Священник:Последняя жертва.

«Прошлое всегда с нами, и ничто не может его стереть».

Агата Кристи

Кабинет Малека - Кларк, это как раз та поза, в которой я тебя и представлял. Слова Малека упали в воздух, как осколки стекла, разрезав его на части. Кабинет погрузился в тишину. Невыносимую. Тяжёлую. Она не просто висела в воздухе, а давила на стены, на массивную мебель, на саму душу Одри, которая до этого момента была на грани истерики. Но услышав эту фразу, она мигом замерла. Её тело, ещё минуту назад дрожавшее от паники, словно окаменело, а бессилие отступило, уступая место холодному, отрезвляющему осознанию. И снова было трудно понять, что именно было заложено в его слова. Малек всё ещё стоял сзади. Держал её в плену, его рука обхватывала её поперёк талии, но другая, сжимавшая пистолет, медленно, почти с неохотой, опускалась. Такая близость тел пока было вторичным потрясением для обоих. Со стороны кто-то сказал бы, что его взгляд был непроницаем, как стекло, за которым не видно ничего. Одри же отчаянно пыталась разгадать, отвлекает ли он её, чтобы обезоружить, или говорит правду. Пока её разум лихорадочно искал ответы, Малек резко отступил, слегка подтолкнув её вперёд, словно обрывая невидимую нить. Он вытащил магазин из её пистолета и небрежно бросил оружие на стол. В тусклом свете фонарика блеснули капли пота на его лбу - крошечные бусинки напряжения. Одри всё ещё стояла к нему спиной, когда он отошёл к окну. Ноги её подкосились, и она беззвучно опустилась в его кресло, словно свернувшись в комок. Малек не смотрел на неё. Его руки, быстро оказавшиеся в карманах, сжались в кулаки, выдавая его внутреннюю борьбу. Он будто пытался выпустить пар или найти опору. Молчание стало ещё гуще, пропитавшись невысказанными словами и страхами. Одри не чувствовала ни стыда, ни злости на себя. Только через минуту, с трудом сфокусировавшись, она осознала: она наставила пистолет на своего начальника. И он её, на удивление, не убил. Минуту спустя Малек подошёл, встал напротив неё, на расстоянии вытянутой руки. Его взгляд был тяжёлым, как свинец. Он ногой закрыл сейф, и едва слышный щелчок эхом разнёсся по комнате. Руки он оставил в карманах. Книга, из-за которой всё началось, лежала на полу, у её ног, как безмолвная судья. Одри склонила голову, опершись локтями на колени. Тяжесть осознания накрывала её, и она закрыла лицо ладонями, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Малек молчал, но его тело, как у напуганного ребёнка, медленно покачивалось вперёд-назад, выдавая неистовое внутреннее напряжение. Одри больше не сдерживала себя. Беззвучный плач сотрясал её плечи, но в Малеке не было жалости. Он просто дал ей это время. Пошёл в конец кабинета, набрал воды из кулера, взял бумажную салфетку. Закрыл дверь на ключ, будто хотел отгородить их от всего мира. Вернувшись, он присел на корточки перед ней и молча протянул стакан. Оружие обоих так и лежало, раскинувшись по кабинету как поверженные солдаты. Одри не боялась поднять голову, но чувствовала себя обнажённой и уязвимой. Она убрала ладони с лица и подняла взгляд на Малека. Взяла воду. Её губы всё ещё дрожали, дыхание сбилось от плача. Кое-как вытерев рукавом лицо, она выпила воду залпом. Малек все еще неподвижно смотрел на неё. Теперь в его глазах проступила печаль, глубокая и давняя, которую она никогда раньше не видела. Он всё ещё сжимал салфетку в руке, но будто не осмеливался протянуть её. Одри поставила пластиковый стакан на стол, медленно оглядела всё вокруг и снова посмотрела на Малека. Коротко, робко произнесла: - Извиняюсь... уже который раз... я... у меня нервы сдали. Я не должна была… Слёзы всё ещё текли по её щекам, но теперь они были слезами не страха, а раскаяния. Он не ответил сразу. Его взгляд оставался прикованным к ней, к её лицу, мокрому от слёз. На мгновение Одри показалось, что он вот-вот протянет руку, чтобы вытереть их, но он лишь сильнее сжал в кулаке салфетку. Его уже редкие покачивания окончательно прекратились, тело застыло, и он опустил голову, как будто ее слова только что впервые дошли до него самого. - Я знаю, - голос был тихим, лишённым всякой жестокости. Это не было прощением, не было снисхождением. Это было констатацией факта, который он, похоже, давно принял. - Мне стоило оставить книгу как и говорил. Он поднял голову. В его глазах не было ни злости, ни торжества, только усталость. Он посмотрел на пистолет на столе, затем на книгу, лежащую на полу. Отпустил салфетку, которая, как птица, упала на пол. - Ещё воды? - его голос был ровным, без единой интонации, будто он просто озвучивал механическое действие. В этом вопросе не было заботы, но и не было безразличия. Он словно не знал, что делать дальше, как продолжить этот неловкий, мучительный разговор. Одри подняла на него взгляд, но тут же опустила его на пол. Её поза не изменилась: локти всё ещё опирались на колени, кисти сцеплены и выставлены вперёд, словно она пыталась защититься. Она сглотнула, и её голос был тонким, как нить. - Нет… я достаточно выпила…, спасибо. Малек молчал. Но вместо того, чтобы встать или отвернуться, он медленно, будто с каким-то внутренним усилием, накрыл её сцепленные ладони своими. В этот раз прикосновение было иным, совсем не властным, не ледяным, а странно тёплым и мягким. По её рукам пробежал разряд, словно тихий электрический импульс, и она вздрогнула. Одри, подняв голову, подозрительно, но робко взглянула на него. Она словно ожидала подвоха. Малек смотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде больше не было ни жестокости, ни отстранённости. Только что-то глубоко усталое и, возможно, отчаянное. - Эти цифры, - тихо произнёс он, не отпуская её рук, - они лишь плод моей больной фантазии. И присущей всем следователям странной одержимости делом. Эти числа я отметил ещё на совещании, когда ты раскрыла профайл. Код я меняю ежедневно, завтра на месте этой могла оказаться какая угодно комбинация. - Зачем менять код… каждый день? - Одри снова сглотнула. Её голос дрожал, но она уже не могла не задавать вопросы. В её голове всё не складывалось, она отчаянно искала ответы, и эта нить казалась единственной, за которую можно было ухватиться. - Потому что мой кабинет обычно не закрывается на ключ. Скажем, у меня свои причуды, - говорил он, чуть опуская глаза. По нему было видно, как ему некомфортно откровенничать. Хоть и делал он это осторожно, его слова звучали как признание в слабости. - А пистолет ваш… - её взгляд скользнул к оружию, лежащему на полу. - В конце рабочего дня вытаскиваю магазин. Осторожность. После ситуации с Ювелиром. Сам себе не предсказуем. Одри замерла. Она смотрела на его руки, которые всё ещё держали её ладони. В его словах не было ни фальши, ни бравады. Была только измотанность. «Сам себе непредсказуем». Эта фраза ударила её сильнее, чем всё, что он говорил до этого. Впервые за всё время она увидела в его глазах не холодный расчёт, а глубокую, мучительную усталость. Он говорил о странных причудах, но Одри понимала: это не причуды. Это защитные механизмы человека, который боится себя. Боится того, на что он способен. В этот момент её страх сменился чем-то новым, более сложным. Не жалостью, но пониманием. Она почувствовала, что они оба оказались заложниками, только её тюрьма была страхом, а его - его собственным разумом. - Я вернулся, вспомнив, что не достал книгу, и думал, ты, скорее всего, попытаешься открыть сейф. Задержишься на работе. Как видишь, я не прогадал, - он посмотрел ей прямо в глаза, будто ожидая её реакцию. В его словах не было насмешки, только сухая констатация факта. Одри не ответила. Она просто смотрела на него. Он признался в своей слабости, но тут же напомнил ей, что он всегда на шаг впереди. Теперь это, словно кислота, начинало разъедать её изнутри. - Есть ещё вопросы, Одри? - его голос был ровным, без эмоций. - Нет, - сглотнув, ответила она. - Если в будущем появятся, то задавай, - сказал он, и его пальцы наконец-то разжали её ладони. Это прикосновение, такое тёплое и мягкое всего мгновение назад, теперь превращалось в воспоминание. Резко встав на ноги, он начал собирать своё оружие и книгу. Протянул фолиант всё ещё сидящей Одри. Помедлив секунду, она тоже встала. Подобрала с пола свою сумку, книгу и телефон положила сразу туда. Оружие тоже поместилось в сумке. Когда она обернулась к стоящему сзади Малеку, он протягивал ей магазин её пистолета. В его глазах не было ничего, а просто холодная пустота. - Ещё раз извиняюсь. За всё, - тихо проговорила Одри, забирая магазин. Малек просто кивнул. Она развернулась и пошла к выходу. Каждый шаг отдавался гулким эхом в тишине кабинета, но она не оглядывалась. Когда до двери оставалась половина пути, она резко остановилась. Её сердце замерло, а в голове вспыхнул новый вопрос. Она знала, что он всё ещё смотрит ей вслед. Одри даже не успела повернуться, как услышала его голос, тихий и надломленный: - Моя фантазии - мои проблемы. Ты не должна становиться реальностью. За это прошу прощения. Это было не извинение, а исповедь. Момент, когда он наконец-то позволил себе опустить маску. Теперь она знала. Всё, что он говорил, было правдой. Но эта правда была настолько странной и неуместной, что её даже нельзя было осознать до конца. Одри замерла. Она тяжело вздохнула, словно сдерживая наваждение, и подняла взгляд к потолку. Её только что собранная сумка со стуком опустилась на длинный совещательный стол. Она медленно обернулась к Малеку. - Точно ли не должна? - её голос был тихим, почти нерешительным, но в нём звучал вызов. Малек не потерял самообладания. Но на мгновение его плечи дёрнулись, правая рука сжалась в кулак, и брови свелись на переносице. Что-то в её вопросе взбесило его, и в воздухе мгновенно нарастало напряжение, предвещая новый виток опасности. - Брось Кларк, мы только что наставляли друг на друга пистолеты, и мало моим словам ты поверила, - голос Малека стал снова холодным, как лёд, но с ноткой сарказма. Он начал идти навстречу к Одри, не скрывая раздражения. - Выйди, пока я даю тебе уйти, - указал он пальцем на дверь. Одри тоже сделала шаг к нему. Теперь она не боялась. Её страх сменился на решимость. - Если не выйду? - Тогда будет поздно, - его глаза потемнели, в них зажёгся опасный огонёк. - Отсюда ты выйдешь не скоро. И жаловаться будет некому. Она остановилась в паре шагов от него. Они стояли так близко, что могли чувствовать дыхание друг друга, но между ними была пропасть из недавнего недоверия и противостояния. Одри подняла руку, не чтобы ударить, а чтобы коснуться его лица. Её пальцы замерли в сантиметре от его щеки. Она не могла понять, что это - безумие или осознанное решение. - Жаловаться не собираюсь, - отрезала Одри, и в её голосе звучала твёрдость, какой он ещё не слышал. Неожиданно для него, она опустила руку от его лица к ключицам, которые виднелись из-под расстегнутой сверху рубашки. Её пальцы коснулись его кожи, и он едва заметно дёрнулся. Этот жест был не нежным, а властным, словно она заявляла свои права на эту территорию. В её глазах больше не было страха, только вызов. Впервые за всё время она не просто реагировала на его действия, а действовала сама. И эта перемена, казалось, ошеломила Малека больше, чем недавний пистолет в её руке. Малек, не медля, собрался. Брови еще сильнее нахмурились, но руку Одри он не одернул. Лишь еще ближе к ней подался и резким движением руки притянул ее за талию. Было ощутимо, как он со злости сильно сжал ладонью ее кожу через ткань. - Одри, я не смазливый мальчик и не принц из девчачьих грёз. Нежность мне чужда, - прерывисто выдохнув, произнёс он почти у её губ. - И обещаний я не даю. Она не дрогнула. Её пальцы оставались на его коже. В её взгляде все еще горел вызов. - Шеф, хватит прятаться. Его глаза расширились, а затем потемнели. Шок сменился яростью. Никто не смел говорить с ним так. Никто не смел видеть его насквозь. Он был королём собственных игр, и сейчас она сорвала с него корону. Его пальцы на её талии сжались ещё сильнее.

****

Он всё ещё держал её за талию, и его пальцы будто врастали в кожу, впечатываясь туда жаром и гневом, но в этом гневе уже что-то менялось. Что-то первобытное поднималось на поверхность, смешиваясь с тем напряжением, которое только что чуть не переросло в смертельную развязку. Малек смотрел на неё так близко, что её дыхание путалось с его. Ни слова больше не было сказано: слова утратили смысл. Он сорвался первым. Поцелуй обрушился на неё так стремительно, будто все их сдерживаемые мысли, страхи и запреты рухнули в одну секунду. Это не был нежный поцелуй. В нём не было осторожности. Он был хищным, безрассудным, как у человека, который как мог сдерживался и не хотел больше ждать. Одри попыталась удержать себя на поверхности, зацепиться за остатки разума, но её тело предало её. Она ответила. Неуверенно сначала, а потом с тем же бешеным жаром, что исходил от него. Их дыхание смешалось. Вкус металла и напряжения ещё стоял на губах, но под ним рождалось нечто иное - голод. Глубокий и неутолимый. Она застонала в его губы, и звук этот стал для него сигналом: он не собирался останавливаться. Его руки, словно живущие отдельной жизнью, скользили по её телу, вычерчивая линии через ткань, заставляя её дышать чаще. Он не торопился разрывать поцелуй, даже когда ей стало не хватать воздуха. Напротив, Малек будто намеренно отказывался от передышки, не позволяя им выйти из этого синхронного безумия. Шаг за шагом он вел её назад, не отрываясь от её губ, от её шеи, от её дыхания. Когда их спины натолкнулись на его стол, он одним движением отодвинул массивное кресло к окну. Город расстилался за стеклом тёмным живым океаном, сотни огней мерцали, как свидетели, и Одри на миг показалось, что весь мир действительно смотрит на них. Но он не дал ей задержаться в этой мысли. Его губы пересекли линию её подбородка и опустились ниже, к шее. Он целовал её там так жадно, что дыхание рвалось наружу обрывками, как после долгого бега. Она запрокинула голову и вцепилась пальцами в его плечи, не в силах сдержать дрожь. Её тело отзывалось на каждый его жест, каждое касание, как будто было настроено на одну волну с его телом. Всё, что ещё недавно было страхом и паникой, теперь плавилось в неуправляемое желание. Малек двигался уверенно и решительно, но не грубо. Его ладони скользнули к её спине, прижимая её ближе, ближе, пока между ними не осталось почти никакого расстояния. Он нащупал телефон на краю стола, коротким движением отключил фонарик, и кабинет погрузился в темноту. Только слабый свет города за окном пробивался внутрь, ложась на их переплетённые силуэты. Но для Малека всё это было только началом. Его пальцы нашли её шею и скользнули выше, к линии челюсти, заставляя её снова встретиться с его губами. Этот поцелуй был уже другим, не таким яростным, как первый, но не менее глубоким. В нём всё ещё было желание, но к нему примешалось что-то большее: будто за этим огнём скрывалась уязвимость, которую никто не должен был увидеть. Одри почувствовала, как её собственное сопротивление окончательно растворяется. Она больше не пыталась понять, что происходит. Она просто чувствовала. Он поднял её на край стола так легко, будто всё это было предрешено. Её дыхание стало рваным, она впилась пальцами в край его рубашки, будто боялась, что он исчезнет, если отпустить. Их тела двигались в каком-то древнем ритме, не нуждавшемся в словах и объяснениях. Малек снова целовал её шею, спускаясь ниже, и каждая его пауза казалась пыткой. Она запрокинула голову и застонала громче, чем хотела. Это было уже не про разум. Не про страх. Это было про двоих людей, которые как могли скрывали от самих себя то, что горело между ними. Он остановился лишь на мгновение - чтобы вдохнуть её запах, почувствовать вкус её кожи. Его лоб упёрся в её ключицу, дыхание было горячим и неровным. Она провела пальцами по его волосам, и это прикосновение стало для него точкой невозврата. Всё, что ещё оставалось человеческим, растворилось в жаре, который заполнил их обоих. И когда он снова поднял голову и их взгляды встретились в полумраке кабинета, они оба поняли: это уже не игра. Не случайность. Это неизбежность. Они дошли до этой точки неосознанно, и теперь не могли отступить. Он еле оторвался от её губ, его дыхание было прерывистым и тяжёлым. Его губы скользнули к самому уху Одри, и она вздрогнула от его горячего шёпота, который сжёг все её сомнения. - Спрашиваешь, грезил ли о тебе, как говорил этот мерзавец? Дорогая, ты не представляешь сколько раз. Ещё в лекционной…, после того звонка, в том же лифте... - он усмехнулся, его дыхание опалило её кожу. - И ты, лиса хитрая, тоже перестань строить из себя скромную. Одри не ответила. Только её тело в его руках напряглось от каждого слова, от каждого воспоминания, которое он вплетал в этот момент. - Фантазий, связанных с тобой, у меня ещё море. Показать тебе, Кларк? Вместо ответа Одри приподнялась на цыпочки. - Покажи, - её голос звучал хрипло, как будто принадлежал кому-то другому. Малек сжал её талию так сильно, что её тело прогнулось. Его руки скользнули к её рубашке, и он, не раздумывая, одним резким рывком разорвал её. Несколько пуговиц со звоном разлетелись по полу. Она замерла от неожиданности, и в её глазах мелькнуло удивление, но тут же сменилось вызовом. Он, словно читая её мысли, сдёрнул лямки её бюстгальтера и отбросил сам предмет одежды за стол. - Моя очередь, - прошептала она, и её руки скользнули к его рубашке. Одри медленно расстегнула одну пуговицу, потом вторую. Малек не дал ей закончить, сам одним движением распахнул рубашку и бросил её на пол, где она упала рядом с её разорванной. В полумраке, освещённом только огнями города, Одри увидела на его груди и плечах несколько шрамов - давних и старых, следы ранений, которые явно остались после тяжёлых боёв. Она едва заметно вздрогнула, но не отступила. - Ты моя, Кларк, - прохрипел он, хватая с пояса ремень. Малек сместил все вещи со стола, и они со звоном и грохотом упали на пол. Ремень со свистом пролетел над головой Одри, и Малек ловким движением завязал её руки за спиной. Она не сопротивлялась. Когда он закончил, он поднял её подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. - Ты действительно этого хочешь? - спросил он, его голос был глубоким и хриплым, без малейшего намёка на шутку. - Все еще непонятно, Шеф? - ответила Одри, и в её глазах не было ни страха, ни сомнения, только решимость. Его взгляд пронзил её. Он видел, что в ней не осталось ни капли прежней, испуганной Одри Кларк. Вместо неё перед ним стояла девушка, которая, столкнувшись со своими демонами, решила взглянуть в глаза его. И он не мог не ответить на этот вызов. Малек оторвался от неё, но не разорвал их близость. Его пальцы, которые минуту назад сжимали её талию до боли, теперь нежно легли на её грудь, скользя ниже. Это прикосновение было не жестоким, но таким же властным. Он ждал, чтобы она отреагировала, чтобы она не сопротивлялась. Её тело откликнулось непроизвольным дрожанием. Малек улыбнулся. Это была не насмешливая улыбка, а скорее усмешка понимания. Он наклонился и поцеловал её соски, задерживаясь на них больше обычного. Её дыхание стало прерывистым, и она снова издала краткий стон. - Кларк, ты рискуешь пожалеть, - прохрипел он, его губы опаляли её кожу. Он поднял голову, посмотрел на неё, в её глазах было чистое, беззаветное желание. Он не мог больше ждать. Не мог больше контролировать себя. Он резко развернул её спиной к себе, заставляя лечь животом на холодный, широкий стол. Одри вздрогнула от прикосновения дерева к своей коже, но не сопротивлялась. Его пальцы теперь скользили ниже. Он медленно опустился до молнии юбки, но та заела, поддаваясь лишь на несколько сантиметров. Его терпение иссякло. Властным движением он приподнял юбку, обнажая её бёдра, а затем и ягодицы, и двумя руками стянул бельё. Малек опустил взгляд на её тело и на мгновение застыл, осознавая, что делает. Он понимал, что не должен, что это противоречит всем правилам, но уже не мог остановиться. Да и правила, господин Главный следователь, всегда нарушал. Он расстегнул молнию на своих брюках, и его тело пронзило еще одно осознание: в его карманах нет главного. Его рука опустилась на её бедро, а затем скользнула к её гениталиям. Он вошёл в неё пальцами, ощущая, насколько она уже мокра и податлива. Это только раззадорило его. Ее тело, ещё минуту назад напряжённое, расслабилось в его руках. Влажный жар, который он в ней ощутил, был ее безмолвным периодом. Одри подалась к нему, прижимаясь к его руке. Ее сознание помутилось, исчезли все мысли. Он наклонился к её уху. - Будь мы сейчас в той же машине, возможно, не пришлось бы испытывать такого казуса. Но женщин в свой кабинет я никогда не вёл, так что не паникуй, - прохрипел он, его голос был низким и властным. Одри не ответила. Её руки были связаны за спиной, она была полностью в его власти. Он медленно и глубоко вошёл в неё, и её стон стал для него подтверждением. Она не сопротивлялась, не пыталась вырваться. Она принимала его. Начался настоящий, неистовый танец. Звуки их тел, ударяющихся о твёрдую поверхность стола, перемешивались с тяжёлым дыханием и приглушёнными звуками. Кабинет, ещё недавно казавшийся мрачным и холодным, наполнился жаром. Малек двигался быстро и уверенно, безжалостно владея ее телом. Он приподнимал ее, шептал что-то на ухо, и ее тело отзывалось при каждом его движении. Он наклонялся, и его губы накрывали ее шею, сжимая ее. Это было одновременно нежно и грубо, и Одри почувствовала, как ее тело в очередной раз пронзило дрожь. Она была вся красная, ее кожа горела, и ей это нравилось. Она поддавалась ему, что привело к тому - он только сильнее хотел, и это приносило ей еще большего наслаждения. В какой-то момент ее руки, скованные ремнём, стали болеть. Она хотела вырваться, снять их, но боль, пронзающая ее запястья, оказалась частью этого безумия. Она приняла эту боль, как и всё остальное, потому что понимала, что она является залоговой частью их опасной, но желанной игры. Напряженность возрастала с каждым движением, приводя их к неизбежному. Звуки, наполнившие кабинет, стали всё громче и хаотичнее. Они оба чувствовали, что приближаются к пику, но незащищенный секс, на который Малек решился в порыве страсти, не дал ему дойти до конца. Однако Одри уже была на пределе. Ее тело, измотанное болью и наслаждением, наконец сдалось. Из ее груди вырвался глубокий, отчаянный стон, который был и последствием, и облегчением. Услышав этот звук, Малек мгновенно остановился. Он резко вышел из нее , как будто только что очнулся от наваждения, но его тело уже не слушалось. Он схватил ее связанные запястья, а в следующий миг разрядка настигла его, обжигая ее ягодицы и край юбки. В наступившей тишине остался только звук их тяжёлого дыхания, а в воздухе запах напряжения, страсти и чего-то ещё, неуловимого. Их игра была окончена, но что-то только началось.

****

Одри кое-как привела себя в порядок, но осознание реальности нахлынуло волной. Она не могла спуститься в холл Бюро в таком виде, в разорванной рубашке и испачкавшейся юбке. Не могла попасться на глаза Кассиэлю или, что ещё хуже, охране. Она всё ещё стояла у стола, в полумраке, и каждый из них собирался с мыслями. Они оба старались не смотреть друг на друга, но недавние события в этом кабинете были слишком свежи в памяти. Малек, словно почувствовав её замешательство, прервал молчание. Он подошёл к небольшому платяному шкафу, что стоял рядом с книжными полками, и открыл его. Достал оттуда костюм, аккуратно висевший в защитной плёнке. Не говоря ни слова, он снял с вешалки пиджак и протянул его Одри. Она приняла его, и её пальцы коснулись тёплой ткани. Костюм действительно покрывал всю верхнюю часть ее тела, и только в этот момент она мысленно отметила, насколько Малек высок. Его телосложение, крупное и выкованное в тренировках, было ощутимо даже через ткань. Она не могла представить, сколько времени он провёл, чтобы стать таким. И теперь, в его пиджаке, она чувствовала себя защищённой. И это пугало её больше, чем всё, что произошло в этом кабинете. Малек, наконец надев свою рубашку, двинулся к Одри. Он снова встал напротив неё, почти вплотную. Холодная стена, которую он возводил между собой и миром, вдруг исчезла. Его взгляд, обычно непроницаемый, был открыт. Лунный свет, падавший в кабинет, освещал его лицо, и Одри видела в нём не привычного хищника, а сломленного человека. В его глазах читалась глубокая, почти осязаемая печаль. - Можно спрошу что-то? - неожиданно первой начала Одри. Малек лишь кивнул. - Я вас, когда мимо проходила, недавно, видела с какой-то рыжей девушкой…Не следила за вами, нет, просто вспомнила…, - бормотала она, уже понимая в какой неподходящий момент затронула его прошлое. - Да, она в прошлом пострадала от моих рук. И на то у меня были свои причины. Оправдываться не собираюсь, - говорил он спокойно. Затем, убедившись, что Одри больше не затронет эту тему, не задаст вопросов, он будто решился чему-то. Он медленно поднял руку, его пальцы замерли в нескольких сантиметрах от её щеки. Одри затаила дыхание. Он осторожно, словно боясь спугнуть, дотронулся до её кожи. Его пальцы мягко гладили её лицо, и в этом прикосновении было так много тепла и усталости, что Одри почувствовала, как её сердце сжалось. Она не знала, что делать с этой неожиданной нежностью, как на него реагировать. Это была смесь сочувствия и чего-то ещё, более сложного. - Одри, - начал он, и его голос был тихим, лишённым привычной жёсткости. - Я хоть и не даю обещаний, но не умаляю значимость только что произошедшего. Не игнорирую, не обесцениваю. И унижать тебя не стану. Он всё ещё смотрел на неё с той же печалью, которая будто сквозила изнутри. - Но, Одри, давай... давай не влюбляться. Не будем держаться за эту связь. Давай не переходить грань, пока она ещё есть. Одри потерялась. Её глаза, полные удивления, смотрели прямо в его, не в силах оторваться. - Любовь... У меня нет такой роскоши. С кем-то вроде Давида тебе будет намного теплее. Я тебя проглочу и не поперхнусь, - на последнем слове его взгляд резко похолодел. Нежность, что только что была в его глазах, мгновенно испарилась, сменившись ледяной, безжизненной пустотой. Он снова был тем самым Малеком. Одри сглотнула, отвечая, с вызовом смотря на него: - Да, Шеф. Давайте не влюбляться. Вы правы, - она попыталась натянуть улыбку, но уже через секунду в её глазах был вызов. Внутренне Одри была растеряна, но не хотела терять лицо. Она не нуждалась в его оправданиях или объяснениях, она просто приняла его слова. - Возможно, между нами могила. И я собираюсь под вас копать. Малек обречённо улыбнулся, понимая, что реальное противостояние только началось, и как странно ни было, после момента мнимого сближения, после всех слов, после всех прикосновений. - Вперёд. Удачи. - его ладонь, уже без тепла, указала в сторону двери, взгляд опустился в пол. Одри в ответ смогла лишь натянуто улыбнуться ледяным взглядом и направилась к двери. Когда она уже дошла к выходу, он кинул ей связку ключей с магнитом. Она без слов поймала. Быстро открыв дверь, Одри также быстрым шагом ушла.

****

Малек подошёл к стеклянной стене и молча смотрел, как Одри, накинув пиджак, стремительно идёт по коридору. Когда её силуэт исчез в лифте в другом конце коридора, он закрыл дверь кабинета изнутри на ключ. В полумраке комнаты его лицо выглядело усталым, но не сломленным. Он взял телефон со стола, и его пальцы, долго колеблясь, наконец, набрали номер. Через два гудка на той стороне провода подняли трубку. Малек заговорил. Голос его был твёрдым, без сомнения. - Решено. Больше не беспокой.

****

Следующий рабочий день. После обеда Солнце было уже давно высоко, и обычная рабочая суета снова охватила Бюро. Команда направилась к кабинету, чтобы подготовиться к совещанию, как всегда, вместе. Малека не было. - Странно, что его целый день нет, - Фел с улыбкой пожала плечами, подходя к двери. Она протянула руку, чтобы нажать на ручку, но остановилась. - Закрыто. Не поняла. Все переглянулись, удивлённые. Кабинет Малека, словно неприступная крепость, никогда не запирался на ключ. Только Одри оставалась неподвижной, уставившись в пол и крепко прижимая блокнот к груди. С утра она вела себя странно, почти не разговаривала. Давид, пытаясь её развеселить, шутил, а в обед даже угостил десертом. Одри удалось выдавить улыбку, но её мысли были далеко. Она невольно вспомнила слова Малека - «С кем-то вроде Давида тебе будет намного теплее» - звенели в ушах. Почему он так сказал? Неужели он тоже заметил неравнодушие Давида к ней? Почему же Давид совсем другой? Почему он сперва притянул к себе, а затем безжалостно оттолкнул? - Странно, - пробормотал Кас, доставая из кармана связку запасных ключей. - Он всегда оставлял дверь открытой, даже если уходил. Эти ключи в моем кармане долго ждали своего часа. Ключ с щелчком повернулся в замке. Фел медленно толкнула дверь, и все замерли на пороге. Картина, которая предстала перед ними, не имела ничего общего с привычным порядком кабинета Малека. Практически все мелкие предметы с его стола - ручки, скрепки, даже рамка со странной картинкой - лежали на полу. Массивное кожаное кресло было развёрнуто к окну, словно кто-то сидел в нём, наблюдая за городом. Но это было не всё. Большой совещательный стол, который всегда был идеально чистым, теперь был усыпан разбросанными документами и протоколами. Книги валялись на полу, а кулер с водой и вовсе был опрокинут, и часть его содержимого разлилась по полу. Стеклянные двери книжного шкафа были разбиты, и осколки валялись рядом, словно кто-то выплеснул свою ярость. Кабинет выглядел так, будто вчера ночью здесь бушевал хаос. Вся эта картина кричала о неконтролируемом гневе и разрушении. И только одно осталось нетронутым - горшок роз на подставке перед окном. Он стоял, как ни в чём не бывало, будто был единственным свидетелем всего произошедшего. - Что это с ним? - пробормотала Фел, перешагивая через лужу на полу. - Это точно он, не проникали, - добавил Рафаил. - Охрана не в курсе? Они не докладывали, убрали бы еще утром, - присоединилась Миранда. - Они лишний раз в наш этаж не суются, - говорил Давид, поднимая с пола книгу. Он прошел вглубь кабинета, по-хозяйски огляделся, поставил руки на пояс и посмотрел на команду с немой улыбкой, в которой читалось что-то вроде: «Что ж, нам, похоже, пиздец». Вдруг его взгляд упал на Одри, которая стояла растерянная перед платяным шкафом. Он не стал задавать ей вопросов. Слишком много было сейчас в этом кабинете невысказанного. Кас, подошедший к столу, издал нервный смешок. - Насколько сильно он должен был драть бедную девушку, что этот дубовый стол аж сдвинулся? - его голос звучал абсурдно-весело, и шутка повисла в воздухе, как тяжёлый камень, упавший в воду. Рафаил смутился и опустил взгляд, явно не зная, куда себя деть. Фел, ко всему удивлению, тоже издала короткий смешок, который тут же затих. Она прикрыла рот рукой, чувствуя себя уверенно. Давид притих. Он пристально смотрел на Каса, и по его лицу было понятно - ему совсем не смешно. Его брови свелись на переносице, взгляд стал жёстким. Одри и Миранда, моментально округлив глаза, обернулись к Касу, почти не сговариваясь. - Кас! - выкрикнули они обе, их голоса были полны шока и негодования. Затем, всё ещё ошарашенные, на мгновение переглянулись, словно без слов спрашивая: «А ты что крикнула?». Осознание того, что они отреагировали одинаково, наложилось на неловкость момента. Кас, уловив общий шок, шутливо улыбнулся. Он отмахнулся от них вручную, как будто они преувеличивали. - Да ладно вам, что вы все, - сказал он, его голос был нарочито беспечным, - не так уж я и не прав. Кто еще мог сотворить такой хаос, как не наш Шеф, когда его… хм… планы, допустим, нарушили? - не успокаивался он. - Замолчи, лучше давай все уберем, - нахмурившись, Миранда принялась наводить порядок.

****

Кабинет, хоть и не приобрел свой привычный, превосходный вид, был приведен в относительно нормальное состояние. Кас поднял с пола книги, Давид расставил стулья, а Фел собрала разброшенные протоколы. Одри же осталась собирать осколки с пола, в этом на помощь затем пришел Давид. Миранда, не сказав ни слова, резко вышла и вернулась через минуту, сообщив, что бригада по замене мебели уже в пути. Воздух всё ещё был тяжёлым, пропитанным недавним хаосом, но никто больше не говорил о том, что здесь произошло. В этот момент у каждого из них завибрировал телефон. Это был не Малек. На экране высветился новый вызов, и, судя по срочному коду, времени на размышления не было. Все, по привычке, взглянули друг на друга, без слов понимая, что случилось. Не сговариваясь, команда бросилась на выход. Рафаил, Давид и Кас бежали впереди, а Миранда, Фел и Одри чуть сзади. Они неслись по коридору, мимо удивлённых коллег, которые проводили их недоуменными взглядами. Уже через минуту команда оказалась в холле, где их ждал спецотряд Бюро. Во главе стоял не Дмитрий, как они привыкли, а высокий парень с невыносимо красивым лицом, которое, однако, перекрестил шрам. Он по-дружески встретил парней из команды и даже улыбнулся, но ни у кого не было времени на любезность. - По дороге доложу, - коротко бросил он, его голос был твёрдым и низким. - Погнали. На улице их ждали несколько чёрных минивэнов. Неизвестный парень, которого, как вскоре узнала Одри, звали Ян, жестом указал на один из них. Команда, не задавая вопросов, запрыгнула внутрь. Дверь захлопнулась, и минивэн, сорвавшись с места, помчался вперед, унося их в неизвестность.

****

Минивэн сорвался с места, оставляя позади Бюро. Внутри, в полумраке, команда натягивала экипировку. Ян, сидевший напротив, спокойно, без лишних эмоций, объяснил ситуацию. - Генерал получил ранение сегодня, поэтому временно я. С ним всё нормально. Ожидается повторная перестрелка. Наденьте бронежилеты, наушники, как положено. В случае чего - огонь на поражение. Микаэль настоял на вас, там также задействована полиция. Он всех оглядел, и в его взгляде не было ни капли волнения. - Но перед этим, ваша задача - провести переговоры. Необходимо вытащить документы из мэрии. Дальше дело за нами. На это Давид, надевая на ухо наушник, ответил, его голос был напряжён. - Какие документы? Что с людьми тогда? Ян, чуть улыбнувшись, продолжил: - Людей нет, оставили только мэра. Гуманными оказались. Кстати, - он сделал паузу и, глядя на Одри, продолжил: - Ты же Одри? Новый профайлер. Одри посмотрела на него и кратко сказала: - Рада знакомству. Ян посерьезнел. - Тоже был бы рад, но у меня плохие новости. По данным, это партнеры Ювелира, определенно по его наводке действуют. Обновлённых профайлов нет.

****

Они бегом подошли к Малеку, но едва успели приблизиться, как заметили рядом Микаэля, который через рацию отдал приказ: - Приготовиться к штурму. Повторяю. Приготовиться к штурму. На территории мэрии царила суматоха. Солнце палило сверху, делая людей злее, движения становились резкими и нервными. Команда остановилась, удивлённо глядя на Малека и Микаэля. Ян первым задал вопрос: - Приговоры завершены? Малек ответил кратко: - Отменены. Необычное спокойствие Малека сразу бросилось в глаза. Никто не сомневался, что он способен на решительные действия, но такое было нетипично. Микаэль, указав на Малека, добавил: - Впервые за этот год со мной согласился. Малек молчал. Его взгляд был печален, нахмурен, а опухшие глаза выдавали, что он либо совсем не высыпался несколько суток, либо плакал без остановки часами, что было нереально представить для всех, кто его знает. Одри невольно задержала на нём взгляд. Странная радость встречи смешалась с тревогой - он выглядел уязвимым. Он незаметно кивнул ей, пока она отходила к совещательному столу, чтобы разложить планшеты. Часть команды разбрелась по мониторам, обсуждая штурм. Малек же остался неподвижным, словно дезориентированный. Давид, впервые видевший его таким, подошёл тихим голосом: - Ты уверен? Всё в порядке? Малек очнулся и ответил спокойно, без привычной язвительности: - Всё нормально. Ян справится. Давид хотел что-то добавить, но Малек собрался и встал во главе стола рядом с Микаэлем. Он чуть громче начал говорить: - Продумываем пути штурма с минимальным риском. У нас не больше часа. Переговоры отменены по причине… Микаэль, видя его странную растерянность, продолжил за него, и Малек ничего не сказал, лишь слегка отошёл назад. Его отрешённость впечатляла; он едва держался, взгляд блуждал, плечи были слегка опущены. Одри почувствовала странную тревогу: тот, кто казался непоколебимым, вдруг предстал уязвимым. - В обмен на мэра потребовали агента Кларк. Документы уже получили. Не было смысла рисковать жизнью профайлера, - сказал Микаэль. Тишина воцарилась за столом. Давид раздражённо прикрыл глаза. - Видимо, инцидент с Ювелиром стал причиной всему. Честно скажу, впервые рад побоям, - продолжил Микаэль, и сам не скрывая раздражение. Такой саркастичный тон для него был непривычным. Одри осторожно спросила: - А рисковать жизнью своих солдат имеет смысл? - Ценю ваше рвение, Одри, - мягко ответил Микаэль, пресекая ее попытку протеста. - За работу все, - добавил он, уже в приказном тоне. Команда снова рассредоточилась. Малек стоял у доски, потирая переносицу, и заметил, как вошёл Клифф - глава полиции. Его вид выражал возмущение. Малек тяжело вздохнул и шепнул Давиду: - Разберись с этим придурком. На него у меня сил нет. Давид кивнул: - Ювелир, Клифф, каким-то образом теперь мэр и дело Священника… видишь связь? Малек коротко ответил: - Кроме тебя никто из него не выудит. Давид улыбнулся, хлопнул Малека по плечу и пошёл к Клиффу, чувствуя смесь раздражения и ответственности, а Малек остался наблюдать за происходящим, слегка сутулившись, словно весь мир лежал на его плечах.

****

Вечер. Штаб НБР Вечером команда поспешно зашла в здание Бюро во главе с Малеком. Холл встретил их обеспокоенными взглядами сотрудников. Всего два часа назад завершилась операция по вызволению мэра, и на этот раз обошлись без переговоров, что вызывало живой интерес у всех вокруг. Штурм прошёл успешно, и это сулило только хорошее для Яна. Он, до этого шедший сзади, поспешно попрощался с ребятами и повернул к базе спецотряда. Команда поднялась на нужный этаж в одном лифте. Выйдя, Малек кратко сказал, возвращая себе прежнюю собранность и властность: - Через пятнадцать минут в моем кабинете. По Священнику. Он пошёл прямо к кабинету. Команда, рассчитывавшая на отдых, заметно помрачнела, но не подавала виду. Одри же не собиралась ждать. Она ускорила шаг и почти догнала его: - Шеф, почему меня не пустили? Я бы могла… Малек не дал ей договорить. Он посмотрел на неё каменным взглядом и продолжил, не останавливаясь: - Еще бы я тебя пускал после случая с Ювелиром, - его голос был холоден и твёрд. - Проблем мне наделаешь. И вообще, твой запрет на выезд ещё не снят, - добавил он, остановившись и грозно посмотрев на неё. - Не собираюсь дальше следовать этому приказу, - заявила Одри, осмелев. Малек хотел что-то возмутительное ей ответить, приструнить, но взгляд его случайно упал на её запястья, которые она весь день скрывала за длинным рукавом рубашки. Он увидел красные следы от ремня, ещё не зажившие, следствие вчерашней ночи. Порыв его мгновенно стих. Он посмотрел на неё с тенью виновности и тихо сказал: - Правильно, Кларк, не подчиняйся. Он продолжил идти к кабинету: - Ещё лучше будет, если будешь копать за своего шефа, - добавил с лёгким сарказмом. Одри шла за ним, не останавливаясь. У двери кабинета она вдруг сказала: - Даже за ту рыжеволосую девушку? Малек открыл дверь и одновременно ответил, посмотрев на Одри: - Даже за неё. Но Одри будто уже не слышала его слов. Она застыла, испуганная и в абсолютном шоке. Малек посмотрел на неё, пытаясь понять, в чём дело, и взглянул внутрь кабинета, куда она уставилась. Закат только начинался. Посреди комнаты стояла стремянка, плотно приставленная к совещательному столу. Потолки были высокие, а над столом, на толстой верёвке, завязанной за крепкую люстру, висела девушка. Признаки жизни уже не подавала. Рыжие волосы струились вниз, лицо было скрыто, а поза трагична. И комната наполнилась гнетущим молчанием. На мгновение Малек будто перестал дышать. Глаза его наполнились красными подступающими каплями, но ни руки, ни тело не дрожали. Казалось, он смиренно принимал увиденное, оказавшись лишь в шоке. Тихо, едва слышно, он произнёс: - Рут… Одри замерла, полностью забыв о словах Малека. Комната замерла вместе с ней.