Потерянные мечты

Ви проснулась раньше. Она приподнялась на локте, и взгляд ее утонул в чертах спящего Регулуса. Его лицо сейчас было безмятежным и мягким. Густые, смоляные ресницы отбрасывали легкие тени на бледные щеки, а непокорная кудрявая прядь спадала ему на лоб, заставляя во сне морщиться. Сердце Ви сжалось от нежности. Она, затаив дыхание, потянулась вперед, чтобы убрать непослушный локон.  Но едва кончики ее пальцев коснулись его кожи, Регулус зашевелился. Ви мгновенно опустила голову на подушку и закрыла глаза, притворяясь спящей.  Тишину разрезал его голос — низкий, с утренней хрипотцой, от которой по спине побежали мурашки:  — Не притворяйся. Я знаю, что ты не спишь. Ви приоткрыла один глаз, потом второй, и взгляд ее встретился с его пронзительным серым, уже полностью осознающим. Она расплылась в смущенной, виноватой улыбке, точь-в-точь как ребенок, пойманный на шалости.  — Прости, я не хотела тебя будить. Ты так мирно спал.  — Я бы и так проснулся, — он взглянул на часы, которые показывали половину восьмого.   — Пора вставать, да? — голос ви прозвучал с неподдельной грустью, ее взгляд скользнул по двум безупречно застеленным кроватям напротив. Они вчера даже не удосужились закрыть балдахины, сраженные усталостью и друг другом. — Эван и Барти могут вернуться в любой момент. Регулус проследил за ее взглядом, и на его губе дрогнул едва заметный усмешка.  — Странно, что они все еще не заявились, — протянул Блэк. — Уверен, Эван бы разразился на всю комнату, если бы застал нас вдвоем в постели.  Ви тихо рассмеялась, ее смех прозвучал как колокольчик в утренней тишине. Она быстро, почти стремительно, наклонилась и оставила легкий, воздушный поцелуй на его щеке, ощущая под губами прохладу его кожи, а затем попыталась выскользнуть из-под одеяла. Но Регулус был начеку. Его рука обвила ее талию стальным обручем, притягивая обратно к теплу простыней и его тела.  — Ну, Регулус! Пусти! — фыркнула она, но ее протест тут же сменился взрывом смеха, когда пальцы блэка впились ей в ребра, вызывая щекотку. — Ай! Это запрещенный прием!  Смеясь и извиваясь, ей все же удалось вырваться. Она опустила ступни на прохладный пол, подхватывая свою одежду.   — А кто сказал, что я всегда играю по правилам? — Регулус насмешливо приподнял одну идеальную бровь, его взгляд поймал ее и не отпускал. Ви метнула в него укоризненный, но полный нежности взгляд.  — Завяжешь корсет? — Ви повернулась к нему спиной, ожидая, когда Блэк соизволит встать и помочь ей.   — Нет, — лениво бросил Блэк, удобнее устраиваясь на подушках. — Это орудие пыток, а не одежда. Я его еле развязал, куда уж тут еще завязывать? Возьми мою рубашку.  Девушка повернулась к нему с возмущением, все еще удерживая руками корсет, прикрывающийся обнаженную грудь. Однако Блэк смотрел на нее с непоколебимой серьезностью, и в его позе читалось полное отсутствие намерения подниматься. С негромким вздохом она подняла с пола его белую рубашку и натянула ее на себя. Ткань, пахнущая им — прохладной ночью, мятой и чем-то неуловимо дорогим — утонула в ее формах, прикрывая бедра.   — Значит, ты хочешь, чтобы я прошлась по коридору в твоей рубашке, чтобы в сотый раз всем доказать, что я твоя? — она изящно склонила голову набок, подражая его манере, и сложила руки на груди.  — Именно, — его голос прозвучал глухо и довольно. — Только не забудь застегнуть ее. И шорты надень. А то окажешь слишком много чести любителям поглазеть.   — А что, если мне нравится, когда на меня смотрят? — бросила она с вызывающим, дерзким блеском в глазах, наслаждаясь игрой.   — Ви, — его голос внезапно потерял всю игривость, став низким и властным, почти металлическим. В нем прозвучала сталь и обещание. — Не заставляй меня одевать тебя силой. Будь послушной девочкой.  Последние слова он произнес с особой интонацией — медленно, обволакивающе, отчего по ее коже побежал жар, а щеки залил румянец. Но она не сдалась. Сделала медленный, почти кошачий шаг к кровати, где он полулежал, следя за каждым ее движением голодным, пристальным взглядом.  — А может, мне нравится тебя дразнить и не слушаться, — прошептала она, наклоняясь так близко, что ее дыхание, теплое и сладкое, коснулось его губ.  — Почему-то у меня в этом нет ни малейших сомнений, — он хрипло усмехнулся и в следующее мгновение его рука вцепилась в ее волосы, а губы жадно и властно нашли ее. Ви на миг забыла обо всем, позволив ему затянуть себя в водоворот поцелуя. Этим мгновением он и воспользовался: сильные руки перевернули ее, мягко прижав к матрасу. Он резко оторвался, чтобы окинуть ее довольным, пожирающим взглядом. Она лежала в его постели, утопая в его простынях, в его рубашке, которая съехала с плеча. Губы ее были распухшими и алыми от его поцелуев, а волосы растрепанным ореолом разметались вокруг головы. Зрелище было до неприличия соблазнительным. Не говоря ни слова, Регулус потянулся к пуговицам на ее груди и начал методично застегивать их одну за другой, его пальцы слегка касались ее кожи, вызывая мурашки. Ви лишь закатила глаза с преувеличенным страданием, но позволила ему это — его молчаливый ритуал обладания.  —  Вот так лучше, — наконец провозгласил он, окидывая свою работу оценивающим взглядом. Ви встала и натянула свои бежевые шорты. Подойдя к зеркалу, она скептически осмотрела свое отражение: огромная рубашка висела мешком. Мгновенное решение — она ловко завязала ее полы узлом под грудью, очертив линию талии. Так она хотя бы будет на нормального человека похожа, а не на девицу сбежавшую после бурной ночи.   — Тебе идет моя рубашка, — констатировал Регулус, облокачиваясь на изголовье и явно наслаждаясь видом.  — Тогда придется обворовать твой гардероб, — парировала она, ловя его взгляд в отражении и улыбаясь. Он, черт возьми, был прав — по какой-то причине его рубашка на ней выглядела идеально.  — Да пожалуйста, — он небрежно махнул рукой в сторону громоздкого дубового шкафа. — В любое время дня и ночи. Только мне хотя бы парочку оставь.  Девушка ухмыльнулась и вернулась к кровати, чтобы украсть еще один, короткий, но до краев наполненный нежностью поцелуй на прощание.  — Еще увидимся, — прошептала она, подхватывая в руки свои туфли и корсет, и выскользнула за дверь.  По пути ей встретился зевающий и помятый Эван, выходивший, к ее удивлению, из женского крыла.   — У тебя что, была бурная ночка? — ухмыльнулась Ви, удивленно вскидывая брови.   — Бурная ночка была у тебя, — парировал Эван. — А я просто спал в вашей комнате.   — Чего? Хочешь сказать, что спал в одной комнате с Цисси? — девушка перешла на шепот, не веря своим ушам.   — Ну да, — пожал он равнодушно плечами.   — Эван… мы же вчера с тобой все обсуждали. Она помолвлена.   — О, черт, Ви! Не в этом же смысле! — возмутился брат. — Она просто увидела, что я собрался спать на диване, сжалилась и позвала к вам в комнату. Я спал в твоей кровати, а она в своей. Ничего неподобающего не было.  Ви изучающе вглядывалась в его лицо, ища следы лжи, но увидела лишь усталую искренность. Она вздохнула, смиряясь. В конце концов, вчера он клялся ей в своем благоразумии.  — Ладно, — сдалась девушка.   — На тебе что, рубашка Блэка? — Эван скривился, снова окидывая ее с ног до головы оценивающим, братским взглядом.  — Эм… — Ви смутилась, оглядывая свой внешний вид. — Да.  — Своей одежды уже не хватает? — язвительно кинул Эван. — Хотя… ладно, не объясняй! Побереги мою и без того пошатнувшуюся нервную систему. Ви лишь усмехнулась в ответ и, обойдя его, двинулась по коридору к своей спальне. Эван всегда останется Эваном — вечно ворчащим, вечно заботливым братом. И в глубине души она была ему за это бесконечно благодарна.

***

С наступлением весны в Хогвартсе что-то щелкнуло. Воздух стал сладким и пьянящим. Головокружительное тепло пробралось прямиком в сердце Ви, накрыв ее волной сентиментальной, почти болезненной нежности. Ей хотелось чего-то милого, романтичного и совместного.  Идея пришла внезапно, пока она в своей комнате любовалась портретом, который в прошлом году нарисовала для нее Марлин МакКиннон. Взгляд скользнул по незаконченному этюду Регулуса на ее мольберте, и мысль ударила, как молния: почему бы не стать частью искусства вместе? Не просто колдография, мигающая в альбоме, а нечто вечное, застывшее в мазках краски — память о том, какими они были сейчас. Молодыми, дерзкими, прекрасными в своем высокомерии и тайной нежности. Судьба, казалось, поддержала ее порыв, приведя в почти пустом коридоре прямо к Марлин. Гриффиндорка, зарывшись носом в книгу по зельеварению, выглядела уставшей и измотанной.  — Марлин! Привет! — окликнула ее ви, и та вздрогнула, отрываясь от сложных формул.  — О, Ви. Привет.  — Извини, что отвлекаю... У меня к тебе небольшая просьба, — начала Ви, слегка нервно перебирая складки своей юбки. — Не нарисовала бы ты нас с Регулусом? Марлин удивленно приподняла бровь.  — Нарисовать тебя и Блэка? — в ее голосе прозвучало легкое недоумение.  — Да — выпалила Ви, и слова полились рекой, подогретые внезапным энтузиазмом. — Я знаю, ты завалена подготовкой к выпускным экзаменам, и это наглость с моей стороны просить... Но ты рисуешь просто божественно! И мы не отнимем много времени, я обещаю! И... я знаю, что компания Блэка не самая притягательная, но…  — Подожди, подожди, — Марлин мягко прервала ее, и на ее усталом лице появилась слабая, но искренняя улыбка. — Я редко сейчас берусь за кисти, это правда. Но... знаешь, немного отвлечься от учебной суеты было бы даже здорово. Тем более, — она чуть заметно усмехнулась, — вы с Блэком смотритесь... эффектно.  — Правда? Отлично! — Ви чуть не подпрыгнула на месте от восторга. — Завтра ты свободна? Мы можем занять класс, в котором были уроки по живописи, все равно он сейчас пустует.   — Да, давай, — отозвалась гриффиндорка. — А Блэк… точно согласится на эту авантюру?   — О, ты даже не представляешь, как он любит участвовать во всем том, что превозносит его персону, — усмехнулась Розье. — А если будет выделываться… пожалуй, у меня есть действенные способы, чтобы на него повлиять.  Марлин фыркнула, и на мгновение они почувствовали себя просто двумя девушками, объединенными против общего врага — мужского упрямства.  — Хорошо, тогда завтра в пять встречаемся, — бросила девушка напоследок и скрылась за поворотом.  Теперь оставалось договориться с Блэком. Ви вошла в гостиную, где как раз на диване расположился Блэк, читая свежий выпуск газеты.   — Рег… — ее голос прозвучал как ласковое пение. Она подкралась сзади, обвила его шею руками и прижалась щекой к его виску, вдыхая знакомый запах. Он отложил газету, не поворачивая головы, но она почувствовала, как уголок его рта дрогнул в улыбке.  — Говори. Когда ты так ластишься, ты всегда чего-то хочешь.  — Как ты смотришь на то, чтобы завтра вместе со мной попозировать для совместного портрета? — прошептала она ему на ухо. Он медленно повернул голову, и его серые глаза, холодные и ясные, изучающе впились в нее.  —  И чья это блестящая идея? — спросил Блэк, вскинув брови, однако очевидный ответ пришел к нему сам. — Твоя, не сомневаюсь. И кто будет удостоен чести запечатлеть мою персону? Ну, и твою, соответсвенно.   — МакКиннон, — выдохнула Ви, заранее готовясь к протесту.  — Подружка Сириуса? — слегка скривился Блэк.  — Они больше не вместе, — огрызнулась Ви, отпуская его.  — Да что ты говоришь? — он язвительно цокнул языком. — Какое же упущение для моего и так непутевого братца.  — Прекрати вести себя как язва, — она легонько хлопнула его по плечу. — В любом случае я уже с ней договорилась. Поэтому завтра в пять она будет нас ждать в классе живописи.  Ви отпрянула от него, давая понять, что разговор окончен и никаких пререканий она не потерпит.   — Но у меня тренировка в семь! — воскликнул он ей вслед, и в его голосе прозвучала уже не шутка, а настоящее возмущение.  — Успеешь! — бросила она через плечо, не оборачиваясь, и сердце ее весело застучало от маленькой победы. На следующий день Регулус, к ее удивлению, явился аккурат в пять. и не просто явился, а преобразился. Он восседал на кресле, откинувшись назад с видом короля, снизошедшего до позирования простому смертному. Его поза была идеальна — расслабленная и в то же время полная скрытой силы. Одной рукой он уверенно обнимал Ви за талию, прижимая ее к себе. Она устроилась у него на колене, закинув ногу на ногу, ее рука доверчиво лежала на его плече. Они смотрели на Марлин и на холст с одним выражением — с легкой надменностью, смягченной внутренним светом и глубокой, едва уловимой нежностью, которую они позволяли видеть только друг другу. Они выглядели как истинные аристократы — гордые, недоступные и безумно красивые. Марлин работала быстро и сосредоточенно, ее кисть порхала по холсту. Лицо ее было серьезным, губы сжаты в тонкую линию концентрации. Время от времени она бросала на Регулуса убийственный взгляд, когда его пальцы, лежащие на талии Ви, начинали медленно, почти незаметно сползать чуть ниже дозволенного, или когда его вторая рука принималась нежно рисовать круги на колене девушки.  — А мы еще долго? — наконец не выдержал Регулус, бросая взгляд на массивные напольные часы в углу класса. — У меня тренировка через сорок минут. Я не могу опоздать.  — Если надо — опоздаешь, — холодно отрезала Ви, не сводя глаз с Марлин.  — Ты беспощадна, когда дело касается искусства, — проворчал он, но руку убрал.  — Именно, — она торжествующе подняла бровь. — А теперь побудь паинькой и посиди смирно.  — Ты же знаешь, — он наклонился к ее уху так близко, что губы его коснулись мочки, и она вздрогнула, — что паинька — это не про меня. Особенно когда ты сидишь у меня на коленях и смотришь на меня так, будто я твой единственный грех.  — Помолчи, — прошептала она, чувствуя, как по щекам разливается румянец. Она поймала понимающий взгляд Марлин и едва сдержала улыбку.  Спустя полчаса, наполненных напряженной тишиной, прерываемой лишь шуршанием кисти по холсту, Марлин наконец отложила палитру.   — Готово.  Ви осторожно поднялась и подошла к мольберту. Дыхание застряло у нее в горле. На холсте они были именно такими — такими, какими чувствовали себя изнутри. Два сильных, независимых характера, два острых взгляда, но между ними была невидимая нить, соединяющая их в одно целое.  Она никогда не думала, что они с Блэком так идеально сочетаются друг с другом. Совершенно разные внешне, но так гармонирующие друг с другом. Ее холодная, отточенная красота и его темная, магнитная харизма.   — Это потрясающе, — выдохнула Ви, и голос ее дрогнул от искреннего восторга. — Ты просто гениальна!  Марлин смущенно улыбнулась. Да, принимать похвалу она все еще не научилась. Подошел и Регулус, встав рядом с Ви. Он молча несколько секунд изучал портрет, его лицо было непроницаемым.  — Очень даже ничего, — пожал плечами Регулус. — А вам не кажется, что я здесь чересчур надменный? — спросил он, скептически оглядывая свой образ.   — Ты такой и есть в жизни, — парировала Марлин, уже без тени робости. — Я лишь перенесла на холст то, что вижу.  — Вообще-то… — начал Регулус, и в его голосе зазвучали знакомые нотки высокомерия, но Ви резко оборвала его.  — Прекрати! Не будь таким вредным! — она метнула в него предупреждающий взгляд. — Не обращай на него внимания, — махнула Ви в сторону Рега и посмотрела на девушку. — Он всегда такой, когда что-то делают не по его указке.   — А Блэки все такие — наглые и высокомерные, — с легкой усмешкой констатировала Марлин.  — Эй, — Регулус щелкнул пальцами перед их лицами. — Я, вообще-то, все еще здесь и прекрасно все слышу.  — Странно, — с притворной невинностью протянула Ви, широко раскрыв глаза. — Разве у тебя не должна начаться тренировка через десять минут? Блэк чертыхнулся и посмотрел на часы. Время и правда поджимало.   — Мне правда нужно бежать. Ты придешь? — его взгляд, внезапно смягчившийся, устремился на Ви.  — Конечно. Отнесу портрет в комнату и приду на трибуны. Кивнув, он стремительно вышел, и класс снова погрузился в тишину.  — Спасибо тебе, правда, — Ви обернулась к Марлин, и ее улыбка была самой искренней. — Это бесценно.   — Да не за что. Иногда это действительно нужно, ну знаешь… отвлечься, — в голосе гриффиндорки прозвучала невысказанная грусть.  — Знаю, — тихо откликнулась Ви. Марлин заколебалась, перебирая кисти в руках.  — Прости, что лезу не в свое дело... Но... я правильно понимаю, что ты больше не помолвлена с Лестрейнджем? И что у тебя... все в порядке?  Глаза Ви стали серьезными.  — Да, — кивнула Розье. — Теперь все замечательно.  Марлин выдохнула с явным облегчением.  — Слава Мерлину. Знаешь... — она замявшись, посмотрела в пол. — Наверное, стоит признаться. — Это я сказала Регулусу про… то, о чем мы говорили тогда на башне. Надеюсь, ты не будешь злиться на меня, — она виновато поджала губы.  Ви удивленно захлопала глаза. Она никогда не спрашивала ни Рега, ни Эвана, как они узнали, что Лестрейндж ей что-то сделал. А они точно были в курсе или, по крайней мере, догадывались о чем-то до того, как провернули тот трюк с превращением. Они выбрали специально тактику давления через его облик, так как что-то знали… Теперь недостающий пазл нашелся.  — Нет, — тихо сказала Ви, и ее голос был теплым. — Не злюсь. Все сложилась как нельзя лучше, несмотря… на некоторые трудности. Спасибо тебе, что… поступила как настоящая гриффиндорка, — по-доброму усмехнулась Ви.   — Я рада, что у тебя теперь все хорошо.   —Мне пора, — Ви бережно, как хрупкое сокровище, взяла холст. — Иначе пропущу тренировку Регулуса, а он будет выискивать меня на трибунах и гадать, куда же я пропала, — театрально вздохнула Розье. — И тем самым упустит снитч.  Она шла по коридорам, не в силах оторвать взгляд от картины. Она так увлеклась, что не заметила, как из-за поворота, словно два урагана, вынеслись Сириус Блэк и Джеймс Поттер.   — О, Ви! Что это тут у тебя? — Сириус сунул свой любопытный нос, разглядывая картину в ее руках. — Ого! Ты и Реджи! Каких два надменных змееныша! — язвительно ухмыльнулся Блэк.   — Руки прочь! — рявкнула Ви, когда Поттер решил прикоснуться к холсту.   — Ты опять кусаешься, Розье? — ехидно протянул Поттер.   — Полезешь еще раз — откушу руку и даже не подавлюсь, — гневно бросила девушка.   — У-у-у, какая злюка! — Сириус скрестил руки на груди, насмешливо разглядывая ее. — И кто же этот бедняга-мученик, что несколько часов терпел общество двух несносных слизеринцев, чтобы это намалевать?  — Та, кого ты бросил, кабель! — рыкнула Ви, теперь настала ее очередь выпустить коготки.  Когда Поттер находился рядом с Блэком, то уровень невыносимости увеличивался в геометрической прогрессии.   — Марлин?.. — на лице Сириуса мелькнуло неподдельное удивление, быстро сменившееся любопытством. — Не знал, что вы стали такими близкими подружками, что изливаете друг другу душу.  — Ну, если бы ты хоть иногда смотрел дальше своей несносной компашки или же не тратил время на ветреных девиц, — ядовито шептала девушка. — То, может быть, знал о других, близких тебе людях немного больше.  Глаза Сириуса опасно блеснули, но, похоже, ее слова попали в цель. Он на мгновение скис, затем снова посмотрел на портрет.  — Ладно, — он опустил глаза на холст. — Вышло даже неплохо, но лица могли бы и попроще сделать. Где ваши глупые влюбленные улыбки? Игривый взгляд? Такое чувство, что тебя к Регулусу насильно привязали, — усмехался Сириус, совершенно не думая, что слова «насильно» и «привязали» взыграют для Ви неприятными отголосками в памяти.   — Тебя это не касается! — огрызнулась девушка, пытаясь уйти, однако Поттер перегородил ей путь.   — Ну все! Прости! — Сириус, заметив ее напряженную позу, смягчился и легкомысленно обнял ее за талию, притягивая к себе в дружеском порыве. — Признаю, переборщил с остротами немного.  И вроде бы в этом невинном дружеском жесте не было ничего такого. Сириус бы никогда не позволил себе лишнего. Не опустил бы руку до неприличия низко. Вот только в девушке уже всколыхнулись болезненные воспоминания. Оказавшись у стены между Поттером и Блэком, она ощущала себя словно в ловушке. Как загнанная овца перед убоем. Чужой мужской запах ударил в нос, а рука на талии, которая никогда не вызывала в ней ничего негативного, вдруг показалась тяжелой и сдавливающей.  Дыхание перехватило, а сердце заколотилось, стуча в висках набатом. Ви напряженно прикрыла глаза, пытаясь абстрагироваться. Заставить все плохое исчезнуть за дверью, которая хранила самые страшные и болезненные воспоминания. Выходило хреново. Окклюменция, никогда не дававшаяся ей легко, теперь и вовсе не поддавалась. Звуки доносящиеся снаружи ее сознания были приглушенными, но такими неприятными. Мужской смех, который резал слух. Все не то. Она была слишком самонадеянна, когда решила, что полностью оправилась. Нет, она просто доверяла Регулусу и любила его, поэтому его прикосновения не вызвали в ней отвращения. Он бы никогда не нанес ей физического вреда. Но люди, рядом с ней, тоже не являются прямой угрозой. Но ее тело, ее инстинкты не видели разницы. Оно помнило только боль, унижение и страх. Почему она чувствует себя вновь такой беззащитной? Где ее бойкость? Где безудержная сила? Ей становилось плохо. Нереально душно.   — Хватит! — ее собственный крик, резкий и полный чистого, животного ужаса, оглушил ее самое. Парни ошарашенно замолчали. Рука Сириуса мгновенно исчезла с ее талии. Ви дико распахнула глаза, отшатнувшись и вжимаясь спиной в холодную стену с такой силой, будто хотела с ней слиться. Грудь болезненно вздымалась, в глазах стояли слезы, которые она отчаянно сдерживала. Ладони дрожали.  — Ви?.. Что с тобой? — голос Сириуса прозвучал непривычно тихо и серьезно. Вся его насмешливость испарилась, уступив место растерянности и тревоге. Он видел ее испуг, ее дрожь, и это пугало его больше любой ее ярости.  — Ничего, — кинула девушка, грубо отталкивая стоящего на пути Поттера, и унеслась прочь по коридору.  Джеймс и Сириус остались стоять в гробовой тишине.  — Что это было? — наконец выдохнул Поттер, глядя на удаляющуюся фигуру. Но Сириус не отвечал. Он смотрел в ту сторону, где исчезла Ви, и на его лице застыло странное выражение — смесь вины, недоумения и первой, тревожной догадки, что за бравадой и язвительностью этой девочки скрывается что-то очень темное и очень больное, во что он, сам того не желая, только что ткнул пальцем.

*** 

Ви взяла себя в руки и все-таки пришла на тренировку Регулуса. Внутренняя тревога все еще не прошла, а руки слегка подрагивали. Она сидела на трибуне, сжимая холодные пальцы в кулаки, чтобы скрыть их легкую, предательскую дрожь. Она пыталась не подавать виду и даже нашла в себе силы расплыться в широкой, ободряющей улыбке, когда Блэк поймал снитч. Она надеялась, что она выглядела естественно, а не как застывшая, напряженная маска. Она знала — нельзя показывать ему, что что-то не так. Регулус читал ее как открытую книгу, его пронзительный серый взгляд улавливал малейшую тень беспокойства на ее лице. Когда дело касалось ее состояния, Регулус мог посоревноваться в упрямстве с любимым, самым заядлым гриффиндорцем. Он не отстанет, пока не вскроет правду до самого дна. И если он узнает, что к ее состоянию причастен Сириус... Ви сжала веки, пытаясь прогнать пугающий образ: ледяная ярость Регулуса, его сжатые кулаки, беспощадные слова. Нет, этого допустить было нельзя. Она понимала, что Сириус ни в чем не виноват. Он не знал. Откуда ему было знать, что ее тело, ее психика теперь предают ее, заставляя содрогаться от любого нежданного мужского прикосновения? Даже от прикосновения друга детства, того, кто сам не раз вставал на ее защиту. Сириус — задира и позер, но он бы никогда не причинил ей зла намеренно. Главное было теперь одно — чтобы Сириус не начал донимать ее расспросами. И уж точно не при Регулусе. Она не могла рассказать Сириусу, что с ней случилось. Вынести еще один взгляд, полный жалости и недоумения, она бы не смогла. Ей было достаточно того, что Эван и Рег и так винили себя за случившееся, хоть и тщательно это скрывали. Их молчаливая вина была для нее тяжелым грузом. Но чертов Блэк, казалось, жил по принципу «нарушать любые планы». Он подкараулил ее на следующий день в пустом коридоре возле библиотеки.  — Ви, — его голос прозвучал непривычно тихо и серьезно, без привычной насмешливой нотки. — Давай поговорим. Сердце Ви упало.  — Нет, — отрезала она, пытаясь резко обойти его, но его пальцы обхватили ее локоть, мягко, но настойчиво удерживая на месте. Взгляд Ви упал на его руку, сжимающую ее предплечье. Она вся напряглась. Блэк, будто почувствовал это, тут же разжал пальцы и отдернул руку.  — Черт, Ви, — в его голосе послышалась искренняя, растерянная досада. — Прости за вчерашнее. Не знаю, что тебя так сильно испугало, но знай, я не хотел до этого доводить, — как на духу произнес Сириус, виновато опуская голову.   — Забудь, — ее голос прозвучал резко и сухо, как хлыст. Она снова попыталась уйти.  — Подожди, — он снова, чисто на автомате, схватил ее за руку. — Объясни мне, что происходит? Твое вчерашнее поведение было ненормальным… точнее, я имею в виду несвойственным тебе.   — Хватит меня трогать! — прошипела она, и в ее голосе зазвенела настоящая, животная злоба, рожденная страхом. — И хватит меня донимать расспросами! Если Регулус нас застанет вместе и узнает, что вчера произошло, он тебя испепелит.   — И что же вчера произошло? — ледяной, стальной голос младшего Блэка резко разрезал тишину коридора.  Ви обернулась, и кровь застыла в ее жилах. Он стоял в нескольких шагах, его фигура была напряжена до предела, а на прекрасном, холодном лице читалась смертельная опасность. Он приближался неспешной, хищной походкой, и каждый его шаг отдавался в ее висках тяжелым стуком.  — Руку свою от нее убери, раз она так просит, — его слова были тихими и острыми, как лезвие бритвы. Он не стал ждать, грубо шлепнув Сириуса по запястью, заставляя того отпустить Ви. — Еще раз повторяю. Что вчера произошло такого, о чем я не должен знать? — его взгляд, пылающий холодным огнем, метался между бледным лицом Ви и озадаченным Сириусом.  — Пафос поубавь, — Сириус, оправившись от неожиданности, натянул свою привычную маску надменности и сделал дерзкий шаг навстречу. — Тебя не учили, что влезать в чужие разговоры неприлично?  От Сириуса Блэка подобное слышать было просто смехотворно, но ему надо было как-то поддеть брата, чтобы тот сильно не петушился.   — Ох, я-то в отличие от тебя о приличиях знаю куда больше, — Регулус хищно сощурился, его голос был ядовитым шепотом. — Вот только когда речь идет о каком-то инциденте с участием моей девушки, я стоять в сторонке не собираюсь.   — Ах, ты опять строишь из себя рыцаря в сияющих доспехах, — ехидничал Сириус, но в его глазах читалась напряженная осторожность. — Мы бы и сами разобрались, имей ты терпение подождать.  — «Разобрались»? — Регулус язвительно дернул бровью. — Мне показалось, она как раз отчаянно пытается от тебя сбежать, а ты, как назойливая муха, не можешь угомониться. Ви видела по сжатым кулакам Регулуса и по его напряженной челюсти, что он уже на грани. Их препирания не приведут ни к чему хорошему, поэтому молча стоять в стороне она больше не могла. Наблюдать за готовыми перегрызть друг другу глотки братьями было невыносимо. И все это —  из-за нее. Из-за ее слабости, ее истерики.  — Рег, — ее собственный голос прозвучал слабо и надтреснуто. Она встала между ними, заслонив собой Сириуса, и положила ладонь на его грудь, чувствуя, как бешено бьется его сердце. — Успокойся, прошу. Ничего серьезного не произошло.   — Тогда почему ты выглядишь так, будто вот-вот зарыдаешь? — он склонился к ней, и его строгий, испепеляющий взгляд заставил ее внутренне сжаться. Ви сама не заметила, как глаза стали стеклянными, она прикрыла их, пытаясь перевести дух перед следующей попыткой угомонить Блэка.   — Что за выходку ты вчера устроил? — прошипел Регулус, обращаясь к брату, и в его голосе зазвенела неподдельная ярость. Он больше не контролировал себя. Мгновенное, резкое движение — и он грубо толкнул брата к стенке.   — Ты совсем больной? — взревел старший Блэк. — Кидаешься на меня как псина с улицы на кусок мяса, даже не разобравшись ни в чем!   — А что мне еще делать, если ты, блять, молчишь, а Ви дрожит как осиновый лист, готовая сорваться на рыдания!  — голос Регулуса сорвался на крик, в котором смешались ярость, страх и беспомощность.  — Рег, пожалуйста, — Ви снова прильнула к нему, вцепившись пальцами в его рукав, ее голос стал тихим, срывающимся шепотом, прерываемым всхлипами. — Ничего страшного правда не произошло. Просто срыв, маленький срыв. Я сама все надумала, испугалась просто... Регулус не дал ей договорить. Слово «срыв» повисло в воздухе, и ярость в его глазах сменилась чем-то темным и ужасающим. Он медленно повернулся к брату.  — Ты… ты довел ее до нервного срыва? — его вопрос прозвучал обезличенно-тихо, и от этого стало еще страшнее.  — Да никого я не доводил! Уж точно не специально! — закричал в ответ Сириус, уже не сдерживаясь. — Мы с Джеймсом просто случайно наткнулись на нее и отпустили пару привычных подколов. Мерлин, Ви! Я всего-то к тебе прикоснулся!  В глазах Регулуса что-то щелкнуло. Пазл сложился. Догадка, страшная и очевидная, пронзила его. И от этого стало только хуже. Нет, ему хотелось прибить брата за подобную неосторожность, и плевать, что Сириус просто не в курсе всего. Незнание не освобождает от ответственности. Регулус было снова дернулся в сторону брата, вот только тот оказался быстрее. Сириус просто хотел перехватить руки Рега, который вновь хотел его пригвоздить к стенке, но он не рассчитал и заехал брату по носу.  Алая, яркая кровь тут же хлынула из ноздрей Регулуса, заливая его губы и подбородок. Он замер на мгновение в шоке, касаясь пальцами крови и глядя на них с непониманием.  Резкий, испуганный вдох Ви прозвучал как выстрел в наступившей тишине. Она прикрыла лицо ладонями. До кровопролития ей уж точно доводить не хотелось. Салазар, сколько же из-за нее проблем!  Ярость в глазах Регулуса вспыхнула с новой силой. Он снова двинулся к Сириусу, но Ви отчаянно бросилась ему на грудь, обвив руками его шею, прижавшись всем телом, пытаясь стать живым щитом, удержать его.  — Отойди, Ви, — он попытался мягко, но твердо отстранить ее, его голос был хриплым от ярости и крови.  — Нет, — она встала на цыпочки, прижавшись губами к его уху, чтобы ее слышал только он, и зашептала быстро, отчаянно, сквозь слезы: — Он не виноват, Рег, правда, не виноват! Это все мой предательский мозг! Он просто прикоснулся, а мне показалось... Мне просто показалось! Прошу тебя, не трогай его. Пожалуйста.  Ее мольбы, ее слезы, ее отчаянный, испуганный шепот достигли цели. Он замер. Напряжение медленно стало спадать с его плеч. Он все еще пылал, но ее слова остудили его слепую ярость. Он перевел взгляд на Сириуса, который стоял в ступоре, смотря на кровь на своей собственной руке с немым шоком.  — Считай, что тебе невероятно повезло с заступницей, — прошипел Регулус, и его голос снова стал низким и опасным. Он вытер кровь с лица тыльной стороной ладони. — Запомни раз и навсегда. Держи свои руки от нее подальше. И сейчас я говорю не из ревности, а совершенно серьезно. Больше не прикасайся к ней.  Резко развернувшись, он обнял за плечи все еще дрожащую Ви и повел ее прочь, не оглядываясь.  Сириус остался стоять один в пустом коридоре, глядя им вслед. По его лицу медленно расползалось не понимание, а тяжелое, неприятное осознание. Мерзкие, липкие червячки догадок начали точить его изнутри. И теперь он с ужасом думал не о том, чтобы узнать правду, а о том, готов ли он вообще когда-либо ее услышать.

***

Коридоры Хогвартса казались бесконечными, но Ви уже успела успокоиться, её шаги стали увереннее, хотя тревога за Регулуса не отпускала. Ее взгляд то и дело возвращался к его лицу, залитому кровью, которая упрямо сочилась сквозь пальцы, сжимающие переносицу. Капли падали на каменный пол, оставляя за ними след, будто отметины тайного ритуала. Она свернула на знакомый этаж и подвела его к излюбленной стене, за которой они скрывались уже не раз.  Зайдя в Выручай-комнату, Регулус сразу же рухнул на диван, с глухим стоном запрокидывая голову на спинку. Алые разводы залили рукава его белой рубашки, ткань неприятно прилипла к коже, холодная и липкая. Он с трудом закатал рукава, ослабил галстук, который душил его, словно петля..   — Дай посмотрю, — голос Ви прозвучал мягко, но в нем проскальзывала стальная решимость.  Она поставила для удобства одно колено на диван, наклонилась к нему, аккуратно взяв его подбородок в руку и повернув его лицо к свету.  — Кажется, он сломан, — заключила она, и в её глазах мелькнуло что-то острое, колючее — жалость, смешанная с досадой.  — Какой же Сириус придурок, — пробурчал Регулус, и его голос, обычно холодный и ровный, сейчас звучал глухо, с болью. — Надо же ему было так ловко попасть именно по носу. Думаю, рассеченная бровь не вызывала бы столько дискомфорта.  Ви молча достала палочку. Ее движение было точным и быстрым.   — Эпискеи!  Раздался тихий, но отчётливый хруст. Регулус вздрогнул, и из его груди вырвался жалобный, сдавленный стон. Он сжал кулаки, костяшки побелели.  — Черт, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, морщась от боли. Ви тут же поднесла к его носу платок — кровь, пусть и медленнее, но все еще сочилась.  — Зачем было так агрессировать? — нахмурилась она, и в её глазах плескалось непонимание, смешанное с упреком.  — А как мне еще надо было себя вести? — голос его сорвался, стал выше, в нём зазвенела давняя, ядовитая обида. — Сириус уже совсем берега попутал и не видит дальше своего носа… — он снова поморщился, на этот раз от горькой иронии, вспомнив про свой собственный пострадавший нос. — Никогда не понимает с первого раза.   — Вот поэтому я тебе и не сказала сразу, знала, что ты так отреагируешь.   — Ты же понимаешь, что все тайное всегда становится явным, — он посмотрел на нее прямо, и его взгляд, несмотря на боль, был твёрдым и неумолимым. —Так что скрывай, не скрывай — я все равно бы рано или поздно узнал. Ви, — он произнес её имя с особой интенсивностью, — всё, что касается тебя, касается и меня. Как ты этого не понимаешь?  — Прости меня, — выдохнула она, и вся её напряженность вдруг ушла. Она присела рядом, уткнувшись лицом в его плечо. — Я просто не хотела, чтобы вы ссорились из-за меня. Вы — братья. Вы не должны вот так друг с другом обращаться. Чтобы там между вами не происходило.  Блэк наконец отнял платок от носа, с облегчением заметив, что кровь остановилась. Он перевёл напряжённый взгляд на девушку, прижатую к его плечу, и что-то в нём сжалось. Поражало ее желание — поберечь его, смолчать, принять удар на себя, лишь бы он снова не полез в перепалку с братом. Какое же это было... трогательное и глупое самопожертвование. Он притянул её к себе, обнял крепко, почти до хруста, чувствуя, как хрупки её плечи под его пальцами. Взгляд девушки невольно скользнул по его левому предплечью, которое сейчас не было скрыто маскирующимися чарами, поэтому темную метку можно было увидеть во всей красе.   — Рег… — её голос прозвучал очень тихо, застенчиво, но в нем слышалась стальная нить решимости. — А ведь Белла обучала же тебя боевым заклинаниям?  Регулус проследил за её взглядом, за тем, как ее пальцы чуть дрогнули, почти касаясь знака. Он вздохнул, и этот вздох вышел усталым, обнажающим что-то спрятанное глубоко внутри.  —Да, — ответил он, и слово прозвучало как признание. — Ещё Долохов тренировал нас, новобранцев. Учил сражаться не только с помощью заклинаний, но и физически... — Он замолчал, будто оценивая, стоит ли говорить дальше, но слова потекли сами, вырываясь наружу после долгого заточения. — Даже пару раз приносил кинжалы, утверждая, что в бою все средства хороши. Меня и Эвана поставили в одну пару, тогда он полоснул меня лезвием по спине, когда я отвлекся. — Регулус невольно дотронулся до спины, будто чувствуя до сих пор жгучую линию шрама. — Он сам от себя не ожидал подобного и хотел тут же залечить мою рану, но Долохов запретил. Сказал, что это послужит мне напоминанием о том, что нужно быть внимательнее и не поворачиваться спиной даже к тем кому доверяешь... Ви слушала, не двигаясь, впитывая каждое слово, каждый оттенок его голоса — усталый, лишённый эмоций, будто он рассказывал о чём-то обыденном. И в ней рождалось желание — глубокое, жгучее, неотвратимое. Она не могла не попросить.  — Научишь меня? — осторожно произнесла она, будто боясь его реакции.  Он нахмурился, не понимая.  — Ты о чем?   — Научи меня драться, — она подняла на него взгляд, и он увидел в её глазах не ребяческую решимость, а нечто большее — холодную, взрослую необходимость. — Научи боевым заклинаниям, всем техникам, что знаешь. Научи меня защищать себя. Её взгляд был умоляющим, но твердым и невероятно серьезным. Блэк задумался. Идея была здравой, более чем. Но мысль о том, чтобы направить на нее палочку, даже в тренировочном режиме, вызвала в нем волну протеста. Он не сможет. Не сможет быть с ней строгим, безжалостным, каким должен быть наставник. Он видел, как она морщится от легкой царапины.  — Ты же понимаешь, что я не могу?   — Почему?   — Я… не хочу причинять тебе боль, а она точно будет, так как без этого… подобное обучение не проходит, — пытался как можно мягче объяснить ей Регулус.   — Мы будем осторожны! — настаивала она, и в её голосе зазвенела та самая сталь, которую он иногда в ней подмечал. — Ну, пожалуйста! Мне это действительно нужно. Это важно для меня. Очень. Её голос перешёл на шёпот, полный такой искренней надежды. Регулус откинулся на спинку дивана, запрокинув голову и прикрыв глаза. Он думал. Взвешивал. Размышлял, насколько это вообще возможно. Превратиться из любящего парня в строгого наставника, который будет тренировать свою хрупкую и нежную девушку. Хотя… Ви только с виду такая, а внутри… Может, она сама первая безжалостно полоснет по нему режущим и глазом не моргнув, когда он даже еще не успеет наложить на них защитные чары. Что ж… Это будет трудно, но раз она хочет, разве он мог ей отказать? Она от него не отстанет.  Он открыл глаза и посмотрел на неё. На её распахнутые, серьёзные глаза, на губы, сжатые в твердую ниточку, на руки, сцепленные в напряжении.  — Ладно, — сдался он, и слово будто обожгло ему горло. — Но условие: ты будешь беспрекословно меня слушаться! Без споров. И если я скажу, что с тебя на сегодня хватит, ты не будешь мне перечить и показывать, какая ты сильная и стойкая, ясно? Это не игра, Ви. Это серьёзно.  — Да, конечно, — она просияла, и все её лицо озарилось облегчением и благодарностью. — Спасибо! — она стремительно, почти по-детски, чмокнула его в щёку, но в её глазах горел не детский восторг, а твёрдый, решительный огонь ученицы, готовой к трудной работе.