Любовь

Любовь это… собственно, что это? Йонджи в клубе не в первый раз и точно не в последний. Выпивает, думает о сексе на одну ночь. Приглядывается, выбирает. Думает между парнем и девушкой, но ни к кому не тянет. Он лениво морщится и выпивает ещё один тумблер виски. В голове чётко стоит образ человека, рядом с которым бы ему сейчас хотелось бы быть. Он снова поворачивается в сторону зала, чтобы, может, найти кого-то похожего. Глаза цепляются за мускулистую фигуру, сидящую рядом за барной стойкой. Йонджи думает, что для попытки неплохо. Придвигается ближе и уже собирается начать флирт, как сначала осознает аромат. До жути родной, такой древесный, с нотами красок, смешавшийся с потом. И уже через долю секунды осознает человека, сидящего перед собой, который поворачивается к нему лицом. — Усопп?! — сердце нервно отдаёт удары, — Какого черта ты здесь делаешь?! К нему подходит Нами с двумя коктейлями. Чёртова стерва как всегда безупречна и шикарно выглядит. Она садится рядом с Усоппом и ставит коктейль, закидывая ногу на ногу. — Я привела его, — сказала девушка, наклонив голову и уперевшись в ладонь, — Один придурок разбил ему сердце, — она сделала несколько глотков, — Думала, может с кем-нибудь познакомится и развеется. — Да, — соглашается Усопп, но, очевидно, без какого-либо энтузиазма. Подобного рода места просто не для него. — Ладно, — выдыхает Йонджи и мягко берет его ладонь, сплетая пальцы. По всему телу проходит ток. И по телу Усоппа тоже, отчего он вздрагивает, — Пойдём, поговорим. — Он никуда не пойдёт, — сказала Нами и схватила его за другую руку, — Ты ведь здесь по своим делам, вот и делай их. Стерва. Йонджи выдыхает. Он с просьбой смотрит на Усоппа, что избегает его взгляда. — Хорошо, — решает Йонджи и садится рядом, неохотно отпуская его руку, — Молоко человек, могу я угостить вас коктейлем? На лице Усоппа появляется слабая улыбка. Йонджи заказывает для них два коктейля. — Вы не похожи на человека, что часто посещает такие места, — Йонджи театрально оглядывает клуб, — Так что вы здесь делаете? — Пытаюсь зализать раны от расставания, — сказал Усопп и сердце Йонджи остановилось. — Вот как, — усмехается Йонджи, — Что же, вам должно быть лучше от того, что в жизни стало меньше мусора, — он поднял коктейль, чтобы выпить за это, но рука Усоппа мягко легла на его запястье. — Мне бы хотелось самому решать, что есть мусор, а что нет, — сказал он и Йонджи нахмурился, — Я получаю металлом и делаю из него новые вещи. — Металлом — не дерьмо, — Йонджи приближается, — Как вы говорите, из него можно что-то сделать. От дерьма нет никакого проку. Нами усмехнулась, помешивая коктейль. Йонджи аккуратно взял его ладонь в свою. — У вас есть отличный шанс начать сначала. Не сокрушайтесь по этому. — Я сам решу, по чему мне сокрушаться, — фыркнул Усопп, но руку не вырвал. Они сидели так какое-то время. Йонджи мягко поглаживал своим большим пальцем его костяшки. — Для чего вы здесь? — спросил Усопп после небольшой паузы. — Сложно сказать, — усмехнулся Йонджи, — Пытаюсь заглушить пустоту внутри, — он поднял на него взгляд. Они смотрели друг другу в глаза, когда Усопп накрыл его ладони другой рукой. — Мы в похожем положении, — усмехнулся он, — Может, поможем друг другу? Йонджи с грустью улыбается. — Не тратьте свое время на ту же ошибку дважды. Нами снова усмехнулась. Усопп же закипел и резко вырвал руки, разом опустошив свой стакан. — Не буду, — говорит он и уходит на танцпол. — Усопп, подожди, — выдыхает Йонджи, но не идёт за ним. Вместо этого выдыхает и упирается лбом в кулак. — Это не кончится хорошо, — сказала Нами, постукивая пальцами по стакану. Конечно, не кончится. У Усоппа какая-то удивительная способность притягивать к себе самых конченных из конченных. И на танцполе к нему стягиваются именно такие. *** У Йонджи разбита губа, синяки по всему телу и ломит от того, что пришлось тащить уснувшего Усоппа на себе. Чёрный список в клубе, драка, счёт за все коктейли, в том числе и за Нами и бывший в его кровати. Лучше и не придумаешь. Он кидает Усоппа на кровать, и тот сладко переворачивается на бок. Йонджи падает рядом и смотрит в потолок, устало сложив пальцы на животе. — Когда-нибудь твой запас удачи закончится, — бурчит Йонджи и поворачивается к нему, поправляя несколько прядей, — Останешься со мной — закончится быстрее. — Не переживай, хватит на двоих, — Усопп открывает глаза. Йонджи моргает. А затем улыбается. Конечно, так в них всегда и было. Йонджи не идиот, но почему-то единственный человек, которому он верит всегда — это Усопп. Даже если его ложь чертовски очевидна. — Я тащил тебя на руках, — беззлобно сказал Йонджи. — Ничего, — фыркнул Усопп, — Тут больше нет сердца, я теперь легче, — он обиженно отвернулся. Йонджи усмехнулся и придвинулся к нему. Аккуратно коснулся подбородком плеча, а затем приобнял. Крепко. Как же ему его не хватало. — Ты опять чуть не ввязался в драку из-за меня, — заметил Йонджи. — Заткнись. Йонджи мягко кладёт голову прямо за ним, смотрит в его затылок. Волосы слегка щекотят щеки. Он заптывает в них свои пальцы. — Черт, — говорит Усопп и встаёт. Йонджи неохотно его отпускает. Усопп берет коробку первой помощи и достаёт вату с антисептиком. — Нет, только не это, — ворчит Йонджи. — Молчи, — ворчит в ответ Усопп. В обработке ран проходит несколько тихих минут. Йонджи без зазрения совести пялится на него. Усопп стоически это игнорирует. — Занимался бы своими делами, — бормочет он, — Чего опять ко мне полез-то? — Зачем на глаза мне было попадать? — фыркает Йонджи. — Чего?! — он изо всех сил прижал вату к его лицу, на что Йонджи зашипел, — Если бы не ты, ноги бы моей в этом аду не было! — Именно, — говорит в ответ Йонджи, смотря ему в глаза, — Поэтому оставь меня в прошлом. — Да я не это имел ввиду! — выдохнул Усопп. Он закончил с обработкой и сел рядом. Положил голову на его плечо, но Йонджи дернулся. Значит, прилетело не только в лицо. Усопп обеспокоенно стягивает с него толстовку. — Нет, — смущённо говорит Йонджи. — Снимай! — Нет! В итоге Усопп, как ни странно, оказывается сильнее, а Йонджи сидит с голым торсом. И синяками по всему телу. Усопп цокает языком. Глаз невольно цепляется за красные точки на сгибе локтя. Усоппа передергивает. Следы от иголок капельницы. Йонджи смущённо убирает руку, сгибает локоть. — Ложись спать, — говорит он и хочет встать, как Усопп перехватывает его плечо. — Ложись рядом, — говорит Усопп. Йонджи качает головой, но упрямый взгляд Усоппа оказывается сильнее. Йонджи ложится, пока Усопп мягко оглаживает его синяки. — Нужно принять душ, — говорит он. — Знаю, — тянет Йонджи. Они молчат какое-то время. Усопп мягко берет его ладонь, переплетает пальцы. Йонджи снова не может сопротивляться. — Я не хочу, чтобы ты проходил через это снова, — говорит Йонджи. Слова, как ни странно, выходят легко. Усопп выдыхает. Поглаживает пальцами его костяшки. — Мне все равно, что ты там хочешь. Может начнёшь считаться с моим решением? Йонджи аккуратно переворачивается на бок, что взглянуть на него. Тело ужасно болит. Он ойкает и Усопп быстро поворачивается, мягко касаясь его. Йонджи улыбается. Он беспокоится о нем. Сильнее, чем злится. Усоппа эта улыбка раздражает и он снова смотрит в потолок. — Я не выдержу, — сказал он, — Не выдержу, если это случится снова и ты снова посмотришь на меня так. Усопп поворачивается к нему. — Йонджи, это был тяжёлый день. Я просто очень устал. Эта была усталость, понимаешь? — Даже если так, — сказал Йонджи, — Я не хочу, чтобы через несколько лет, если случится ещё один срыв, ты смотрел на меня с сожалением о том, что тебе приходится терпеть это, — он сжимает его ладонь, — Ты заслуживаешь лучшего. — Я никогда не буду сожалеть, — сказал Усопп, уверенно взглянув ему в глаза, — Уставать и злиться — может. Ненавидеть себя за то, что проглядел, как тебе было плохо и не был рядом — да, пожалуй, это то, о чем я буду сожалеть. — Неужели ты не понимаешь, что я ничего из этого для тебя не хочу? — выдохнул он, — Просто найди кого-то другого. Хорошего. И будь счастлив. — Я пытался, ты не дал мне этого сделать. — Кто де виноват, что к тебе тянет постоянно каких-то кончей! — Видимо, это мой типаж! Они снова замолчали. Йонджи устало потирает руками лицо. — Когда я увидел твой взгляд, — тихо сказал он, — После интоксикации… я не хочу больше увидеть его. Не хочу больше причинять тебе боль. Усопп берет его руку и мягко поглаживает. Он выдыхает, словно устав что-то доказывать и спокойно произносит: — Я люблю тебя. Йонджи поворачивает к нему голову. Усопп все ещё смотрит в потолок, а затем все же переводит взгляд на него. — Я люблю тебя, — повторяет он. Сердце Йонджи, кажется, останавливается. В горле встаёт ком. Он закусывает губу, чтобы на расплакаться, но не выдерживает. Усопп мягко вытирает несколько слез. — У каждого своя драма, — он улыбается, — Кто-то болеет раком, у кого-то нет денег, кто-то страдает алкоголизмом, кто-то, будучи полностью здоровым, изменяет и абьюзит, — Усопп, видя, как Йонджи внимательно слушает, ложится сверху. Йонджи даже забывает о тупой боли в виде синяков. Усопп мягко оглаживает его щеку, — Мы пройдём через это вместе. Если… — его рука останавливается, — Если ты правда любишь меня. Любовь это понять, что это она самая, увидев тебя впервые. Любовь это пытаться быть к тебе ближе, даже если это неправильно. Любовь это порой идти вопреки здравому смыслу. Любовь это чистый эгоизм. Его отец был эгоистом. Его старшие братья выросли не лучше. Он тоже рос эгоистом. Пустым и злым внутри, пока не вернулся к матери и Санджи. Пока не познакомился с его друзьями. Пока не встретил Усоппа. Усоппа, ради которого ему впервые в жизни захотелось сделать что-то не эгоистичное. Но любовь, наверное, должна быть сплетением эгоизмов. И Йонджи не против. Не против, пока Усопп смотрит на него так. Не против, пока Усопп рядом. Не против, пока Усопп говорит, что любит его. И Йонджи готов совершить один эгоистичный поступок сейчас, чтобы дальше быть самоотверженным. Самоотверженным ради него. — Я… — Спи уже, — бормочет Усопп, обнимая его и делая вид, что спит. У него нет силы услышать что-то, что услышать он не готов. *** Любовь — это ожидание. Усоппу никогда не везло в любви. Первая любовь отвергла, у второй он не во вкусе, сердце третьей занято. Девушки знакомятся не хотят, парни не проявляют интереса. Усопп теряет надежду на настоящую любовь и в какой-то момент даже смиряется с мыслью, что ничего путного у него в жизни в этом смысле не выйдет. Теперь он понимает, почему вокруг любви столько шума. Потому что это то, что ты контролируешь в своей жизни меньше всего. И как только Усопп отчаивается, в его жизни появляется Йонджи — настолько неправильный для кого-то вроде него, насколько можно. Брат парня, который его отшил, наркоман в завязке с вечным ехидством и пассивной агрессией, и неприлично красивым лицом. У Усоппа при первом взгляде не было даже мыслей подобных. Ну, может была. Одна, словно вспышка, что прошла сразу же. Таких как Йонджи нужно остерегаться. Но Йонджи оказывается ранимым. Уязвимым. И только рядом с ним. Только ему позволяет покапаться в своих волосах, только ему может положить свою голову на плечо, только с ним не ведёт себя, как последний говнюк. Ещё внимателен. Аккуратен. Запоминает его любимую еду, фильмы и книги, хобби. Дарит маленькие, но приятные подарки. Единственный, с кем он говорит посреди ночи, когда Усоппа мучает бессонница. Усопп не замечает, когда влюбляется. Когда все заходит слишком далеко, когда они с Йонджи в шутку танцуют в гараже, и Усопп прижимает ладони к его груди, прислушиваясь к стуку его сердца. Йонджи отдаляется. Его любимая пластинка — ты мне нравишься, но я наркоман. Я должен отказаться от тебя, но не могу, потому что ты мне нравишься. И так по кругу. Но ему удаётся его убедить. Сказать, что попробовать никто не мешает — и вот уже пробуют три года. Не без своих приколов, но Усопп чувствует: это любовь. Та любовь, которую он так долго ждал. Поэтому он готов за неё бороться. Усопп трус, но Йонджи он отобьет от всех, кто захочет его забрать: от отца и братьев и от наркотиков в том числе. Пока получается. Просто в тот день он не доглядел. Проиграл сразу обоим. Отца Йонджи выпустили из тюрьмы, и тот испугался. Испугался, что многолетний ад его жизни повторится, к этому он не был готов. Ему просто нужно было немного расслабиться, потому что он сильно испугался. Травка. Но её мало. Нужно было что сильнее. Так и случилась интоксикация. Он выдохнул, вспоминая этот день. Это случилось впервые за три года и Усопп просто растерялся и испугался, что Йонджи снова вернётся к наркотикам. Может, он и хотел после расставания. — Ты хочешь расстаться, чтобы я ни о чем не сожалел, — сказал в тот день Усопп, — Так будь мужиком и возьми ответственность за то, чтобы я не сожалел. Слова всегда хуже пощечин. Они бьют жестче и оставляют шрамы. Йонджи не мог забыть эти слова. Они грузом висели на нем. Он избегал Усоппа долгое время, даже не отвечая на звонки. Сказать, как тогда Усопп перепугался, не сказать ничего. — Эй, — они ели мороженое в парке. Йонджи мягко коснулся своего подбородка и улыбнулся, — Как ты вообще так ешь? Он усмехнулся и намочил салфетку слюной, чтобы вытереть капли мороженого с его подбородка. Ну, и поцеловал заодно. — Раз уж у меня сегодня двести сорок шесть дней, — тихо сказал Йонджи, взглянув ему в глаза и продолжая водить языком по мороженному, — Мне полагается ещё какая-нибудь награда? Усопп широко улыбнулся. — Любая, — это было так чисто и искренне, что Йонджи на мгновение растерялся. Йонджи придвинул его к себе и слегка прикусил кожу на его шее. — Самая лучшая уже моя, — он улыбнулся в ответ. Любовь — это безмятежно считать дни борьбы, и быть готовым в любой момент начать считать сначала. Любовь это нести ответственность за свое решение и эгоизм. И ещё много чего.