Рассвет на кончиках пальцев

      Тодороки просыпается от того, что мягкая ткань щекочет ему нос. Он вновь ощущает знакомый древесно-ягодный запах и открывает глаза. Гостиную заливает солнечный свет и Тодороки с удивлением отмечает, что впервые проспал рассвет. Он поворачивает голову и это будит человека на его плече. Бакуго, укрытый второй половиной пледа, потерянно хлопает ресницами и оглядывается по сторонам. Он выпрямляется, отстраняясь от Шото, и тепло уходит вместе с ним.       Со стороны кухни раздается звон посуды и парни хмуро переглядываются. В гостиную входит учитель Айзава в домашних трениках и кофте. С непроницаемым выражением лица он помешивает в кружке кофе и смотрит на своих учеников. — Спать в гостиной, конечно, не запрещено, — подает он голос и звучит немного строго. — Но потрудитесь ответить, что вы делаете здесь вдвоем и почему Тодороки ранен? — Мы не дрались, — сразу же защищается Бакуго, чувствуя, к чему клонит сенсей. — Допустим, — склоняет голову Айзава. — Просто случайно уснули здесь, — добавляет Шото.       Учитель с сомнением уставился на своего обычно уравновешенного ученика. У Тодороки нет привычки врать, может, он зря себе надумывает, что они опять создают проблемы? — Пока вы не устраиваете беспредел — всё в порядке, — отвечает Айзава и оставляет их вдвоем, удаляясь в сторону учительской.       Парни с облегчением выдыхают и синхронно выпутываются из пледа. Бакуго встает и с наслаждением потягивается. Шото складывает плед, удрученно думая о том, чем ему занять сегодняшний день, потому что планов не было, а это хуже всего. Нет планов — весь день сидишь в комнате, а если сидишь в комнате, то там…       Уйти в глубокую печаль своих мыслей Тодороки не позволяет внезапное появление его соседа по общаге Серо. Парень бодро шагает в гостиную, ища кого-то глазами. — Тодороки, вот ты где! — восклицает он и испытывает его странно обеспокоенным взглядом. — Серо? Что такое? — У тебя всё в порядке? — спрашивает он и Шото теряется. — Д-да, всё в порядке, — мямлит он, не понимая, что происходит. — Ладно, просто ты оставил дверь открытой, — объясняется Серо, неловко почесывая затылок. — Я подумал, может, что-то случилось.       Сердце Шото ухает в пятки и он заметно приходит в смятение. Косой взгляд, которым награждает его Бакуго, говорит о том, что скрыть свою растерянность ему не удается. — А, это… — бормочет Тодороки. — Наверно сквозняком открыло. — Я так и подумал, просто решил убедиться. Я захлопнул ее, если что. — улыбается Серо и машет им рукой. — Ладно, у меня дела! Увидимся, пацаны.       Серо обувается на пороге и выходит через парадную дверь. На этот раз Бакуго даже не пытается скрыть заинтересованный взгляд. Шото делает вид, что не замечает его и делает шаг вперед. Он шикает, когда рану на колене режет об бинт. — Походу, все-таки надо было зашивать, — говорит вдруг Кацуки и на удивленный взгляд Шото отвечает тем, что указывает ему на ногу.       По бинту расползлось красное пятно. Ночью Тодороки даже не потрудился оценить масштаб повреждения, но, похоже, он рассек колено повдоль. Кровь выглядит засохшей, поэтому Шото просто пожимает плечами. — Ну, уже всё равно поздно зашивать, и так заживет. — Ты прям сама беспечность, — подначивает его Бакуго.       Тодороки направляется в сторону душевых, но его останавливает Кацуки, который жестко хватает его за запястье. — Куда поперся? Сначала в больничное крыло, надо перевязать заново! — Я хотел умыться и принять душ, — еле слышно произносит Тодороки, чувствуя, что оправдывается. — Ты хочешь заражение получить? — Кацуки смотрит на него, как на идиота. — Тогда не буду тебя останавливать. — Не хочу, — бурчит Шото, послушно хромая в сторону медпункта.       Пока он сидит на койке и обрабатывает рану по новой, Шото думает о том, что Бакуго так и не стал дразнить его за ночные рыдания в подушку. Это странно, он привык ждать от Кацуки насмешек, а тут был такой повод для них, но он ничего не сделал. Неужели Бакуго повзрослел? Или просто понял, что ночью Шото было не до шуток? Немного подумав, Тодороки вспоминает, как ночью Кацуки привалился к его плечу и понимает, что и самому Бакуго было тогда не до смеха. Они оба отягощены мрачными мыслями, и каждый пытается разобраться в себе. Какие уж тут насмешки?       Этот день Тодороки проводит в абсолютно бесцельном скитании по академии. Он думает навестить мать, но его останавливают мысли о Тойе. Мама все еще горюет, и их разговор совершенно точно повернет в сторону печальной темы, а говорить о смерти Тойи Шото сейчас не готов. Он немного смотрит телевизор в гостиной. Пару раз к нему присоединяются Джиро и Тсую. Тодороки рад отвлечься и послушать болтовню девочек. Один раз мимо гостиной проходит Бакуго, чтобы приготовить себе на кухне обед. Девчонки пытаются утянуть его в совместный просмотр сериала, но Кацуки отказывается. — Он такой тихий стал, — задумчиво бормочет в спину удаляющегося Бакуго Джиро. — Ты тоже заметила? — квакает Тсую. — Будто подменили.       Значит, Шото не свихнулся и не напридумывал себе что-то нелепое. Кацуки и правда ведет себя иначе. Совсем не похож на взрывного смутьяна из класса 1А. Он немного слушает разговор девочек, но ему становится скучно, когда они принимаются обсуждать сплетни. Шото со вздохом смотрит на стадион за окном. С его коленом нечего и мечтать о тренировке, а так было бы хоть чем себя занять.       И все-таки вечер наступает. Тодороки скрепя сердце возвращается в свою комнату и опускается за стол, чтобы закончить начатое домашнее задание. Он успокаивает себя мыслями о том, что завтра уже понедельник. В среду утром он поговорит со специалистом и, может, ему как-то помогут с его проблемой.       Когда Шото решает, что пора ложиться спать, он залезает в кровать, но, немного подумав, оставляет приоткрытой дверь. Если он опять вздумает в панике бежать по коридорам и расшибать колени, то лучше предоставить себе путь для более быстрого отступления.       У Тодороки не было проблем с засыпанием, но на этот раз он решает, что ему не помешает добавить комнате немного света. Он включает лампу на столе и так чувствует себя немного спокойнее.       Ночью, когда он понимает, что проснулся, его одолевает уже знакомое чувство того, что на него кто-то смотрит. По позвоночнику пробегает мороз. Шото договаривается с собой о том, чтобы просто открыть глаза. Тойя точно здесь, а не смотреть на него еще страшнее, чем встречаться взглядом.       Тодороки распахивает глаза и почти физически ощущает, как кровь стынет в жилах. Из проема двери на него смотрит огромный и круглый ярко-бирюзовый глаз. Ниже виднеются белые части костюма Тойи, а когда Шото замечает обгорелую руку с оторванным ногтем, которая вцепилась в дверной косяк, у него окончательно сбивается дыхание.       Сам не зная, на что обрекает себя, Шото садится на кровати, не отрывая взгляда от Тойи. Тот, как и раньше, не сдвигается ни на миллиметр, но Тодороки отчетливо слышит хриплые вздохи за дверью.       Шото, босой, напуганный, медленно двигается в сторону окна. Бирюзовый глаз внимательно следует за ним взглядом. Когда подоконник удается нащупать рукой, Тодороки не глядя пускает вниз к траве ледяную дорожку. Из проема двери доносится утробное рычание. Шото сглатывает слюну пересохшим горлом. Последний раз взглянув на Тойю, он катится по ледяной горке вниз с пятого этажа. Набрав нешуточную скорость, Тодороки с треском врезается в стылую землю плечом и раненым коленом и охает от боли.       Он тут же бросает взгляд наверх и его голосовые связки стягивает спазм. Белокурые волосы развеваются на ветру, а бирюзовые глаза и белоснежный оскал выглядывают из окна, с интересом наблюдая за братом. Шото поднимается и что есть сил бежит вокруг академии, намереваясь добраться до парадного входа.       Он вваливается в прихожую весь в грязи, поднимается и снова падает на пол. Здоровой рукой он придерживает ушибленное плечо, а на раненую ногу старается не опираться. Его ослепляет вспышка света и он прикладывает руку к мокрым от слез глазам, защищая их от мерцания лампочек.       Бакуго стоит перед ним с раскрытым ртом и чашка чая в его руках трескается.