До Луны и обратно

К третьему уроку в школе подтянулось приличное количество людей, а именно те, кого учебный процесс волновал в последнюю очередь: Оля Будилова пол-утра прокрутилась перед зеркалом с мягкими бигудями в ярко-рыжих волосах, Илья Епифанов имел привычку подольше поспать и медленно, нерасторопно собираться, попутно разговаривая с мамой и расспрашивая её о самочувствии, Соня Каштанская тоже стала опаздывать по непонятным причинам — то ли из-за желания вызвать ревность у её Кости, то ли из-за досады, что получалось это из вон рук плохо, — а Аня Носова всё никак не могла смириться, что теперь придется учиться со всеми, и поэтому боролась. Остальные не сказать что были очень как заинтересованы в учебе, но пришли если не к первому, то ко второму уроку, на котором Королёв, Исаев, Горяев, да и многие другие, на самом деле, довели Валентину Харитоновну. И может классная руководительница не устроила истерику и не пошла жаловаться к Мотылёву, а на сколько возможно спокойно провела урок Русского языка и, уже покинув кабинет в конце, пошла в учительскую пить чай с несколькими капельками коньяка и жаловаться на свой класс. Всеми «обожаемый» 9 «А» всегда был любимой темой разговора даже секретарши, которая к ним вообще никакого отношения не имела. В свою же очередь разговоры о педагогическом составе в курилке также приветствовались и были актуальны. — …Серёга начал, ну и, короче, мы пытались, но у нас ничё не получилось, — рассказывал Исаев, в паузах своей повести о том, как они хотели сорвать Русский и отдохнуть час, прерываясь на затяжки сигареты, которую он как всегда стрельнул у кого-то из товарищей. — Бли-и-ин, жалко меня не было! — хихикая протянула Оля, державшаяся за перила и раскачивавшаяся взад-вперед. — Да, Будилова, мы бы нашли тебе главную роль… — сказал Королёв и потянул руку, чтобы взять одноклассницу за шею сзади. — Дурак! —толкнула его девушка, однако продолжала звонко смеяться, привлекая к себе всеобщее внимание. — Ну ты чё, Буди-и-илова, — продолжал парень, пытавшийся то ли обнять, то ли щекотать её или ещё что другое сделать. — Да отстань! — Будилова отпиралась, но было понятно, что ей всё же прикольно и приятно такое странное, вызывающее мальчишеское внимание. Возня продолжалась какое-то время, пока Горяев, который всё пытался вклиниться в разговор и перекричать их, всё-таки смог это сделать: — Вы слышали, в параллель новенькая пришла, говорят чудило похлеще нашей Носовой, — вставил Дима и остался очень доволен, когда всё внимание переключилось на него. — А что может быть хлеще Поносовой? — весело спросил Серёжа. Как и всем остальным ему не терпелось узнать подробностей, а уж тем более увидеть это «чудо» в лицо. — Да она не от мира сего какая-то говорят, блаженная. Ни с кем не разговаривает и чушь порит. Довольное, протянутое в унисон «о-о-о» Королёвым, Исаевым, Будиловой и Фаликовым было сигналом того, что с девчонкой они точно познакомятся. Даже если она сама этого не захочет. Помимо знаменитой компашки курильщиков из самого лучшего класса, как это было написано чем-то ярко-розовым на стене курилки, здесь находились ребята из классов постарше, а также некоторые личности из той самой параллели, о которой шла речь. Услышав о том, как частично обсуждают 9 «Б» один из парней, как раз являвшийся его учеником, включился: — Да, эта Коваль со мной учится! — резво заявил он и вся свита перевела любопытные взгляды на него. — Реально какая-то шизанутая. Епифанов, до этого спокойно устроившийся в углу, молча куривший и по привычке наблюдавший за «стадом», вдруг как-то оживился. — Подожди, а её случайно не Надя зовут? — поинтересовался он и на его смазливом лице появилась широкая лукавая улыбка. Теперь же все глядели на Илью, мало понимая, но начиная заражаться тем же жгучим задором, что и парень. — Ага, а ты че, знаешь её что-ль? — плохо знакомый мальчишка нахмурился и затянулся. Пазл в голове Епифанова полностью сложился в одну целую картинку, являвшую собой очень хорошо знакомый образ, а его улыбка превратилась почти что в оскал. — Так это легенда моей прошлой школы, учились с ней в одном классе. — А почему легенда-то? — недоумевал Королёв. — Чет отчебучила? — также, как и все, хотел узнать Вадим, практически лежавший на перилах. — От учителя залетела что-ль? — губы Будиловой расползлись в ядовитой улыбке. У Ильи их догадки вызвали лишь громкий надменный смешок: — Да она балаболка профессиональная, в школе появлялась раз в сто лет, явление Христа народу, а всегда сухой из воды выходила. Наплетет учителям чё-то, и готово. Да и вообще, её не было нихрена на занятиях, а всё знала каким-то боком. Одноклассники не были в полнейшем восторге от данного описания. Всё же, хотелось чего-то пожестче, поэкстремальней. Нужна была конкретная жесть, но это тоже показалось весьма… экзотичным. — А это как это? — искренне не понял Горяев. — Да фиг знает, она реально не в себе, — Епифанов просто пожал плечами и резко выдохнул дым, продолжая своим фирменным тягучим пофигистичным тоном: — Вечно про космос и про прочую муть затирала что-то. — А что она тогда на нашей планете забыла? — съязвил Серёжа и его друг-скинхед, шестерка Горяев и весь такой на движениях Фаликов незамедлительно ответили на реплику смехом. — Да видимо её свои отвергли, даже там не прижилась, — нашла что сказать Оля, и с её сильно накрашенного личика та самая гаденькая улыбка во весь рот, за которой не самые умные сверстники никак не видели издевку и желчь, так и не собиралась сходить. Всех пробило на громкий смех, тут же отдающимся грохочущим объемным эхом от голых стен. Девятиклассники могли бы и дальше хохотать себе вдоволь, но только другие, находившиеся в курилки, стали собираться и спускаться на этажи ниже, сигнализируя о том, что до следующего урока осталось совсем немного. — До начала осталось три минуты, пойдемте уже, — посмотревший время на телефоне Фаликов великодушно предупредил. — Вовец, да подожди, давай ещё тут побудем, — остановил его рукой Исаев, когда тот уже хотел спуститься по лестнице. — У нас сейчас Наталья Николавна, не хочется её расстраивать как-то, — не теряя остатков разумности, промолвил длинноволосый. — Да вы чё, она наш класс любит, она нам простит, — уверенно заявила Будилова, словно её одноклассники были умственно отсталыми, однако тонкую сигаретку всё-таки затушила. И только Епифанов заметил, как Королёв на слова девушки закатил глаза, что не могло не вызвать понимающую ухмылку. Компания шестерых и дальше бы валяла дурака, только их внимание привлекли неспешные шаги, звучавшие так, будто тот не знал, что на последнем этаже кто-то есть, и хотел найти покой и просто уединиться. Тем, кто стоял у перил и чуть ли не перевешивался через них, грозясь упасть, самым первым показалась темная макушка. Затем незнакомка поднималась всё выше и становилось понятней, что она из себя представляет: бледная, с длинными волосами, худая и даже почти угловатая. В ходе своей экспедиции она точно не ожидала встретить кого-то наверху, тем более за пару минут до звонка, и в момент, когда её взгляд пересекся с несколькими заинтересованными и немного враждебными — им явно не хотелось, чтобы здесь присутствовал кто-то лишний сейчас, — потеряла надежду на тихое и спокойное исследование новой школы. Девушка остановилась и, положив ладонь на перила, как и хотела осмотрелась, но почувствовав на себе тяжесть от их ожидания, что незнакомке стоит хоть что-то произнести, а не пялиться по сторонам, как полоумная, и недовольства, заговорила: — Я впервые вижу, чтобы в школе была такая вип-курилка, ещё и с баром, — сказала Надя, разглядывавшая исписанные стены и четко приметившая пустые пивные бутылки на полу. Следом она задумчиво протянула: — Министерство образования видимо в какие-то школы не вкладывается… Девятиклассники переглянулись с легким недоумением, пока Коваль глазами искала что-то. — У тебя че, опыт большой что ли по переводу? — борзо спросил Королёв, которому, как и всем, её поведение казалось странным. — Много по школам путешествовала? — Не знаю, как по мне достаточно, — ответила она, больше пока не удосужившись смерить их взглядом зорких медовых глаз, всё также подмечая про себя увиденные детали. — М-да, а Москва реально-то разная бывает. Прогульщики ещё раз посмотрели друг на друга, и Оля шутливо скривила рот, а в её глазах так и читалось «что за чокнутая?». — А ты где училась? С детьми олигархов? — Исаев дерзко кинул, ибо увидел в этом какой-то намек на то, что их школа была не ахти какой, хоть на самом деле речь была далеко не об этом. — Да со мной она училась, — просто вмешался Илья и наконец-то вышел из тени, позволяя бывшей однокласснице увидеть себя во всей красе. — Привет, Надюх. На лице Коваль особо не было никаких эмоций: ни злости, ни удивления, даже смесь раздражения и разочарования не присутствовала на нем. К тому же ничего из этого не могло соответствовать её внутреннему состоянию, однако в глазах промелькнуло легкая, еле уловимая неудовлетворенность. — Епифанов, ты опять, — ответ был такой же ровный и по-простому утвердительный, чем тут же вызвал жгучий интерес со стороны других, которые итак хотели если не сожрать целиком, то хотя бы разочек укусить ту самую «легенду», о которой услышали всего пару минут назад. — Я, — Илья довольно, даже нахально улыбнулся в свойственной ему манере: — Я тебя преследую, не поняла ещё что-ли. — А может я тебя? — парировала Надя, едва склонивши голову вбок и с какой-то сдержанной игривостью поглядывая на юношу, по привычке засунувшего руки в карманы в фирменной вальяжно-пофигистичной позе. Её реплики заинтриговали компанию одних из самых взбалмошных ребят из 9 «А»; хотелось и дальше услышать, что выкинет эта чудачка. И забавно, что она не имела особого желания отвечать и вступать в диалог, но всё равно делала это с еле уловимым лукавством и резвостью. Епифанов, уже и позабывший, что, несмотря на весь отстраненный и, в какой-то степени, холодный, словно девушка вообще не здесь, образ, Коваль была далеко не промах, усмехнулся: — Да не смеши, ты чет другое всегда преследуешь, походу, — он, наблюдая, как бывшая одноклассница, не нашедшая и не получившая здесь того, что искала, медленно спускалась по ступенькам, издевательски бросил вдогонку: — Когда ещё увидимся? В следующем году? — Хотелось бы, — спокойно ответила Надя, больше не смотря на собеседника и не видя их крайне неравнодушную публику. — Ну это, как с Марса вернешься, расскажи, что видела там, — несильно прикрикнул Илья, ибо темная макушка уже пропадала из виду, а ему ещё немного хотелось по-епифановски поглумиться. — Тебя там нет, и уже хорошо, — прилетело до него откуда-то снизу. — А, ну здорово тогда, пока, — крайне доброжелательно попрощался парень. — Пока. Молодые люди выждали некоторое время, когда шаги совсем утихнут, полностью растворившись в глухой тишине пустых школьных коридоров, переглянулись и тотчас же вшестером прыснули и захохотали во всё горло. — Реально долбанутая! — констатировал Королёв и одноклассники согласились с ним. — Вы там как её терпели все? — полюбопытствовала Будилова, не прекращая всё также широко улыбаться. — Я же говорю — никак, — Епифанов умиротворенно пожал плечами. — Она исчезала и появлялась в марте, в апреле где-то. — Ну правильно, когда у таких как она обострение, — пробасил Исаев, вызывая ещё один взрыв смеха, ещё более ехидного и одобрительного, а также громкое «точно-точно!» у Оли и низко протянутое «да-а-а» у Вовы. А Епифанов, единственный, кто всего лишь насмешливо усмехнулся, вытянул мобильный из кармана и взглянул на мелкие светившиеся цифры в верхнем углу экрана. — Дама и господа, нам пора, — не хотя объявил молодой человек и вся свита курильщиков и просто тех, кто по обыкновению хотел подмазаться к ним, двинулась вниз. Своих проблем итак хватало с головой, а новых искренне не хотелось. Не забывая по пути шуточно толкать рыжую бестию и пытаться вывести из себя Вадима, хватая того за бритую голову, они оставляли после себя неприятный ушам девчачий визг, гомон и шлейф табака.