Священник:Последняя жертва.

«Самая опасная игра – та, где не знаешь, кто играет против тебя».

автор неизвестен

Все еще в лифте Время в лифте текло, вязкое и тягучее, как растопленный воск. Прошло ещё полчаса, каждый миг которых Одри чувствовала себя загнанной в угол, пойманной в ловушку, где Малек не просто спутник, а полноправный хозяин этого лифта. Воздух становился всё плотнее и тяжелее, в нём ощущалась не только духота, но и что-то иное. Это была липкая, невыносимая близость. Вдруг тишину прорезал звук с той стороны двери, голоса, похожие на ожившую реальность. - Есть кто? - послышался вопрос. - Двое, - отозвался Малек, и его голос был твёрд и спокоен. - Ждём уже больше полутора часов точно. В ответ раздался вздох облегчения, граничащий с паникой. - Господин Главный следователь! Мы уже почти закончили с соседним лифтом, ещё десять минут, и мы будем у вас! Одри почувствовала, как её тело обмякает, а плечи опускаются. Малек облегчённо выдохнул, его плечи расправились, и он встал у двери, поставив руки на пояс. Этот жест, исполненный с мужественной небрежностью, не только отвёл от него тень, но и сделал атмосферу более интимной. Одри поняла, что у неё остался единственный шанс. Если не сейчас, она рискует больше не получить ответы на свои вопросы о вчерашнем. Она поднялась, выпрямилась, и её взгляд встретился с его. - Я хочу спросить, - её голос звучал тихо, но твёрдо, словно она бросала вызов. Малек, казалось, был удивлён её наглостью. Он думал, что она будет молчать после всего, но его глаза, мерцающие в полумраке, выражали любопытство. - Спрашивай. - Вы его чуть не убили. Почему? - она сделала шаг вперёд, не моргая. Малек двинулся навстречу, стирая остатки пространства между ними. Она не сдвинулась, но почувствовала, как по коже пробегает мелкая дрожь, а сердце, словно пойманная птица, забилось в рёбрах. - Он почти назвал меня извращенцем, интересно, почему я его чуть не прикончил? Он не извинялся, а лишь добавлял огня, его слова были грубы и откровенны. Воздух в кабине стал нестерпимо горячим, и в горле пересохло. - Кларк, ты думаешь, я не знал его предел? - он подошёл совсем близко. - Даже для знающего предел это было слишком, - Одри сделала глубокий вдох, пытаясь удержать самообладание. Его губы тронула меланхоличная, издевательская улыбка. - А может, в первый раз в жизни услышал от такого ублюдка правду? Забавно, да? - он сделал ещё один шаг, и Одри почувствовала себя пригвождённой к месту. Её разум кричал ей, что он этими словами только издевается, но сердце начинало стучать всё сильнее. Он двинулся снова, и теперь его тень полностью накрыла её. - А знаешь, Кларк, что страшно? Если я потеряю контроль ещё раз... не факт, что рядом окажется Ювелир, а не кто-то другой. И не факт, что я буду еще раз без пистолета. И ещё страшнее, если не сумеют меня остановить. Вчера - чистая ошибка выжившего. Он стоял так близко, что Одри чувствовала его дыхание. Он загнал её в угол, и его глаза, впившиеся в её лицо, не скрывали наслаждения. Она опустила голову, и в тот же миг его пальцы, холодные и сильные, приподняли её подбородок. Когда их лица разделял лишь сантиметр, когда Одри уже не могла сохранять хладнокровие, он тихо прошептал: - Есть ещё вопросы, Кларк? Со стороны этот момент выглядел бы как прелюдия к страстному поцелую. Как будто мужчина, не скрывая своего животного желания, готов овладеть женщиной, к которой его влечет. Одри чувствовала, как ему приятно издеваться над ней, но сдаваться не собиралась. Она уловила его игру, и на её губах появилась дерзкая улыбка, вопреки ее недавней робости. Сама же кричала себе в голове, пытаясь остановиться. - Есть, Шеф. - И какой же? - брови Малека слегка приподнялись, но он не отпустил её подбородка. - Значит вы правда представляли меня, как говорил Ювелир? Малек на мгновение потерял контроль. Его глаза широко распахнулись, он опустил её подбородок, но не отступил ни на шаг. Одри всё ещё улыбалась, и теперь наслаждалась она. Через секунду, неожиданно ни для себя, ни для Одри, он прикрыл веки, наклонился ещё ниже, словно готов был уступить слабости и поцеловать её прямо сейчас. Одри, в ответ на его движение, едва заметно приоткрыла губы, но в голове уже билась одна мысль: почему она это делает? Она не узнавала себя. Её разум, привыкший к холодному расчёту, отказывался понимать, почему сейчас, в этот самый момент, она не отшатывается от него, а, наоборот, поддаётся этому притяжению. Но именно в эту секунду раздался громкий, отрезвляющий голос с той стороны двери: - Господин Синнер, сейчас откроем, отойдите дальше! Они словно очнулись, разом отходя друг от друга. Он поспешно поднял рубашку и начал одеваться, отрывисто отвечая прибывшей бригаде.

****

Ночь обрушилась на них холодным, отрезвляющим воздухом, стоило главной двери Бюро разойтись. Они вышли из здания в полной тишине, не обмениваясь ни словом, ни взглядом. Воздух, несколько минут назад вязкий и липкий, теперь был пропитан неловкостью. Одри плелась за Малеком, стараясь держаться на безопасном расстоянии, чтобы не нарушать его одиночество и не привлекать внимания. Бригада ремонтников, сперва облегченно вздохнувшая, увидев вышедшего Синнера, тут же замерла. Их трое, и каждый, взглянув на Малека, невольно перевёл взгляд на молодую девушку, которая шла за ним. Двое из них обменялись красноречивыми взглядами. Пикантности этой сцене добавлял небрежный внешний вид Малека, по которому было видно, что он только оделся. Одри почувствовала, как по её спине пробегает холодок, и мысленно взмолилась, чтобы завтра всё Бюро не судачило о них. Она не смотрела на Малека, когда он подошёл к своему автомобилю, открыл водительскую дверь и достал оттуда бутылку воды. Когда он повернулся, его взгляд тут же нашёл её, уже проходящую мимо, направляющуюся к своей машине. В этот момент будто какое-то наваждение нашло на него. То ли издеваясь, то ли действительно злясь на эту внезапную неловкость и её попытку сбежать, он сделал несколько быстрых шагов, схватил её за локоть и резко притянул к себе. Одри замерла. Он посмотрел прямо в её глаза, его взгляд был столь же холодным, как ночной воздух, но в нём плескалось нечто необъяснимое. - Кларк, выспись. Завтра стрельбы, - его голос звучал тихо, но в нём была абсолютная власть. - И не смей туда приходить в юбке. Он отпустил её так же внезапно, как и схватил. Одри осталась стоять, ошеломлённая, а Малек сел в машину и захлопнул дверь.

****

Следующее утро. Стрельбы Утро выдалось особенно напряжённым, холодным и неприветливым. Форма Бюро, которую сегодня носили все без исключения, будто особенно это подчеркивала. Движения на стрельбище были быстрыми, отточенными, почти на автомате. Каждое лицо казалось застывшим, каждая фигура была безупречной. И всё же, под этим фасадом идеальной дисциплины, Одри ощущала нечто иное - скрытое напряжение, которое, казалось, висело в воздухе, смешанное с запахом пороха. На поясе каждого красовалась кобура. Это была форма, за которую Одри любила Бюро. Она придавала мужчинам ту самую, необъяснимую мужественную привлекательность, которую она всегда замечала. Но ещё сильнее ей нравилось, как она сидит на хрупких на первый взгляд женщинах, особенно если их дополняли высокие каблуки. Женский вариант формы давал выбор: либо юбка, либо брюки. В такие жаркие дни многие женщины, не задумываясь, выбирали юбку. Но Одри была лишена этой возможности. На её ногах были брюки, а в голове - голос, который тихо, но властно прозвучал прошлой ночью: «И не смей туда приходить в юбке». Её выбор был сделан за неё, и это было похоже на клеймо. Она ощущала эти брюки как знак его власти, как физическое напоминание о том, что её свобода была только иллюзией. Всю ночь Одри не сомкнула глаз, пытаясь осознать случившееся в лифте. Она злилась на себя за то, что позволила ему так собой манипулировать. Если бы она не задала того вопроса, если бы не поддалась на провокацию, он бы не смог так глупо и жестоко подшутить над ней. С одной стороны, она убеждала себя, что он просто забавлялся, возможно он так привык, а с другой - чувствовала острую обиду от мысли, что это может быть просто розыгрышем. Она решила игнорировать такие выпады Малека, ведь он так лишь веселится. По крайней мере, она так думала и старательно убеждала себя. Из-за этих мыслей Одри и не успела доработать информацию по секте, которую он требовал. Все её ночные мысли были об этом мужчине, в котором точно живет не одно расстройство. Одри хотела максимально не попадаться на глаза начальнику, хотела слиться со стеной, стать частью серого фона. Но сегодня это было невозможно. Каждый взгляд, каждый шёпот казался направленным на неё, словно их вынужденное заточение в лифте стало достоянием общественности, и она - главная героиня этой молчаливой драмы. Она была там, но её как будто не было. Она держала оружие, но чувствовала себя мишенью. Ей хотелось стать призраком, исчезнуть, чтобы не видеть ни его, ни любопытных взглядов коллег.

****

Наконец, подписав бланк со своим результатом, Одри поднялась из цокольного этажа. Её табельное оружие, тяжёлое и холодное на бедре, вселяло в неё странную уверенность, словно в этом спокойном хаосе привычного утра Бюро только оно было настоящим. Она подошла к островку кофейни на первом этаже и заказала латте. Горький привкус напитка должен был прогнать остатки бессонной ночи. Пока она ждала заказ, к ней бесшумно подошёл Дмитрий. Его форма, отличающаяся от формы обычных сотрудников, излучала совсем иную, спокойную силу. Он был не просто Генералом, а человеком, который привык к власти, но не выставлял её напоказ. - Доброе утро, - произнёс он, садясь напротив. Одри, не привыкшая к такой дружелюбности со стороны начальников, заметно напряглась. Дмитрий, заметив её реакцию, лишь легко улыбнулся. Она еле заставила себя ответить приветствием. - Расслабься, здесь все свои, - мягко сказал Дмитрий. Одри сама не заметила, как с губ сорвался саркастический намёк. - Кажется, Шеф уже приучил меня держаться в тонусе. Дмитрий рассмеялся, лёгкость его смеха немного ослабила невидимые путы. В этот момент бариста принесла её латте. - Я слышал о Ювелире, - сказал Дмитрий, и его тон стал серьёзнее. - Я не думала, что всё настолько выйдет из под контроля, - ответила Одри, отпивая глоток горячего напитка. - Хоть я строг со своими солдатами, - Дмитрий слегка пожал плечами, - но к женщинам такой строгости не имею. - Он чуть склонил голову, оценивая её. - Поэтому, не вижу в твоих действиях ничего предосудительного. Мы с Малеком друзья, но и ему иногда нужен человек, который ставит его на место, - он снова легко рассмеялся. Одри почувствовала, как румянец заливает её щёки. Она поняла, что речь идёт о ней, и это смешение облегчения и смущения было почти невыносимым. Дмитрий, наблюдавший за ней, стал снова серьёзнее. - Одри, будь осторожна, - сделал он паузу. - Я знаю своего друга. Я не оправдываю его токсичность, но и не осуждаю. И я вижу, как он на тебя смотрит, - снова допустил он паузу. - Не обожгись. Он не умеет быть слабым, если конечно ты не что-то новое в его жизни, - его взгляд стал пронзительным, в нём читалась не угроза, а печаль. Одри кивнула. Помедлив еще секунду, осторожно задала вопрос: - Что вы подразумеваете, как он именно на меня смотрит? И что за эта новизна… - Ты поняла о чем я. Обычно его такой взгляд на женщину заканчивается печально, - растеряв всю былую дружелюбность, серьезно произнес Генерал.

****

12:28. Совещание Дополненный профайл «Священника». Жертва №1: Ноябрь 2020 года. Церковь А - Альберт Кларк. - Жадность. Жертва №2: Май 2021 года. Церковь B - Эшли Флетчер. - Чревоугодие. Жертва №3: Февраль 2022 года. Церковь С - Филипп Эванс. - Лень. Жертва №4: Август 2023 года. Церковь D - Софи Гилберт. - Гнев. Жертва №5: Май 2024 года. Церковь Е - Джон Спенсер. - Гордыня. Жертва №6: Ноябрь 2024 года. Церковь F - Флоренс Мэйсон. - Зависть. Жертва №7: предположительно - Август 2025 года. Церковь G. - Похоть. На большом мониторе, занимающем почти всю стену, уже целый час был представлен список, знакомый каждому члену команды. Тяжело вообразить, как за эти напряженные двое суток команда сумела собрать столько фактов из жизни каждой жертвы. Может, это и определяло силу команды Синнера? Малек сидел во главе стола, его взгляд скользил по лицам подчинённых, и в нём не было остатков той ночной ярости. Он был сосредоточен и собран. Сообщил команде, что экспертиза подтвердила почерк Альберта Кларка, и теперь не осталось сомнений: список был подлинным, а значит, они шли по верному следу. Каждый за эти дни работал не покладая рук, и их общие усилия принесли результат. Жадность Альберта Кларка была очевидной, а Кассиэль, словно подтверждая догадки, представил архивные документы, которые показывали, что дядя Одри был почти одержим своим состоянием и не знал границ в стремлении к богатству. Вторая жертва, Эшли Флетчер, шеф-повар, олицетворяла чревоугодие. Фел, по просьбе Каса, роясь в её переписках с врачом, выяснила, что женщина страдала булимией, не могла контролировать свои приступы обжорства. А рецепты, которые она создавала для своего ресторана, были настолько спорными, что, когда команда их увидела, Фел с трудом сдерживала позывы к тошноте. Даже Малек, просмотрев их, на мгновение прикрыл глаза, словно опешив от шока. Филипп Эванс, известный музыкант, был определён как воплощение лени. Миранда, работавшая по его профайлу, выяснила, что этот человек был невероятно апатичен. Он мог неделями не выходить из дома, отменял оплаченные выступления, объясняя это «отсутствием вдохновения», хотя на самом деле просто лежал, смотря в потолок или играя в видеоигры. Рафаил, в свою очередь, не смог найти заключений о его психических расстройствах - Филипп, очевидно, ленился даже ходить по врачам. За гневом стояла Софи Гилберт, известная спортсменка, которая вела закрытый канал с жестокими тренировками. На одной из записей она довела своего оппонента до полусмерти, с наслаждением предаваясь физическому насилию и заметно предаваясь гневу все сильнее после каждого удара. На канал можно было попасть только по подписке, что стоила баснословных денег, и никто из других жертв не был на него подписан. Джон Спенсер, пятая жертва, оказался примером гордыни. Его младшая дочь сама рассказала о его грехах в открытом блоге, который нашла Фел. Джон наслаждался тем, что эмоционально насиловал женщин, подпитывая своё эго их зависимостью. Он влюблял в себя, унижал, но никогда не дотрагивался до них. Его собственная жена, доведенная до отчаяния, однажды призналась, что предпочла бы физическую измену моральному истязанию. Ведь он душевно был настолько от нее далек, что за все годы супружества она не смогла вытянуть даже имя его любимого исполнителя. Наконец, Флоренс Мэйсон, шестая жертва, стала воплощением зависти. Она была успешной предпринимательницей, но, как выяснили в ходе расследования, постоянно сплетничала и интриговала. Под маской дружбы она уводила мужей и распускала слухи, если ей было завидно чужое счастье. Малек больше часа слушал их. Его лицо оставалось спокойным, он изредка задавал уточняющие вопросы и просматривал документы, подтверждающие каждый их довод. Впервые за долгое время он был доволен. Его глаза слегка блестели. - Отличная работа, - сказал Малек, и на его лице скользнула лёгкая улыбка. - Я доволен. Команда заметно расслабилась. Тяжесть прошедших дней, напряженная утренняя стрельба, всё это отступило под его короткой и очень редкой похвалой. Рафаил откинулся на спинку стула, Миранда, казалось, впервые за день по-настоящему выдохнула, а Фел и Кас переглянулись с гордостью. Однако Малек не дал им долго почивать на лаврах. Он перевёл взгляд на Кассиэля, и его глаза, хоть и спокойные, всё ещё были полны холодной, требовательной власти. - Интервалы, Кас. Что у нас по ним? Кассиэль, который уже успел расслабиться, тут же собрался и с энтузиазмом начал говорить. Фел, как всегда, сразу открыла профайл на планшете, чтобы вбивать информацию прямо по ходу. - По числам 6 и 9 есть много любопытных моментов. Самое главное, в религиозном контексте три шестёрки - символ антихриста. А девятка, по некоторым толкованиям, - час смерти Иисуса, - Кас говорил неторопливо, будто расставляя шахматные фигуры. - Девятка - это завершение пути, искупление, свет. Шестёрка - противопоставленная тьма. Сомнений нет, это убийство с религиозной подоплёкой. И теперь странно думать, что секта может быть вымыслом. - А что по церквям? - продолжал допрашивать их Малек. - Подтверждено, все по направлениям совпадают друг с другом. Без изменений. Также символизм метода убийства не поменялся. Все так, как докладывала Одри, - ответил Давид, попутно смотря на Одри. Малек одобрительно кивнул. Ему нравились такие совещания, где не нужно было поправлять и ругать. - Итак, - кратко подытожил Малек. - У нас шесть жертв, каждому подобран один из семи смертных грехов. Третьей и пятой жертвой я занимаюсь лично, скоро встречаюсь с Клиффом, этот придурок специально меня ставит на ожидание. Но сейчас нас больше всего должна интересовать седьмая жертва, которая подходит под похоть. Он посмотрел на Давида и Рафаила по очереди. - Что у вас на этот счёт? Давид и Рафаил обменялись взглядами, словно решая, кто начнёт. Рафаил кивнул, и Давид заговорил. - В конце списка Кларка было четыре женских имени. Каждая из них не последняя фигура в своей сфере, - начал он, глядя в свой планшет. - Сара Кинг - журналистка-расследователь; Маргарет Скотт - финансовый консультант; Джессика Уайт - известный пластический хирург; и последняя, Агата Митчелл. Давид сделал паузу, а Рафаил подался вперёд, и его голос стал ниже. - Митчелл - самая интересная. Официально она владеет сетью элитных ночных клубов по всей стране. Но по нашим данным, это лишь прикрытие. Она сутенёрша. Кабинет погрузился в тишину. Команда уже привыкла к ужасам, но это было нечто иное. Это, похоже, был ключ. - Неужели мы нашли нашу седьмую жертву, - тихо произнёс Малек, при этом проведя взглядом по всем. В конце он посмотрел на Одри, и в его взгляде читалось немое подтверждение её теории. - И это все по ней? Рафаил снова взял слово, и в его голосе прозвучало замешательство. - Пока нет. Нам нужно еще 2-3 дня понаблюдать. Но есть одна деталь. В её клиентском списке скажем, есть имя Клиффа - любимого нами главы Департамента Полиции. В этот момент тишина стала оглушающей. Малек не сдвинулся, но на его губах появилась едва заметная улыбка. Он медленно откинулся на спинку кресла, сплёл пальцы в замок и начал слегка покачиваться. Это была не просто ещё одна зацепка, это был личный вызов, и Малек, казалось, был этому искренне рад. По кабинету словно волна прошла: лица команды начали расплываться в улыбках, они кивали друг другу, а Кас даже тихо хмыкнул, будто это было самое очевидное и приятное открытие. Они все понимали, что значит эта находка. Одна лишь Одри находилась в замешательстве. Она смотрела на них, не понимая, что могло так обрадовать этих людей. Какой триумф они празднуют? Она не задавала вопросов, но её взгляд говорил за неё. Она видела, что их восторг был связан не с раскрытием дела, а с чем-то более личным и, возможно, опасным. - Оставьте это на меня, - довольно произнес Малек. - А как вы это выяснили? - моментально изменившись в лице, он будто почуял неладное и вперил в них взгляд. - Ну... пришлось, скажем... импровизировать, - Давид не смог удержать маску невозмутимости. Он поерзал на стуле, избегая взгляда Малека. Рафаил резко опустил взгляд, бросив одними губами: - Сам выкручивайся, я говорил, - мысленно готовясь к тому, что удачное совещание вот-вот превратится в один из самых неудачных моментов дня. Вдруг Фел, будто осознав, о чём идёт речь, покачала головой, её глаза расширились. - Не-е-е-т, Давид, ну нет. - Ну а что? А как иначе-то? - Давид поднял обе ладони, словно сдаваясь. - Да, пришлось в клуб пробираться, чисто по работе. Я две ночи подряд вынужден был работать. - И попутно заскочить в постель к девочкам этой Митчелл, - добавил Кас, и в его голосе зазвучали весёлые нотки. - Вот почему вы вчера днем вернулись такие довольные, - выдохнула Миранда, и по её лицу скользнула лёгкая улыбка. Одри изумлённо округлила глаза, и, посмотрев на Давида, хихикнула в ладонь. Тот беззвучно, в шутку, помахал ей рукой, давая понять, что ещё всё объяснит. Одри тут же опустила голову, пытаясь сдержать улыбку. Их беззвучные переглядывания заметил Малек. Он мгновенно отвёл взгляд, словно это задело его лично. - Я не заходил, - Рафаил попытался оправдаться, скрестив руки на груди. Его лицо покраснело. - Просто… был в клубе. - И клеил её возможных шестёрок, так? - Кас не унимался, наслаждаясь моментом. - Да нет же. И вообще, у меня есть моя Лили. Скоро делаю предложение, - недовольно пробурчал Рафаил, и его слова моментально оборвали смех. В кабинете воцарилась тишина. На секунду все забыли о деле и уставились на Рафаила. Его лицо было напряжённым, и он смотрел в пол, словно жалея, что вообще что-то сказал. Одри удивлённо приподняла бровь, а Малек, до этого молча наблюдавший, наконец сдвинулся с места. Его глаза, ледяные и опасные, скользнули от Рафаила к Давиду, а затем вернулись к первому. Он не повышал голоса, но его тон стал острым, как нож. - Ты почти рискуешь своей жизнью ради авантюры своего напарника, которому вечно не хватает приключений, зная, что тебя ждут дома? - холодно произнёс он. Это был не вопрос. Это было обвинение. - А что если эта Агата Митчелл - не предполагаемая жертва, а приманка? Затем он снова посмотрел на Давида. - С этого момента вы работаете только по моему приказу. Услышал меня? - холодным тоном бросил Малек. Казалось, он уже устал от таких казусных моментов связанных с его командой и решил вовсе не обсуждать дальше. Малек не ждал ответа. Он резко повернулся и взглянул на Одри. Сегодня он не игнорировал её, как вчера. Весь первый час совещания, во время обсуждения, его взгляд частенько скользил в её сторону, но в нём не было прежнего равнодушия. Взгляд его был совсем другим - деловым, оценивающим. Одри же, несмотря на этот новый, необычный интерес со стороны Шефа, чувствовала себя отстранённой. Она сидела, как будто её тело здесь, а мысли далеко, всё ещё прокручивая в голове утренний диалог с Дмитрием. Как бы она ни пыталась полностью включиться в дело, было немного заметно, что она будто сегодня не ощущалась в кабинете. - Кларк, твоя теория в целом была верна. Но по части секты доработай, мне всё ещё мало информации, - коротко сказал он, глядя на неё многозначительно, каким-то особенно пристальным взглядом. Одри лишь кивнула, не поднимая на него глаз, будто теперь уже она избегала и игнорировала его. Остальные члены команды, заметив странное внимание Шефа к Одри и её не менее странную реакцию, многозначительно переглянулись. Миранда же приподняв брови, прямо посмотрела на против сидящую Фел. Малек, помолчав, неторопливо подошёл к доске и, схватив маркер, резко ударил по ней, чтобы привлечь внимание. Его голос был тих, но звучал твёрдо. - Поднимите все архивы по Клиффу. Все, что есть. Я хочу знать о нём всё, - приказал он, глядя на Миранду. Затем его взгляд переместился на Давида. - Ты, - сказал он, указывая на него. - Продолжай наблюдение за Митчелл. Если будешь проворачивать свои авантюры, пусть это будет только твоя голова. Рафаила в это больше не вмешивай. Малек снова повернулся к Одри. - Доработка по секте. Дедлайн - завтра вечером, - он бросил на неё строгий, требовательный взгляд. - Мне нужны конкретные данные, а не предположения. Его глаза остановились на Фел. - Пробей все счета и налоговые отчётности по Митчелл и Клиффу. Откуда деньги, куда уходят, есть ли между ними какие-то транзакции. Ищи любые совпадения. Любые цифры. Команда замерла, осознав, что совещание вышло на совершенно новый уровень. Малек не просто давал указания, он расставлял фигуры на доске, готовясь к решающей партии. - И Рафаил, - он посмотрел прямо на него и, помедлив, сказал напоследок: - Цени свою женщину, это приказ. - Впервые за долгое время его губ коснулась тёплая улыбка. Рафаил, который ожидал чего угодно - публичной ругани, может даже унижений - опешил от внезапности. Затем, осознав смысл слов, он улыбнулся и, расправив плечи, произнёс: - Уже принято в исполнение. Команда дружно рассмеялась, и напряжение, висевшее в воздухе, наконец рассеялось. На мгновение они перестали быть следователями и просто стали людьми, знающими, что даже в мире серийных убийц и всяких ужасных преступлений есть место для чего-то настоящего. Малек наконец небрежно указал на дверь, давая понять, что совещание окончено. Команда тут же начала собираться, их лица выражали смесь усталости и нового, мрачного энтузиазма. - Сроки сжаты, - бросил он им вслед, не отрывая взгляда от монитора. - Надеюсь, я получу всю информацию в ближайшее время, не переставайте загружать мне на почту. Он сделал паузу, а затем поднял голову и посмотрел на уходящих членов команды. На его губах играла победная, почти хищная улыбка. - Дайте мне уничтожить Клиффа в этот раз окончательно, - тихо произнёс он, и это было уже не приказ, а обещание, пропитанное старой ненавистью. В кабинете повисла зловещая тишина. Команда, ошарашенная этим внезапным и личным откровением, переглянулась. Они всегда знали, что Малек хладнокровен, но впервые увидели, насколько глубокой может оказаться его одержимость своими врагами.

****

13:50. В парке Быстро пообедав, Одри вышла в парк, что прилегал к зданию Бюро. Сад был достаточно большим, и посидеть под июльским солнцем с холодным напитком в руках для неё было настоящим спасением от невыносимой нагрузки. Она села на скамейку, силясь прогнать образ Малека из своих мыслей, и с облегчением заметила, что никто за ней уже не шепчется. Одри размышляла о том, слышала ли команда о случившемся. За обедом никто не обмолвился ни слова, лишь взгляд Миранды, полный напряжения, выдавал её осведомлённость. Внезапно Одри заметила, что к ней подходит какой-то мужчина. От него веяло аристократичностью, уверенностью и спокойствием. Она отметила его выверенную походку и элегантный стиль, прежде чем узнать в нём Микаэля, Директора Бюро. Когда он подошёл ближе, она поспешно поднялась. - Добрый день, сэр, - произнесла Одри, стараясь скрыть своё удивление. Микаэль тепло улыбнулся. Его улыбка была совершенно иной, чем у Малека: в ней не было ни капли издевательства, только искреннее радушие. - Добрый день, Одри. Я рад, что вы нашли время для отдыха, - мягко произнёс он. - Спасибо, сэр. - Мы с вами еще лично не сталкивались, но мне сказали, вы уже успели себя проявить, - продолжал он, глядя на неё с любопытством. - У меня в Бюро это редкость, чтобы новый сотрудник так быстро себя показал. Как вам у нас? Нравится? В его голосе не было и намёка на давление. Он звучал как мудрый наставник, который хочет убедиться, что всё в порядке. Одри на секунду расслабилась, чувствуя, что может ответить честно. - Мне после полицейской академии здесь все понравится, - легко произнесла Одри. На это Микаэль тепло рассмеялся. Затем неспешно начал: - Я очень рад это слышать, - сказал он, его взгляд стал серьёзнее, но в нём не было и тени холода. - Ваш шеф... он действительно своеобразный человек. У него есть свои методы. Они не всегда могут казаться правильными, но поверьте, он добивается результатов. И я прошу прощения, если его поведение, особенно с Ювелиром, вас испугало. Я ценю вашу смелость. Не каждый день встретишь сотрудника, готового так твёрдо стоять на своём. Одри на секунду замолчала, обдумывая его слова. Впервые за долгое время она почувствовала искреннее облегчение. - Спасибо, сэр, - ответила она, её голос стал тише. - Я просто благодарна за то, что вы дали мне шанс стать частью этого расследования. Я думала, что из-за моих... семейных связей, этика не позволит мне даже приблизиться к этому делу. На лице Микаэля появилась добрая, отеческая улыбка. - Иногда самые запутанные дела требуют нестандартных решений, Одри. И людей, готовых их принимать. В вас я уверен. Если будут вопросы, понадобится помощь или кто-то усомнится в вашей надобности в деле, то обращайтесь. Он легко кивнул ей и, так же бесшумно, как и появился, удалился, оставив Одри в саду с ощущением, что она только что разговаривала с совершенно другим миром. На мгновение она забыла о Малеке, о лифте, о напряжении. Её внезапно наполнило чувство, что в этом Бюро есть и другие, более дружелюбные лица, и, возможно, благодаря им она сможет найти здесь своё место.

****

Вечер

После обеда команда разошлась. Воздух во всем этаже, до этого тяжёлый от присутствия Малека, стал легче, словно с плеч упала невидимая ноша. Рафаил и Кас получили новое задание, а сам Малек, с той же тревожной скоростью, с какой он обычно появляется, исчез. Команда на это облегчённо выдохнула и погрузилась в спокойную, размеренную работу до самого вечера. Давид же следом за Малеком отправился выслеживать Митчелл. Ни он, ни Малек после этого за день в Штабе не появлялись. Перед тем как он ушёл, Одри, ощущая внутреннее беспокойство, попросила через корпоративный мессенджер разрешение забрать фолиант, который она сама недавно поместила в его сейф. Она решила снова пройтись по его страницам и сделать это до завтрашнего вечера. В ответ пришло короткое, безликое сообщение, как холодный эхо: - Оставлю на столе. Но время, поглощённое поисками информации о секте, утекало сквозь пальцы, и она так и не добралась до его кабинета. Когда стрелки часов приближались к девяти вечера, и коридоры Бюро заметно начали пустеть, в её телефоне вспыхнул свет. Сообщение от Сары было словно привет из другой жизни, полный тепла и беззаботности: «Одриии, если ты жива, то приходи сейчас же в закусочную. Бабушка для нас с Марком пожарила её фирменные крылышки, мы едем туда. Мы уже соскучились!». Увидев эти слова, Одри почувствовала, как по её щекам катятся слёзы. Всего за несколько дней её жизнь превратилась в водоворот, и сейчас, впервые за последние пять лет, она ощущала навалившийся груз недосыпа и пронизывающего напряжения. Ею овладела острая, почти физическая зависть к друзьям, к их простому счастью, к их миру, где нет ничего, кроме «фирменных крылышек». Быстренько собравшись, она заключила сделку с самой собой: хотя бы на один вечер вернуться в ту жизнь. Мысленно она уже представляла, как они с Марком будут смеяться над злосчастным звонком, а Сара будет расспрашивать про это, не понимая о чем речь. Тихая, хрупкая радость окутала её душу, став маяком в этой тьме. Благо, закусочная находилась всего в двадцати минутах ходьбы от Бюро.

****

Пройдя половину пути, Одри завернула на другую улицу. В душе было предвкушение, и тяжёлые тени Бюро, казалось, наконец отступили. Она специально пошла пешком, чтобы почувствовать легкий вечерний ветерок. Воздух ночного города был свежим, и в нём не чувствовалось запаха пороха или приторного запаха парфюма, как в холле Бюро. Однако, когда она пересекла первый пешеходный переход, её взгляд зацепился за смутно знакомый внедорожник на противоположной стороне улицы. Она прищурилась, простояв несколько секунд, и в тот же миг узнала его владельца. Это был Малек. Он вышел из небольшой кофейни. На нём уже не было формы, но на поясе, словно неотъемлемая часть его самого, по-прежнему висела кобура. Он резким, почти хищным шагом направился к водительской двери. Все его движения выдавали напряжение, будто он был зол на что-то. Одри уже хотела пройти мимо, но в тот же момент, с такой же поспешностью, из кофейни вышла незнакомая рыжеволосая девушка и села на переднее пассажирское сиденье. Рядом с Малеком. Рыжие волосы. В голове Одри мгновенно всплыли те самые слухи, которые напоминали о себе в стенах академии при каждом упоминании Синнера. Она почувствовала что-то странное - смесь замешательства и холодка, пробежавшего по коже. И прежде чем его внедорожник успел отъехать, она внезапно вспомнила о фолианте, который так и не забрала из его кабинета. Словно какой-то высший разум вернул её на землю, вырвав из мира догадок и сплетен. Одри достала телефон, напечатала короткое сообщение Саре, что немного опоздает. Развернувшись, она направилась обратно в сторону Бюро, туда, где её ждал не только фолиант, но и новое, неясное напряжение.

****

Одри не сразу решилась зайти в кабинет. Она нарочно придумывала себе причину оттянуть этот момент. Она не могла объяснить, почему её так тревожит этот простой шаг, и списала всё на последствия последних дней. Она побродила в холле, успокаиваясь и мысленно собираясь с силами, будто готовилась к подвигу. Затем зашла в туалет, помыла руки, зачем-то поправила макияж, волосы и юбку, в которую переоделась ещё днём, сразу после ухода Малека. В этом, казалось, был её невидимый протест своему Шефу. Осознав, что не может оттягивать неизбежное, она поднялась на нужный этаж. К этому времени весь этаж опустел, не было ни души. Свет ламп, который выключался за последним уходящим сотрудником, уже погас. Одри решила действовать быстро. Она волновалась, так как Сара не могла ждать её вечно. Шла она в темноте, включив фонарик телефона. Обычно кабинет Малека не запирали на ключ. Казалось бы, его рабочее место должно охраняться лучше всего, но, видимо, он не хранил там ничего действительно важного или слишком доверял системе безопасности Бюро. Она приоткрыла дверь, но не стала включать свет. Кабинет Малека был единственным на этаже, где стеклянная перегородка была полностью закрыта специальной плёнкой. Света в коридоре также еще не было. Одри усилила мощность фонарика на телефоне и, к своему разочарованию, обнаружила, что фолианта на столе нет. Она, рассчитывавшая на быстрое завершение миссии, обречённо выдохнула. Книга ей была нужна для ночной работы, а звонить Малеку в такое время, после недавнего инцидента, было выше её сил. И тогда она решилась на безумный шаг. Если Шеф сам забыл оставить книгу на столе, значит, она не виновата. Она откроет сейф и заберёт её. От усталости этот план показался ей гениальным. К тому же, если он ни разу не запирал дверь своего кабинета, то, наверное, и в сейфе не лежит ничего по-настоящему важного. Тем более, он сам дал разрешение забрать книгу. Без никаких лишних мыслей, Одри присела на пол спиной к двери, оставив телефон на полу рядом с собой. Только открыв дверцу сейфа, она вспомнила, что нужен код. Неожиданно для самой себя, она решила не сдаваться и попробовать угадать комбинацию. Ей почему-то захотелось ввести что-то абсурдное, предельно шуточное. И когда она ввела цифры, которые показались ей забавными, она даже не подозревала, что сейчас произойдет. С первой же попытки сейф открылся и одновременно погас фонарик ее телефона. Легко прощупав телефон, лежащий на полу, она подняла его и обнаружила, что разрядился. - Ну вообще класс, самое то, - недовольно буркнув, Одри убрала телефон. Снова взглянула на открытый сейф и в этот момент её сердце забилось бешеным ритмом, руки предательски задрожали, а уши заложило от моментально ударившего напряжения. В голову пришло осознание. Для комбинации сейфа это была слишком странная шутка. - 696969…Интервал…Интервал убийств Священника, - дрожащим голосом прошептала Одри. Она застыла на месте, несколько минут собирая мысли, пока жуткая паника нарастала в ней с каждой секундой. Она пыталась убедить себя, что это всего лишь странная шутка Малека, или же он настолько вовлекается в расследование, что это уже превратилось в одержимость. Но с каждой секундой сомнение, которое жило в ней несколько лет, становилось всё сильнее. Она подозревала его в смерти Альберта, и сейчас, в этом мраке, где единственный свет падал от далёких городских башен, она раскрыла его сейф с таким кодом. Одри всё же достала книгу, и, собравшись с духом, сквозь панику и подступающие слёзы, попыталась сидя нащупать телефон на полу. Но в тот же момент она замерла, когда леденящее душу ощущение заставило её застыть. Кто-то тихо подкрался и приставил холодное дуло пистолета к её затылку. - Ты кто? - раздался голос Малека. Сначала Одри почувствовала облегчение. Это был он. Не кто-то чужой, не маньяк, не убийца. Всего лишь Малек. Но затем волна ужаса нахлынула ещё сильнее. Она сидела молча, роняя фолиант на пол. Малек, казалось, не заметил. Он моментально включил фонарик на своём телефоне и поставил его на стол. Одри замерла. Он, прищурившись сквозь свет фонарика, узнал в этом маленьком, сжавшемся силуэте её. - Одри? - удивлённо спросил Малек. Его тело моментально сбросило напряжение. Он опустил оружие, положив его на стол. Затем потёр переносицу, будто отгоняя головную боль, и сказал уставшим голосом: - Извини, паранойя уже. Я только вспомнил про... Он не успел договорить. Одри встав, резко развернулась к нему и наставила своё табельное оружие прямо на него, на уровне глаз. Сработала мгновенная реакция: Малек снова схватил свой пистолет, и они оба почти одновременно прицелились друг в друга. - Кларк, ты что творишь? - ледяным голосом произнёс Малек. В его тоне была растерянность, но не было ни капли страха. - Эта комбинация! Код! Это и есть интервал убийств Священника. Почему?! Почему эти числа?! Отвечай, Шеф! - дрогнувшим голосом произнесла Одри. Её рука также дрожала, но оружие не двигалось. - Сперва опусти оружие. - Нет. Не собираюсь, - на этом слове Одри сняла пистолет с предохранителя. В ответ Малек щёлкнул курком несколько раз, слегка приподняв свой пистолет, и показал пустую шахту. - Видишь, Кларк? Есть разница. Он пуст, - спокойно сказал он. Но Одри не реагировала. Она была полностью поглощена паникой. - Не собираюсь, я сказала! - крикнула она. - Одри, опусти... - начал её успокаивать Малек, но голос его уже звучал нервозно. - Нет! Отвечай! ПОЧЕМУ ЭТА КОМБИНАЦИЯ?! - закричала Одри, не в силах больше сдерживать себя. Её тело дрожало, глаза покраснели еще сильнее от наворачивающихся слёз. Малек, поняв, что ситуация выходит из под контроля, будучи опытнее, воспользовался её эмоциональной уязвимостью. Она наставляла оружие, но при этом весь ее вид будто говорил, что она больше разрыдается от паники, нежели выстрелит в него. Он моментально отбросил свой пистолет, сбив ее запястье, перехватил оружие из её рук и резко встал у неё за спиной. В долю секунды он приставил её же пистолет к её виску, заключая девушку в стальной замок своих рук. Одри обессиленно повисла в его хватке. Пистолет был приставлен неплотно, лишь чтобы её удержать и успокоить. Наклонившись к её уху, он не шептал, а говорил ровно, спокойно, придерживая её обессиленное тело: - Кларк, всё нормально. Всё хорошо. Тише, - последнее слово произнёс он уже более взволнованно, будто это всё задело его не меньше, чем Одри. Затем, когда она начала всхлипывать, дрожа всем телом, он кратко добавил: - Кларк, это как раз та поза, в которой я тебя и представлял.