Склеенные осколки

      Камин потрескивал, освещая уставленный едой стол в апартаментах Поттеров. Лиз сидела, сжимая в руках салфетку, в то время как Гарри нервно постукивал пальцами по краю тарелки. Вдруг дверь распахнулась. — Опоздал, как всегда,— раздался знакомый голос. В комнату вошел Сириус Блэк, тут же направившись к Гарри и бесцеремонно потрепав его по волосам, — Ну что, крестник, как поживаешь?       Гарри покраснел: — Эм... нормально? — Просто "нормально"? Твоего крестного двенадцать лет держали в Азкабане, а ты — "нормально"? — Сириус притворно возмутился, но глаза смеялись.       В дверях появились еще двое: — Мы не помешаем? — спросил Римус Люпин, в то время как Северус Снейп молча прошел к столу, его черные глаза сразу нашли Лиз. Лили оживилась: — Римус! Северус! Как раз вовремя. Лиз, твои крестные наконец собрались вместе. Гарри резко поднял голову: — Подождите... Профессор Снейп — крестный Лиз? — его голос дрогнул от изумления. — Один из, — поправил Снейп, занимая место напротив Лиз, — Люпин удостоился той же... чести. Римус улыбнулся: — Лили решила, что одного крестного недостаточно для такой смышленой девочки. — Да, — подтвердил Джеймс, слегка ухмыляясь. — Мы решили, что тебе нужны двое: один — чтобы учить тебя защищаться, другой — чтобы учить тебя думать. — И что, это сработало? — спросила Лиз, все еще не веря. — Судя по твоим оценкам по зельеварению — нет,— сухо заметил Снейп. — Но если говорить о древних рунах и защите от темных искусств — безусловно, — добавил Римус, улыбаясь. Лиз перевела взгляд с одного на другого: — Так вот почему профессор Снейп всегда так… — Придирался к тебе? — закончил за нее Сириус, смеясь. — Да. Он просто хотел, чтобы ты соответствовала его высоким стандартам. — Блэк, если ты не замолчишь, я добавлю тебе в вино слабительного зелья,— предупредил Снейп. — Лили знала, какие вы оба бестолковые,— вставил Сириус, — Вот Гарри хватает одного крестного. Джеймс фыркнул: — Да, особенно учитывая, как ты "присматривал" за ним все эти годы.       Сириус сделал вид, что обиделся: — Я был занят! Тюремными делами!       Лиз наблюдала за этой перепалкой, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Ее крестные... Римус и Северус. Странная пара, но сейчас, видя, как они переглядываются с ее родителями, она понимала между ними была настоящая дружба. — Лиз,— неожиданно обратился к ней Снейп — Твое последнее эссе было почти удовлетворительным.       Это была похвала. От Снейпа. Лиз широко раскрыла глаза: — Он имеет в виду блестящим,— перевел Римус, подмигивая ей, — Просто не хочет тебя баловать. — Люпин, если тебе дорога жизнь...— начал Снейп, но Лили прервала его: — Довольно! Все к столу. Сириус, перестань душить Гарри. Джеймс, убери эту идиотскую улыбку. Дети, пробуйте пирог — я не зря добавляла огненный порошок.       Лиз осторожно улыбнулась, встречаясь взглядом сначала с Римусом, потом с Северусом. Ее крестные. Ее странная, нелепая, но такая родная семья. Гарри рядом косился на Сириуса, который что-то оживленно шептал ему на ухо. — Ну что, — поднял бокал Джеймс — За семью. Всю. Даже самых безнадежных ее членов. — Особенно безнадежных,— добавила Лили, целуя мужа в щеку.       Лиз почувствовала, как Гарри берет ее руку под столом. Они переглянулись — и впервые за этот вечер по-настоящему расслабились. Возможно, все будет хорошо.

***

      Гарри сидел у камина в гостиной Гриффиндора, склонившись над чашкой какао, которое почему-то никак не хотело согревать его холодные пальцы. Огонь потрескивал, отбрасывая длинные тени на стены, а за его спиной раздавались смех и болтовня других студентов.       Рон плюхнулся рядом на диван, чуть не расплескав собственный напиток. — Ну что, как твои... э—э... родители? — он пробормотал, неуверенно покрутив чашку в руках. Гермиона села напротив, пристально глядя на Гарри через пар. — Ты можешь говорить откровенно, Гарри. Мы твои друзья. Гарри вздохнул и откинулся на спинку дивана, закрыв глаза. — Это странно. Я думал... ну, я мечтал об этом всю жизнь. А теперь они здесь, и я не знаю, что чувствовать. Рон нахмурился. — Но они же... хорошие? Они не оказались вдруг какими-нибудь психами, да? Гарри фыркнул. — Нет, они... они нормальные. Смешные даже. Просто...— Он замялся. — Я не знаю, как вести себя с ними. Они пытаются шутить, спрашивают о школе, о квиддиче... а я сижу и думаю — Вы где были все эти годы?       Гермиона мягко положила руку на его запястье. — Ты имеешь право злиться. — Я не злюсь! — Гарри резко выдохнул. — Ну, то есть... может, немного. Но это же не их вина, да? Они не просто так исчезли. Они умирали, Гермиона. А теперь вернулись, и… — И ты не можешь просто взять и обнять их, как будто ничего не было, — закончила за него Гермиона.       Гарри кивнул.       Рон наклонился вперед. — А Лиз? Она как? — Она... справляется. Лучше меня, наверное, — Гарри слабо улыбнулся, — Она уже назвала Снейпа "крестным" в лицо. Я думал, у него случится апоплексический удар. Гермиона рассмеялась, но быстро стала серьезной: — А Сириус? Он же твой крестный... как он ко всему этому относится? Гарри потер лоб. — Он... рад. Но тоже сбит с толку. Вчера он два часа рассказывал мне, как они с отцом в школе подменили все волосы Снейпа на розовые. А потом вдруг замолчал и сказал: Он, кстати, спас твою жизнь. Несколько раз. Рон присвистнул. — Блин. Это ж надо — Снейп, твой... типа второй крестный? — Нет! То есть... он крестный Лиз. А у меня только Сириус. Гарри поморщился. Хотя теперь он все время торчит у родителей, так что, походу, он как бы... семья. Гермиона задумалась. — Ты представляешь, если они все начнут советоваться по поводу твоего воспитания? Сириус, Снейп и Люпин?       Гарри побледнел: — Я об этом даже не думал.       Рон фыркнул: — Ну, зато теперь у тебя есть три человека, которые точно знают, как отравить тебя, если ты начнешь буянить.       Гарри швырнул в него подушкой.       Но через минуту он снова стал серьезным: — А если... а если они снова исчезнут? — тихо спросил он.       Гермиона крепко сжала его руку: — Тогда мы будем здесь. Как всегда. — И Сириус тоже, — добавил Рон, — Он же теперь, похоже, приклеился к вам намертво.       Гарри закрыл глаза и впервые за эти дни почувствовал, как что—то внутри него отпускает: — Спасибо,— пробормотал он. — За что? — удивился Рон. — За то, что вы есть.       Огонь в камине весело затрещал, будто одобряя его слова.