Язык цветов

Тишина в доме Уилла Грэма была почти осязаемой, густой, как туман перед рассветом. Она контрастировала с бурей, бушевавшей в его снах, с кошмаром, который, словно голодный зверь, снова вырвался на свободу. Чесапикский Потрошитель. Его тень, казалось, навсегда поселилась в глубинах сознания Уилла, отравляя каждый миг покоя. Но этот кошмар был иным. Не просто отражением ужасов прошлого, а чем-то новым, пугающе прекрасным. Среди привычного хаоса, среди расчлененных тел и искаженных лиц, пробивались алые цветы. Кроваво-красные розы, такие яркие, что казались нереальными. Их лепестки были влажными, словно покрытые росой, но вместо росы с них сочилась багровая жидкость, густая и липкая, похожая на запекшуюся кровь. Крови в этих розах становилось все больше, она пульсировала в их лепестках, словно в жилах. Уилл отчаянно пытался понять, что происходит, откуда они взялись, что они значат. Он чувствовал, как его разум, и без того хрупкий, трещит под давлением этого нового, извращенного символа. Внезапно цветы пришли в движение. Они шевелились, извивались, словно змеи, тянулись к нему своими шипами. Уилл, охваченный паникой, бросился бежать. Он спотыкался, падал, царапал руки о невидимые препятствия, но продолжал бежать, бежать от этого кошмарного сада, от этих кровоточащих роз. И вдруг он увидел его. Ганнибал. Он стоял в центре этого кошмарного сада, неподвижный и безучастный, словно статуя, высеченная из слоновой кости. Его лицо было лишено всякого выражения, в глазах не было ни страха, ни боли, ни даже любопытства. Он просто стоял, пока на него набрасывались розы. Цветы обвивались вокруг его тела, словно живые лианы, пронзая плоть своими шипами. Там, где шипы касались кожи, сразу же проступали тонкие струйки крови, темные, почти черные. Розы оплетали его руки, ноги, шею, словно пытаясь задушить в своих кровавых объятиях. Уилл замер, парализованный ужасом. Он не мог отвести взгляд от этой жуткой картины. Он хотел закричать, предупредить Ганнибала, но голос застрял у него в горле. Из глаз Ганнибала прорастали огромные, багряные розы. Их лепестки распускались, разрывая нежную кожу вокруг глазниц, превращая его лицо в маску боли и страдания. Из носа и рта сочилась кровь… или нечто, лишь отдаленно напоминающее ее. Густая, черная, словно отравленная ядом, она стекала по его подбородку, капала на его белоснежную рубашку, превращая ее в кровавый саван. Уилл почувствовал, как его собственное тело начинает дрожать. Он понимал, что это не просто кошмар. Это было что-то большее. Это было откровение, послание, зашифрованное в символах и образах. Но что оно значило? Что пытался сказать ему его подсознание? Он смотрел на Ганнибала, утопающего в море кровавых роз, и чувствовал, как в его сердце зарождается странное, необъяснимое чувство – смесь отвращения и странного, извращенного сочувствия. Ганнибал, всегда такой контролирующий, такой совершенный, теперь был уязвим, поглощен этим кошмаром, который сам Уилл породил. И в этот момент, когда кровь Ганнибала смешивалась с багровой жидкостью роз, Уилл почувствовал, как что-то внутри него меняется. Это было не просто страх. Это было осознание. Осознание того, что он и Ганнибал связаны не только работой, но и чем-то более глубоким, более темным. Что кошмары, которые он переживал, были не только его собственными, но и отражением того, что происходило между ними. Он видел, как розы, обвивающие Ганнибала, начинают пульсировать в унисон с его собственным сердцем. Как их кровавая влага пропитывает его кожу, словно впитывая его сущность. И в этом ужасающем зрелище Уилл увидел не только разрушение, но и странное, извращенное слияние. Он хотел отвернуться, но не мог. Его взгляд был прикован к Ганнибалу, к этому воплощению зла, которое теперь казалось таким хрупким, таким человечным в своей агонии. И в этот момент, когда последний лепесток розы раскрылся на лице Ганнибала, Уилл почувствовал, как его собственный мир рушится. Он проснулся. Тишина в доме криминалиста снова была осязаемой, но теперь она была наполнена отголосками кошмара. Уилл лежал в постели, его тело было покрыто холодным потом, а в голове все еще звучал шепот кровавых роз. Он посмотрел на свои руки, ожидая увидеть на них следы шипов, но там были лишь его собственные, дрожащие пальцы. Он знал, что этот кошмар не закончился. Он только начался. И что кровавые розы, которые он видел, были лишь предвестием чего-то гораздо более ужасного, чего-то, что связывало его с Чесапикским Потрошителем неразрывными, кровавыми узами. Он был частью этого кошмара, и этот кошмар был частью его. И он не знал, сможет ли когда-нибудь вырваться из его смертельных объятий. Уилл закрыл глаза, пытаясь отогнать образы, но они были слишком яркими, слишком реальными. Он чувствовал запах этих роз – сладковатый, приторный, с металлическим оттенком крови. Этот запах, казалось, пропитал всю комнату, смешиваясь с запахом старых книг и пыли. Он встал с кровати, ноги его были ватными. Подошел к окну, отдернул тяжелую штору. За окном был рассвет. Вид с окна был неотразим: холмистая местность, покрытая золотистыми полями, и медленно восходящее солнце, чьи лучи, казалось, отчаянно пытались пробраться сквозь утреннюю дымку, чтобы прогреть землю в последний раз перед наступлением настоящей зимы. Это была картина исцеления, картина покоя, но она не могла проникнуть сквозь броню, которую Уилл воздвиг вокруг себя. Он видел не поля, а багровые лужи. Не восходящее солнце, а отблески стали на лезвиях ножей. Не утреннюю дымку, а туман, скрывающий ужасы, которые он слишком хорошо знал. Он прислонился лбом к холодному стеклу, пытаясь унять дрожь. Запах роз преследовал его, въедаясь в сознание, как яд. Он знал, откуда он. Он знал, кто их прислал. Тот самый флорист! Уилл взглянул на часы, чтобы узнать время. Шесть утра, сорок пять минут. — Ещё несколько часов есть! — Прошептал он, пошёл к кровати, где спали вся его арава собак. Присел на кровать и каждого погладил, чтобы разбудить их, чтобы он успел накормить и вывести всю эту ораву. Аккуратно взял мопса на руки, и вместе с оравой пошли на кухню. Чарли, маленький, пушистый комочек счастья, сонно моргнул, когда Уилл погладил его по голове. Его крошечный хвостик неуверенно вильнул. Рядом, свернувшись клубком ретривера по имени Хлоя её дыхание было ровным и спокойным. Остальные собаки, почувствовав пробуждение хозяина, начали шевелиться, тихонько поскуливая и вытягивая лапы. Уилл улыбнулся, пытаясь отогнать мрачные мысли. Эти существа, его верные друзья, были единственным, что оставалось по-настоящему чистым и нетронутым в его жизни. Он осторожно поднял мопса, его маленькое тельце было теплым и мягким в его руках. Мопс, как всегда, уткнулся носом в его шею, издавая довольное хрюканье. — Ну что, дружок, пора завтракать! — Прошептал Уилл, направляясь к холодильнику. Уилл, с улыбкой на лице, осторожно подошел к кровати. Он нежно, но уверенно подхватил Чарли, стараясь не разбудить его слишком резко. Малыш мопс, почувствовав знакомые руки, лишь сонно моргнул, но не сопротивлялся. Уилл аккуратно уложил его на лежанку возле кухни чтобы тот мог наблюдать за происходящим. На кухне уже царила привычная утренняя суета. Уилл, словно опытный дирижер, направлялся к столу, где стояли пустые миски его четвероногих друзей. Он расставил их в ряд, затем подошел к шкафчикам. Открыв их, он достал увесистые пакеты с кормом. Каждый пес знал свой рацион, и Уилл, с точностью до грамма, насыпал каждому свою порцию. Звук засыпаемого корма был для них лучшей музыкой. — Завтрак! – Позвал он, и в тот же миг кухня наполнилась радостным лаем и топотом лап. Собаки, забыв про сон, с энтузиазмом набросились на свои миски. Уилл, удовлетворенно наблюдая за ними, подошел к холодильнику. Открыв его, он достал небольшую баночку с питательной смесью для самого маленького члена их семьи – щенка. Аккуратно выложив содержимое на блюдце, он взял ложку, на всякий случай, и вернулся к Чарли. Малыш мопс, тем временем, уже полностью проснулся. Он смешно пыхтел, пытаясь выбраться из своего уютного уголка, его маленькие лапки неуклюже перебирали по мягкой ткани. Уилл, заметив его попытки к побегу, усмехнулся. — Что, пытаешься сбежать, а поесть? – Проговорил он, наклоняясь к Чарли. — Не бойся, и тебе сейчас достанется. — Чарли, услышав голос хозяина и увидев блюдце с аппетитной смесью, тут же забыл о своих попытках к бегству. Он радостно завилял хвостиком, готовый к своему особенному завтраку. Уилл нежно погладил его по голове, и в этот момент, среди утренней суеты и запаха вкусного корма, царила атмосфера полного уюта и любви. Уилл аккуратно положил блюдце с питательной смесью перед Чарли, и тот, не теряя времени, принялся за еду. Его маленькие уши весело подрагивали, когда он с жадностью уплетал каждую ложку. Уилл с улыбкой наблюдал за ним, радуясь, что его питомец так наслаждается завтраком. Тем временем, остальные собаки уже закончили свои трапезы и начали обнюхивать друг друга, словно обсуждая, кто из них был самым быстрым на завтрак. Уилл встал и, потянувшись, подошел к ним, чтобы проверить, все ли в порядке. Он заметил, что один из его псов Хлоя немного не доела. — Эй, Хлоя что случилось? Ты не голодна? — Соно Хлоя услышала имя, подняла голову и с недоумением посмотрела на Уилла, словно спрашивая, почему его внимание переключилось на него. Уилл, смеясь, добавил: — Ладно, ладно, я знаю, что ты просто притворяешься. Давай, доедай, а то Чарли тебя обгонит! — Собаки, казалось, понимали каждое слово своего хозяина. Хлоя услышав о конкуренции, вновь принялась за еду, а остальные собаки, заметив это, начали подбегать к своим мискам, чтобы не отстать. Уилл вернулся к Чарли, который уже доел свою порцию и теперь с любопытством смотрел на своего хозяина. Когда собаки закончили завтрак, они, как по команде, подбежали к входной двери, нетерпеливо толкаясь и поскуливая. Уилл, улыбнувшись, подошёл к двери и открыл её. Сразу же раздался радостный лай, и стая мокрых, счастливых собак вырвалась наружу. Они с восторгом принялись носиться по лужам и грязи, наслаждаясь дождливой погодой. Дождь, казалось, немного усилился, но это только добавляло им веселья. Уилл, надев свою старую, видавшую виды куртку, подошел к крыльцу. Он взял на руки малыша Чарли, прижимая его к себе. Маленький мопс уютно устроился на его руках, его тёплое тельце приятно грело. Уилл хотел побыть с ним немного, насладиться этим тихим моментом, прежде чем снова присоединиться к своим шумным питомцам. Закрыв за собой дверь, Уилл остался на крыльце, поглаживая Чарли по голове. Малыш тихонько сопел, прикрыв глаза от удовольствия. Сквозь стекло двери Уилл видел, как его собаки резвятся в грязи, их мокрые шерсти блестели под дождем, а их радостные крики доносились до него. Он улыбнулся. Это был их мир, их счастье, и он был рад быть его частью. Уилл наслаждался моментом, наблюдая за тем, как его собаки весело резвятся на улице. Хлоя, казалось, была в своей стихии, скакала по лужам, расплескивая воду вокруг. Её радостный лай перекрывал шум дождя, и Уилл не мог не улыбнуться, глядя на её беззаботность. Чарли, уютно устроившись у него на руках, время от времени поднимал голову, словно тоже хотел увидеть, что происходит вокруг. Внезапно один из других собак, Джет, заметил, что Хлоя нашла какую-то палку и, с воодушевлением, бросился к ней. Он скакал, как будто у него под ногами не было земли, а только облака. Уилл не мог удержаться от смеха, когда Джет, подбежав к Хлое, попытался отобрать палку, но она, не желая уступать, начала убегать с ней, вызывая за собой целую погоню. Простояв так пару минут, Уилл посмотрел на время и понял, что нужно собираться на работу. — Домой, ребят! — Крикнул он, и собаки тут же, повинуясь знакомой команде, побежали к дому. Уиллу пришлось быстро их помыть, наскоро вытерев мокрую шерсть полотенцем. Затем он насыпал им корм в миски, убедившись, что все наелись. Маленького Чарли он решил оставить дома, слишком уж он был еще мал для долгих прогулок. — Уинстон, ты за главного! Проследи за Чарли и остальными тоже! — Проговорил Уилл, почесывая за ухом старого лабрадора, который понимающе посмотрел на него своими мудрыми глазами. Уилл закрыл за собой дверь, чувствуя легкую тревогу за своих питомцев. Он подошел к своей машине и по пути написал Эбигейл. “Эби, привет! Не могла бы ты присмотреть за моими собаками сегодня? И у нас новый член семьи, маленький щенок. Буду очень благодарен!” Через полминуты пришел ответ: "Привет, Уилл! Конечно, без проблем! Обожаю твоих собак, а щенок - это вообще милота! Не переживай, все будут в порядке. Уилл выдохнул с облегчением. Зная, что Эбигейл присмотрит за его любимцами, он мог спокойно ехать на работу. Он завел машину и, выезжая со двора, еще раз бросил взгляд на свой дом, представляя, как Уинстон, важный и ответственный, следит за порядком, а Чарли, свернувшись калачиком, спит. Дорога на работу пролетела незаметно. Уилл Грэм припарковал свой старенький пикап у массивного здания штаб-квартиры ФБР. Выйдя из машины, он привычно достал свою сумку, захлопнул дверь и направился к входу. Через пару минут он уже оказался в знакомом кабинете, где его ждали Джек Кроуфорд и Беверли Кац. — Узнали что-то про первую жертву "Флориста"? — Проговорил Уилл, его голос был напряженным, но в нем чувствовалась привычная сосредоточенность. — Первую жертву звали Аманда Лир. — Начала Беверли, ее взгляд был прикован к папке на столе. — Она из России, город Таганрог. Возраст двадцать пять лет. Не замужем, но есть парень. Год назад окончила медицинский колледж, специализация — хирург. — Уилл кивнул, впитывая информацию. Каждая деталь была важна. — Время смерти неизвестно! — продолжила Беверли, ее голос стал тише, словно она сама была потрясена увиденным. — Одного органа не хватает. — И какого же? — Спросил Уилл, его сердце сжалось в предчувствии. Он уже видел подобные сцены в своих кошмарах, но реальность всегда была куда более жестокой. — Сердце! — Выдохнула Беверли, и в ее глазах мелькнула тень отвращения. — Мы еле-еле убрали эти цветы, они были везде! Также сделали анализ на отпечатков пальцев и прочих данных. Пока ничего существенного, но мы продолжаем работать. — Джек Кроуфорд, стоявший у окна и наблюдавший за суетой города, повернулся к ним. Его лицо было непроницаемым, но в глубине глаз читалась усталость и решимость. Уилл почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал, что это будет долгая и изнурительная охота. "Флорист" был не просто преступником, он был воплощением зла, которое умело маскировалось под красоту. И теперь Уиллу предстоит разгадать эту извращенную симфонию смерти, прежде чем она унесет еще одну жизнь. — Таганрог?. — Пробормотал Уилл, вспоминая карту России. — Это далеко. Но это не имеет значения. Нам нужно понять, почему именно она. Почему сердце. И что означают эти цветы. — Беверли протянула ему папку. Внутри были фотографии, от которых Уиллу стало не по себе. Аманда Лир, молодая женщина с яркими глазами, теперь лежала на столе, окруженная лепестками роз и только лепестками роз, которые казались неестественно яркими на фоне ее бледной кожи. — Мы нашли кое-что еще! — Сказала Беверли, указывая на небольшой, аккуратно сложенный листок бумаги, прикрепленный к груди жертвы. — Это похоже на записку. Но написана она на русском. — Уилл взял листок. Буквы были выведены тонким, изящным почерком, словно написанные пером. Он начал читать, и каждое слово, казалось, проникало в его сознание, открывая новые, пугающие грани личности "Флориста". — Цветок расцвел, душа улетела. Красота вечна, но хрупка. Как и жизнь. — Прочитал Уилл вслух, его голос был тихим, почти шепотом. Он почувствовал, как его собственное дыхание стало прерывистым. Это было не просто послание, это было заявление. — Это может быть ключ. Возможно, у жертвы были связи с кем-то, кто говорит по-русски, или сам убийца имеет русские корни. — Или это просто часть его извращенной игры, — добавила Беверли, ее взгляд был сосредоточен на фотографиях. — Он хочет, чтобы мы думали, что знаем его, но на самом деле он играет с нами. — Уилл закрыл глаза, пытаясь представить себе картину преступления. Аманда Лир, хирург из Таганрога, в чужой стране, с вырванным сердцем, окруженная цветами. Это было слишком много, слишком абсурдно. — Почему русская девушка, которая только начала свою карьеру? — Это мы должны выяснить! — Ответил Уилл. — Нам нужно узнать все о ее жизни. Ее друзья, ее семья, ее прошлое. Возможно, там кроется ответ. — Беверли кивнула и начала набирать что-то на клавиатуре. — Я уже связалась с российскими правоохранительными органами. Они помогут нам с информацией о ее семье и друзьях в Таганроге. Уилл кивнул, его брови сошлись на переносице. — А что насчет парня? — Спросил он, его голос был тихим, но настойчивым. — Он знает, что она здесь? — Беверли покачала головой. — Пока нет! — Ответила она, ее голос звучал немного устало. — Мы пытаемся его найти. Он может быть свидетелем, а может быть… — Она не договорила, но в ее глазах мелькнула тень беспокойства. Уилл понял. Может быть, он был причастен. В этот момент дверь комнаты распахнулась, и на пороге появились Ганнибал и незнакомый мужчина. У незнакомца на верхней губе виднелся отчетливый шрам, придающий его лицу некоторую суровость. Троя, которая до этого молча наблюдала за происходящим, обернулась, ее взгляд остановился на новых гостях. — Ох, простите, что так ворвались! — Проговорил Ганнибал, его голос был ровным и спокойным, как всегда. — Знакомьтесь, это Торбин Михаил Викторович. Он нам поможет перевести язык цветов. Троя взглянули на Ганнибала потом на Михаила Викторовича, Уилл немного рассмотрел его и понял что немного похож на Ганнибала только такое чувство место рогов что-то иное с цветами а эти двое смотрели на него хищным взглядом.