Потерянные мечты

Андромеда Тонкс уже который день не могла выкинуть из головы светловолосую девочку, с которой столкнулась в Косом переулке. Призрачный образ преследовал ее, всплывая перед глазами в самые неожиданные моменты. Она понимала, умом понимала совершенно отчетливо, что эта девушка не могла быть той, за кого она ее приняла. Это было невозможно, абсурдно, безумно. Но разум бессилен против внезапно оживших призраков. Случайная встреча всколыхнула в душе целое море забытых, но не похороненных чувств, заставив Меду вновь окунуться в прошлое. Она сидела на кровати, зарывшись в старые, потрепанные по углам альбомы, от которых пахло пылью и временем. Школьные годы в Хогвартсе. То самое беззаботное время, когда она, Нарцисса и Вивьен были не разлей вода. Их бесконечные девичники в комнате Слизерина, где они до рассвета шептались о будущем, о магии, о любви. Пикники у Черного озера, когда солнце искрилось на воде, а смех разносился далеко над берегом. Совместные прогулки в Хогсмид, чтобы посплетничать о новых и неожиданных парочках, которые впервые вышли в свет. Тогда они были единым целым. Дружны и близки настолько, что, казалось, между ними нет и не может быть секретов. Ну, за исключением одной-единственной тайны самой Меды. Ее сердца, которое уже тогда начало принадлежать не магу из древнего рода, а милому и дружелюбному парню с Хаффлпаффа из магловской семьи. Жалела ли она, что тогда выбрала Теда и сбежала от своего прошлого, от своей семьи? Нет. Ни на секунду. Этот выбор, стоивший ей всего, подарил ей самое главное — любовь, семью, дочь, свободу быть собой. Жалела ли она, что так все получилось с Цисси и между ними разверзлась огромная пропасть? Да, безусловно. Эта боль никогда не утихала, тупой ноющей тяжестью ложась на сердце. Но помимо вечного, изматывающего чувства вины, которое преследовало бывшую Блэк все эти годы, была в ее душе и горькая обида на сестру. Она не понимала, не могла простить одного: что стоило Цисси просто сказать, что случилось с Ви? Это не касалось их личного конфликта, их разбитых сестринских уз. Это касалось той, которая была между ними, той, кто пытался удержаться за два теперь чужих друг другу мира, как мост над пропастью. И разве Меда не заслуживала права знать, что случилось с ее подругой и племянницей? Но на все свои отчаянные, полные боли и надежды письма Меда, как обычно, не получила ничего. Лишь оглушающую, презрительную тишину. И девочка из Косого переулка вновь, как раскаленный нож, вскрыла эту старую рану, напомнив о той, кого Меда так резко и бесследно потеряла. Она вглядывалась в колдографию, на которой были запечатлены улыбающиеся Реджи, сияющая Ви и ее маленькая Дора, сидевшая на плечах у дяди. Так могла бы выглядеть их собственная, большая и счастливая семья, если бы Регулус не погиб до рождения своего же ребенка, если бы нить их жизни не оборвалась так внезапно и жестоко. Сходство было поразительным, леденящим душу. Поэтому Меда так и опешила, изумленно вглядываясь в незнакомку. Но она не могла быть Вивьен. Ви умерла. А если и нет, то ей сейчас должно быть... Боже, где-то тридцать шесть. Но могла ли это быть Асцелла? Меда отчаянно хотела верить, что да. Ведь эта внешность, эти черты — они не могли достаться не от кого, кроме Ви. А уж глаза... Эти пронзительные, яркие глаза она знала слишком хорошо. Она помнила их еще с детства, когда они умоляюще смотрели на нее, так и прося, чтобы кузина пошла с этим маленьким кудрявым мальчишкой-братом на кухню стащить печенье. Но смела ли она, после стольких лет разочарований, надеяться, что встретила именно свою племянницу? Нет. Не было никаких подтверждений. Лишь ее интуиция, ее израненное сере и смутные предположения, основанные на лицах ее умерших близких. О судьбе Асцеллы она знала примерно столько же, сколько и о судьбе Вивьен — ровным счетом ничего. — Дорогая, ты снова думаешь о той девочке? — Тихий, полный тепла голос мужа вывел ее из тягостных раздумий. Тед мягко подсел к ней на кровать, его движение заставило пружины слегка скрипнуть. Он нежно поцеловал жену в висок, и его губы были прохладными и успокаивающими. — Да, — честно, почти обреченно выдохнула она, закрывая альбом. — Никак не могу выкинуть ее из головы. Тед, сходство было... поразительным. Пугающим… — Но ты же понимаешь, что это не Вивьен? — осторожно, но настойчиво переспросил он, его пальцы мягко переплелись с ее пальцами. — Конечно, понимаю, — она качнула головой, и в этом движении была вся ее усталость от вечной борьбы с призраками. — Дора еще не вернулась? — Нет, — ответил Тед, и в его глазах она тут же прочла ту же тревогу, что клубилась в ее собственной груди. Ее глаза озарились материнским беспокойством, острым и колющим, как игла. — Не волнуйся, наша дочь — мракоборец. Она умна и сильна. Все будет хорошо. — О, Тед... твой оптимизм меня иногда просто поражает, — беззлобно, с легкой дрожью в голосе проворчала она, прижимаясь к его плечу. — Война. Снова. И теперь в эту войну ввязана и наша дочь. Почему она не выбрала профессию менее опасную? Какую-нибудь спокойную и менее опасную…  — Потому что у такой храброй, бесстрашной и принципиальной женщины, как ты, не могла родиться менее храбрая девочка, — мягко, но убежденно улыбнулся Тед, прекрасно зная, какая задетая струна успокоит и согреет ее душу. — Ах, ты хитрый обольститель! — она фыркнула, и по ее лицу наконец поползла улыбка. Она легонько, почти нежно ударила его по плечу, но сердце ее сжалось от любви и благодарности к этому человеку. О, да, Тед Тонкс за годы брака изучил свою строптивую, гордую жену как свои пять пальцев и прекрасно знал, какое слово, какая интонация вызовут на ее лице ту самую, дорогую его сердцу улыбку. — Не переживай, наша девочка вернется с минуты на минуту. Вот увидишь, — проговорил он уверенным, спокойным голосом, который не допускал сомнений. И словно в ответ на его слова, через пару минут внизу действительно раздался оглушительный шум. Но они оба, абсолютно точно, интуитивно поняли — это не Дора. Даже учитывая ее легендарную неуклюжесть, от нее не могло быть такого грохота, будто в дом врезалось стадо слонов. Это означало только одно... Незваные гости. Нежданные и страшные. Тед, не раздумывая, резко вскочил с кровати и рванул вниз, чтобы проверить обстановку. Это была роковая, импульсивная ошибка, которая чуть не стоила ему жизни. Едва он показался в на лестнице, как в него полетел ослепительно-зеленый луч, который проскользнул в миллиметре от его плеча, оставив на косяке двери обугленный след. Он еле успел увернуться, чтобы непростительное не отрикошетило в него.  — Сестричка-а-а, выходи, поиграем! — пропел мерзкий, сладковато-ядовитый голос, от которого кровь стыла в жилах. Беллатриса Лестрейндж, словно темная хищная птица, влетела в дом, ее плащ развевался за ней, как крылья. Когда Меда услышала этот голос, принадлежавший ее старшей сестре, ее буквально парализовало от животного, первобытного страха. Она была наслышана о зверствах Беллы, о ее одержимости Темным Лордом, и Меда ни капли не сомневалась: сестра пришла за ее душой, а также за душами всей ее семьи. За «предательницей крови», которой она ее так люто кляла все эти годы. И теперь, стоя наверху, сжимая в окоченевших пальцах палочку, Меда отчаянно молилась, чтобы ее беременная дочь не вернулась сейчас домой. Только не сейчас. Только не сюда. Ее пальцы сжали виноградную лозу ее палочки до побеления костяшек, и она, преодолевая паралич, рванула за мужем. — Нет! — взревел Тед, обернувшись и с силой оттолкнув ее обратно, в безопасную тень лестничной площадки. — Уходи! Уходи! Хватай порт-ключ и уходи! — Я не уйду без тебя! Ни за что! — воскликнула она, и ее глаза блеснули почти таким же безумным огнем, что пылал в глазах Беллатрисы. Но если старшая сестра горела безумием служения Лорду, то средняя — безумием защиты своей семьи. Она не сказала Теду, что переложила порт-ключ в другое место. Поэтому теперь они не могли вернуться вместе в спальню за ним. Он был на кухне. Им нужно было всего лишь добраться до нее и вытащить порт-ключ из ящика стола — ту самую вилку с золотой рукояткой. Но это было практически невозможно — пробраться сквозь троих Пожирателей смерти до спасательного ключа. И хотя их было всего трое, включая Беллу, каждый из них был опытным, матерым бойцом. — Хватайте магловского выродка! — пронзительно крикнула Белла, и в следующий момент в Теда попало Режущее заклинание. Он вскрикнул от боли, оступился и покатился вниз по лестнице, тяжело рухнув на пол. Из Меды вырвался нечеловеческий, животный вопль ужаса и ярости. Она отшвырнула двух Пожирателей Ослепляющим заклинанием, и помчалась к мужу, но Белла только разминалась. — Бомбарда Максима!  Пол под ногами Андромеды с грохотом провалился. Она летела вниз, в облаке пыли, щепок и обломков штукатурки. Когда ее тело с глухим стуком прибило к полу, она еле смогла сделать вдох, весь воздух был вышиблен из ее легких, а по телу разлилась адская боль. Тед лежал почти рядом, всего в паре метров. Нужно было сделать всего лишь один последний рывок. Схватить его и переместиться. Защита дома была разрушена, значит, трансгрессия снова была доступна. Нужно лишь добраться до заднего двора. Дверь была приоткрыта, впуская внутрь холодный ночной воздух. — Где твоя беременная дочурка со своим питомцем? — ядовито, почти ласково прошептала Белла, приближаясь к сломленной сестре, как кошка к мышке. Ее глаза горели ликующим безумием. — Мы и из них тоже сделаем подарочек для Лорда. В этот момент в Меде что-то надломилось и вновь собралось в стальной комок воли. Она собрала все остатки сил, всю свою ярость, весь свой страх и сделала отчаянный рывок, поднимаясь с пола, будто феникс из пепла. Пока Белла торжествовала, наслаждаясь видом поверженной сестры, Меда рванула Теда на себя и выскользнула в приоткрытую дверь. Она прикрыла глаза, судорожно пытаясь вспомнить, куда они могли сейчас трансгрессировать. В голове звенело, тело горело. Времени на раздумья не было. И тут в ее воспаленном сознании невольно всплыл образ светловолосой девочки из Косого переулка, за ним — образ Вивьен, и эта мысленная цепочка привела ее к дому. К тому самому, который Ви и Регулус когда-то считали самым безопасным местом на свете. Их личным убежищем. Резкий рывок, и ее словно крючком потянуло за живот. Сейчас трансгрессия была еще более мучительной, чем когда-либо. Но она надеялась. Нет, Меда отчаянно молилась всем богам, которых знала, чтобы тот дом все еще был там. Целый и невредимый, несмотря на годы запустения. И самое главное — все еще защищенный. Меда точно помнила, что защитные чары на крови не слабеют даже с течением времени. Значит, все будет в порядке, как только они переступят границу. Они будут в безопасности.  Ощущение было таким, будто их не просто перенесло, а с силой выплюнуло из сжавшегося пространства. Их ноги с трудом коснулись земли, Меда пошатнулась и чуть не упала, ее тело пронзила новая волна боли. — Г-где мы? — прохрипел Тед, с трудом опираясь на ближайшее дерево. Его лицо было серым от боли и кровопотери, а окровавленное плечо выглядело ужасающе. Меда чувствовала, что он держится из последних сил, только ради нее. Ее сердце сжалось от любви и острой, режущей жалости. — Потерпи, дорогой, всего немного, — она нежно, но торопливо коснулась его здорового плеча, ее пальцы дрожали. — Скоро мы будем в безопасности. Это... это самое безопасное место, которое я знаю и помню. Ты же тоже тут был однажды, помнишь? — она взглянула в его затуманенные болью глаза. Он с усилием мотнул головой, ничего не узнавая. — Нужно просто перейти границу владений, и ты увидишь коттедж, — Меда потянула его на себя, пытаясь оторвать от дерева, к которому Тед, казалось, уже прилип от слабости. — Вот он, прямо перед нами, ты только посмотри... Меда сама вскинула взгляд туда, где абсолютно точно должен был стоять огромный, уютный коттедж. Но там не было ничего. Только пустая, залитая лунным светом опушка, окруженная частоколом темных елей. Она не могла ошибиться, не могла! Ее охватила паническая, всепоглощающая волна отчаяния. Тед не перенесет еще одной трансгрессии, да и куда им было идти? Ее мозг лихорадочно соображал, судорожно перебирая варианты спасения. Она чувствовала, что прибыла точно в нужную точку, но где же дом? Почему она его не видит? И тут пространство перед ними словно задрожало, заколебалось, как поверхность воды. Из ничего, разрезая собой воздух, начали появляться люди. Меда инстинктивно отшатнулась от Теда, сама в поиске опоры. Она видела призраков? Галлюцинации? Или почему к ней направляются те, кого она так давно и безутешно похоронила в самом потаенном уголке своего сердца? Именно в сердце, ведь могил у этих двоих так и не было. Или расщепило при трансгрессии, и она умерла, попав в некий странный рай, где обитали те, кого она так любила и так долго оплакивала?  Меда с силой зажмурила глаза, до боли ущипнув себя за руку, пытаясь сбросить наваждение. Но, открыв глаза, она обнаружила все ту же невероятную картину. Вивьен и Регулус, живые, реальные, нестареющие, приближались к ней, чтобы забрать ее с собой в мир, где нет ни боли, ни войны.

***

Тем временем, пару минут назад, обитатели зачарованного дома услышали приглушенный, но отчетливый хлопок трансгрессии где-то прямо у границы. Сначала они решили, что им показалось — кто, кроме них, мог знать, что это место вновь ожило? Что здесь кипит жизнь, скрытая от всего мира. Первыми на улицу, схватив свои палочки, выскочили Рон и Гермиона, находившиеся ближе всех к выходу. Они осторожно подошли к невидимой границе защитного купола, вглядываясь в два смутных силуэта, прислонившихся к деревьям. — Беллатриса Лестрейндж? — ошеломленно прошептал Рон, различая в лунном свете знакомые длинные темные кудри. — Что? — опешила Гермиона, ее пальцы крепче сжали палочку. — Не может быть! Если бы это была она, то не пряталась бы в тени! — Опусти палочку, Уизли, — раздался спокойный, властный голос Регулуса. Он вышел из дома, и его опытный взгляд мгновенно оценил обстановку и узнал в незваных гостях свою кузину и ее мужа. — Это не Белла. Регулус зашагал к границе быстрым, решительным шагом, пытаясь понять, почему Меда и Тед не двигаются. Они просто стояли, опираясь о дерево, будто завороженные. Ранены? Мимо Блэка вихрем промчалась Вивьен, ее распущенные волосы чуть не хлестнули его по лицу. — Не спеши ты так, — нагнал ее Регулус, слегка притормаживая эту живую фурию за локоть. — Вдруг это ловушка? Кто-то под Оборотным Зельем или под Империусом? — Не неси чепухи, — резко отмахнулась она, не отрывая взгляда от Меды. — Это Меда! А Тед, похоже, тяжело ранен. Смотри, он еле на ногах стоит. Они синхронно переступили невидимую черту, являя себя своим нежданным гостям. Вивьен сначала ускорила шаг, но потом, увидев шок и ужас на лице подруги, замедлила его, понимая, как их появление должно ошарашить Меду. И она не ошиблась. Андромеда смотрела на них широко раскрытыми глазами, в которых бушевала буря из неверия, надежды и священного ужаса. — Меда? — тихо, почти боязливо позвала Ви, делая осторожный шаг вперед, будто приближаясь к пугливому животному. — Ви… — еле слышно вымолвила та, и это было не имя, а стон, полный облегчения и боли. Живые. Они живые. Это не сон. Вивьен не выдержала первой. Она бросилась к подруге и обняла ее резко, сильно, почти отчаянно, будто боялась, что та рассыплется в прах или сбежит, как мираж. Меда на секунду застыла, все еще пребывая в шоке, но потом ее руки медленно, неловко поднялись и сжали Вивьен в ответ. А эта девушка в ее объятиях, точно такая же, как шестнадцать лет назад, была теплой, живой, настоящей. — Но как…? — выдохнула Меда со всхлипом, стискивая подругу еще крепче, впиваясь пальцами в ткань ее кофты, боясь отпустить. Ви мотнула головой, и в этом жесте была целая вселенная усталости, боли и нежелания снова и снова объяснять необъяснимое.  Это было так странно. Каждый раз встречать людей из прошлого и слышать один и тот же вопрос: как? А Ви не могла толком объяснить. Ведь в ее случае могут просто покрутить у виска, показав, как она себя глупо и порывисто повела, заморозив себя с вещицей Лорда. Да и про вещицу Лорда лучше каждому второму не говорить. Ради их же безопасности. Чем меньше людей знает, тем лучше. Достаточно того, что ее собственная дочь в это втянута.  — Ну а меня ты обнимешь? Или подруга ближе любимого кузена? — с наигранной ревностью произнес Регулус, но в его голосе послышалась искренняя дрожь.  Меду тут же притянул к себе Реджи. Она на мгновение отпрянула, заключила в свои дрожащие ладони его лицо, ощущая под пальцами теплую, живую кожу, изучая каждую знакомую черточку его лица. Она смотрела на него, как мать на своего пропавшего и вновь найденного ребенка.  — О, Реджи… — ласково, со слезами на глазах прошептала она и вновь прижала его к себе, ощущая, как что-то старое и больное в ее душе наконец затягивается шрамом. — Ну и кто тебя, собственно, любимым кузеном избрал? — пробурчал, подходя, Сириус. — Значит, у меня все-таки не галлюцинации от кровопотери? — подал сдавленный, хриплый голос Тед, с трудом фокусируя взгляд на оживших мертвецах. — Нет, дружище, они реальны, черт побери, — бросил ему Сириус, ловко подхватывая Теда и помогая ему наконец выпрямиться. — Кто тебя так, старина? — Да ерунда, просто шальное заклинание попало, — попытался отшутиться Тед, но его голос предательски сорвался, и он получил упрекающий, полный обожания и страха взгляд от жены. Регулус тут же молча подхватил Теда с другой стороны, взяв на себя часть его веса. Его лицо было серьезным и сосредоточенным. — Не знаю, как ты оказался жив, так еще и сохранил эту мальчишескую внешность, — пробормотал Тед, уже проваливаясь в сладостное, темное бессознательное. — Но спасибо... за помощь. — Потом отблагодаришь, — коротко сказал Регулус, поддерживая его еще крепче, с почти братской заботой. Когда они зашли в дом, Регулус аккуратно уложил Теда на диван. Он посмотрел на его окрававленное плечо, понимая, что, видимо, пришел его черед подлатать Тонкса. Пришло время вернуть должок. Пока Регулус пытался как можно осторожнее отделить прилипшую к ране рубашку, Вивьен мягко обняла за плечи Меду, видя, как та не находит себе места, ее взгляд метается между мужем и окнами. — Что произошло, Меда? Что случилось? — тихо спросила Ви. — Моя милая сестрица решила нанести мне визит спустя столько лет, — с горькой, беззвучной усмешкой произнесла Андромеда, сжимая кулаки, чтобы скрыть их дрожь. — Ворвалась в мой дом... со своими... дружками. — С ним все будет хорошо, — успокаивала Ви подругу, гладя ее по спине. — Слышишь? Регулус знает, что делает. — Я знаю, — кивнула та, но ее глаза были полны новой тревоги. — Я не за него... Я за Дору. О Боги, Ви, я так боюсь за Дору. — За Дору? — переспросила Вивьен, обеспокоенно нахмурив брови. — Она была с вами? В доме? — Нет, но она должна была вот-вот вернуться... Я боюсь, что там ее теперь ждет ловушка. Белла пришла не только за мной или Тедом... — она напряженно сглотнула комок в горле. — Иначе она нашла бы меня раньше, чтобы покарать за «предательство». Ее добило, ее взбесило именно то, что Дора забеременела от оборотня. То, что ее сестра вышла замуж за маглорожденного, не вывело ее из себя так, как это дальнее, мифическое родство со зверем.  — Оборотнем? — не смогла скрыть удивления Вивьен. — Люпин, — пояснила Меда, и в ее голосе зазвучала странная смесь нежности и тревоги за зятя. — Муж Доры. Брови Ви взлетели к волосам. То, что она помнила Дору еще капризной малышкой, а теперь та стала взрослой женщиной, — это еще куда ни шло. Но выбор мужчины, старше ее чуть ли не вдвое, да еще и оборотня... это было неожиданно. — Интересно… — единственное, что смогла вымолвить Ви, обдумывая эту новость. — Вот видишь как бывает, — сказал Тео, обращаясь к Ари. — А ты из-за какой-то смешной разницы в пару лет переживаешь. Ари тут же зло зыкнула на него и ткнула его локтем в бок. Пусть Тео и говорил негромко, но Вивьен и Регулус успели перекинуться быстрым, понимающим взглядом. Кажется, они начинают узнавать о тайном воздыхателе их дочери немного больше, чем она сама хотела бы им сообщить. Однако сейчас было явно не время для выяснения отношений.  — Может… — попыталась что-то придумать на ходу Ви, чтобы сделать хоть что-то для Меды. Чтобы это тревожное выражение с ее лица ушло. — Давай я трансгрессирую к вашему дому, оценю обстановку... Если Дора там, если она в опасности, я приведу ее сюда. — С ума сошла? — прошипел Регулус, поднимая на нее гневный, почти панический взгляд. — А если там действительно устроили засаду? Никуда ты не пойдешь. — Я могу пойти с ней, — тут же вызвался Сириус, вставая рядом с Ви. — Ты же тут справишься сам? А я пригляжу там за Ви.  — Нет! — резко, почти отчаянно запротестовала Меда. — Белла пришла не с какими-то новичками. Я узнала Долохова... Третьего не помню, не видела. Но этой безумной парочки более чем достаточно. Вам нельзя туда идти. Дора — опытный мракоборец. Она сильная, умная и храбрая. Она почует опасность и сможет скрыться. Меда пыталась убедить в этом саму себя, произнося слова громко и четко, как заклинание. Ведь единственный, кто обычно мог справиться с ее тревогой, сейчас лежал без сознания на диване. — А что если нет? — взбунтовался Сириус, его лицо стало упрямым. — Что если эта психопатка перехитрит Тонкс? Нельзя сидеть сложа руки, когда семья в опасности! Ви права. Мы можем хотя бы проверить. Риск минимален. — Опять безрассудные и безумные планы, — с раздражением проворчал Регулус, не отрывая рук от раны Теда. — Как же вы, гриффиндорцы, меня бесите. Еще и Ви своими благородными позывами заразили.  — Благородными позывами? — бросила ему с вызовом Вивьен, закинув голову. — Речь идет о твоей племяннице, Регулус! О беременной племяннице, на минуточку! Какой бы сильной она ни была, выстоять против трех опытных Пожирателей — это чистое самоубийство. Так что ты продолжай свою игру в целителя, а мы с Сириусом отправимся на быструю, тихую разведку. Регулус буравил ее упрекающим, тяжелым взглядом целую вечность. В его глазах боролись страх за жену, переживание за кузину и понимание того, что Ви все-таки права. Это была Дора. Да, он помнил ее совсем крошкой, совершенно не знал, какой она выросла. Но она была дочерью Меды. Его кузина сейчас была бледна как полотно, и если перед ней был лишь раненый муж, то что с ней станет, если с ее дочерью что-то случится? Он молча, почти незаметно кивнул, сжав губы, давая свое молчаливое, неохотное согласие.  Вивьен было этого достаточно. Не дав ему времени передумать, она резко схватила Сириуса за рукав и почти вытолкала его из дома, пока ее опекающий и вечно беспокоящийся муж не успел изменить свое решение.

***

Ви и Сириус трансгрессировали как можно дальше от дома Тонксов. Они скользили между домами, словно тени. Даже на таком расстоянии въедливый, сладковато-горький запах темной магии резал обоняние — привкус гари, озона и чего-то гнилого, что не принадлежало миру живых. Они замерли в темном проулке за домом напротив, вглядываясь в сплошную бархатную тьму, пытаясь разглядеть движение, силуэт, любой признак жизни или засады. — Дезиллюминационные и Заглушающие на обувь? — тихо спросил Сириус, поворачиваясь к Ви, буквально читая ее мысли.  — Я осмотрю дом, а ты округу, — шепнула Ви, прежде чем исчезнуть.  Подойдя к дому, Ви почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Некогда уютное жилище, где она бывала много лет назад, теперь было разгромленным. Дверь висела на одной петле, и изнутри тянуло холодом и запахом разрушения. Она переступила порог, и ее нога мягко ступила на паркет, покрытый пылью, осколками и щепками.  Лестница на второй этаж была полностью разворочена, словно по ней прошелся великан. Вместо потолка зияла огромная дыра, открывая вид на звездное небо, холодное и равнодушное к земной трагедии. Обломки мебели, клочья обоев, осколки стекла — все говорило о ярости и силе, обрушившейся на этот дом. Пожирателей видно не было, и Ви тихо молилась всем богам, чтобы Сириус тоже не наткнулся на них. Если бы его обнаружили, грохот заклинаний разорвал бы ночную тишину. Тихий, едва уловимый скрип половицы под ее собственной ногой заставил ее замереть на месте. Не она издала этот звук. Ледяная волна ужаса накатила на нее, сковывая каждую мышцу. Она застыла посреди разрушенной гостиной, превратившись в статую, лишь пальцы судорожно сжимали рукоять палочки. Она ждала. Ждала появления темного плаща, металлической маски, вспышки зеленого света.  Но вместо этого на пороге появилась... девушка. Беременная девушка с взъерошенными волосами и огромными, полными ужаса и решимости глазами. Дора.  Из груди Ви чуть не вырвался вздох облегчения, но она с силой подавила его. Она почти не дышала, понимая: вряд ли Дора, обнаружив в своем разрушенном доме незнакомку под чарами, станет встречать ее с распростертыми объятиями. Ее мозг лихорадочно проигрывал возможные сценарии: чары, разоблачение, атака... Она была готова ко всему, кроме одного. Она не заметила, как палочка Доры дрогнула, и тонкая струйка белого, почти прозрачного дыма устремилась к ней. Гоменум Ревелио. Заклинание ударило в Ви, и чары невидимости спали с нее, как струящаяся вода, обнажая ее фигуру в полумраке комнаты.  Сердце Ви бешено заколотилось, но разум приказал действовать. Медленно, очень медленно, она подняла обе руки, демонстративно отводя палочку в сторону, открываясь, показывая, что не представляет угрозы. — Прежде чем ты выпустишь хоть одно заклинание, — ее голос прозвучал торопливо, но она старалась вложить в него всю возможную искренность, - знай, я не враг. Я — подруга твоей мамы. Она и твой отец в моем доме. Мы пришли за тобой. Я и Сириус. Глаза Доры, широко открытые, сузились, оценивая. Ее палочка, все еще направленная на Ви, вибрировала от сдерживаемой магии, готовой вырваться наружу. — И где же Сириус? — ее тон был ледяным и неумолимым. — Надеюсь, что очень скоро будет здесь, — усмехнулась Ви с нервозностью. Она бы запросто могла попытаться обезоружить Дору и не волноваться, что палочка мркоборца направлена на нее и вибрирует от неистового желания хозяйки выпустить сгусток магии. Но драться с дочкой подруги в ее планы не входило.  — Что тут произошло? — потребовала ответов Дора, и в ее голосе впервые прорвалась боль, приглушенная яростью. — Пожиратели, — коротко и горько ответила Ви, и этого одного слова было достаточно, чтобы описать весь ужас. — И с чего бы мне верить, что ты не одна из них? — подозрительно сощурила она глаза. Раздражение, рожденное страхом и напряжением, на мгновение пересилило осторожность Ви. — О, да брось, — она с вызовом закатила глаза. — Мне тебе предплечье показать, чтобы ты поверила, что я не одна из них, и уж точно не из тех, кто желает тебе зла? — И кто же ты, незнакомая добродетельница? — язвительно усмехнулась Тонкс, но кончик ее палочки дрогнул. В этот момент в проеме двери возникла новая фигура. Сириус, сбросивший чары невидимости, стоял, опершись о косяк, с привычной небрежной ухмылкой на лице, но его глаза быстро оценили обстановку. — Эй, Тонкс, опусти палочку, все нормально, свои, — его голос, грубоватый и спокойный, разрядил невыносимое напряжение. Он шагнул внутрь, бросив насмешливый взгляд на Ви, все еще стоявшую с поднятыми руками. — Что, сдаешься без боя? — Так значит, она не соврала, — прошептала Дора, и наконец-то ее палочка опустилась. Она провела рукой по лицу, и в этом жесте читалась бесконечная усталость. — В Ордене пополнение? Или это просто твоя новая подружка? — кивнула она сторону Ви. — Не новая, весьма старая, просто хорошо сохранилась, — Сириус хитро подмигнул, пытаясь вернуть хоть каплю нормальности в этот ад. — Ладно, хватит болтать. Твоя мать там себе места не находит. Пошли. Они развернулись к выходу, и Ви, наконец опустив руки, поплелась за ними, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя дрожь в коленях. — А где она? — спросила Дора, на ходу оглядывая разрушенный дом прощальным взглядом. — В Корнуолле, у родственников, — абстрактно ответил Сириус, прокладывая путь через завалы. — А разве все ее родственники нас не ненавидят? — Дора скривила губы в знакомом презрительном выражении. — О, эти весьма гостеприимные, — Сириус покачал головой, и в его голосе зазвучала легкая ирония. — Вот увидишь! Там сейчас столько народу в доме, что школьное общежитие просто отдыхает. Ви шла сзади, скрестив руки на груди. Она слушала их перепалку вполуха, но сама чувствовала странную, гнетущую неловкость. Возвращение в этот дом, встреча с Дорой в таких обстоятельствах, осознание того, через что прошла ее подруга... Все это навалилось тяжелым грузом. Когда они, наконец, переступили порог безопасного дома, атмосфера мгновенно переменилась. Андромеда, сидевшая у кресла с еще бессознательным Тедом, подняла  голову. Ее глаза, полные слез и тревоги, встретились с глазами дочери. В них вспыхнула такая мощная, такая всепоглощающая радость и облегчение, что, казалось, они могли осветить всю комнату. — Дора… — это было не имя, а выдох, молитва, звук разрывающейся петли отчаяния. Она вскочила и бросилась к дочери, заключая ее в объятия так крепко, словно боялась, что та снова исчезнет. Ее плечи трепетали от сдерживаемых рыданий. В этот момент не было места сдержанности, приличиям или гордости — была только всепоглощающая любовь и страх потери. — Спасибо, — прошептала Меда, подняв влажные от слез глаза над плечом дочери, обращаясь к Сириусу и Ви. В этом слове был целый океан признательности. Ви мягко улыбнулась в ответ и кивнула, чувствуя ком в горле. Она отвернулась, чтобы дать матери и дочери момент уединения, и подошла к креслу, где сидел Регулус.  — Как там Тед? — тихо спросила она, присаживаясь на подлокотник его кресла. Ее бедра почти касались его плеча, и этот легкий контакт был бессознательным поиском опоры. — Все нормально, — голос Регулуса был ровным и спокойным, каким он всегда был в кризисные моменты. — Раны скоро полностью затянутся, и через пару часов он придет в себя. Но затем он повернул голову, и его взгляд, обычно такой скрытный и отстраненный, устремился на нее. В его серых глазах Ви увидела нечто, от чего у нее заныло сердце. Это была не просто усталость. Это была бушевавшая в его душе буря. — Ты — молодец, — сказала она, пытаясь ободрить его, и нежно провела рукой по его предплечью, чувствуя напряжение в его мышцах. И тут он резко, почти грубо, перехватил ее руку, сжимая ее крепко в своей. Она встревоженно нахмурилась, заглядывая ему в лицо. — Вот что мне с тобой делать? — он цокнул языком, и в его шепоте слышалось отчаяние. — Никогда меня не слушаешь. Всегда перечишь. А мне по итогу приходится с тобой соглашаться, потому что даже если я тебе что-то запрещу, ты все равно сделаешь по-своему. — Он произнес это устало, но за этой усталостью скрывалась бездна страха. Страха за нее. Панического, всепоглощающего ужаса потерять ее снова, только обретя. И пусть он лишь недолго думал, что она мертва, этого хватило для того, чтобы понять, что без нее он не выдержит. Она — его все.  Ее собственное притворное спокойствие растаяло под этим взглядом. Она видела его душу, обнаженную и беззащитную. — Ты не потеряешь меня, слышишь? — ее голос стал тихим, но твердым, как сталь. Она наклонилась ближе, глядя ему прямо в глаза, пытаясь передать ему всю силу своей уверенности. — Я обещаю. Регулус задержал взгляд на ее лице, будто ища в ее глазах подтверждения этим словам. Потом он слегка кивнул, и его хватка ослабла, превратившись из отчаянной в бережную. Он все еще держал ее руку, как держат что-то хрупкое и бесконечно дорогое. Это был безмолвный диалог, понятный только им двоим, тихая гавань посреди бури, бушевавшей вокруг. Пока родители были поглощены своим тихим, личным разговором, Асцелла, почувствовав нарастающее волнение и зная, что внимание скоро может переключиться на нее и на брошенные ранее слова Тео, юркнула на кухню. Она надеялась, что все забудут, отвлекутся, дадут ей время собраться с мыслями. Но Андромеда, успокоившись после встречи с дочерью, была слишком проницательна. Она проследила за движениями девушки, которая была живым портретом ее подруги. Да, теперь она была уверена. Она не сошла с ума в Косом переулке. C облегчением, что Тед и Дора в безопасности, едва уловимая улыбка тронула ее губы, и она последовала за племянницей. Кухня была тихим островком в море эмоций. Асцелла стояла у стола, нервно теребя край своей юбки. — Это тебя я встретила в Косом переулке, не так ли? — мягко начала Меда, останавливаясь в дверном проеме. Ее голос был спокойным, без тени обвинения. Асси вздрогнула и обернулась. — Да, — просто ответила она, опуская глаза. — Я приняла тебя за твою мать, — Андромеда грустно улыбнулась, и в ее глазах мелькнула тень былой боли. — Но потом я долго размышляла над нашей случайной встречей и поняла, что ты абсолютно точно не Вивьен. Ты — Асцелла. Хоть до конца я и не могла в этом убедиться. — По глазам поняли, да? — Асси мягко усмехнулась, на мгновение подняв на тетю взгляд. — Да…. — протянула Меда, изучая ее. — Давайте я сразу отвечу на самые часто задаваемые вопросы, — неожиданно выпалила Асси, чувствуя, как нарастает тревога. — Я росла сначала с Блэками на Гриммо, потом воспитывалась Нарциссой, я росла под чужим именем и фамилией, но всегда знала, что я — Блэк. Пару лет назад я познакомилась с Сириусом и узнала, что на самом деле меня зовут Асцелла. Меда не могла сдержать легкую улыбку перед этим словесным порывом. Девочке, видимо, уже порядком надоело объяснять всем одно и то же. — Спасибо за информацию, — сказала она тепло. — Значит, Нарцисса... — ее голос стал тише, и она отвела взгляд, словно обращаясь к призраку прошлого. В сердце кольнула знакомая обида. Сестра. Все эти годы она знала и молчала. Разумеется. Старая обида оказалась важнее, чем сообщить сестре, что их племянница жива, здорова и находится под ее заботливым крылом.  — Тетя Цисси не любила говорить о сестрах, — тихо вставила Асси, словно угадав ее мысли. — Но я знаю, что Вы... сбежали из семьи и вышли замуж за маглорожденного, несмотря на семейные ценности и идеологию... Вы... — она замолчала, набравшись смелости. — Вы когда-нибудь сожалели об этом?  Вопрос застал Андромеду врасплох, но она увидела в глазах девочки не праздное любопытство, а настоящую, мучительную потребность понять. Честность была единственным возможным ответом. —Нет, — сказала она твердо и ясно. — Ни разу. Асцелла кивнула, впитывая этот ответ. Она закусила губу, борясь с собой, решаясь на следующий, самый главный вопрос.  — А Ваша дочь... Вы сказали, что она вышла замуж за оборотня... Даже ребенка от него ждёт... — она говорила осторожно, подбирая слова. — А оборотни считаются, даже ниже маглорожденных в волшебном мире.. — она робко взглянула на тетю, боясь обидеть или разозлить ее. — Вы никогда не... не думали предрассудками, не осуждали ее? Я имею в виду, Вы же из такой семьи... А установки, впитанные с детства, они же не проходят бесследно... Андромеда окинула племянницу своим проницательным, изучающим взглядом. Она видела не просто любопытствующую девушку, а родственную душу, стоящую на распутье. — Нет, я не осуждаю свою дочь, — начала она обдуманно. — Да, я считаю оборотней опасными в моменты своего превращения. Это правда. Но я также знаю, что моя дочь — умная, сильная женщина. Она не могла выбрать плохого человека для своей жизни. Не того, кто причинил бы ей вред. Значит, она нашла в нем то, что ее душе было нужно. Любовь. Опору. Понимание. — Меда сделала шаг вперед, ее голос стал тише и задушевнее. — И любой ярлык, который мы вешаем на людей, будь то «маглорожденный» или «оборотень», мало что говорит о самом человеке. Он говорит лишь о наших страхах и предрассудках. Главное — каким человека видишь ты. А настоящие близкие... они постараются увидеть в нем то же самое, что видишь ты. Потому что доверяют тебе. — она мягко улыбнулась. — Но ты ведь завела этот разговор не просто так? — Да… — призналась Асси, опуская глаза и переминаясь с ноги на ногу.  — А речь случаем не о каком-то парне, который старше тебя на пару лет? — выразительно приподняла бровь Меда. Она была не только проницательна, но и невероятно внимательна, даже когда казалась поглощенной другими заботами. — О нем… — выдохнула Асси, и ее плечи расслабились, будто с них свалилась тяжесть. — Он... так скажем, не совсем из той семьи, кого бы так сразу одобрили мои родители. — И… ты боишься их осуждения? — предположила Меда, ее взгляд стал еще мягче. — Не то чтобы боюсь, но... — Асси замолчала, подбирая слова. — Разочаровывать родителей, которые только вернулись к жизни и так пытаются меня понять, узнать... мне не хотелось бы. Они всецело на моей стороне. Но мне не хотелось бы, чтоб они лишь внешне принимали меня и мой выбор, а втайне осуждали и испытывали бы разочарование. Мне страшно разрушить эту... эту хрупкую связь, что между нами только начала налаживаться. Слова «вернулись к жизни» отозвались в сердце Андромеды странным эхом. Загадка того, как ее кузен и подруга остались практически неизменными за два десятка лет, все еще витала в воздухе, но сейчас это было неважно. Важнее была девочка, доверившая ей свои самые сокровенные тревоги. Ей, изгнаннице, предательнице крови, почти незнакомке. — Послушай, — Меда быстро закрыла расстояние между ними и накрыла ее холодную, дрожащую руку своей теплой и уверенной ладонью. — Пусть твои родители и выросли в самых что ни на есть древних и чистокровных семьях, но они не станут тебя осуждать. Да, возможно, им потребуется время, чтобы понять и принять твой выбор. Это будет непросто. Тебе придется доказать, что твои чувства к этому человеку, кем бы он ни был, настоящие и сильные. И ему тоже придется непросто, ведь родители всегда хотят для своего ребенка только самого лучшего, самого достойного. — Она посмотрела Аселле прямо в глаза, вкладывая в свои слова всю силу убежденности. — Но они постараются. Ради тебя они постараются разглядеть в твоем избраннике то, что нашла ты. Твоя мать... Ви не из тех, кто мыслит предрассудками. Она поддержала меня, когда я, чистокровная Блэк, влюбилась в маглорожденного, а уж выбор собственной дочери уж точно не осудит. И не станет мешать. A Регулус... — на ее губах появилась легкая, почти невесомая улыбка. — Даже будучи истинным Блэком, тем, кто боготворил семью и ее ценности, он ни за что не откажется от собственного ребенка. Не разочаруется и не отвернется. Он будет ворчать, хмурить свои черные брови и громко возмущаться, но не более. Потому что у него большое и доброе сердце. Я всегда это знала, даже когда он в этом сам не признавался. И ты обязательно это увидишь. Я уверена… Асцелла слушала, затаив дыхание. Каждое слово тети падало на благодатную почву, успокаивая бури сомнений в ее душе. Она стояла неподвижно, а потом медленно, осознанно кивнула. Это была именно та поддержка, в которой она так нуждалась. Поддержка от человека, прошедшего через подобное и не сломавшегося. Если Андромеда, пережившая отчуждение семьи, была так уверена, что все будет хорошо, то почему бы и Асцелле не поверить? — Спасибо, — она проговорила это просто, но за этим словом стояла целая гамма чувств — облегчение, надежда, благодарность. И впервые за весь вечер ее улыбка стала по-настоящему спокойной и светлой. — Обращайся, дорогая, — в ответ улыбнулась Меда, и ее ладонь сжала руку племянницы еще крепче, передавая ей не только тепло, но и силу. В этом жесте была связь, понимание и тихое заверение, что она всегда может обратиться к ней за помощью или советом. 

***

На следующий день на очередном собрании «спасателей мира» решался вопрос, от которого, казалось, зависело все. Как добыть оружие, способное уничтожить крестражи? Достать клык василиска из Тайной комнаты казалось легче, чем заполучить меч Гордика Гриффиндора, который был невесть где, учитывая, что у Беллы в сейфе оказалась подделка. Мог бы он быть в школе? Вполне возможно, но заполучить его? Уму непостижимо.  — Нужно пробраться в школу, — изрек наконец Поттер.  Регулус, до этого момента молча наблюдавший за обсуждением, медленно кивнул. — Да, — согласился он. — Но думаю, в нынешних обстоятельствах тебе туда путь заказан, Поттер, поэтому…  — Поэтому, — звонко врезалась в его речь Ви, перебирая светлые пряди, — мы действуем так, как и предполагали изначально. Под Оборотным зельем. Она выдержала паузу, давая словам прочно осесть в сознании собравшихся. Регулус усмехнулся — сухо, беззвучно, уголком рта. — И кем же нам притвориться? — его голос прозвучал почти беззаботно, но все в комнате чувствовали, что за этой легкостью скрывается горечь от осознания того, что ни один их план не может увенчаться безусловным успехом. — Ну как же? — лицо Ви озарила хитрая улыбка. — Здесь сидят как минимум два подростка, на которых совершенно не падет подозрение, если они появятся в стенах школы. Идеальная маскировка. Тео и Асси многозначительно переглянулись. Взгляд их был красноречивее любых слов — без сомнений, они поняли, что речь о них. — Но я не хочу возвращаться в школу, заявила Асцелла, поднимая подбородок с той самой знаменитой, блэковской надменностью. Ее голос был тверд и полен непоколебимой уверенности. — Я не буду отсиживаться там, как испуганный ребенок, пока за стенами Хогвартса разворачивается война, в которой вы, — она обвела взглядом отца и мать, — принимаете непосредственное участие. Если говорить о безопасном исчезновении из дома Малфоев, то я просто могу сказать Нарциссе, что собираюсь переждать ужас подальше от эпицентра событий, у деда. Она же, в свою очередь, будет придерживаться легенды о Франции и дальних родственниках.  — У деда? — Регулус оторвал спину от стены, и его голос прозвучал глухо, с ноткой неверья. — Арктурус... жив? — Если бы он слышал твой неверящий и сопряженный тон, то точно бы стукнул тебя своей тростью по этим изящным лодыжкам, — громко рассмеялся Сириус, и его смех прозвучал как гром среди ясного неба. — Дед Арктурус, должно быть, заключил сделку со Смертью! Он переживет каждого из нас! — заявил он с гордостью, в которой сквозила странная нежность. — Так, ладно, — властно осекла всех Ви, хлопнув в ладоши. — Даже если ты и не собираешься возвращаться в школу насовсем, можно же вернуться туда на время? А потом, якобы по семейным обстоятельствам, исчезнуть? Ну и Нотт как для поддержки поедет с тобой, например.. Его исчезновение взбесит отца... если уже не взбесило, — она выразительно посмотрела на Тео, — но и это тоже сойдет, — пожала плечами Ви, демонстрируя чисто слизеринскую гибкость моральных принципов. — Ты хочешь, чтобы мы проникли на время в школу, украли клык василиска, а потом сбежали оттуда? — скептически спросила Асцелла, едва ли представляя этот головокружительный план в голове. Слишком много переменных, слишком много мест, где все может пойти наперекосяк. — Нет, — снова беззаботно махнула рукой Ви, и ее глаза блеснули азартом. — В Хогвартс отправимся я и Регулус. Под вашими личинами. Поттер уже передал нам пергамент с фразой на парселтанге. Звучит, конечно, сложно и устрашающе, но думаю, мы справимся. Всегда мечтала побывать в знаменитой комнате, которую даже в Слизерине считали лишь легендой. — Вы… превратитесь в нас? — ошеломленно прошептал Тео, его обычно насмешливый взгляд стал растерянным.  — Да, — кивнул Регулус, и на его губах играла легкая, почти невидимая улыбка. — Твой волос было достать не проблема. Твоя кудрявая башка разбросала их повсюду.  — А может, это твои? — съехидничал Нотт, пытаясь вернуть себе хоть крупицу контроля над ситуацией. — Подкол принимется, — удовлетворенно кивнул Блэк.  — Но как вы можете притворяться нами? — вступила Асси, ее брови сомкнулись в тревожной складке. — Вы же едва ли знаете, как мы ведем себя, как говорим, о чем думаем? — Разве? — выгнула изящную бровь Ви. — Всего лишь меньше открывать рот и делать вид отрешенных и задумчивых. Типичные слизеринцы. Тем более, все, что мне нужно — это поменять цвет глаз. — Нууу... не совсем, — замялась Асси, нервно теребя край рукава. — В школе я была темноволосой. — Серьезно? — нахмурилась неожиданно Ви, мысленно перекраивая свой образ. — Да, в силу... безопасности, — сдавленно произнесла девушка, бросая быстрый, почти незаметный взгляд на мать. Она не хотела сейчас напоминать ей о том, что именно Ви была зачинщицей ее липовой личности, этого многолетнего обмана. — Ну ладно, — пожала Ви плечами, отбрасывая ненужные сомнения. — Всегда хотела поэкспериментировать над внешностью... Черт... Еще же и кудри нужно добавить... — досадно прошептала она сама себе. — Блэк, твои гены доставляют мне неудобства, — пробурчала она, с укором поглядывая на мужа. — Будто ты имеешь что-то против кудрявых волос… — неоднозначно намекнул Регулус.  — Еще цвет глаз, — вдруг мягко напомнила Гермиона, до этого молча листавшая какую-то книгу. — Его с помощью трансфигурации не изменить. Это может навредить зрению. Но у маглов есть такие штуки, как контактные линзы. Они запросто меняют цвет радужки. Но ощущения, предупреждаю, не всегда приятные... — протянула она, с сочувствием глядя на Ви.  — Плевать, — решительно махнула рукой Ви. — Перетерплю. — Вам нужно взять с собой карту, — встрепенулся Сириус. — Чтобы незаметно шастать по коридорам. — Карту? — переспросил Регулус, на лбу его обозначилась легкая складка непонимания. — План школы? — Нет…. — протянула Ви, и ее лицо озарила широкая, почти девичья улыбка от предвкушения. — Карту Мародеров... Регулус нахмурил брови, его взгляд метнулся от сияющей жены к самодовольному брату. Гарри, не говоря ни слова, порылся в своем потертом рюкзаке и извлек сложенный, ничем не примечательный лист пергамента. Он протянул его Регулусу. Тот взял карту с видом эксперта, оценивающего сомнительный артефакт, и скептически осмотрел ее с обеих сторон, не понимая, почему она абсолютно пуста. Он кинул вопросительный, слегка раздраженный взгляд на Сириуса. — Нужно сказать специальные слова, — с напускным спокойствием пояснил Сириус, явно наслаждаясь моментом. — И какие же? — натянуто спросил Рег, уже теряя терпение.  — Ну, даже не знаю, — с притворной задумчивостью пожал Сириус плечами, и в его глазах заплясали чертики. — Попробуй просто прикоснуться палочкой к бумаге. Может, получится? Она... чуткая. Регулус, сжав губы в тонкую ниточку немого недоверия, медленно, с подчеркнутой неохотой, достал свою изящную палочку из черного дерева. Он смотрел на пергамент, лежавший на столе, как на какую-то дурацкую, детскую шутку. Вся эта затея отзывалась в нем знакомым, но давно забытым чувством — гремучей смесью восхищения и раздражения, которое он всегда испытывал к выходкам своего старшего брата и его друзей. Они всегда были так уверены в своем превосходстве, так любили эти мелкие тайны и ритуалы, от которых у него, Регулуса, сводило скулы. — Ну же, Рег, не бойся, она не укусит, — подначил Сириус, с нескрываемым наслаждением наблюдая за его нерешительностью. Регулус бросил на него взгляд, полный немого укора, и легонько, почти небрежно, стукнул кончиком палочки по пергаменту. Ничего не произошло. Он повторил движение, более резко, с досадой. Пергамент лежал неподвижно, белый и безмолвный, словно насмехаясь над ним. — Ну и что за ерунда… — раздраженно произнес Регулус. Он не договорил. Внезапно на чистой поверхности пергамента проступили чернильные линии. Они расползались, как паутина, складываясь в изящный, насмешливый почерк. Слова возникали одно за другим, будто невидимый писец выводил их с вызывающей медлительностью. «М-р. Лунатик приветствует Регулуса Блэка и вежливо просит его держать свои руки подальше. М-р. Сохатый присоединяется к мр-у Лунатику и хотел бы добавить, что зелено-серебристым змеенышам не следует трогать священную вещь.  М-р. Бродяга настоятельно рекомендует младшему братцу убрать свои аристократичные, длинные ручонки куда подальше и не совать свой любопытный нос куда не следует, ибо сие творение — удел куда более отчаянных и блестящих умов. М-р. Хвост подписывается под каждым словом своих друзей».  — В который раз убеждаюсь, — ледяным тоном произнес Регулус, медленно складывая руки на груди, — что в школе ты был той еще, прости Мерлин, скотиной. Хотя... — он мельком взглянул на трясущегося от хохота брата, — ты и сейчас не далеко ушел. — Ладно, ладно, — Сириус, наконец, выдохнул, смахнув слезу, подошел к брату и положил ему руку на плечо с фамильярной простотой. — Нужно приложить палочку к пергаменту и сказать: «Торжественно клянусь, что замышляю только шалость!», а чтобы закрыть карту: «Шалость удалась!».  — Какое невыносимое, инфантильное ребячество... — сквозь зубы пробормотал Рег, чувствуя, как по его щекам разливается краска досады. — Эй! Не оскорбляй наше величайшее изобретение! — Сириус насупился, но в его глазах все еще играли веселые искорки. Регулус театрально закатил глаза, но все же повторил нужные слова. И мир перевернулся. Пергамент ожил, наполнившись бесчисленными линиями, коридорами, комнатами и крошечными чернильными следами с именами. Он вгляделся в карту, и его скепсис медленно, но верно начал сменяться неподдельным, почти благоговейным интересом. По правде признаться, это и впрямь было величайшим изобретением. Каждый уголок Хогвартса, все потайные ходы, каждый человек, отмеченный как живая точка на этой магической схеме... Регулус и прежде знал, что Сириус далеко не дурак, а всего лишь притворялся шалопаем, чтобы позлить мать. Но человек, который сам, в таком юном возрасте, освоил анимагию, и впрямь был невероятно талантлив. А уж создание такой вещицы, как Карта Мародеров... это был верх волшебства, смекалки и того самого бунтарского духа, которым был полон Сириус. Подготовка к проникновению в Хогвартс заняла всю ночь. Ви, стоя перед большим зеркалом, корчила гримасы, вставляя себе в глаза светло-серые линзы, которые Гермиона раздобыла в каком-то магловском магазине под названием «оптика».  — О, Мерлин... это ужасно, — простонала она, зажмуриваясь и снова открывая глаза, которые слезились от непривычного вторжения. — Ощущение, как будто в глаз насыпали песка. — Тебе хотя бы не нужно постоянно пить Оборотное, — скривился вошедший Регулус в теле Нотта.  Превращение было стремительным и неприятным. Кости похрустывали, меняя форму, кожа покалывала, а волосы на голове начали виться почти такими же как у него упругими кудрями, только на несколько тонов светлее. Вскоре перед зеркалом стоял не Регулус Блэк, — Ну что, как я выгляжу? — спросил он голосом Тео, но с сухими, насмешливыми интонациями Регулуса. — Ммм, — протянула Ви, прищурившись и обходя его вокруг. — Воздержусь от комплиментов. Негоже слишком восхищаться другим парнем, когда у тебя есть муж. Пусть даже этим парнем и является твой же муж. На лице «Тео» расплылась широкая, плутовская улыбка. Ответ был засчитан.  Тем временем Ви сражалась c трансфигурацией. Перекрасить свои светлые волосы в темный, почти смоляной цвет было несложно, но придать им те самые упрямые, живые локоны, которые были у Асси, оказалось задачей посложнее. После нескольких попыток ee волосы превратились в темную, вьющуюся массу, которая, однако, торчала и вилась с совершенно непредсказуемым упрямством. — Блэк, я еще раз повторяю, твои гены — это проклятие, — ворчала она, пытаясь приручить непослушную прядь, выбивавшуюся у виска. — У Асси они лежат идеальными волнами, а у меня — будто в меня молния ударила! Регулус, наблюдавший за этим с расстояния, моментально сделал вид, будто его это нисколько не касается, и углубился в изучение потолка. — Черт! — вдруг выпалила Асцелла. — Я совсем забыла о…  Она не договорила и, словно ошпаренная, рванула наверх, оставив после себя шлейф недоумевающих взглядов. Через минуту, запыхавшись, она мчалась обратно, сжимая в руке маленький, изящный предмет. — Это вам, — она подошла к Ви, вкладывая в ее ладонь холодное овальное зеркальце в серебряной оправе. — Для связи. Вдруг в Хогвартсе что-то пойдет не так. Оно сквозное. Вы всегда можете связаться с нами. Второе — у Сириуса.  — А Сириус еще сетовал на семейный многовековой хлам, а сам-то явно в нем неплохо поковырялся, раз нашел эти штуки... — усмехнулся Регулус-Нотт, беря у жены зеркальце и бережно убирая его во внутренний карман мантий. — Будьте осторожны, ладно? — вдруг серьезно, почти сурово проговорила Асси. Ее голос дрогнул. Она смотрела то на мать в обличье самой Асцеллы, то на отца, скрытого под маской ее друга. — Школа теперь точно не будет прежней. Я слышала…  — Не волнуйся, — перебила ее мягко, но твердо Ви, аккуратно очерчивая ладонями знакомые, но сейчас такие напряженные черты лица дочери. Ее пальцы были теплыми и устойчивыми. — Мы вернемся. В целости и сохранности. Я обещаю. И Асцелла кивнула, доверившись словам матери. Они обязательно вернутся. Ради нее.

***

Платформа Кингс-Кросс встретила их приглушенным шумом и тревожной пустотой. Ви, затаив дыхание, окинула взглядом знакомое с детства место, и в горле у нее встал комок. Она ожидала увидеть упадок, но не настолько. Обычно кишащая жизнью, суматошная платформа теперь напоминала вымерший вокзал в час пик. Горстка родителей, сбившаяся в кучки, говорила шепотом, их лица были серыми и напряженными. Детей было катастрофически мало — словно невидимая коса прошлась по рядам молодых волшебников, выкашивая целые семьи. Политика Волан-де-Морта по истреблению маглорожденных и запугиванию остальных была не просто декларацией; она была зловещей реальностью, выхолостившей саму душу этого места. Они с Регулусом молча двинулись к «Хогвартс-экспрессу», их новые, чужие тела двигались с непривычной легкостью. Под ногами хрустели обрывки газет, с которых зловеще взирал Снейп под заголовком «НОВЫЙ ДИРЕКТОР— НОВАЯ ЭРА». — Ты ведь предложила именно нам пробраться в Хогвартс не только потому, что не хотела подвергать нашу дочь опасности и взваливать на нее добычу клыка Василиска? — тихо, почти беззвучно прошептал ей Регулус, когда они подходили к темно-красному вагону. Его голос, звучавший из уст Тео Нотта, был лишен привычной твердости, но в нем сквозила та пронзительная интуиция, которая всегда связывала их невидимой нитью. — И не только ради миссии. Ты хотела вновь ощутить это, правда? Увидеть вновь Хогвартс своими глазами.  Ви повернулась к нему, и в ее чужих, серых от линз глазах вспыхнуло что-то теплое и беззащитное. Он читал ее как открытую книгу, видел все тайные изгибы ее души. Ей действительно вновь хотелось побывать в Хогвартсе. В месте, которое она любила больше всего. Место, которые было ее убежищем в самые сложные для нее годы. И место, где зародилась их история любви.  — Да, — просто ответила она, и легкая, почти невесомая улыбка тронула ее губы. Они заняли одно из свободных купе, мысленно готовясь к тому, что им нужно будет играть выбранные ими роли. Компания не заставила себя долго ждать. Двери купе с лязгом отъехали, и Ви с Регулусом инстинктивно переглянулись, без слов узнав в бледном, утонченном лице и платиновых волосах Драко Малфоя. Сын Нарциссы. — Слава Мерлину, Пэнси не с вами, — облегченно выдохнул Драко, плюхаясь на сиденье рядом с Ви и откидывая голову на спинку. Он выглядел изможденным. — Она заваливала меня письмами все лето. На каком ей языке объяснить, что я не хочу с ней отношений? Ви изумленно вскинула брови, мысленно перебирая в памяти портрет Пэнси Паркинсон, который рисовала ей Асцелла. Навязчивая, эмоциональная, влюбленная до беспамятства.  — Ну… — замялась Ви, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Она бросила на Регулуса умоляющий взгляд, полный паники. Спасай. — Может, тебе начать встречаться с кем-нибудь? — предложил он. — Так она точно поймёт, что тебе не интересна.  — Ну нет, — скривился Драко, будто от дурного запаха. — Тогда она еще и глубоко обидится, устроит истерику на всю гостиную, а мне потом расхлебывать. Я все-таки не хочу терять в ее лице подругу. — Ну тогда просто смирись и подожди, когда она наконец не перегорит к тебе, — философски развел Регулус руками, изображая полное безразличие. — Все пройдет. И это тоже. — Ну спасибо, друг, за исчерпывающий совет, — цокнул Драко языком, но в его глазах мелькнула тень улыбки. Затем его взгляд упал на Ви, и вся маска усталой бравады мгновенно испарилась, сменившись неподдельной мягкостью. — Хорошо, что тебя не было в поместье остаток лета, — признался он, и его голос внезапно опустился до шепота. Он смотрел на Ари, словно ища в ее чертах спасения. — Там был просто кошмар. Помните Чарити Бербидж? Темный Лорд... он убил ее. Прямо в моем доме. Над столом, за которым моя семья когда-то спокойно обедала и обсуждала светские сплетни. — Драко сглотнул, его пальцы судорожно сжали край сиденья. — Сейчас же на этот стол проливается не красное вино, а кровь. Это было... жутко. Сердце Ви сжалось от острой, материнской жалости. Она поняла, что сейчас наверно тот самый момент, когда ей, будучи Асцеллой, нужно было дать ему ту опору, которой он был лишен. Медленно, почти нерешительно, она протянула руку и прикоснулась к его ладони, лежавшей на коленях. Ее пальцы мягко сомкнулись вокруг его холодных, напряженных пальцев, передавая тихую, безмолвную поддержку. Драко вздрогнул от прикосновения, затем его рука ответила легким пожатием, и с его плеч, казалось, спала тяжесть в сто пудов. Он посмотрел на их сплетенные руки, и на его лице появилось выражение облегчения. Все-таки, когда Ари была рядом, ему дышалось легче. Она как по-волшебству действовала на него как успокоительное. Уже в школе, пройдя под пристальными, подозрительными взглядами гвардии Снейпа, они решили, что начнут действовать завтра. Медлить было нельзя. Каждый лишний день в чужих шкурах увеличивал риск разоблачения. Да и Ви с болью в сердце смотрела на Регулуса, который каждые несколько часов был вынужден отлучаться, чтобы принять очередную дозу Оборотного зелья, возвращаясь бледным и с поджатыми от скверного вкуса губами. Была уже почти полночь, а Ви сидела, поджав ноги, на холодном подоконнике возле общежития Слизерина, мысленно проклиная Дафну Гринграсс и Блейза Забини, которые не нашли места получше для своего уединения, чем женская комната. Она спокойно себе сидела в спальне, перебирая литературу, которую предпочитала ее дочь, когда Дафна, раскрасневшаяся и с сияющими глазами, непрозрачно намекнула ей, что «Ари» должна выйти прогуляться, потому что им с Блейзом нужно побыть наедине. Ви была поражена такой наглости, но внутри отчасти понимала ее. Школьные романы они такие. У подростков бурлят гормоны, и потребности, которые они не могут сдерживать, затмевают всякое чувство такта. Школьные отношения они такие. У подростков бурлят гормоны. У них потребности, которые они не могут сдерживать.  Ви понимала, потому что по сути сама чуть ли не вчера была такой же. Но оказаться по другую сторону баррикад было странным и досадным опытом. Обычно это Регулус выгонял своих соседей по комнате, чтобы провести с ней время наедине. Но она никогда не была той, кого выставляли за дверь. Случай с Цисси и Люциусом не в счет, ведь тогда она сама решила уйти из комнаты. Да, уйти из комнаты, чтобы поспать с Блэком. Как же это было давно. И как же сладко и горько об этом вспоминать. Пусть тогда у них все было сложно, запутанно и полно невысказанного, но это были ее лучшие годы. Годы, проведенные с ним.  — Не спится? — вдруг рядом раздался тихий, знакомый голос. Ви вздрогнула и обернулась. Драко стоял в нескольких шагах, его лицо было скрыто в тени, и только платиновые волосы отсвечивали тусклым серебром в свете лунного месяца, пробивавшегося сквозь толщу воды за окном. — Эм… что-то вроде того, — задумчиво ответила она, отводя взгляд к темным водам Черного озера. — Блейза уже давно нет. Я так понимаю, он зависает в вашей комнате? — насмешливо спросил он, прислонившись плечом к каменному косяку. — Да… — усмехнулась Ви. — Как думаешь, они еще долго там…?  — Извини, я не знаю, какой у Блейза рекорд по времени, — усмехнулся он, но смех его был беззвучным и каким-то усталым. Он подошел и присел рядом на широкий подоконник, их плечи почти соприкоснулись. — Я скучал по тебе, — внезапно признался Драко после недолгого, но плотного молчания. Ви почувствовала, как внутри у нее все сжалось. Она, конечно, знала, что Ари и Драко прожили много лет бок о бок в поместье Малфоев и явно сблизились, но чтобы Малфой-младший вот так, без предупреждения, обнажал свою уязвимость... — Скажи честно, — обратился он к ней, и Ви заметила, что он смотрел на нее как-то иначе. С какой-то новой, тревожной интенсивностью. Его взгляд был открытым и честным, полным неподдельной заботы. — Тебя кто-то обидел? Ты поэтому уехала так надолго из Мэнора и не вернулась даже, чтобы попрощаться с Нарциссой перед учебным годом? Если кто-то из них... из них... — он кивнул в сторону, имея в виду Пожирателей, — тебя тронул, я... Он не договорил, но в его сжатых кулаках и внезапно вспыхнувшем гневе в глазах был готовый ответ. Ви увидела, что Драко искренне, до дрожи в коленях, переживает за Ари. О том, что кто-то из этих ублюдков мог причинить ей вред. И что-то глубоко внутри нее, материнское и защитное, потеплело и расцвело. Она была бесконечно рада, что у ее дочери в этом аду был такой преданный и чуткий друг. Что Нарцисса, несмотря ни на что, вырастила такого чудесного сына.  — Нет, Драко, — наконец ответила она, и ее голос прозвучал мягко и обезоруживающе искренне. — Никто меня не обидел. Я просто... просто устала. От всего этого… Хотелось вдохнуть свободно, хотя бы на время. Прости, что оставила тебя одного там, — сказала она, и в словах этих была не только играемая ею роль, но и доля истинного раскаяния за то, что он остался в этом аду один. — Не извиняйся, — он резко перебил ее, и его рука легла поверх ее, лежавшей на холодном камне. Его пальцы были длинными и тонкими, а прикосновение — удивительно нежным. Другой рукой он дотронулся до ее распущенных темных кудрей, накрутил упрямую прядь на палец и стал отстраненно наблюдать за этим действием, будто ища в нем утешения. — Я понимаю. Тебе и правда лучше не находиться в Мэноре. Мы все еще не на самом лучшем счету у Лорда. Не хочу, чтобы он еще и на тебя внимание перекинул. Чтобы он... заметил тебя. Драко Малфой поражал Ви все больше и больше. Но то, что он сделал следом, убило ее наповал. Она совершенно не заметила, как он, все еще играя с ее волосами, внезапно наклонился. Его движение было быстрым и решительным. Он не спрашивал разрешения. Он просто накрыл ее губы своими.  Мир для Ви сузился до точки. Она застыла, ее чужие серые глаза расширились от абсолютного, животного удивления. Ее разум, обычно такой быстрый и острый, на мгновение превратился в хаотичный вихрь из обрывков мыслей. Что за черт? Почему Драко целует, мать вашу, Асцеллу? Асцеллу, которая, пусть он и не знает о том, что она ему троюродная сестра, была ему какой никакой родственницей, хоть и дальней по легенде. Следом за этим ее накрыло осознание, что Драко совершенно не знает, что целует не Асцеллу, а свою тетку. И пусть она не была ему прямой родственницей, как Регулус, но она как бы является тетей и при этом еще и подругой его матери. Да и вообще родство у них все-таки имеется дальнее, по линии Розье. Салазар, у нее сейчас голова взорвется! Ви также абсолютно точно поняла, что никогда и ни с кем, кроме Регулуса не целовалась. Он был ее первым и единственным во всем. А тот случай с Лестрейнджем на балу не в счет, ведь тогда все было не по ее желанию и она его быстро оттолкнула. И поцелуй с племянником вряд ли когда-нибудь вообще имел место быть в нормальной картине мира.  Она почувствовала, как его губы стали настойчивее, он воспринял ее оцепенение за согласие. Это вернуло ее к реальности. Ви резко, со всей силы уперлась ладонями в его грудь, отталкивая его от себя. — Драко… мы родственники, — еле вымолвила она, ее собственный голос показался ей чужим и дребезжащим. Она чувствовала, как горит ее лицо, а губы... губы все еще пылали от этого чужого, нелепого прикосновения. — Весьма дальние, — дернул он плечом, но его щеки тоже покрылись румянцем. Он смотрел на нее с замешательством и обидой. О, нет, Драко, ты и Асцелла не сказать, что дальние родственники. Твой дядя — мой муж, а твоя мать — моя лучшая подруга. Это даже не мыльная опера, это какой-то шабаш. — Но все же…. — пыталась взять себя в руки Ви, ее сердце колотилось где-то в горле. — Мы не должны... так нельзя... — Да, прости, я знаю, — резко встал Драко, схватившись за голову и сжав свои белые волосы так, что костяшки пальцев побелели. Он отвернулся, и его спина выражала такую муку и стыд, что Ви стало его жаль. — Просто... просто нахлынуло. Все это... Забудем, ладно? — Да, — поспешно, почти с облегчением кивнула Ви. — Конечно. Забудем. — Она спрыгнула с подоконника, чувствуя, как дрожат колени. — Пойду... выгоню этих кроликов из спальни. Уже поздно и я безумно устала. Спокойной ночи, Драко, — она произнесла это одним духом и, не оглядываясь, почти побежала по коридору, скрываясь за углом. Она шла быстрым шагом, почти бежала, прижимая тыльную сторону ладони к все еще пылающим губам. Одно она осознавала со всей ясностью: Регулус ни за что на свете не должен узнать о случившемся. Никогда. Ви боялась, что Блэк не посмотрит, что Драко его племянник, и открутит ему голову. И пусть она знала, что это ситуация была полной нелепостью, она также знала своего мужа и знала, каким ревнивым он может быть. Блэки — жуткие собственники, и давать им лишний повод — себе дороже.