Последний эскиз / Зверь, которого не было

Часть 1. Серый холст Запах скипидара всегда успокаивал, но сегодня он вызывал тошноту. Артём сидел перед мольбертом в своей киевской квартире. На холсте — мазня. Очередная попытка изобразить что-то великое, закончившаяся грязным пятном. Диплом Академии искусств лежал где-то под стопкой счетов за коммуналку, такой же бесполезный, как и его обладатель. — Посредственность, — прошептал он в тишину. За окном выла сирена. Опять. Она выла так часто, что стала просто фоновым шумом, как жужжание холодильника. Идти в коридор? В убежище? Смысла не было. Смысла вообще ни в чем не было. Друзей он растерял, закрывшись в своей «ракушке», девушки не было, будущего — тем более. Он часто думал о том, чтобы закончить всё самому, но каждый раз рука с лезвием или таблетками предательски дрожала. Трус. Даже умереть нормально не может. Он потянулся к кружке с остывшим чаем. Взгляд упал на монитор, где висело меню создания персонажа в очередной MMO. Эльфийка-жрица. Он всегда играл за женских персонажей. Эстетичнее, да и... спокойнее как-то. — Может, в следующей жизни, — хмыкнул он. Свист. Не тот, далекий, а резкий, разрывающий барабанные перепонки, прямо над крышей. Артём даже не успел испугаться. Мир вспыхнул белым, а потом резко стал черным. Боли не было. Было только удивление от того, как легко рвется холст реальности. Часть 2. Горы Юньнань Сознание возвращалось рывками, как будто кто-то пытался завести старый мотор на морозе. Сначала пришла боль. Она была везде. Жгло бок, ныли кости, голова раскалывалась. «Я жив?» — это была первая мысль, и она принесла разочарование. Неужели вытащили? Неужели теперь лежать в больнице, обрубком, инвалидом... Он попытался открыть глаза. Свет резанул по зрачкам. Вокруг не было белых стен палаты. Были деревья. Огромные, влажные, дышащие туманом деревья. И дождь. Мелкий, противный дождь. Артём попытался опереться рукой о землю, чтобы привстать. Вместо бледной руки с мозолью от кисти на мокрую траву опустилась лапа. Белая, пушистая лапа с черными подушечками. — Что за... — хотел сказать он. Но из горла вырвалось лишь тихое, жалобное: «Мяу... кх...» Он замер. Сердце заколотилось где-то в горле (которое теперь ощущалось совсем иначе). Он скосил глаза вниз. Белая шерсть, испачканная в грязи и... крови. Много крови. Бок был разодран. Он пополз к ближайшей луже. Отражение дрожало, но он увидел. Это был не человек. Это было существо, похожее на кошку или лисицу, но с неестественно большими ушами и странным узором на лбу, напоминающим третий глаз. А еще... ощущения. Они были другими. Он чувствовал мир острее, но главное — внутреннее ощущение тела. Оно было легче, гибче и... В голове всплыла та эльфийка из игры. — «Ну конечно, — пронеслось в мыслях с горькой иронией. — Ирония судьбы, уровень "Бог". Я теперь самка. Пушистая, умирающая самка неведомой зверушки». Сил не было. Кровь уходила слишком быстро. Он (она?) снова повалился на мох. «Значит, ракета не добила, добьет природа. Смешно». Сознание начало уплывать. Но сквозь шум дождя он услышал шаги. Не звериные. Человеческие? Кто-то шел по лесу, напевая дурацкую веселую мелодию. — О? Брат, смотри! Тут кто-то валяется! — голос был звонкий, почти детский, но с хрипотцой. — Пи Сю, не трогай всякую гадость, — второй голос был спокойнее, ниже. — Это может быть... Ох. Над Артёмом склонились две фигуры. Зрение плыло, но он смог различить силуэты. Один — похож на львенка, вставшего на задние лапы, в какой-то дурацкой современной одежде. Второй — высокий, статный, с чем-то похожим на рога, в очках и с очень добрым, но обеспокоенным лицом. — Это же... редкий вид, — пробормотал тот, что в очках (Сыбусян?). — И она сильно ранена. Похоже, на нее напали злые духи или браконьеры. — Она? — переспросил мелкий (Тяньлу), тыкая в бок пальцем. — Эй, ты живая? Если помрешь, можно я заберу твой мех? Выглядит дорого. — Тяньлу! — шикнул высокий. — Мы забираем ее. Держись, малышка. В моем магазине найдется место еще для одной потерянной души. Тёплые руки (или лапы?) подхватили её. Боль начала отступать перед теплом. «Магазин? — подумал Артём, проваливаясь в спасительную темноту. — Надеюсь, там есть обезболивающее... и краски».