Язык цветов

Уилл погладил малыша и взглянул на Ганнибала. — Ганнибал. — Сказал Уилл напряженным голосом. Глаза Ганнибала вспыхнули, в их глубине появился понимающий огонек. — Это действительно замечательно. Изысканно сработано. И, — Он сделал паузу, слегка коснувшись дерева ладонью. — Все еще излучает тепло. Он пролежал здесь, прижавшись к жертве, около полутора часов. Я подозреваю, что он был достаточно теплым, чтобы обеспечить нашему миниатюрному другу некоторое утешение. — Уилл нам надо собрать малыша чтоб его осмотреть. — Проговорил Джек. Щенок, не осознавая серьезности ситуации, тихо заскулил. Уилл почувствовал толчок. Комфорт. Ганнибал предполагал, что убийца не просто оставил коробку там. Он намеренно положил ее, чтобы собаке было тепло. Подтекст был отвратительным. Извращенный акт нежности на фоне невообразимой жестокости. — Хорошо Джек я за ним вернусь! Я пока с Ганнибалом съездим в магазин. — Я тебе Уилл обещаю что щенок будет целости и сохранности у меня на руках. — Теперь мужчина протянул Джеку маленькое дрожащее существо. Крошечный комочек шерсти, размером не больше двух его сложенных вместе ладоней. Джек, человек, которому больше нравилась холодная логика места преступления, чем хрупкость жизни, взял щенка с удивительной нежностью. Его сердце бешено колотилось под его ладонью, отражая страх и уязвимость. Когда Джек осторожно направился к своей машине, мысленно перебирая в уме список надежных ветеринаров в округе, к нему подошел Уилл. Протянул шкатулку с цветком магнолии и письмо. Он наблюдал за тем, как Джек общался с этим человеком, и его чуткость уловила нервозность и скрытое горе мужчины из-за щенка. — Я надеюсь, что они смогут дать какие-то зацепки, как-то идентифицировать... что угодно. — Джек взял коробочку, ее гладкая поверхность приятно холодила его мозолистые пальцы. Он посмотрел на Уилла, в его глазах был немой вопрос. Он знал способности Уилла, его пугающий талант собирать воедино фрагменты жизни человека даже из мельчайших деталей. — Спасибо, Уилл. — Сказал Джек, и его голос звучал мягче, чем обычно. — Я разберусь с этим. Посмотрим, кого мы сможем найти. — Уилл кивнул, его взгляд задержался на щенке, прижавшемся к груди Джека. Джек повернулся и осторожно забрался в свою машину. Поставил шкатулку на пассажирское сиденье и осторожно усадил щенка в шкатулку. Он завел двигатель, и его жужжание стало успокаивающим контрапунктом к тревожному пыхтению щенка. Взглянул на шкатулку, на обещание подсказок, которые таились в ней, и понял, что ему предстоит разгадать две тайны: личность брошенного щенка и человека, который его отдал. Обе тайны были наполнены невысказанной печалью, и Джек почувствовал знакомый, непрошеный прилив сочувствия. Тем временем Уилл вернулся к Ганнибалу Лектеру, который стоял, прислонившись к блестящему черному кузову своей машины, олицетворяя элегантное терпение. Свет уличных фонарей отбрасывал тени на его лицо, подчеркивая острые скулы и тревожный ум в глазах. Уилл остановился рядом с ним, ветер трепал его темные волосы. — Щенка вернут? — Ответил Ганнибал. — Да. — Ганнибал выпрямился, не сводя с него пристального взгляда. Как только Уилл открыл машину, Ганнибал в сел в неё он приехал на такси, сели машину, как только сели сразу пошёл небольшой дождь, криминалисты пытаются быстро всё сделать чтоб противный дождь не смыл следы преступления. Капли дождя барабанил по ветровому стеклу, машины в салоне автомобиля воздух сгустился от невысказанных слов, заряженный электричеством, которое потрескивало между Уиллом Грэмом и доктором Ганнибалом Лектером. В памяти Уилла промелькнуло воспоминание о маленьком дрожащем щенке швабре, в его больших, проникновенных глазах отражался холодный ужас от того, что его бросили. Он нашел его, съежившегося под мусорным контейнером, крошечный, дрожащий комочек заброшенности. — Я… Я не думал об этом! — Уилл запнулся, его голос выдавал его смятение. Он рискнул взглянуть на Ганнибала и увидел знакомую вспышку хищного интереса в его глазах. Тишина затянулась, нарушаемая только стуком дождя и шумом двигателя. Ганнибал не настаивал, не совал нос не в свое дело. Он просто наблюдал, словно ученый, изучающий образец под микроскопом. — Нам нужно накормить твою стаю, Уилл. И нового члена. — Дальше поездка прошла в тишине, но напряжение оставалось, ощутимая тяжесть в тесном салоне автомобиля. Уилл не мог избавиться от ощущения, что его препарируют, обнажая каждую мысль, каждую эмоцию под пристальным взглядом Ганнибала. Через полчаса они прибыли на место назначения, заезжая на парковку, Уилл почувствовал прилив противоречивых эмоций. Он был рад заняться чем-то практичным, чем-то, что отвлекло бы его от опасной близости, грозившей поглотить его целиком. Но он также остро осознавал абсурдность ситуации: он, обеспокоенный консультант ФБР, отправился в магазин за собачьим кормом вместе с Ганнибалом Лектером, высокоразвитым серийным убийцей-каннибалом. Внутри магазина пахло сухими кормами и дезинфицирующими средствами. Яркие лампы дневного света жужжали над головой, освещая ряды ярких упаковок и пищащих игрушек. Уилла потянуло к отделу с кормом для щенков, и его рука замерла над пакетом с маленькими кусочками в форме сердца. — Ему нужно что-нибудь легкоусвояемое. — Заметил Ганнибал, и его голос зазвучал тихо. Он указал на пакет с мясом ягненка и рисом. — И обогащенное необходимыми питательными веществами. Он совсем маленький. — Уилл взял пакет, чувствуя абсурдную благодарность за совет Ганнибала. Где-то в глубине души он знал, что Ганнибал беспокоится не только о потребностях щенка в питании. Он наблюдал за Уиллом, изучая его реакцию, фиксируя свою растущую привязанность к этому хрупкому созданию. Они загрузили в тележку несколько пакетов по восемь килограмм с собачьим кормом, сухие завтраки и несколько игрушек для жевания. Когда они стояли в очереди к кассе, Уилл заметил, что Ганнибал наблюдает за ним с едва заметной улыбкой на губах. Он знал. Он знал, что маленький щенок действует Уиллу на нервы, пробираясь сквозь щели в его тщательно выстроенной обороне. Простояв на кассе пять минут и заплатив немаленькую сумму, вышли из магазина с пяти пакетами с едой и игрушками для собак. Когда они сели в машину, дождь начал стихать, оставляя после себя мерцающий блеск на асфальте. Когда они ехали обратно к фермерскому дому, Уилл не мог не задаться вопросом, что Ганнибал нашел в нем, в этой странной, изломанной версии человечества, которую он, казалось, так стремился понять. И что еще более важно, он задавался вопросом, что же он увидел в Ганнибале. Монстра? наставника? Или что-то гораздо более опасное, с чем он не был готов встретиться лицом к лицу. Он заехал на подъездную дорожку и припарковался. Собаки, встревоженные звуком мотора, уже возбужденно лаяли из дома. Уилл потянулся к дверной ручке, но заколебался. Он знал, что выйти из машины означало вернуться в запутанный мир Ганнибала Лектера, мир, где все было не так, как казалось, и где границы между здравомыслием и безумием стирались с каждым мгновением. Он собрался с духом, глубоко вздохнул и открыл дверь. Дождь прекратился, оставив после себя запах мокрой земли и озона. Солнце, пробиваясь сквозь остатки облаков, казалось, неохотно освещало его уединенный дом. На часах было двенадцать часов дня – пора покормить собак. Его стая, его верные друзья, ждали его, их нетерпеливое поскуливание доносилось из дома. Бродяги, найденные, спасенные, они были его якорем, единственной нитью, связывающей его с нормальным миром. Уилл знал, что забота о них, рутина, которую он тщательно поддерживал, помогала ему сохранять хоть какое-то подобие рассудка. Он поднялся по ступенькам крыльца, со стуком поставив пакеты на пол, чтобы достать ключи. Предвкушение было ощутимым. Сквозь тонкую деревянную дверь он слышал приглушенное поскуливание и нетерпеливое постукивание лап. Как только замок щелкнул и дверь распахнулась внутрь, на нас обрушилась пушистая лавина. Раздался радостный и безудержный лай. Они кружились вокруг его ног, игриво покусывая за джинсы, отчаянно требуя внимания. Уилл опустился на колени, зарывшись руками в их густую шерсть, и искренняя улыбка, наконец, прорвалась сквозь напряжение, сковывающее его лицо весь день. — Эй, ребята, успокойтесь. — Пробормотал он хрипловатым от нежности голосом. Он потрепал Уинстона за висячие уши, почесал у основания хвоста Бастера и позволил нетерпеливой стае тщательно облизать себя. На мгновение окружающий мир померк, уступив место безусловной любви, исходящей от этих существ. Он был дома. Он был в безопасности. Он был нужен. Ганнибал открыл дверь и увидел такую прелесть как Уилл тискает своих собак, он незаметно сфотографировал чтоб запечатлеть момент. Сфотографировал он положил телефон обратно в пальто, убрал пакеты с продуктами Уилла с крыльца и аккуратно поставил их у двери. — Могу я чем-нибудь помочь? Что именно нужно убрать и куда? — Уилл выпрямился, допуская на себя небрежный вид, которого не чувствовал. Собаки, почувствовав перемену в его настроении, притихли, теперь их внимание было сосредоточено на вновь прибывшем. — Корм у меня обычно лежит в шкафу а игрушки сразу им отдаю но не сегодня! — Мужчина снова начал тискать своих собак. — Сегодня у нас будет особенный маленький гость! — Собаки, не обращая внимания на малейшую перемену в поведении Ганнибала, заботились только о том, чтобы привлечь к себе внимание, их большие карие глаза были устремлены на него с обожанием. Уилл указывая на обшарпанный деревянный шкаф, стоявший в углу кухни. - Игрушки положи на приставной столик. Ганнибал послушно следовал указаниям Уилла, раскладывая на отведенном ему месте и аккуратно раскладывая разноцветные пищащие игрушки и веревочки для жевания на маленьком столике. Затем он перешел к более насущному вопросу, который не давал ему покоя с момента приезда, – состоянию холодильника Уилла. — Приготовить нам что-нибудь, Уилл? — Подошел к холодильнику и открыл дверцу, за которой открывался почти пустой вид. Единственным обитателем холодного помещения была сковородка с крышкой, стоявшая на полке. Он поднял крышку и заглянул внутрь. Блюдо было приготовлено на скорую руку – рис, плавающий в бледном водянистом бульоне, с добавлением овощей и кусочков курицы. Знакомая неприятная дрожь пробежала у него по спине. — Это было... именно то, что он бы приготовил. — Этого хватит. — Сказал Уилл ровным монотонным голосом, закрывая дверцу холодильника с тихим щелчком. Он отвернулся, не сводя взгляда с собак, которые теперь тихо скулили, смущенные задержкой в выполнении своих обычных обязанностей. Ганнибал, однако, не упустил мимолетного выражения отвращения, промелькнувшего на лице Уилла. Он знал этот затравленный взгляд. Он увидел остатки отчаянной попытки перекусить, приготовленной с минимумом усилий и тщательности. — У тебя есть… уже приготовлено. — Сказал Ганнибал, и в его голосе послышались нотки мягкого понимания. Он знал, что лучше воздержаться от прямой критики. — Рис и овощи. — Подтвердил Уилл, слегка опустив плечи. — Это...сытно. Я это готовил всю ночь! — Ганнибал наблюдал за Уиллом, и его чувства обострились. Он увидел усталость в его глазах, едва заметное напряжение на челюсти. Он понял. Мир Уилла вращался вокруг собак, вокруг дел, которыми он занимался, вокруг темноты, которая обволакивала его, как вторая кожа. У него было мало энергии или склонности заботиться о себе. Ганнибал начал просчитывать, оценивать ситуацию с клинической точностью. Он осмотрел кухню, отметив скудное содержимое кладовой и отсутствие свежих ингредиентов. Правда была очевидна: в доме Уилла практически не было съедобных продуктов. — Похоже…. — Наконец произнес Ганнибал спокойным и размеренным голосом. — Что ваша... кладовая не так хорошо укомплектована, как могла бы быть. — Он сделал паузу, давая намеку повиснуть в воздухе. — Я полагаю, что необходим более обстоятельный поход по магазинам. Может, сходим на рынок или магазин? Он увидел проблеск сопротивления в глазах Уилла, нежелание, чтобы о нем заботились, принимали помощь. Но за этим сопротивлением Ганнибал также увидел проблеск чего–то еще - хрупкой надежды, молчаливой мольбы о связи и поддержке, которая нашла отклик глубоко внутри него. Он знал, что кормить Уилла - это не просто обеспечивать его питанием, это значит воспитывать что-то гораздо более глубокое. Речь шла о том, чтобы питать его душу. И за этим сопротивлением, скрытая, как бледный росток под слоем земли, таилась надежда. Не яркая, сияющая, а слабая, дрожащая, как огонек свечи на ветру. Молчаливая мольба о связи, о прикосновении, о поддержке, которая отозвалась в глубине души Ганнибала эхом, невысказанным обещанием. Кормить Уилла, понял он, выходило далеко за рамки простого обеспечения его необходимым питанием. Это было о питании чего-то гораздо более глубокого, о воспитании увядшей души, о воскрешении его человечности из пепла. После долгих уговоров, тихих объяснений, полных искренней заботы, Уилл неохотно согласился. Они начали собираться, в медленном, размеренном темпе, обусловленном хрупким состоянием Уилла. Ганнибал чувствовал себя садовником, бережно перекачивающим нежное растение в более плодородную почву. Когда они были почти готовы, Ганнибал распахнул дверь и замер, пораженный увиденным. На пороге стояла огромная плетеная корзина, до краев наполненная едой. Свежие фрукты, ароматный хлеб, сыры, мясо - все то, что могло бы соблазнить даже самых привередливых гурманов. Но это было не все. Рядом с корзиной лежали завернутые в крафт-бумагу свертки, намекающие на что-то еще. Ганнибал присел на корточки, чтобы рассмотреть более внимательно. Несколько посылок лежали, словно верные стражи, рядом с подарком. И тут его взгляд упал на то, что лежало чуть подальше, прислоненное к стене. Две пары удочек. Новые, блестящие, готовые к использованию. Под ним лежат ещё пару коробок. За спиной раздался тихий кашель. Уилл неуверенно стоял в дверном проеме, опираясь на косяк. Взгляд его был устремлен на подарки, в нем читалось замешательство и легкое удивление. — Кто это мог прислать? — Прошептал Уилл, скорее самому себе, чем Ганнибалу. Ганнибал поднялся, задумчиво поглаживая подбородок. Он не мог понять, кто мог знать об их отъезде и, тем более, сделать такие щедрые, такие личные подарки. Еда - это понятно, это жест заботы. Но удочки... Они были символом чего-то большего. Намеком на увлечение Уилла, на его связь с природой, на его потребность в тишине и созерцании. — ‘Флорист’ — Ответил Ганнибал, его голос был ровным и спокойным, но в глазах мелькнул интерес. — Мне кажется, что наш ‘Флорист’ знает тебя очень хорошо! — Проговорил Ганнибал с ноткой ревностью. — Может быть, это знак. — Проговорил Ганнибал, глядя на Уилла. — Знак того, что нас там ждут. — Где именно? — Что скоро нам сообщат. — Ганнибал рассматривал одну из удочек, рассматривая ее с профессиональным вниманием. Отполированный блеск дерева, прочность лески, удобство рукоятки – все указывало на высокое качество. Уилл ничего не ответил. Он лишь смотрел на удочки, и в его глазах, словно в зеркале, отразился слабый, но все же ощутимый, проблеск надежды. Ганнибал знал, что этот проблеск нужно бережно взращивать, поливать его заботой и любовью, пока он не превратится в сильное, устойчивое пламя. И он, Ганнибал Лектер, сделает все возможное, чтобы это произошло. Ведь в глубине души он знал, что спасая Уилла Грэма, он спасает и частичку самого себя. Тишина затянулась, уютная и напряженная. Уилл наконец оторвал взгляд от удочек, выражение его лица оставалось настороженным, но надежда не исчезла. — Я собираюсь позвонить Джеку. Сказал Уилл хриплым голосом. — Сказать ему, что на крыльце лежат пакеты, на которые нужно взглянуть. И, вероятно, это от "Флориста". А также спросить о щенке… как у тебя дела. Ганнибал наблюдал за ним с непроницаемым выражением лица. Он тщательно спланировал это новое начинание, тщательно продумал каждую деталь, чтобы успокоить расшатанные нервы Уилла. Уилл повернулся к крыльцу, уже нащупывая свой телефон. В последнее время он так легко выходил из себя, так быстро предчувствовал опасность. Ганнибал почувствовал острую потребность защитить его. — Он знает… он знает, что я люблю рыбачить. — Пробормотал Уилл, и его глаза расширились от удивления и беспокойства. Ганнибал повернул голову и заметил еще один сверток, гораздо большего размера, чем остальные, стоявший в глубине крыльца, частично скрытый поленницей дров. Это была огромная коробка, явно наполненная собачьим кормом – его хватило бы, чтобы прокормить небольшую конуру в течение нескольких месяцев. Уилл нахмурился. — Собачий корм? Это... много собачьего корма. — Он указал на свою разношерстную команду спасателей, которые теперь с любопытством обнюхивали корзину, неуверенно виляя хвостами. — Им столько не нужно. Так вы обратно возвращайтесь в дом! — Уилл загнал собак обратно в дом и закрыл ещё дверь. Ганнибал лихорадочно соображал. Рыболовные приманки, корзинка для деликатесов, чрезмерное количество корма для собак… это была продуманная демонстрация. Послание. Но от кого? И с какой целью? И это ему не нравилось что этот ‘Флорист’ — Возможно, это был неосознанный акт доброты? — Предположил Ганнибал, хотя сам ни на секунду в это не поверил. Он хотел разузнать кто это-то ‘Флорист’ и почему он так ухаживает за его Уиллом Грэмом! Несколько минут назад осмотрели щенка и Джек кормил малыша шприца без иглы тут даже зазвонил телефон. Он взглянул в телефон кто это может звонить и увидел что это Уилл. — Алло…. — Джек можешь ко мне приехать! — Уилл что случилось? — Я с Ганнибалом приехали домой ко мне с едой для собак минут десять назад и только только хотели выйти тут у меня на крыльце очень много подарков. — Какие подарки? — Проговорил Кроуфорд. — Я не знаю но лучше их проверить на всякий случай! — Ладно, ладно, оставайтесь на месте. Ни к чему не прикасайся. Я приведу с собой несколько человек. Мы все соберем. Это могло бы быть… улики. — Голос Джека звучал напряженно, выдавая его собственное беспокойство. Пока Уилл разговаривал по телефону, его внимание на мгновение отвлеклось, и проницательный взгляд Ганнибала скользнул по хаотичному пейзажу. Он заметил это почти сразу: нетронутый запечатанный конверт, спрятанный среди вороха шелковых лент. С привычной легкостью он ловко извлек его и спрятал во внутренний карман своего безупречно сшитого пиджака. На конверте было написано просто от“Флориста”. Уилл повесил трубку, его плечи поникли. Он провел рукой по своим и без того растрепанным волосам. — Кроуфорд высылает команду. Он думает, что это может быть уликой! — Он повернулся к Ганнибалу, пытаясь найти хоть какое-то подобие понимания на невозмутимом лице доктора. — Что ты об этом думаешь, Ганнибал? — Спросил он хриплым от усталости голосом. Он отчаянно нуждался в ответе, в путеводной звезде в непроглядной тьме. Ему нужен был Ганнибал, его якорь, его доверенное лицо, его... хоть что-то. Он не мог точно определить, что это, и, возможно, именно это пугало его больше всего. Ганнибал встретился взглядом с Уиллом, его глаза были похожи на спокойные озера, отражающие непостижимую глубину. На его лице промелькнуло что-то, что можно было принять за беспокойство. — Скажи мне, Уилл. — Начал он успокаивающим голосом. — Что именно заставляет Кроуфорда быть таким уверенным в этом… вести… это ключ? — Джек Кроуфорд распахнул дверь своего внедорожника, холодный ветер впивался в кожу, словно тысячи иголок. В руках он бережно держал щенка, найденного на месте преступления. Его крошечное тельце дрожало, хотя Джек уже прикрыл его своей курткой. — Ты не один, малыш. — Прошептал он, чувствуя, как что-то в его каменной душе дрогнуло. Джек закрыл дверь машины и направился к входу. Его шаги были тяжелы, но уверены, как будто он нес на руках не щенка, а собственное спасение. — С ним все порядке? — Спросил Уилл а Джек протягивая щенка. Ганнибал, стоявший в тени, наблюдал за этой сценой с едва заметной улыбкой. Его взгляд скользил по Джеку, оценивая, как этот обычно холодный мужчина ласково прижимал животное к груди. — Да с ним всё порядке нашли только отпечатки пальцев от жертвы это её был щенок. Вижу что тебе выслал кто-то подарок? — Да мы с Ганнибалом приехали недавно и только закинули вещи и собирались купить ещё чего нибудь но ‘Флорист’ опередил нас. Джек можешь собрать все подарки которые тут лежат вдруг они отравлены. — Хорошо Уилл. — Джек кивнул, его пальцы сжались в кулаки. — Мы проверим всё. Каждый кусок, каждую ниточку. Он не уйдёт от нас. — Уилл почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал, что Флорист где-то рядом, наблюдает, наслаждается своей игрой. — Джек. — Он повернулся к нему, его глаза горели решимостью. — Мы должны найти его. До того, как он снова ударит. — Ганнибал их не слушал Уилла и Джека. Он думал как найти этого ‘Флориста’ убить его очень особым способом, ревность внутри Ганнибала съедала его изнутри. — Уилл ты можешь меня отвезти домой мы можем завтра сходить магазин. — Проговорил Ганнибал. Джек и Уилл перестали говорить. — Да конечно! Я хотел у тебя спросить что с твоей машиной? — Она сломалась. — Ганнибал соврал прошлой охоты одна жертва брыкалась и испачкана кровью весь салон машины. Спустя несколько минут наконец-то собрали все эти подарки от ‘Флориста’, Джек уехал домой, группа людей собравшие вещи они тоже уехали. Уилл, Ганнибал и Щенок на руках Уилла остались одни. — Давай отвезу я мопсом сам разберусь и познакомлю с остальным. — Они пошли к машины, мужчина открыл её. Уилл аккуратно сел в машину держа в руках малыша, на переднее сиденье сел Ганнибал. Уилл завел двигатель, и машина мягко заурчала, словно хищник, готовый к прыжку. Ганнибал сидел рядом, его пальцы неторопливо барабанили по колену, но внутри бушевала буря. Мысли о ‘Флористе’ — этом загадочном убийце, который смел приблизиться к Уиллу, — переполняли его. Он слишком близок, слишком опасен. Я должен найти его. Я должен разорвать его на части, чтобы никто больше не смел даже смотреть в его сторону. — Уилл. — Ганнибал начал, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась сталь. — Ты знаешь, я ценю нашу небольшую прогулку. Завтра, когда мы поедем в магазин, может быть, заглянем куда-нибудь еще? Где-нибудь… тихо. Уилл посмотрел на него, его глаза, всегда такие проницательные, смягчились. — Конечно, Ганнибал. Мне нравится проводить время с тобой. — В воздухе застыло напряжение, словно перед грозой. Ганнибал почувствовал, как его сердце бьется быстрее. Он так близок. Так прекрасен. И этот "Флорист"… он смеет думать, что может забрать его у меня? Его рука невольно сжалась на ручке двери, оставляя на коже легкие вмятины. Машина остановилась у дома Ганнибала. Уилл выключил двигатель и повернулся к нему. — Ты уверен, что все в порядке? Ты выглядишь… напряженным. — Я волнуюсь за малыша и за остальных собак Уилл. — Ганнибал соврал он не хотел напоминать и итак напряженного Уилла. — С ними всё будет в порядке. До завтра! — Уилл уехал а Ганнибал немного быстрым шагом дошёл до своего дома. Открыл его и быстро закрыл он сразу достал конверт. Ганнибал закрыл дверь с тихим щелчком, будто отрезая мир снаружи от своего святилища. Воздух в доме был густым, словно пропитанным невидимым дымом его тревоги. Он шёл по коридору, шаги отдавались эхом, как удары молота по наковальне его разума. Рука сжимала конверт так крепко, что бумага смялась, будто пытаясь убежать от его гнева. «Флорист». — Прошептал он, слово вырвалось из его губ, как яд, капля за каплей просачиваясь в его сознание. Он разорвал конверт, словно разрывая плоть врага, и вытащил письмо. Буквы на листе казались живыми, извивающимися, как змеи, готовые ужалить. Глаза Ганнибала сузились, его взгляд стал острым, как лезвие бритвы. Он закрыл глаза, и перед ним всплыл образ Уилла: его волосы, как темный лес, куда Ганнибал хотел забраться глубже, глубже, пока он не станет его частью. Его глаза — два озера, в которых он утонул бы с радостью, если бы мог. Но "Флорист" — этот неизвестный, этот претендент, осмелился вторгнуться в его мир, в его охотничьи угодья. Мужчина снял с себя верхнюю одежду, повесил её быстрым шагом подошёл к столу. Ганнибал положил письмо на стол. Его пальцы, обычно изящные и уверенные, сжались в кулак, будто пытаясь сокрушить само дыхание этого незваного поклонника. Бумага пахла духами — дешёвыми, навязчивыми, как сладкий яд, разъедающий его терпение. Его глаза, холодные и острые, как лезвие ножа, скользили по строчкам, написанным чужой рукой. Пальцы сжимали письмо так, что бумага морщилась, как кожа под ножом. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, горели яростью, словно угли, раздуваемые ветром. — Цветок, раскрывший его сердце? — Прошептал он, и каждый слог звучал как угроза. Нож, который он держал в другой руке, блеснул в свете лампы, прежде чем вонзился в стену с глухим стуком, пригвоздил письмо к обоям. Ганнибал не помнил как он взял нож, теперь было плевать что он натворил. Он медленно провел пальцами по лезвию, ощущая его остроту. — Ты мой, Уилл. — Прошептал он, и в его голосе звучала не только собственническая страсть, но и что-то более глубокое, почти первобытное. Ганнибал закрыл глаза, представляя Уилла — его хрупкость, его ум, его неповторимость. Никто не мог понять Уилла так, как он. Никто не мог обладать им. Он открыл глаза и подошел к окну, глядя на темную улицу. — Кто ты, флорист? — Прошептал он, и в его голосе звучала не только ярость, но и любопытство. Ганнибал всегда ценил искусство, и письмо, несмотря на его дерзость, было написано с изяществом. Но это не имело значения. Уилл был его, и никто не мог посягнуть на это. Мужчина быстрым шагом начал собирать инструменты спустя пару минут собрал их и стоял возле них. — Я найду тебя. — Сказал он тихо, и в его голосе звучала обещание. Ганнибал взял перо и начал писать, его почерк был таким же изысканным, как и его кулинарные блюда. — Дорогой флорист. — Начал он, и в его словах звучала угроза, замаскированная под вежливость. — Ваш цветок уже сорван. И он никогда не будет вашим. — Он сложил письмо и положил его в конверт, на котором не было адреса. Ганнибал знал, что найдет его. Он всегда находил то, что искал. А пока он подошел к двери, открыл ее и вышел в ночь, оставил я за собой только тишину и запах крови, который всегда следовал за ним.