Потерянные мечты

***

My intentions toward your daughter

are simple. 

She’s mine

***

Ви стояла перед знакомыми до боли коваными воротами родового поместья Розье, и ее охватывало чувство, будто она подошла к краю пропасти. Каждый завиток железа, каждое позвякивание замка отзывались в памяти эхом детства, которое теперь казалось чужим и далеким. Она чувствовала себя абсолютно чужой у порога собственного дома — незваной, нежеланной гостьей.  Ви предполагала, что к лету ее родители вовсе перекроют ей путь в поместье, вычеркнут ее из наследства или вообще из рода.  Одно дело — быть объектом родительской ненависти, где еще теплился призрачный шанс на прощение, и совсем другое — быть стертой из их жизни, словно тебя никогда и не существовало. Ви всегда считала свое рождение случайностью. Будто она так отчаянно хотела жить, что вцепилась в Эвана, желанного мальчика и наследника, не оставив родителям выбора.  Глубокий, прерывистый вздох вырвался из ее груди. Она прикрыла глаза, пытаясь собрать в кулак всю свою решимость, всю остаточную силу. Еще один шаг — и точка невозврата будет пройдена. Но в этот миг тепло пальцев Регулуса мягко обвило ее холодную, дрожащую ладонь, заставив ее открыть глаза.  — Все будет хорошо, — его голос был тихим, но твердым, как сталь, шепотом, предназначенным только для нее. Нежные губы коснулись ее макушки в успокаивающем, почти благословляющем жесте. — Я с тобой.  Она попыталась ответить ему дрожащей улыбкой, но получилось лишь жалкое подобие, гримаса, больше похожая на маску боли. Оперевшись на его руку, словно на якорь посреди бушующего моря, Ви толкнула тяжелую дубовую дверь. Она не успела сделать и шага в просторный, залитый холодным светом вестибюль, как воздух со свистом рассекла тяжелая, отцовская ладонь. Оглушительная пощечина пришлась по ее щеке, заставив мир на миг померкнуть и замереть. Боль, острая и унизительная, разлилась жгучим румянцем по коже. Ви инстинктивно прижала ладонь к пылающей щеке, в глазах у нее помутилось от шока и боли.  — Еще раз тронешь ее — я вырву тебе руки, — прозвучало тихо, но с такой леденящей, нечеловеческой яростью, что даже воздух, казалось, застыл. Регулус резким движением оттолкнул отца Ви назад, вставая между ними живым щитом. В его взгляде пылал холодный, неуправляемый гнев. Ему было плевать на возраст, статус и уважение в обществе. Эти люди перестали быть для кого-либо достойными уважения в тот миг, когда решили продать собственную дочь Лестрейджу, спасая свой бизнес. Все его аристократическое воспитание, вся выдержка испарились, стоило лишь коснуться Ви.  — Как ты посмела прийти сюда, после того как опустила нашу семью на самое дно? — гневный голос отца с грохотом разнесся по вестибюлю. — Еще и притащила с собой этого щенка, который явно поспособствовал разрыву договора! Ви почувствовала, как перехватывает дыхание. В глазах отца, таких же, как у нее, но таких чужих, пылала неподдельная, первобытная ярость. Она ждала криков, упреков, ледяного приема. Но столкнуться с такой лютой ненавистью, направленной на собственное дитя, было невыносимо больно.  — Какие же вы... мерзкие, — выдохнула она, и голос ее звучал хрипло и непривычно. — Отвратительные. Вам важны только деньги, а что будет со мной — абсолютно плевать. Если бы не этот «щенок», как ты его назвал, Лестрейндж бы запытал меня до смерти, наслаждаясь каждым моим криком! Но какая вам разница, да? — горькая, надломленная усмешка сорвалась с ее губ. Предательские слезы застилали взгляд, но она не позволила им упасть. — Вам было плевать, когда он надругался надо мной, да, мама? — ее взгляд, полный боли и упрека, устремился на Изабеллу, застывшую у лестницы. В глазах матери читалось смятение, даже жалость, но шага навстречу дочери она не сделала. Не смогла пойти против воли мужа. — Своими действиями и угрозами он практически довел меня до самоубийства! И если бы не Регулус, я была бы мертва! — ее голос сорвался на отчаянный крик, в котором смешались вся боль, весь ужас и надежда — надежда достучаться, пробить ледяную скорлупу их сердец, увидеть хоть искру раскаяния. — Но вам бы и на мою смерть было наплевать, правда? — прошептала она уже почти беззвучно. — Умерла и умерла. Вы же никогда и не хотели дочь.   — Ты что, хотела покончить с собой? — воскликнула мать, наконец-то прорвавшись сквозь шок, ее лицо побелело.  — Не ведись на это, она просто давит на жалость, — прошипел Мариус, его лицо исказилось презрительной усмешкой. — Думает, что если разжалобит нас, то я не лишу ее наследства. — презрительно ухмыльнулся Мариус. — Если бы ты вела себя порядочно, помнила из какой ты уважаемой семьи и не путалась с Блэком, когда мы тебе строго-настрого запретили это, понадеялись на твое благоразумие, Рабастан бы тебя и пальцем не тронул. Тебе пора признать, что во всех твоих бедах, виновата только ты. Лестрейндж так поступил с тобой, только потому, моя дорогая доченька, что ты повела себя как шлюха. А шлюхам не место в моем доме.  Гнусные слова отца ударили по Ви, словно пощечина, которая была даже болезненней, чем настоящая.   — Не волнуйся, я пришла сюда только, чтобы забрать свои вещи. Ноги моей здесь больше не будет, — Ви пронеслась к лестнице, направляясь к своей комнате. — А свое гребаное наследство можешь засунуть себе куда подальше! Мне не нужны твои деньги!  Изабелла сделала порывистое движение, чтобы последовать за ней, но железный голос мужа остановил ее на месте.  — Оставь ее. Пусть катится на все четыре стороны. Посмотрим, как она проживет без гроша в кармане.  Мариус повернулся к резному комоду, чтобы налить себе виски. На себе он ощутил взгляд Регулуса — тяжелый, ненавидящий, словно физически впивающийся в спину. Блэку хотелось вырвать его мерзкий язык за все, что он наговорил Ви. Не дай Салазар, его слова как-то повлияют на Ви, и она снова будет думать о себе невесть что.   — И какие же у тебя намерения на мою дочь, Блэк? — нагло ухмыльнулся Мариус, обернувшись с бокалом в руке. — Неужели после того, как Рабастан, как она выразилась, надругался над ней, ты будешь с ней?   — Мои намерения на Вашу дочь просты, — холодно оскалился Регулус. В его позе читалась готовность в любой миг снова броситься в бой. — Она — моя.  Мистер Розье хрипло рассмеялся.   — Ах, ну да, конечно. Выторговал ее у Темного Лорда и теперь мнишь себя благородным рыцарем? Сам же обошелся с ней как с вещью. Блэк демонстративно отвернулся, всем видом показывая глубочайшее презрение. Объяснять этому ничтожеству, что он любит Ви больше жизни и что его сделка с Лордом была отчаянной попыткой спасти ее, а не купить, он не собирался. Слишком много чести. Они этого не заслужили. Наверху Ви в ярости сметала в чемоданы все, что попадалось под руку. Платья, книги, безделушки летели внутрь в беспорядке. Ей нужно было скорее бежать из этого места, которое когда-то было домом, а теперь стало лишь источником боли. Более бережно Ви обходилась с ценными колдографиями, которые хранили в себе самые лучшие, светлые воспоминания. А вот с картинами было сложнее… В чемодан они не поместились бы, а оставлять их здесь она не намерена. Они ей были дороги как память. Они хранили все ее чувства и эмоции, которые девушка выражала на холсте, будучи неспособной выразить их тем, кому они предназначались.  Она захлопнула крышки пяти чемоданов, перевязала картины шелковой лентой и с помощью левитации заставила весь этот груз — всю свою прежнюю жизнь — парить за ней по воздуху.  Регулус если и удивился такому огромному женскому багажу, то учтиво промолчал и просто щелкнул пальцами, призывая Кричера.  — Перенеси все это в особняк на Гриммо, — тихо приказал он эльфу, и тот с почтительным поклоном исчез вместе с багажом. Блэк молча подал Ви локоть. Она вцепилась в него обеими руками, как тонущий за спасательный круг. На пороге она обернулась в последний раз.  —У меня больше нет родителей, — прозвучало тихо, но с такой необратимой окончательностью, что даже Мариус на мгновение замер. — Отныне вы мне никто. Не дожидаясь ответа, она вышла за дверь, и Регулус захлопнул ее за собой, навсегда отделив ее от прошлого.

*** 

Ви и Рег сразу же вернулись в школу, даже не посещая особняк Блэков. Ви не хотелось возиться с вещами и разбирать их сейчас. Все еще успеется. Единственное, что она хотела, так это вернуться в Хогвартс. Место, где она всегда чувствовала себя свободно и безопасно. Казалось бы, только школа еще не была омрачена никакими чересчур болезненными воспоминаниями.   — Ну, как прошла встреча с родителями? — поинтересовался Эван, расположившийся в кресле гостиной Слизерина и ожидающий сестру и друга с новостями.   — Как и ожидалось, — отрезала Ви, с облегчением плюхаясь на мягкий диван. Она чувствовала себя так, будто несла на плечах мешок с камнями и наконец-то сбросила его. Рядом присел Регулус, и его рука немедленно обвила ее талию — твердое, властное и бесконечно успокаивающее прикосновение. — Хотя... кое-что все же стало сюрпризом, — горькая, кривая улыбка тронула ее губы. — То, что отец ударит меня по лицу и назовет шлюхой, в мои планы явно не входило. В кресле напротив что-то щелкнуло. Ленивая поза Эвана мгновенно сменилась напряжением, он выпрямился, как струна, его глаза, такие же зеленые, как у сестры, вспыхнули холодным огнем.  — Он ударил тебя? — его голос потерял всю свою привычную насмешливость, став низким и опасным.  — Да, — выдохнула Ви, и в этом звуке слышалась вся ее усталость и боль. — Видимо, потеря бизнеса ударила по его самолюбию куда сильнее, чем возможность потерять дочь.  — Вот ублюдок, — выплюнул Эван с такой ледяной ненавистью, что по коже побежали мурашки.  — Ну да ладно, — Ви резко хлопнула себя по коленям, словно отряхиваясь от липкой паутины прошлого. Ее голос нарочито бодр и полон решимости. — Сегодня выходной, а значит, мы устраиваем вечеринку. Прямо здесь.  — Вечеринку? — Регулус удивленно вскинул брови, изучая ее лицо. Он видел натянутость ее улыбки, тень в глазах, но также и стальную решимость в них.  — А почему бы и нет? — она пожала плечами с вызывающей беззаботностью. — Сегодня я окончательно избавилась от груза прошлого. Я свободна. Так давайте же праздновать! Даже Эван, известный любитель веселья, смотрел на сестру с немым вопросом. Но она уже вскочила на ноги.  — Внимание, Слизерин! — ее голос, звонкий и властный, перекрыл гул гостиной. — Сегодня здесь будет вечеринка! Мальчики — алкоголь, девочки — самые красивые платья! Сегодня мы наслаждаемся жизнью! Небольшая горстка студентов в гостиной ответила радостным гулом. Ви удовлетворенно улыбнулась, заставляя себя поверить в этот порыв. У нее все хорошо. Новая беспечная жизнь только начинается. А рядом с ней самые дорогие и близкие люди, которые искренне ее любят, готовы поддержать и защитить в случае чего. Нет причин грустить. Со всеми лишними людьми в своей жизни, которые использовали ее в своих целях, сегодня покончено раз и навсегда.  … Вечеринка бушевала вовсю. Гостиная погрузилась в полумрак, разорванный лишь пульсирующими неоновыми шарами, отбрасывающими на стены причудливые тени. Воздух был густ от смеси духов, дыма и алкоголя. Ви окинула взглядом гостиную. Кто-то уже включил музыку и двигался ей в такт на мини-танцполе. Несколько компаний парней разместились на диванах и потягивали виски, наблюдая за крутящими бедрами девочками. Кто-то в сторонке курил сигареты, находя расслабление не в алкоголе, а в никотине.  Регулус разместился на одном из диванов, время от времени поглядывая в сторону лестницы, ожидая, когда затейница вечеринки объявится сама. Ви медленно подошла к Блэку и обняла его со спины, обвивая своими руками его шею и наклоняясь ближе.   — Меня ждёшь? — сладкий шепот девушки раздался прямо над его ухом.  Он вздрогнул от неожиданности, но тут же обернулся, и его взгляд встретился с ее сияющим взором. Уголки его губ поползли вверх, когда девушка играючи провела ладонями вниз по его торсу.    — Только тебя, — прошептал он так же тихо, его голос стал на октаву ниже, бархатным и томным. Ви обошла диван и втиснулась между ним и Нарциссой, которая с элегантным видом пригубливала шампанское. Решив, что половинчатые меры не для нее сегодня, Ви налила себе полный стакан виски и опрокинула его одним махом. На вопросительный, слегка шокированный взгляд Регулуса она лишь беззаботно махнула рукой и, выкрикнув что-то о крутой песне, потащила ошеломленную Цисси в самый центр танцпола.

It's been said and done

Every beautiful thought's been already sung

And I guess right now here's another one

So your melody will play on and on

With the best of 'em

И вот они — две ослепительные блондинки — кружились в танце, подпевая знакомый мотив. Для Ви в этот момент существовал только ритм музыки и горящий, пожирающий взгляд серых глаз, прикованный к ней из полумрака. Каждое движение, каждый взмах рук, каждый изгиб бедер — все это было для него. Послание, зашифрованное в пластике тела.

You are beautiful

Like a dream come alive, incredible

A centerfold, miracle, lyrical

You've saved my life again

And I want you to know baby

I-I love you like a love song, baby

I-I love you like a love song, baby

I-I love you like a love song, baby

And I keep hittin' repeat-peat-peat-peat-peat-peat

Она ловила его взгляд, держала его, играла с ним. Мир сузился до размеров танцпола и одного человека на диване. Казалось, между ними натянута невидимая нить, вибрирующая от напряжения.

Constantly, boy you played through my mind like a symphony

There's no way to describe what you do to me

You just do to me, what you do

Ви заметила краем глаза брата, который расположился рядом с Регулусом. Его взгляд также был устремлен в ее сторону. Вот только Ви понимала, что он наблюдал не за ней. А за блондинкой, которая, казалось бы, совсем и не замечает восхищенного и превозносящего ее взгляда изумрудных мужских глаз. 

And it feels like I've been rescued

I've been set free

I am hypnotized by your destiny

You are magical, lyrical, beautiful

You are, and I want you to know baby

Ви не выдержала. Оставив Цисси, она медленно, как хищница, направилась к нему. Она поставила колено на диван, наклонилась, и их губы встретились в жарком, влажном, безразличном ко всему окружающему поцелуе. В нем была вся боль дня, вся ярость, вся надежда и вся обещающая забвение страсть. Их горячий поцелуй был совершенно неприемлем для двух чистокровных аристократов. Вот только им обоим было плевать. Для них здесь не было никого, кроме них самих.

I-I love you like a love song, baby

I-I love you like a love song, baby

I-I love you like a love song, baby

And I keep hittin' repeat-peat-peat-peat-peat-peat

Ви оторвалась от Блэка также быстро, как и прильнула. Ее губы запомнили вкус его губ, а щеки пылали. Регулус следил за каждым вздыманием ее груди, его взгляд был темным и обещающим.  — Принесешь мне выпить? — выпалила девушка, переводя взгляд на стол, где стояла уже пустая бутылка виски.  Блэк усмехнулся ее тактике «притяни-оттолкни», но покорно встал и растворился в толпе. Розье приземлилась на его место, все еще тяжело дыша. Она посмотрела на Эвана, который все еще наблюдал за Нарциссой. Брат даже не заметил, как Ви и Рег непристойно целовались прямо у него под носом. Насколько же он серьезно влип со своими чувствами к младшей Блэк, что не обратил на такое вопиющее поведение внимания?   — Ты же помнишь, что она помолвлена? — тихо спросила Ви, выводя его из оцепенения.  — Что? — он непонимающе на нее уставился, а потом мгновенно нацепил маску безразличия. — Не понимаю, о чем ты.   — Нет, понимаешь, — пригвоздила его Ви. — Не надо, Эван. Ты сделаешь себе только хуже.  Она с сожалением посмотрела на брата. Ей безумно не хотелось, чтобы он страдал. Его внезапно пробудившиеся чувства к Цисси не приведут ни к чему хорошему. Только к боли.   — Я знаю, — он сдался, уставившись на золотистую жидкость в своем бокале. — Знаю, что она любит Малфоя. Но разве я не могу просто восхищаться и любоваться ею со стороны?  В его голосе звучала такая щемящая тоска, что сестринское сердце больно сжалось.   — Можешь, — прошептала она. — Но смотреть на то, что никогда не сможешь получить — это тоже больно. Это своего рода жестокая пытка. Пытка над самим собой.   — Я никогда не перейду с ней черту. Я знаю, что в таком случае это разрушит те хрупкие дружеские отношения, что между нами есть. Не волнуйся за меня, — Эван постарался ей улыбнуться. — Со временем это пройдёт.  Ви пересела на подлокотник его кресла, обнимая его за плечи. Она надеялась, что Эван не оттолкнет ее за такое проявление эмоций на публике. Пусть даже за ними никто и не наблюдает. Не хотела, чтобы он воспринял это как жалость. Только как безмолвную поддержку. И в этот момент семейных объятий она задумалась, а точно ли Эвану больше всего нужна была эта поддержка? Или может, это она после неудачной встречи с родителями безумно нуждалась в ком-то родном, кто напомнил бы ей, что часть семьи все еще рядом.   — Когда ты заметила? — спросил он, закрыв глаза. Он позволил себе маленькую слабость — дал Ви зарыться рукой в его густые волосы пшеничного цвета и успокаивающе перебирать их, прямо как в их беззаботном далеком детстве.     — На балу, — призналась девушка. — А когда все началось? Когда ты понял, что…?  — По-настоящему осознал только в этом году, когда Малфой окончил школу и Цисси стала больше времени проводить с нами. Хотя… предпосылки может были и раньше, я не знаю… не уверен.   — У тебя все еще будет хорошо, слышишь? — прошептала девушка, заглядывая в такие же зеленые глаза, как и нее. — Твоё тебя еще найдет.   — Да, — кивнул Эван и расслаблено откинул голову на колени сестры.   — У вас тут братско-сестринская терапия? — раздался насмешливый голос вернувшегося Регулуса. Он протянул Ви стакан с огненной жидкостью.  — Что-то вроде того, — улыбнулась девушка, принимая бокал.  — Не хочешь покурить, Рег? — поднял на него глаза Эван.  — Не сегодня.  — Ты что, куришь? — воскликнула Ви, переведя взгляд с брата на Регулуса.  — О, Ви! — пропел Эван, поднимаясь. — Рег у нас, оказывается, еще тот знаток табачных изделий! — он весело подмигнул и скрылся в поисках сигареты.   — И? — Ви скрестила руки на груди, смотря на Регулуса с вызовом.  — Не курю. Иногда балуюсь, чтобы выпустить пар и подумать.  — И почему это я не знала о твоей новой привычке?   — Это не привычка, — поморщился он. — А не знала, потому что «выпускаю пар» я обычно, когда мне нужно решить, что делать с одной строптивой девчонкой, которая обожает играть на моих нервах.  — С чего это я строптива? — возмутилась девушка.  — А разве сейчас ты это не доказываешь? — он язвительно ухмыльнулся, наблюдая, как она закипает.  — Ах ты, змееныш! — Розье ткнула пальцем ему в грудь, отчего Регулус хрипло рассмеялся. — Тогда я тоже хочу попробовать. Блэк удивленно вскинул брови.  — А что? — она вызывающе пожала плечами. — Мне тоже надо «выпускать пар», ведь я встречаюсь с самовлюбленным, зазнавшимся слизеринцем! Это, знаешь ли, испытание для моей нервной системы.  — Тебе не понравится, — улыбнулся Блэк, будучи полностью уверенным в своих словах.   — Я думала, что ты начнешь меня отговаривать или запретишь это делать, — девушка изящно выгнула бровь. — Или же заведешь пластинку о том, что курение — это неподобающее занятие для девушки.   — Зачем? — хмыкнул Рег. — Отговаривать тебя от чего-либо бесполезно, также как и запрещать. Ты все равно сделаешь по-своему, назло мне. С неподобающим занятием, — Блэк равнодушно пожал плечами и кивнул, — согласен, но отговаривать не стану. Знаю ведь, что тебе не понравится. А это значит, — он склонил голову набок, и в его глазах заплясали чертики, — что я снова окажусь прав. И буду иметь полное право тебе это припоминать. Постоянно. Ее щеки запылали от ярости. Самодовольство Регулуса временами и правда ее подбешивало. Она круто развернулась на каблуках, не говоря ни слова, и направилась к брату, который курил в компании парней с пятого курса и над чем-то глухо посмеивался.   — Сигареткой не угостишь? — ее голос прозвучал сладко и невинно. Парень, к которому она обратилась, опешил, заерзал на месте и поспешно полез в карман.  — Эм… не знал, что ты куришь, — пробормотал он.  — Ты прав, не курю. Так угостишь? — она подняла бровь, и ее взгляд не оставлял места для отказа.  — К-конечно, — он засуетился, доставая измятую пачку и протягивая ей тонкую сигарету дрожащими пальцами.  — Воу, Ви! — послышался удивлённый возглас Эвана. — Я понимаю, что ты сегодня решила пуститься во все тяжкие, но не думал, что настолько!  — Заткнись! — рыкнула она ему через плечо и, развернувшись, гневной походкой направилась назад к Регулусу, сжимая в пальцах трофей. Блэк наблюдал за всем со стороны, тихо посмеиваясь и предвкушая, как девушка скривит лицо при первой же затяжке.   — Обворовала бедного невинного мальчишку, — с наигранным сочувствием произнес он, когда она подошла. — Уверен, это была его последняя сигарета. Но как он мог отказать сногсшибательной старосте-соблазнительнице, которая так любезно попросила об одолжении? — его голос сочился притворной жалостью, но насмешливые, сверкающие глаза выдавали его с головой.  — Помолчи, будь добр, — отрезала она, поднося сигарету к губам и вопросительно взглянув на Блэка.  Регулус молча достал свое древко и учтиво подпалил край. Она сделала первую глубокую затяжку. Едкий, обжигающий дым ударил в лёгкие, заставив её глаза немедленно наполниться слезами. Она сглотнула, ей стоило не малых усилий, чтобы сразу же не закашляться перед Блэком, который так и ждал этого момента, чтобы сказать свою любимую фразу: «Я был прав». Ви выдохнула ядовитое облако с видом знатока, а потом сделала еще, наверно, пару затяжек. Но долго терпеть это противное ощущение она не смогла — с гримасой глубочайшей неприязни она отвела руку с тлеющей сигаретой прочь.  — Какая мерзость! — выдохнула она и наконец позволила себе закашляться, её плечи содрогнулись, лёгкие, не привыкшие к такой пытке, судорожно спазмировали. Регулус с видом полнейшего благородства подвинул к ней пепельницу. Она с облегчением затушила сигарету, словно избавляясь от ядовитой змеи, и перевела на него злой, слезящийся взгляд. Он изо всех сил сдерживал самодовольную ухмылку и подступающий смех, прикрывая рот ладонью.  — Так… — протянул он, закусывая нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. — Я оказался все-таки прав?   — Да! — воскликнула девушка. — Только сотри своего лица это самодовольное выражение, если хочешь, чтобы я сегодня вечером вообще ещё раз к тебе подошла!  — О, вот это уже серьёзные угрозы! — он рассмеялся. — Дорогая, боюсь, ты сама не выдержишь и прибежишь первой, требуя очередного горячего поцелуя. Похоже, это была последняя капля. Она резко вскочила с дивана и подошла к нему вплотную, ее глаза метали молнии.   — Ты сегодня невыносимее обычного! Я пошла танцевать! А ты сиди тут в одиночестве и наслаждайся издалека!  — она высоко вскинула подбородок, с вызовом развернулась и ушла обратно на танцпол, сгребая по пути почти полную бутылку шампанского. Регулус проводил её долгим, полным нескрываемого восхищения взглядом. в Вивьен уживались две натуры, и она виртуозно балансировала между ними. То она была той самой милой, порой наивной девочкой, что краснела от его намёков и искала его объятий. То включала строптивую, дерзкую и неприступную королеву, способную испепелить его одним лишь взглядом. И эта её двойственность, эта непредсказуемость сводила его с ума сильнее, чем любая искусственная страсть. Сильнее, чем если бы она стояла перед ним абсолютно обнажённая.

*** 

Она вот сейчас смеется, танцует, дурачится, 

А потом резко что-то вспомнит, выйдет на балкон и расплачется. 

***

Ви крутилась в танце, отдаваясь ритму, пытаясь заглушить внутреннюю бурю безумством вечера. Бутылка с шампанским в ее руке стремительно пустела, каждый глоток обжигал горло, но не приносил желанного забвения. Она не предусмотрела одного — алкоголь не всегда приводит к расслаблению. Иногда он, как кинжал, вскрывает наглухо запечатанные раны, выпуская наружу всех демонов, которых ты когда-то загнал в самый тёмный угол души. Резко остановившись, она прислонилась к прохладной стене, пытаясь перевести дыхание. Весь мир вокруг поплыл, а в голове с мучительной чёткостью всплыли образы: холодные глаза отца, шлепок, от которого до сих пор горела щека, и безмолвное сожаление во взгляде матери, ее полное бездействие. Предательские слёзы застилали взгляд, а к горлу подкатил тяжёлый, сдавливающий ком. Ви ненавидела плакать. Она так уже от этого устала.  Она почти бегом бросилась к лестнице, торопливо преодолевая ступеньки. Ей нужно было скрыться, исчезнуть, спрятаться от любопытных взглядов. Но силы оставили её, и она осела на холодный каменный пол сразу за поворотом, в тени арочного проёма. Глупые, горькие слёзы текли по её лицу сами собой, оставляя солёные дорожки на щеках. Она тихо всхлипывала, кусая губу, пытаясь заглушить звуки, надеясь, что ее никто не услышит, не увидит в этом жалком состоянии полного краха. Но удача была не на ее стороне. Послышались тихие, но уверенные шаги по камню, и через мгновение знакомая тень накрыла её собой. Она подняла заплаканные глаза, встретившись с пронзительным, лишённым всякой насмешки взглядом Регулуса. От прежнего самодовольства не осталось и следа — только тихая, сосредоточенная тревога. Не говоря ни слова, он опустился рядом на пол.   — Что случилось? — мягко спросил он.   — Просто накопилось, — выдавила она, с трудом сглатывая ком в горле. — Не переживай.  Она попыталась натянуть улыбку, но получилась лишь жалкая гримаса, и чтобы скрыть дрожь в руках, сделала ещё один глоток из почти пустой бутылки. Регулус не стал настаивать, не стал утешать пустыми словами. Он просто молча сидел рядом, плечом к плечу, своим присутствием говоря больше любых фраз: «Я здесь. Ты не одна».  — Знаешь… — голос Ви сорвался, она замотала головой, пытаясь собрать мысли в кучу. — Когда Сириус сбежал из дома... — Регулус непроизвольно напрягся, его брови удивленно поползли вверх. — Я его не понимала. Совсем. Не понимала, как можно вот так взять и бросить свою семью. Пусть она и не идеальна... Идеальных вообще не существует, — она горько усмехнулась, и в звуке слышалась вся её боль. — И даже если твой дом — это сплошные упреки и ссоры, какая разница? Ведь он твой. Как бы там ни было, тебя там ждут. Так я думала. До сегодняшнего дня… — голос её дрогнул, и она напряженно сглотнула, глядя в темноту коридора. — Даже несмотря на поступки моих родителей, я все равно их любила и прощала. Да, они меня не понимали, плевали на мои чувства, упрекали, управляли моей жизнью и свободой… Но я все равно продолжала их любить. Я злилась, презирала за их поступки, но где-то глубоко внутри верила, что они... Что они меня любят. Что когда-то любили. А сегодня я поняла... что всё утрачено. Безвозвратно. Они ненавидят меня. А я всё ещё называю этих людей родителями.  Регулус устало провёл рукой по лицу, словно её слова физически причиняли ему боль. Ее переживания больно отзывались и в нём.   — Это нормально, Ви, — сказал он тихо, глядя куда-то в пространство перед собой. — Какими бы они не были, они все равно твои родители. Они воспитали тебя, заботились о тебе, ты помнишь все то хорошее, что они для тебя сделали. У тебя есть хорошие воспоминания о них, поэтому ты любишь их. Потому что знаешь, что когда-то они относились к тебе иначе. И ты надеешься, что когда-то они осознают свои ошибки и раскаются перед тобой. И в этом желании нет ничего такого.  Ви бессильно прижалась к нему, уткнувшись мокрым от слез лицом в его плечо. Он склонил голову к её волосам, ощущая лёгкий дрожащий вздох, и обнял ее крепче, пытаясь согреть своим теплом. Он ненавидел её родителей лютой ненавистью, но в этот момент понимал ее лучше, но при этом понимал, почему она их продолжает тихо, где-то глубоко внутри, любить.   — Твои родители… они все еще надеятся, что Сириус вернется? — тихо, будто боясь, спросила девушка. Они никогда это не обсуждали с тех самых пор, как старший Блэк сбежал. Это была болезненная тема.  Регулус замолчал на мгновение, подбирая слова.  — Мама ни разу не тронула его комнату, хотя содрать со стены его похабные плакаты вместе с обоями и перекрасить комнату в темные цвета грозилась несколько лет, — он горько усмехнулся, и в этой усмешке было больше боли, чем злости. — А отец... я несколько раз заставал его за старыми альбомами. Он сидит, перелистывает страницы и... улыбается. Пока никто не видит. По крайней мере, он так думает.  — Думаешь, он когда-нибудь… вернется?   — Может да, а может и нет. Жизнь покажет, — философски изрек Регулус.   — Ты скучаешь по нему? — она рискнула задать самый главный, самый запретный вопрос.  — Скучаю? — он фыркнул, и в его голосе вновь зазвучали знакомые защитные нотки. — Он бежал из дома с криками, что не хочет нас знать и иметь какие-либо связи с нами. А сам иногда приклеивается ко мне в школе как банный лист со своими тупыми подколами и издевками.  Он отнекивался, выстраивая привычную стену из сарказма и показного безразличия, но Ви знала его как облупленного. Под этой бронёй скрывался тот самый мальчик, который до сих пор помнит, как старший брат учил его летать на метле, играл с ним в солдатиков, прикрывал их обоих перед родителями, когда они проказничали. Мальчик, который в глубине души всё ещё надеялся на чудо.  — Регулус… — она приподнялась и посмотрела ему прямо в глаза, ее собственные уже были сухими, но попрежнему полными серьезности. — Ты же знаешь, что я всегда с тобой? Ты можешь мне доверить все, что угодно. В отношениях все должно быть наравне. Поэтому если ты слушаешь и терпишь мое вечное нытье, то знай, я не против выслушать, что на душе у тебя. Я понимаю, что ты не такой эмоциональный, как я, и выворачивать душу не привык. Но просто знай, что я всегда выслушаю и поддержу. Я на твоей стороне.  Я сама сделала этот выбор, и я ни за что от него не откажусь. Регулус смотрел на неё в полумраке коридора, и в его обычно холодных серых глазах что-то дрогнуло. В такие моменты он не понимал, как такое чудо, как она, вообще оказалось рядом с ним. Как она умудрялась видеть сквозь все его маски, все защиты, и находить самые нужные, самые тёплые слова. Она не давила, не требовала откровений силой. Она просто была рядом. И своим тихим «я с тобой» делала его сильнее.  — Знаю, — прошептал Блэк и накрыл ее губы своими.  Регулус притянул её к себе ещё сильнее, ощущая, как тонкое тело Ви отзывается на каждое его прикосновение трепетной ответной дрожью. Ее пальцы запутались в его тёмных волосах, а его ладони скользили по ее спине, ощущая каждый ее вздох, каждое вздрагивание. Холод каменного пола проникал сквозь одежду, создавая резкий, почти болезненный контраст с жаром, разливающимся по их телам. Ви резко оторвалась, ее грудь высоко и часто вздымалась.  — Я. Хочу. Тебя. — выдохнула она, разделяя слова чёткими паузами, и её взгляд из-под опущенных ресниц был томным, но твердым, без тени игры.  — Это говоришь ты или алкоголь? — его голос прозвучал низко, с лёгкой, но отчётливой ноткой сомнения. Он изучал её лицо, выискивая малейший признак неуверенности.  — Я, — твердо заявила девушка. — Я уверена на все сто процентов.  Регулус ещё несколько мгновений буравил её пронзительным серым взглядом, словно пытаясь прочитать самые потаенные мысли. Убедившись в полной искренности её слов, он медленно поднялся и протянул ей руку, помогая встать.  — Иди в мою комнату, — тихо распорядился он, кивнув в сторону мужского крыла. — Я подойду через десять минут.   — Ты куда? — непонимающе нахмурилась девушка.   — Ну… мне же надо как-то сплавить своих соседей на эту ночь, — его губы тронула чуть заметная улыбка.  — А, — она поняюще кивнула, и на её губы прорвалась та самая, с трудом сдерживаемая, довольная улыбка, которую она тщетно пыталась скрыть, поджав губы. Она послушно развернулась и зашагала по коридору, её силуэт растворился в полумраке. Блэк же, не теряя ни секунды, спустился вниз. Договориться с Барти было делом пары фраз и многозначительного взгляда. С Эваном же все оказалось сложнее.  — Блэк, да ты совсем обалдел! — воскликнул подвыпивший Розье, отшатнувшись, будто от удара. — Ты просишь меня поспать в гостиной, когда я прекрасно понимаю, для чего?! Чтобы вы с Ви поразвлекались в нашей комнате?   — А ты хочешь на утро встретить свою сестру, выбирающуюся из моей постели?— невозмутимо парировал Блэк, скрестив руки на груди. — Не думаю, что эта картина будет более приятна для тебя, чем просто мысль о том, что я собираюсь провести ночь с твоей сестрой.  — О, Салазар, заткнись! — Эван с гримасой зажал уши, хотя Блэк говорил негромко. — Я даже слышать об этом не хочу! Пожалей мою психику! Ладно, ладно... — он с отчаянием схватил со стола почти полную бутылку виски. — Надеюсь, это поможет мне забыть, о чём мы только что говорили. Вали отсюда! И... — он уже собирался было что-то добавить, но лишь махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. Блэк удовлетворенно хлопнул его по плечу и направился наверх. Он бесшумно приоткрыл дверь в спальню, где уже ждала его девушка. Услышав скрип двери, она обернулась, и на её губах расцвела та самая, сметающая все преграды, игривая улыбка. Он не заставил себя ждать. В два шага преодолев расстояние, он притянул её к себе, и их губы встретились в жарком, нетерпеливом поцелуе. Он медленно вёл её к кровати, его ловкие пальцы одним движением развязали сложные ленты её корсетного топа. Ви не отставала — ее руки потянулись к пуговицам его рубашки, и через мгновение ткань бесшумно упала на пол. Она опустилась на прохладное шёлковое бельё, её бледная кожа контрастировала с темными простынями. Она притянула его к себе, и мир сузился до размера этой кровати, до звуков их учащённого дыхания.  Вся одежда уже давно была на полу, Блэк осыпал ее тело поцелуями. Мягко прикоснулся к каждому ее шраму, давая ей понять, что он как прежде восхищается ее телом, принимает каждую его часть.  Момент икс должен был уже вот-вот наступить, вот только Ви, отдаваясь во власть Блэка, совершенно потерялась. Мрачные мысли прошлого внезапно настигли ее, когда она закрыла глаза и почувствовала над собой вес мужского тела. Она резко уперлась руками в грудь Регулуса. Блэк мгновенно замер. Маленькие волны беспокойства начали окутывать его.  Ее глаза, полные внезапного ужаса, широко распахнулись, встречаясь не с жестокими карими глазами, а с родной, любимой серой радужкой.   — Можно… я буду сверху? — её голос прозвучал тихо и неуверенно. Блэк молча и без малейшего сопротивления перевернул их, позволив Ви занять доминирующую позицию. В его глазах не было ни удивления, ни разочарования — лишь глубокая, сосредоточенная внимательность. Он понимал. Понимал без слов, что её внезапная паника — это отголосок того кошмара, что ей пришлось пережить. Оказавшись сверху, Ви сделала глубокий, немного дрожащий вдох. Вес и давление сменились чувством контроля и безопасности. Она могла видеть его лицо, его глаза, которые неотрывно следили за ней, полные не страсти, а бесконечного терпения и заботы. Это был её Регулус. Она медленно припала к его губам в немом благодарном поцелуе, мягком и уверяющем. Её пальцы дрожали, когда она скользнула ими по его торсу, ощущая под ладонями твёрдые мышцы и шрамы, знакомые до мельчайшей детали. Каждое прикосновение было теперь не порывом страсти, а медленным, осознанным исследованием, подтверждением его реальности, его принадлежности ей. Регулус не торопил её. Его руки мягко легли на ее бедра, большие пальцы нежно проводили по коже, не сковывая, а лишь поддерживая, направляя. Он откликался на каждое её движение, на каждый её вздох, полностью отдавая ей инициативу. Когда они наконец соединились, это было не стремительное погружение, а медленное, почти невыносимо бережное скольжение, дающее ей время привыкнуть к каждому новому ощущению, полностью владеть им. Она двигалась плавно, ритмично, её глаза были открыты и прикованы к его лицу. Она искала и находила в его сером взгляде лишь обожание, одобрение и ту самую стальную выдержку, что всегда служила ей защитой. Он позволил ей задавать темп, лишь помогая лёгкими движениями бёдер, полностью подчиняясь ее воле. Его руки скользили по её спине, то сжимаясь в её волосах, то опускаясь вниз, чтобы прижать ее к себе еще ближе в моменты, когда её волны наслаждения нарастали. Для Ви это было исцелением. Каждый вздох, каждый стон Регулуса, который она вызывала, стирал из памяти отзвуки чужих, грубых прикосновений. Она правила этим танцем, и в её власти было дарить и принимать удовольствие, будучи абсолютно уверенной в своём партнёре. В своём мужчине. Она чувствовала, как его дыхание срывается, как напрягаются мышцы его живота под ее ладонями. Его пальцы впились в её бёдра чуть сильнее, и тихий, сдавленный стон вырвался из его груди — её имя, произнесённое на выдохе, с благоговением и преклонением. И только тогда, увидев, как его сознание затуманивается от наслаждения, которое она ему подарила, Ви позволила и себе окончательно расслабиться и отпустить себя навстречу финальной волне, громко и с облегчением выдохнув его имя. Она рухнула на него, чувствуя, как его сердце бешено колотится в унисон с её собственным. Его руки сразу же обвили ее, крепко прижимая к себе, а губы прикоснулись к ее влажному виску в нежном, бессловесном поцелуе. Они лежали так несколько минут, просто дыша, приходя в себя. Первым нарушил тишину Регулус, его голос был низким и немного хриплым от пережитых эмоций.  — Всё в порядке? — прошептал он ей в волосы, его пальцы нежно перебирали пряди на её затылке.  — Да, — её ответ прозвучал тихо, но чётко. И тогда он почувствовал на своей коже влажные капли. Он мгновенно приподнялся, мягко взяв ее за подбородок и приподняв ее лицо. В темноте спальни он увидел блестящие дорожки слёз на её щеках.  — Тогда почему ты плачешь?  Она всхлипнула, но ее губы растянулись в самую искреннюю, самую просветлённую улыбку за весь этот долгий, мучительный день.  — Потому что теперь чувствую себя действительно полноценной, — прошептала она, прижимаясь щекой к его ладони.  Он не нашел слов в ответ. Он просто притянул её к себе снова, крепко обнял и замер, чувствуя, как её тихие, уже счастливые слезы медленно впитываются в ткань его простыни.