Склеенные осколки

      Гарри и Лиз едва ли проспали пару часов и поняли, что не могут больше ждать.       Лиз стояла перед дверью апартаментов преподавателей, сжимая и разжимая кулаки. Её ладони были влажными, а сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже сквозь толстые стены замка. Рядом с ней нервно переминался с ноги на ногу Гарри, его пальцы то и дело тянулись к шраму на лбу — старая привычка, от которой он так и не смог избавиться. — Ты готова? — тихо спросил он, глядя на сестру.       Лиз сделала глубокий вдох. — Да, — соврала она и постучала.       Дверь открылась почти мгновенно, будто кто-то стоял за ней и ждал.       Перед ними стояла женщина с рыжими волосами как у Лиз и зелёными глазами — точь-в-точь как у Гарри.       Лили Поттер замерла на пороге, её губы дрожали, а в глазах стояли слёзы. — Лиз... Гарри... — её голос сорвался на шёпот.       За её спиной появился мужчина — высокий, с тёмными взъерошенными волосами и очками на носу. Джеймс Поттер. — Привет, — выдавил он, и Лиз вдруг осознала, что у неё тот же голос — низкий, чуть хрипловатый.       Тишина.       Гарри стоял, словно вкопанный, его глаза бегали от Лили к Джеймсу и обратно. Лиз чувствовала, как её собственное дыхание стало неровным. — Вы... — начала она, но голос подвёл её.       Лили сделала шаг вперёд, её руки дрожали, когда она протянула их к детям. — Мы так хотели... — она замолчала, сглотнув ком в горле. — Мы так долго мечтали об этом моменте.       Лиз почувствовала, как Гарри неуверенно берёт её за руку. Его пальцы были холодными. — Мы тоже, — прошептал он, но в его голосе не было радости. Только растерянность.       Джеймс, казалось, наконец нашёл в себе силы двинуться. Он осторожно подошёл ближе, его глаза не отрывались от их лиц — будто он пытался запомнить каждую черту. — Вы... вы стали такими взрослыми, — сказал он, и его голос дрогнул.       Лиз не знала, что ответить. Всё, что она чувствовала, — это огромную, необъяснимую пустоту. Они стояли здесь, в шаге друг от друга, но между ними лежали годы. Годы боли, страха, одиночества. — Мы не знаем, как к вам обращаться, — вдруг вырвалось у Лиз.       Лили ахнула, как будто её ударили. Джеймс закрыл глаза на мгновение. — Мы... мы понимаем, — тихо сказала Лили. — Вы можете называть нас как угодно. Или вообще не называть.       Гарри сжал руку Лиз сильнее. — Мы не злимся, — сказал он. — Просто... нам нужно время.       Джеймс кивнул, его лицо стало строгим, но в глазах читалось понимание. — Сколько угодно, — он сделал шаг назад, давая им пространство. — Мы никуда не денемся.       Лиз почувствовала, как что-то сжимается у неё в груди. — Можно... можно мы придём позже? — спросила она, неожиданно для себя.       Лили улыбнулась сквозь слёзы. — Конечно. В любое время.       Гарри кивнул и потянул Лиз к ближайшей лестнице. Она позволила ему увести себя, но, пройдя несколько шагов, обернулась.       Джеймс и Лили стояли там же, смотря им вслед. В их глазах была надежда.       И впервые за много лет Лиз почувствовала, что, возможно, может быть что-то большее, чем просто она и Гарри против всего мира.

***

      Камин в апартаментах Поттеров потрескивал, отбрасывая тревожные тени на стены. Джеймс сидел, ссутулившись, в кресле, его пальцы нервно сжимали ручки "Чистомета", которую он чинил уже третий час, не в силах сосредоточиться. Лили ходила по комнате, её рыжие волосы, обычно собранные в строгий пучок, сегодня были распущены. Она даже не нашла в себе сил убрать их.       В дверь постучали трижды — два быстрых стука, один через пару секунд. Их старый сигнал. — Входите,— сказала Лили, останавливаясь у окна, за которым бушевала ливень.       Дверь открылась, и в комнату вошли Римус Люпин и Северус Снейп. Римус выглядел изможденным — следствие недавнего полнолуния, а Снейп был бледнее обычного, с тенью усталости вокруг глаз. — Вы хотели поговорить, — произнес Римус, закрывая за собой дверь сложным охранным заклинанием. —О детях, — Джеймс поднял голову, и в его голосе звучала непривычная неуверенность. — И о... другом деле.       Снейп молча занял место у камина, скрестив руки на груди. Его чёрные глаза внимательно изучали Поттеров. — Они не знают, как к вам относиться, — констатировал он. Лили сжала кулаки. — Мы понимаем. Двенадцать лет... — её голос дрогнул. — Они выросли без нас.       Римус сел напротив Джеймса, его жёлтые глаза были полны сочувствия. — Они сильные. Умные. Лиз — одна из лучших учениц Когтеврана, а Гарри... — он улыбнулся, — Гарри унаследовал вашу страсть к приключениям. — И твою склонность к неприятностям, — добавил Снейп сухо.       Джеймс хмыкнул, но в его глазах не было веселья. — Они боятся нас, — прошептал он.       Лили отвернулась к окну, её плечи дрожали. — Мы оставили их с Дурслями, — её голос был полон самоосуждения. Римус нахмурился. — Вы не знали. Дамблдор… — Дамблдор ошибся, — резко перебил Снейп. Его тёмные глаза сверкнули. — Но сейчас не время искать виноватых. Они здесь. Они живы. И дети... дети ещё могут вас принять. — Как? — Джеймс вскочил, его голос дрожал от отчаяния. — Как мы можем исправить это? Снейп неожиданно смягчился. — Будьте терпеливы. Не давите. Они привыкли полагаться только друг на друга. Римус кивнул. — И дайте им время. Они не перестанут любить вас только потому, что не помнят.       Лили повернулась к ним, её лицо было мокрым от слёз. — А если они никогда не назовут нас родителями? Снейп и Римус переглянулись. — Тогда вы будете рядом, — тихо сказал Римус. — А Сириус? — нерешительно спросила Лили.       При этом имени в комнате повисло напряженное молчание. Джеймс медленно поднял голову: — Суд. Когда? — Через три дня,— ответил Снейп, — Министерство наконец согласилось рассмотреть новые доказательства. Ваши показания будут решающими.       Лили подошла к камину, её отражение в зеркале над очагом выглядело призрачным. — А дети? Они знают?       Римус покачал головой: — Дамблдор сказал, что он решил рассказывать им по одной истории за раз       Джеймс резко повернулся к окну: — Мы должны быть там. На суде. — Это риск, — предупредил Снейп —Вы всё ещё официально проходите реабилитацию. Один неверный шаг — и Фадж воспользуется этим. — Нас это не остановит, — твёрдо сказала Лили. Её зелёные глаза горели тем самым огнём, который Джеймс любил больше всего на свете. — Ничто не остановит нас больше. Римус вздохнул: — Тогда вам нужно поговорить с детьми. До суда. Они имеют право знать правду. — Как? — голос Джеймса сорвался, — Как мы можем сказать им, что их крёстный двенадцать лет гнил в Азкабане за преступление, которого не совершал? Что мы... — Правдиво, — неожиданно мягко сказал Снейп, — Так же, как вы когда-то научили меня говорить правду, — Он сделал паузу — Они сильнее, чем вы думаете. Особенно Лиз.       Джеймс и Лили переглянулись. В камине треснуло полено, рассыпав искры. — Завтра, тихо сказала Лили — Мы поговорим с ними завтра.       Римус кивнул, вставая. — Я предупрежу Дамблдора о вашем решении.       Снейп уже открывал дверь, когда Джеймс неожиданно спросил: — Северус... они... они похожи на нас?       Повернувшись, Снейп впервые за вечер позволил себе что-то похожее на улыбку: —Ужасающе. Но в этом есть своя прелесть.       Когда дверь закрылась, Лили опустилась на колени перед камином. — Мы сделаем это правильно, — прошептала она —На этот раз мы сделаем всё правильно.       Джеймс молча положил руку ей на плечо. За окном усилился дождь, но впервые за долгие годы они чувствовали — впереди может быть не только тьма.

***

      Оливер Вуд протирал глаза, спускаясь по мраморной лестнице в Большой зал. Солнечные лучи, проникавшие через высокие витражи, рисовали на каменном полу причудливые узоры. Он опоздал на завтрак - вчерашняя ночная тренировка новичков команды дала о себе знать. Его гриффиндорский галстук был небрежно повязан, а каштановые волосы торчали в разные стороны, словно он только что пережил встречу с дементором. — Вуд! Ты выглядишь как привидение после банкета! — крикнул Фред Уизли, бросая в него кусок тоста.       Оливер машинально поймал тост, даже не глядя. Его взгляд был прикован к когтевранскому столу, где Лиз сидела, сгорбившись над нетронутой тарелкой. Ее обычно яркие рыжие кудри казались тусклыми, а под глазами четко виднелись темные круги.       Когда она внезапно встала и вышла, даже не притронувшись к еде, Оливер отодвинул чашку с таким звоном, что профессор Макгонагалл бросила на него предостерегающий взгляд.       Он нашел ее в укромном уголке у статуи Единорога на третьем этаже. Лиз сидела, поджав ноги, ее пальцы нервно перебирали край мантии. — Эй, Поттер,— осторожно позвал он, останавливаясь на почтительном расстоянии.              Лиз вздрогнула и резко подняла голову. Ее глаза были красными, будто она всю ночь не спала: —Оливер... я не…       Ее голос, обычно такой уверенный, дрогнул и предательски сорвался на шепот. Внезапно ее глаза наполнились слезами, которые тут же покатились по лицу.       Оливер замер, словно пораженный иммобилусом. За полгода отношений он ни разу не видел Лиз плачущей — даже когда она рассказывала о самых тяжелых моментах жизни с Дурслями, ее глаза оставались сухими, а голос — ровным. — Э-э… — он неуклюже сделал шаг вперед, его руки повисли в воздухе, не зная, куда деть себя. В конце концов, он осторожно обнял ее, похлопывая по спине, как будто боясь сломать — Ну... эм... не плачь? Пожалуйста? — Его собственный голос звучал неестественно высоко от паники. Лиз фыркнула сквозь слезы: — Ты ужасный утешитель, Вуд, — ее слова потеряли свою обычную остроту, прозвучав скорее устало, чем сердито. — Знаю, — он вздохнул, все еще не решаясь ослабить объятия.       Они сидели так несколько минут, пока Лиз не заговорила, глядя куда-то в пространство перед собой: — Вчера... вчера Дамблдор показал нам кое-что. Они... они живы, Оливер. Оливер замер: —Кто?— спросил он, хотя уже догадывался. — Мама и папа, — прошептала она, и в ее голосе звучала такая боль, что Оливер почувствовал, как у него сжалось сердце. — Где они? — тихо спросил он. — Здесь. В замке. Но... это секрет. Оливер кивнул, его обычно шумная гриффиндорская натура впервые за долгое время стала серьезной: — Я понял. И... как ты? Лиз закрыла глаза: — Я не знаю. Я думала, они погибли героями. А теперь... теперь они просто... вернулись. И я не знаю, что чувствовать.       Они сидели молча, пока звон колокола не возвестил о начале уроков. — Ты пойдешь на занятия?— спросил Оливер. Лиз покачала головой. — Дамблдор освободил нас с Гарри. Оливер сжал ее руку. — Ты справишься. Ты же Элизабет Поттер — самая упрямая и сильная ведьма, которую я знаю.       Он улыбнулся и поцеловал ее в щеку: — Если понадобится помощь... я здесь.