Рассвет на кончиках пальцев

      Утром Исцеляющая девочка застает на больничной койке двух студентов. Один лежит накрытый пледом, второй мирно спит на его бедре. Скандал мог бы стать очень громким, если бы кротость Шото не сошла ему с рук. Он с абсолютно невинным выражением лица убедил лекаря в том, что выпал ночью из окна, потому что ходил во сне. А Бакуго это услышал и поспешил на помощь.       Хлопочущая вокруг них Исцеляющая Девочка громко возмущалась из-за ран Шото и из-за взорванного замка кабинета. Она отчитала их, а потом позвонила Айзаве и вот тут парни уже всерьез напряглись. Учитель вызвал обоих на разговор в учительской прежде чем начнется учебный день. — Отрадно видеть, что Тодороки больше не страдает из-за разбитого колена, но я жду внятный ответ по поводу того, что на самом деле случилось, а не того, что вы придумали.       Его голос звучит максимально строго и под давлением Айзавы хочется забиться в дальний угол и не отсвечивать. Но Тодороки твердо решает гнуть свою линию, всеми силами выгораживая Бакуго из происшествия. — Это просто совпадение, — безэмоционально врет Шото, глядя в единственный глаз сенсея. — Бакуго просто оказался в нужном месте в нужное время. — Дважды, — с нажимом произносит учитель, глядя на Тодороки таким взглядом будто вот-вот ждет, что у того от вранья вырастет нос. — Да, поэтому я и говорю — совпадение, — разводит руками Шото и учитель тяжело вздыхает. — Скажите мне одно — вы не конфликтуете? И спрашиваю последний раз — это была драка? — Мы не конфликтуем, — одновременно отвечают парни и переглядываются. — Мы уже давно не дрались, — уверенно вворачивает Кацуки, потому что это чистая правда. — Идите в класс, — машет на них рукой Айзава. — У меня из-за вас точно когда-нибудь инсульт будет.       День проходит вполне обычно, настолько обычно, что череда неприятных ночей начинает казаться Тодороки какой-то выдумкой. Одноклассники выглядят счастливыми, полными энергии, готовыми становится героями каждый день. Тогда почему он чувствует себя так, будто живет в какой-то параллельной реальности и попал в эту совершенно случайно? И утащил в эту реальность за собой Бакуго, который тоже гипнотизирует пространство пустым взглядом и вообще не воспринимает шум вокруг себя.       Шото замечает, что Кацуки прикладывает усилия только в общении с Киришимой и Мидорией. Он так усердно пытается быть обычным в их глазах, шутит с Киришимой, смешно огрызается с Деку. Ходит на обеды с Миной и Каминари, но как только вся эта пестрая толпа оказывается подальше от него, он возвращается в состояние усталого и зажатого человека. Шото почти хочет, чтобы Бакуго стал таким, как раньше. Но он понимает, что как раньше уже ничего не будет. Когда ты теряешь искру в жизни, заново найти за что ухватиться очень и очень трудно. Кацуки меркнет у него на глазах, а Тодороки не может помочь, потому что не знает, как помочь даже самому себе.       Поздно вечером в своей комнате Шото сидит на кровати обхватив колени и раскачивается вперед-назад. Он ждет, сам не зная чего. Тойя никогда не появляется, если Шото не предпринимает хотя бы одну попытку заснуть. Но его вера в это меркнет с каждым днем. Если Тойя — его галлюцинация, она может оказаться где угодно и когда угодно. Две ночи, нужно пережить всего лишь две ночи и он сможет получить ответы. Подойдут любые, даже расплывчатые. Ему просто нужно знать, что он не сошел с ума и что надежда на нормальную жизнь еще есть.       Сквозняк от окна до двери усиливается и дверь с напряжением скрипит, удерживаясь на замке. Шото не закрывает дверь на защелку только потому, что готовится уносить ноги в любой момент. Мурашки бегут по спине от повторного скрипа дерева и Шото накрывает голову руками. Чем больше он концентрируется на звуках или зрении, тем сильнее они прогрессируют. Ему нужно перестать думать и прислушиваться. Ему стоит занять себя чем-то, иначе он свихнется.       Примерно до полуночи Тодороки отвлекается на сериал, но его глаза начинают понемногу слипаться. Нет, еще немного… Только еще немного времени. Дверь скрипит и открывается, обнажая темноту коридора и блеклый силуэт. Шото всхлипывает, готовый ко всему, а потом он видит, как уверенная бледная нога ступает за порог его комнаты. Тодороки подтягивает одеяло к подбородку и видит… Бакуго.       Кацуки в черной майке и свободных оранжевых шортах стоит посреди его комнаты с пачкой чипсов в руках. На запястьях привычные напульсники, которые он, почему-то, никогда не снимает. Несколько секунд он смотрит в насмерть перепуганное лицо, а затем закрывает за собой дверь и заговаривает. — Так и знал, что ты еще не спишь. — Бакуго? — слабым голосом зовет его Шото и тон выдает колоссальное облегчение. — Да, это я, и даже настоящий, — насмешливо говорит тот и усаживается рядом с ним на кровати, толкая бедром, чтобы освободил место.       Шото двигается и они усаживаются поперек постели рядом, привалившись спинами к стене. Бакуго оглядывает убранство комнаты и видит на стуле возле кровати открытый ноутбук с погасшим экраном. — Что смотрел? — спокойно спрашивает он, доставая из пачки чипсину. — «Убийство на пляже», — еле слышно лопочет Шото, протягивая руку за ноутбуком. — Заебись, — наигранно удовлетворенно отвечает Кацуки. — Как раз то, что тебе нужно, чтобы успокоиться. — Меня такие сериалы успокаивают, — пожал плечом Тодороки и сбросил режим сна с экрана. — Ну включай, че.       Какое-то время они молча смотрят шоу и Шото не отвлекается. Но потом до него доходит необычность ситуации и он косо смотрит на Бакуго. Что он здесь делает? Он никогда не приходил раньше в его комнату, тем более, по собственному желанию. Шото наблюдает за тем, как он ест чипсы, изредка предлагая открытую пачку и Тодороки, но тот отказывается. Тогда Кацуки пожимает плечами и продолжает просмотр. Шото замечает, как время от времени Бакуго выпрямляет спину, ерзает, морщится, но затем устало выдыхает и бросает попытки устроиться удобнее. Шото думает, что ему некомфортно, но потом Кацуки прикладывает тыльную сторону ладони к центру груди и грубо разминает. Он массажирует солнечное сплетение пару минут, но быстро сдается и взгляд его затухает. Тодороки жаль его, но как помочь — он не знает. — Очень болит? — вместо этого спрашивает он и Бакуго слегка напрягается. — Очень, — честно отвечает Кацуки и снова ерзает.       Они больше не разговаривают, серии переключаются автоматически и им не нужно об этом переживать. В какой-то миг Шото теряет связь с реальностью и сползает по стене, засыпая на ходу. Он уже не чувствует как теплая ладонь ложится на его затылок, чтобы отстранить от стены и подложить мягкую подушку. Он спит два часа, пока его не будит знакомый мускусный запах вперемешку с ягодным.       Шото открывает глаза и замечает, что его голова покоится на горизонтальной поверхности, хотя засыпал он сидя. Немного пошевелившись он обнаруживает, что лежит на чьих-то бедрах. Тодороки открывает глаза и видит над собой задремавшего Бакуго. Одна его рука застыла в пачке с чипсами, другая успокаивающе лежит на талии Шото.       Тодороки чувствует жгучее смущение и поднимает голову, чтобы принять сидячее положение. Как выяснилось, расслабился он слишком быстро, и из-за положения, в котором находился сейчас, совсем забыл, в какое может попасть, как только проснется.       Тойя в неизменном белом одеянии стоит в его комнате, непринужденно привалившись к шкафу. Его руки сложены на груди, а взгляд устремлен прямо в глаза.       Шото сглатывает, видя в сегодняшнем оскале Тойи насмешку. Сожженные губы липким кровавым месивом облепили зубы и Шото мерещится в глазах брата голод. Он пугливо ерзает на месте и слепо шарит рукой по постели. Он робко вздрагивает, когда его ладонь накрывает другая, очень горячая. Боясь оторвать взгляд от Тойи, он не меняет положение, но замечает, как одержимый взгляд брата перемещается на их руки. — Не смотри на него, — слышит Шото тихий шепот слева. — Не могу, — сразу же отвечает Тодороки.       Он судорожно вздыхает, когда Тойя оборачивается на Бакуго. Нет, не надо, не смотри на него так. — Перестань на него пялиться, — слышит Шото уже более настойчивый голос. — Не могу, — мотает он головой и слезы подступают к нижнему веку, — Если я не буду смотреть, он что-нибудь сделает… — Ничего он не сделает, — отвечает Бакуго и грубо хватает Шото за затылок.       Он впечатывает его лицо в свою грудь и вынуждает разорвать зрительный контакт с Тойей. Тодороки борется в отчаянной попытке вернуть взгляд на брата. Кацуки держит крепко и не позволяет своевольничать. Шото начинает бессильно плакать от паники. Вот сейчас… Тойя окажется рядом с ними и он снова почувствует его стылое дыхание на коже. — Ты разговаривал во сне, — говорит вдруг Бакуго, отвлекая его от черных мыслей. — Мм? — неразборчиво мычит Шото в твердую грудь. — Ты звал меня.       Тодороки вытягивается, как струна, и Кацуки отпускает его затылок. Он садится напротив и виновато смотрит в ярко-красные глаза. Ну какой же стыд. Почему он мог звать Бакуго во сне? И как теперь это объяснить ему? — Я… не знаю, почему, — бормочет Шото, оправдываясь. — Даже и не думал, что я болтаю во сне. — Ты лег и успокоился, — говорит Кацуки и слегка краснеет.       Тодороки бросает взгляд на оранжевые шорты, где еще недавно покоилась его голова и снова чувствует, как падает в пропасть смущения. Мало того что наговорил глупостей во сне, так еще и прилип к однокласснику. — Извини, — тихо говорит Шото и оборачивается, чтобы окинуть взглядом комнату. — Он ушел? — спрашивает Бакуго. — Да, — свободно выдыхает Тодороки, чувствуя благодарность. — Ушел. — Тогда ложись дальше спать.