Рассвет на кончиках пальцев

      Ехать предстояло на синкансене в город под названием Хинамори. 3 часа сквозь Японию, и это уже тянуло на целое приключение. — Маршрут огибает Осаку, — говорит Шото, водя пальцем на карте, а Бакуго внимательно слушает, — Никогда там не был. — Я тоже, — кивает Кацуки и вдруг хлопает ладонью об ладонь. — Говорят, если ехать из Токио в Осаку, то можно увидеть Фудзи из окна поезда. — Правда? — глаза Тодороки блестят. — Я всегда мечтал хоть одним глазком на нее взглянуть. — Ну, судя по маршруту нашего поезда, мы будем проезжать ее как раз здесь, — он обводит пальцем станцию «Син-Осака». — А если это маршрут против Токио, то… Надо бронировать билеты с левой стороны. — Вау, — только и может сказать Тодороки, уже предвкушая поездку, а затем вдруг хмыкает. — Чего? — недовольно уставляется на него Бакуго. — Не знаю, просто… — Шото отворачивает лицо и договаривает куда-то в сторону. — Ты кажешься почти счастливым сейчас. — Не неси ерунды, — рычит Кацуки и берет в руки ноутбук Тодороки. — Почти уверен, что ты решился на поездку только ради горы Фудзи, — фыркает Шото, а Бакуго возмущенно пыхтит. — Заткнись-ка лучше и не мешай мне бронировать билеты.       Они проводят время в тишине и вдруг Кацуки, не отрываясь от покупки билетов, бормочет в экран ноутбука. — К твоему сведению, я вообще не знал как далеко ты собирался ехать.       Шото расценивает это как «я поехал ради тебя, а не ради Фудзи» и остается доволен своим умозаключением. Он ничего не отвечает, только слабо улыбается и глядит в окно. Ночь наступила и покрыла темным покрывалом стадион ЮЭЙ. Только слабые фонари освещают пустоту площадки. Тодороки поежился. Всего одна ночь, нечего бояться. Одна ночь и он поговорит с человеком, который даст ему ответы.       Он бросает грустный взгляд на Кацуки, который тщательно всматривается в дату и время поездки. Нечего и надеяться, что он будет защищать его от Тойи еще одну ночь. В прошлый раз Тодороки смог выспаться только потому что ощущал рядом тепло другого человека. Человека, который вынудил его повернутся спиной к своему страху. Шото ощущает признательность, но он не может просить о большем. Это слишком эгоистично. Бакуго и так делает больше, чем нужно. Интересно, какова истинная причина того, что он увязался за ним в Хинамори?       Кацуки ругается под нос и вводит данные. Он выглядит спокойным, уравновешенным и чертовски непонятным. Тодороки не может разобраться, как общаться с таким новым Бакуго, но, когда они на самом деле говорят, это получается как-то естественно и легко. В конце концов, наверное, и Киришиме просто с ним болтать? Ничто не способно изменить личность человека целиком, так что, выходит, Кацуки всегда был таким. Шото думает, что, наверно, это хорошо. То, что Бакуго немного изменился. Жаль только, что привели к этим изменениям совершенно отвратительные обстоятельства. — Дату рождения скажи, — отрывает его от мыслей Кацуки. — 11 января. — Ты на год младше, так? — Ага.       Бакуго продолжает заполнять поля билетов, а Тодороки едва слышно вздыхает. В конце концов, к чему все эти мысли? Он привык справляться с проблемами в одиночку. У него никогда не было друзей или того, на кого можно положиться, так с какой стати он начинает понемногу рассчитывать на Бакуго? То, что они пару раз попали вместе в переделку, ничего не значит. И это не делает их друзьями. — Загоняешься? — раздается чуть хриплый голос напротив его лица.       Кацуки закончил с билетами и повернулся, чтобы посмотреть на Тодороки. Тот немного стушевался, но все-таки расслабляется. — Да так, по мелочи. — Ну-ну, — недоверчиво протягивает Кацуки, а затем говорит. — Выезжать придется на рассвете, раз у тебя прием в 10 утра. Пилить до Хинамори долго, так что подъем в 5:30, поедем на первом поезде. — Сколько стоит билет? — интересуется Шото и принимается искать кошелек. — Купишь мне завтрак взамен, — отмахивается от него Бакуго. — Договорились, — слегка улыбается Тодороки и отворачивает лицо в сторону.       Ну и что теперь? План построен, время уже близится к полуночи, спать осталось всего ничего. Выходит, надо прощаться. Он краем глаза глядит на Кацуки, который, кажется, думает о том же самом, потому что принялся грызть костяшки пальцев. Однако, он и не думает сдвинуться с места. — Долго мне еще ждать? — ворчит Бакуго, глядя в окно. — Что? — пищит Шото, не узнавая свой голос. — Долго мне еще ждать, когда ты постелешь мне футон?       Тодороки ощущает одновременно и изумление и облегчение. Тот факт, что он собрался остаться на ночь и сегодня не укладывается в голове Шото. Но Бакуго совсем не выглядит сейчас спокойным, и, кажется, даже покраснел от нетерпения. — У… У меня нет футона, — лопочет Тодороки, глядя куда-то вниз. — Мда, — цыкает Кацуки, а затем поднимается, — Освобождай место, сейчас принесу.       Он выходит за дверь и Шото принимается выполнять указания. Его щеки алеют от осознания того, что происходит. Он никогда не думал, что Бакуго окажется таким сопереживающим. Это здорово и одновременно… Супер смущающе, по какой-то причине. У Шото никогда в жизни не было совместных ночевок с друзьями, и это причина, по которой у него даже нет запасного футона. Кому может прийти в голову идея остаться ночевать в комнате у Тодороки? Шото думает, что никому. Уголки его губ печально опускаются. А вот Бакуго есть с кем проводить время. Наверняка у него запросто может остаться на ночь Киришима. Или даже Каминари. Кацуки умеет заводить друзей и, в отличие от Шото, здорово преуспел в этом за последний год.       Наверное ему просто не суждено иметь друзей. Он не Мидория, к нему не тянутся люди, в него не влюбляются девчонки. Конечно, он знает, что его внешность считают выдающейся и очень приятной, но он никогда не замечал на себе таких взглядов, которыми одаривает Деку Урарака. В нем нет ничего притягательного, потому что он скучный. Шото действительно так думает и не зря, ведь он верит в одну поговорку. «Хочешь, чтобы тебя полюбили — полюби сначала себя». С этим у Шото трудности, поэтому он даже не рассчитывает, что к нему добровольно кто-то привяжется. Но вот Бакуго в последнее время вселяет призрачную надежду в то, что между ними могут быть отношения чуть большие чем «привет/пока». Вот только всё это разбивается об гору обстоятельств, которыми они оба сейчас окружены. Их просто связала разная боль. И это не похоже на то, что перерастет в настоящую дружбу.       Размышления прерывает Бакуго, бесцеремонно вваливающийся в комнату с футоном. Если подумать, он еще ни разу не потрудился постучать, когда хотел зайти. Даже в первую ночь он просто появился в проеме его двери как призрак филармонии. — Всё, — решительно говорит Кацуки, раскручивая футон, — Пижама, свет, спать.       Они устраиваются каждый на своем месте и Шото ощущает внутри странное чувство. Какой-то мандраж, будто вот-вот должно произойти что-то хорошее. Скорее всего, он просто рад поездке. Завтра будет поезд, Фудзи и он, наконец, встретится с врачом.       Бакуго немного думает, а затем встает и подтаскивает футон прямо к кровати Шото. Тот смущенно закрывает лицо одеялом, а Кацуки ворчит. — За тобой глаз да глаз нужен. Ну всё, спим.