Рассвет на кончиках пальцев

      Шото просыпается ночью от странных звуков возле правого уха. Он недовольно открывает глаза, потому что так хорошо спал, и что могло его разбудить? Взгляд огибает комнату и первое время Тодороки не врубается, где он. Потом он чувствует какое-то копошение справа и обнаруживает, что они лежат с Бакуго в его кровати. Прежде чем ощутить хоть какие-то эмоции по этому поводу, Шото слышит снова тот странный звук.       Он склоняется над лицом Кацуки и прислушивается. Дыхание хриплое и неравномерное, из горла вырываются тихие стоны и пыхтение. Кажется, будто Кацуки с силой сжимает зубы и силится не закричать. Шото пытается понять спит он или нет, но на свое имя тот не отзывается. Тогда Тодороки присматривается к его лицу и видит, как на лбу выступили капли пота и как по шее стекают мокрые дорожки.       Ему опять больно. Шото осторожно ложится назад и вытягивает вперед правую руку, а затем очень аккуратно, чтобы не разбудить, опускает ее на центр груди Бакуго. Он медленно нагревает ладонь. Ощутимо горячо, но не так, чтобы обжечь. Он ждет какое-то время.       Как он вообще оказался в кровати? Они смотрели турнир, а потом… Кажется, он уснул. Но они ведь сидели на полу. Неужели Кацуки перенес его на постель? И как он от этого не проснулся? Скорее всего, просто вырубился от усталости и ничего не заметил. Тодороки в тысячный раз чувствует благодарность по отношению к Бакуго и изо всех сил надеется, что его термотерапия хоть немного облегчит боль.       Шото думает, что мог бы и разбудить, вообще-то. Зачем оставил его в своей комнате? Но потом он понимает, что если бы Кацуки так заснул у него, он бы тоже не решился его будить. У них обоих со сном жесткие проблемы, и отбирать несчастные пару часов сна намеренно никто не собирается. И все же, это настоящий акт заботы. Тодороки улыбается, а затем прислушивается еще раз.       Дыхание Кацуки выровнялось, он перестал сжимать зубы. Впрочем, он все еще потеет, но тут уже ничего не поделать, Шото создает ему такую баню, что это неизбежно. Может, поспит еще немного. Лишь бы они не взорвались прямо на кровати.       Тодороки решает не закрывать глаза, а поддерживать состояние тепла, пока Бакуго не проснется. Он ужасно хочет спать, но, почему-то, уверен, что у него дела со сном обстоят все же чуть получше, чем у Кацуки. Если тот вечно слоняется по ночам по академии, то когда он вообще спит?       Шото разглядывает бледное лицо в свете луны. Бакуго выглядит на пару лет старше из-за мешков под глазами. Даже кажется, что скулы немного осунулись. Видимо, ему бывает настолько плохо, что даже аппетит не всегда есть. Тодороки смотрит вниз на валяющуюся на полу турмалиновую подушку. Может, хотя бы такая мелочь поможет ему чувствовать себя лучше?       Шото занят мыслями о Бакуго, кажется, час. Думает о том, что можно сделать для него еще, ведь жить так, как он, просто невозможно. А потом его осеняет совершенно очевидная догадка. Может, была причина в том, почему Кацуки так привязался к нему с темой про горячие источники? Они нужны не Шото, они нужны Бакуго. Это лежало на поверхности, но он был так занят собственными проблемами, что совсем не понял его. Что если это было почти приглашение? Что если он сам пригласит его, тогда Кацуки согласится?       Ну да, конечно, — думает Шото. Откуда у него столько отваги, чтобы предложить человеку, который ему даже не друг, подобную авантюру? Может, просто подарить ему путевку? Если попроситься на пару патрулей с Айзавой, то можно подзаработать. По расписанию стажировки у них начинаются с июля, но можно начать и раньше.       Он так вдохновился идеей, что почти забыл, что об этом мгновенно узнает его отец. С другой стороны, и что такого? Когда вообще подработка считалась чем-то странным? Но могут появиться вопросы, для чего ему вдруг понадобились деньги. А еще, с другой стороны, кому не нужны деньги?       Шото запрокидывает голову и еле удерживается, чтобы раздраженно не выдохнуть. Почему он не может просто делать то, что захочет? Пока он учится, он все еще под присмотром родителей, нравится ему это или нет. Блин, почему жизнь такая сложная?       Тодороки слишком отвлекся на мысли, температура понизилась. Он по новой нагревает ладонь, а затем слышит шорох из угла. Взгляд первым делом цепляется за черный плащ и только потом перемещается на его носителя. Даби стоит в углу скрестив руки и с широкой ухмылкой смотрит на Шото. Улыбка, украшенная шрамами, в темноте кажется бескрайней, уходящей до самых ушей. Шото сглатывает только один раз, но Даби его не особо пугает. Вот только его появление всё равно не знаменует ничего хорошего. Может, Тодороки пока и не собирался спать, но наедине с Бакуго было приятнее, чем втроем. — Может, хоть ты знаешь который час, — бурчит Шото, глядя в глаза Тойи.       Он чувствует вибрацию по груди Кацуки, а затем еле слышный смешок. Он тут же переключает взгляд вниз и смотрит в смеющиеся алые глаза. — Ты окончательно сбрендил и говоришь с призраками? — Если с ним говорить, то он не кажется таким уж страшным, — отвечает Шото и приглядывается к его лицу. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, — быстро отвечает Бакуго, а затем устремляет на него недовольный взгляд. — Как давно ты так лежишь? — Не так уж и давно, — отмахивается от него Тодороки.       Кацуки мягко берет его за запястье и отстраняет от груди. Его пальцы дико горячие и Шото начинает думать, не заболел ли он вообще. — Ты точно в порядке? — уточняет Тодороки и вместе с Бакуго смотрит в экран телефона. 4 утра, скоро будет светать. — Я спал без задних ног, доволен таким ответом? — оборачивается к нему Кацуки и они почти сталкиваются носами. — Да, — отвечает Шото, смущенно отклоняясь назад. — Что делает Даби?       Тодороки возвращает взгляд в угол. Тойя лишь немного сменил положение. Просто облокотился о стену и смотрит в глаза уже без улыбки. — Ничего, просто стоит. — Раз уж он валяет дурака, то, может, домашку за меня сделает? Я вчера нихрена не успел, — ворчит Кацуки, поднимаясь с постели. — Ты куда? — хлопает глазами Шото. — Я вспотел, как сволочь. Хочу переодеться.       Он подходит к шкафу и открывает двери. Шото ежится от того, как близко он находится к Даби, и тот, конечно же, начинает следить за Бакуго. Это Шото нравится меньше всего. Когда Тойя смотрит не на него, а на Кацуки. Из-за этого он, почему-то, утрачивает спокойствие. Галлюцинация начинает казаться слишком реальной.       Бакуго переодевается лицом к шкафу и Шото замечает на спине две глубокие борозды, уходящие вниз по позвоночнику. — Не знал, что у тебя и на спине шрамы, — вырывается мысль вслух. — А, эти, — беззаботно отвечает Кацуки, надевая чистую футболку. — Хорошенько приложился об землю на отдаче от того взрыва.       Он возвращается в постель и грубо пихает Шото, чтобы подвинулся. — Я и так лег на самый краешек, когда ты уснул. Имей совесть.       Тодороки прижимается к стене и неловко моргает несколько раз. — Я могу уйти.       Бакуго поворачивается к нему лицом и с минуту мерит сложным взглядом, таким, который Шото никогда не может прочитать. — Я тебя не держу, если ты… — Нет! — тут же прерывает его Тодороки, зарываясь под одеяло. — Я просто не хотел принести неудобства. — Тогда не мели чепуху и ложись досыпать.       Шото бросает косой взгляд на ухмыляющегося Даби. — Не смогу. Не пока он смотрит. — Бесишь, — вдруг говорит Бакуго, а затем резко накрывает его одеялом с головой.       Он сжимает его руками с обеих сторон, чтобы даже не думал вылезти. Шото в шоке, зовет его, извивается, но Кацуки держит крепко и только смеется. — Даже не думай! Я не дам тебе предаваться своим иллюзиям! Я еще планирую поспать!       Шото внезапно перестает шевелиться и Бакуго застывает, прислушиваясь, но, на всякий случай, не отпускает. Из-под одеяла высовывается ладонь и стягивает ткань с лица. Щеки Шото малиновые от борьбы и он смотрит так обиженно, что Кацуки снова хочется рассмеяться. — Ладно, — примирительно говорит Тодороки. — Но я не обещаю, что усну. — Еще как уснешь, — грозно говорит Кацуки. — Разворачивайся к стене. — Чего? — К стене. Лицом. Сейчас.       Он подталкивает Шото в плечи и вынуждает уткнуться носом в стену. Сам он кладет между ними что-то мягкое, но ложится тоже на левый бок, потому что Шото чувствует его теплое дыхание на своем затылке.       Спина начинает нагреваться и Тодороки догадывается, что между ними лежит подаренная им подушка. Он улыбается стене и закрывает глаза. Ладно. Пусть Даби стоит там сколько захочет. Сегодня ему ничуточки не страшно.