что он испытывает каждый день. — Учти, мы договорились, — грозит ему пальцем Бакуго. — Никаких отговорок потом. — Да, договорились.       Шото улыбается и Кацуки улыбается ему в ответ. В класс тихо входит Айзава и несколько секунд напряженно разглядывает пунцовое лицо Тодороки и сидящего перед ним на корточках Бакуго. Либо он ослеп и на второй глаз, либо эти двое действительно поладили. Чего только не случается на этом свете.