Равные в жизни — Партнеры в смерти

      Последние три недели августа прошли очень похоже. Гарри посещал уроки Тома, которые всегда были так или иначе увлекательны, он начал осваивать невербальные заклинания, а также сделал хорошие успехи в беспалочковой магии, и его контроль постепенно становился все лучше, чтобы полностью раскрыть свой магический потенциал.       Однако самым удивительным для Гарри стало развитие его способностей к зельям. Он обнаружил, что ему очень нравится этот предмет, когда над ним не нависает летучая мышь-переросток, источающая зловещую ауру. Гарри прекрасно варил каждое зелье, хотя иногда ему нечего было варить, и он просто наблюдал, как Том экспериментирует, и помогал, когда его просили. Том даже начал просить Гарри сварить базовые зелья, которые нужно было запасти, пока он экспериментировал, — знак доверия к его способностям в Зельеварении, которого Гарри никак не ожидал получить.       Каждую среду Том уходил на встречу с Пожирателями смерти, но это был единственный раз, когда он покидал дом, и никогда так надолго, как в тот первый раз, когда он освободил своих последователей из Азкабана. На следующий день эта новость попала на первую полосу «Ежедневного пророка», однако с тех пор ничего больше не появлялось в газете. Как и предсказывал Том, их как будто и не держали в тюрьме. Гарри обычно занимал всю четвёртую или пятую страницу «Ежедневного пророка», и ничего нового в этом не было, хотя Рита Скитер попеременно то любила его как Золотого мальчика нации, то клеветала на него как на предателя. Гарри не обращал на это внимания.       За это время у Гарри появилось хобби — садоводство. Он ухаживал за кустами роз, пропалывал дорожки, стриг траву и ухаживал за растениями в теплице. Нагайна обычно следовала за ним, пока он занимался всем этим. В дом он возвращался потный и весь в грязи, что Том считал «отвратительным» и выражал это чувство, посылая Гарри взгляды, полные презрения, и говоря ему, что ему нужно принять душ.       Однажды субботним утром Люциус послал снитч вместе с «Ежедневным пророком», и Гарри был в восторге. Он поспешил схватить свою метлу и отправился на поле для квиддича, где Том наблюдал за его полетом и поиском снитча. Он даже принял участие в игре, отпустив снитч, заставив Гарри закрыть глаза после того, как обвинил его в жульничестве, потому что «никто не смог бы так легко найти снитч». Но Гарри все равно поймал его за рекордное время — четыре минуты. Том был несказанно впечатлен.       Рон и Гермиона поддерживали с Гарри постоянную переписку. Они информировали его о том, что происходит с Уизли и Орденом. В отношении последнего ничего не происходило. Они были озадачены внезапным отсутствием исчезновений, хотя спасение из тюрьмы вызвало немалый переполох среди членов Ордена. Гарри держал эту информацию при себе, не желая чувствовать себя на стороне Тома. Его друзья постоянно пересказывали все способы, которыми они пытались отследить их письма, и всегда безуспешно, что заставляло Гарри улыбаться, ценя их стремление найти его, хотя он уверял их, что он в безопасности и искать его не нужно.       Что касается сеансов Легилименции, то ситуация с первым разом не повторилась, хотя обычно он выходил из них с головной болью, которая не покидала его еще долго. Том всегда выглядел обеспокоенным. Гарри никогда не спрашивал, что именно ищет Том, и ищет ли он вообще что-то, но он знал, что Том интересуется магией разума, и однажды упомянул, что то, чем он занимается, как-то относится к их связи. Гарри решил, что просто позволит Тому делать то, что ему нужно, — он был уверен, что тот сам расскажет ему, как только найдет то, что ищет.       В целом Гарри был вполне доволен своей новой жизнью, их привычный уклад укрепился за последний месяц.       Именно поэтому для него стало шоком, когда первого сентября Гарри не смог встать с постели.       Всю ночь он ворочался и метался на кровати, и каждый раз, когда ему удавалось заснуть, его сознание окутывали кошмары. Ему снилось Министерство, Рон и Гермиона, Сириус. Он то и дело просыпался в холодном поту. А когда наступило утро, Гарри понял, что в это утро он должен был вернуться в Хогвартс. Он без слов и без палочки произнес заклинание Темпус, отметив, что уже половина седьмого.       Он представил себе, каково было в этот момент в Норе: все вставали с трудом, завтракали на переполненной кухне. Рон в панике, а Гермиона ругает его за ужасную организацию. Миссис Уизли — эмоциональная катастрофа, мечущаяся между криками на ребят о том, что они опоздают, и слезами на глазах от того, что ее дети уезжают на год.       Гарри не мог сдвинуться с места, раздавленный тем, что у него всего этого нет. Он не собирал вещи вместе с Роном, пока они игнорировали Гермиону, не избегал миссис Уизли, не искал судорожно пару носков. Он не мог избавиться от ощущения, что должен был делать все это. Он навязчиво проверял время и представлял, что в этот момент делают его друзья.       В десять часов раздался слабый стук в дверь, Гарри притворился спящим и не ответил.       В одиннадцать часов Гарри почувствовал, как по его лицу на подушку стекают тихие слезы: он представил, как садится в Хогвартс-экспресс вместе с друзьями, как они торопливо прощаются, потому что, как всегда, опаздывают. Они ищут купе, садятся в него и видят всех своих друзей: Невилла, Полумну, Дина, Симуса... В этот момент Гарри даже скучал по Малфою.       Час спустя Гарри представлял, как мимо проедет тележка, из которой они купят обед. Он представлял пейзажи, проносящиеся за окном, разговоры студентов, воссоединяющихся с друзьями, которых они не видели летом.       Около часа дня раздался еще один стук, на этот раз более настойчивый. Гарри не мог притворяться, что спит в такое время, поэтому он пробормотал в подушку приглушенное «заходи».       Том открыл дверь и вошел в комнату Гарри. Гарри не двигался с места, уткнувшись лицом в подушку. Он увидел, как Том положил что-то на тумбочку, и почувствовал, как кровать опустилась под весом мужчины рядом с его ногами.       — Что случилось? — поинтересовался Том.       — Неважно себя чувствую, — пробормотал Гарри в ответ.       — Я принес тебе чай.       — Спасибо.       — Это связано с датой? — спросил Том, уловив суть.       Гарри только застонал в подушку, что, собственно, и было ответом. Он почувствовал, что глаза снова щиплет — он не мог говорить об этом.       — Я понимаю, — сказал Том, — Хогвартс был и моим первым домом, трудно это забыть.       Гарри закусил губу, чтобы не заплакать, его лицо по-прежнему утопало в подушке, зеленые простыни сбились вокруг его талии. Он почувствовал, как мужчина встал; Том ходил по комнате. Гарри услышал слабый звук открываемого окна — как он догадался, того, что находилось напротив поля для квиддича. При мысли о квиддиче у него из глаз потекли слезы.       — Пей чай, Гарри. Я приду за тобой к ужину. Если тебе что-нибудь понадобится, просто позови, — сказал Том и вышел из комнаты.       Гарри позволил себе немного поплакать, но в итоге все-таки выпил чай, и ему стало немного легче. Том всегда готовил чай лучше, чем Гарри когда-либо. Гарри поднялся, чтобы выпить чай, и ему стало неловко от того, что Том видел его без рубашки, но потом он встряхнулся и вспомнил все те времена, когда он плавал.       Гарри продолжал валяться в кровати всю вторую половину дня, по-прежнему навязчиво проверяя время каждые десять минут или около того и мучая себя мыслями о том, что в это время должны были делать его друзья. Однако свежий воздух из открытого окна был приятен, что не могло не радовать.       К восьми часам Гарри снова погрузился в уныние. С минуты на минуту они должны были прибыть в Хогвартс, и все спешили переодеться в школьные мантии, собрать чемоданы и прочие вещи. Поездка в карете до замка, Большой зал и пир. Да, к этому моменту Гарри было хуже всего. Боже, он больше не увидит комнаты в общежитии или, что еще хуже, Большой зал. Он представил себе, как Гермиона и Рон сидят без него на своем обычном месте у камина, и в груди Гарри поселилось жуткое чувство всепоглощающей печали.       Его закрутившиеся мысли прервал стук в дверь, на этот раз даже не предупреждающий.       — Пойдем, ужин готов, — прямо сказал Том.       — А мне обязательно? — пробормотал Гарри осипшим голосом.       — Да. Ты не ел весь день, это не обсуждается, — твердо заявил он.       — Ладно, — сказал Гарри, сопя, чтобы прогнать свои эмоции. Он сел и надел очки. Том выжидающе смотрел на него, поэтому Гарри скатился с кровати, смутно осознавая, что он в одних боксерах, что было довольно неловко, но он натянул пижамные штаны, которые валялись рядом, и ближайшую футболку, после чего последовал за Томом на кухню.       Спускаясь по лестнице, Гарри почувствовал легкую слабость: тело требовало пищи, заставляя его держаться за перила. Как только они оказались на кухне, он сел на стул, и перед ним уже стояла тарелка с вкусно пахнущей едой.       Том сел в кресло напротив Гарри и налил вино в два бокала. Гарри ненадолго отключился, снова представив себе пир в Хогвартсе, который, должно быть, был в самом разгаре к этому моменту.       — Давай, Гарри, съешь что-нибудь, — мягко сказал Том, выведя Гарри из оцепенения.       Он взял нож и вилку и стал есть стоящую перед ним еду, которая, как всегда, была восхитительна. Том потрясающе готовил.       После того, как они закончили, несмотря на то, что у них было негласное правило: если один из них готовит, то другой убирает на кухне, Том взял на себя обязанность убирать весь беспорядок легкими движениями руки.       Он делал это, одновременно наполняя их бокалы.       — Иди устраивайся в гостиной, у меня есть книга, которая тебе понравится.       — Мне не хочется читать, — ответил Гарри пустым голосом.       — Я почитаю тебе, — сказал Том, и Гарри, подняв голову и увидев серьезное выражение его лица, встал и прошел в гостиную, улегшись на диван с бокалом вина.       Том появился через пару минут, отправившись в библиотеку за книгой, о которой шла речь. Гарри попытался рассмотреть обложку, но не смог разобрать слов на лицевой стороне.       Сначала Том сел в свое обычное кресло, затем встал и направился к дивану.       — Подвинь ноги, — сказал он, и Гарри подчинился, подтянув ноги к себе. Том сел на другой конец дивана.       — Мне так не удобно, — сказал Гарри, чувствуя себя капризным, мысленно все еще находясь в Хогвартсе. Том закатил глаза, но указал на ноги Гарри. — Что? — спросил Гарри, не понимая смысла его жеста.       Том снова закатил глаза.       — Положи на меня свои ноги, если хочешь.       Гарри в недоумении уставился на него, уверенный, что неправильно понял. Но когда Том лишь выжидающе посмотрел на него, Гарри-я могу-приспособиться-к-любой-ситуации-Поттер медленно положил свои ноги на ноги Тома.       — Хорошо, теперь, если тебе удобно, — сказал Том, устремив взгляд на Гарри, который просто уставился на него, все еще пребывая в небольшом шоке. — Это маггловский роман, который я нашел в прошлом году, думаю, он тебе понравится. Он называется «Тайная история» женщины по имени Донна Тартт.       Гарри кивнул, его шок прошел. И, как всегда, он приноровился к ситуации. Он удобнее устроился на подлокотнике, закинув руки за голову.       Том открыл книгу и начал читать.       — В горах начал таять снег, а Банни не было в живых уже несколько недель, когда мы осознали всю тяжесть своего положения...       Гарри закрыл глаза и внимательно слушал. У него не было почти никакого опыта чтении романов, но он определенно теперь понимал их увлекательность. Том был прав, Гарри наслаждался этой историей. Он был настолько сосредоточен на словах, что с того момента, как Том начал читать, и до того, как Гарри неизбежно заснул — хотя он бодрствовал дольше, чем они оба ожидали — он ни разу не вспомнил о том, что происходило в Хогвартсе.

***

      На следующее утро Гарри проснулся, всё ещё лежа на диване. В этот раз Том не стал его будить. Кажется, вместо этого он укрыл Гарри тонким одеялом и положил ему под голову подушку. Когда дезориентация прошла, Гарри тихонько улыбнулся: он чувствовал себя гораздо лучше, чем накануне.       Гарри потащился на кухню, где, как обычно, сидел Том.       — Доброе утро, — поприветствовал он, когда Гарри вошел в комнату.       — Доброе утро, спасибо за вчерашний вечер, — сказал Гарри, посылая Тому небольшую улыбку, а сам занялся делами на кухне.       Том помахал на него рукой.       — Ничего страшного.       Гарри поставил перед Томом привычную чашку чая, а свой завтрак разложил на другом конце стола.       — Извини за вчерашнее, у нас не получилось провести сеанс Легилименции, — сказал Гарри, проглотив тост.       — Это неважно, — сказал Том. На некоторое время воцарилась тишина, прежде чем он снова заговорил: — Я тут подумал.       — О? О чем? — спросил Гарри, заинтригованный.       — Теперь, когда начался учебный год, Косой переулок должен быть менее оживленным, чем обычно, мы могли бы пойти в Гринготтс, если ты хочешь.       — Да, — ответил Гарри, обрадованный перспективой прогулки. — Да, это было бы замечательно.       — Мы также можем отправиться в маггловский Лондон, если тебе это интересно. Бог свидетель, тебе нужна новая одежда, — добавил Том, в его голосе прозвучала нотка неприязни, хотя она была дразнящей.       — С удовольствием! — сказал Гарри — так было даже лучше. — А мы сможем сделать и то, и другое в один день?       — Это то, о чем я думал, и я хотел бы узнать твое мнение по этому поводу. Идти в Гринготтс — большой риск, но я уже придумал некое подобие плана. Но, возможно, безопаснее будет вернуться сюда, а не оставаться на виду. Что скажешь? — спросил Том.       — Да, я согласен, — сказал Гарри, подумав. — Тогда отправимся в Лондон в другой раз. Что за план?       — Никто не узнает меня под трансфигурцией, поэтому я войду в банк вместе с тобой, ты будешь под мантией. Объясню одному из гоблинов, что мне нужна частная встреча, а как только мы окажемся наедине, ты покажешь себя, и мы решим что делать дальше, — объяснил Том.       — Да, звучит неплохо. Но гоблины могут быть немного... упрямыми, — сказал Гарри, наморщив нос. — Что ты будешь делать, если они откажутся от личной встречи?       — Первым делом я пригрожу им, — непринужденно ответил Том.       — Нет, это не сработает, — ответил Гарри, закатив глаза. — Просто незаметно наложи Заглушающие чары и объясни, что это для меня, а в худшем случае наложи Империус или просто Чары принуждения, хорошо?       — Это я могу сделать, — сказал Том, улыбаясь.       — Но это в худшем случае, хорошо? — Гарри надавил.       — Да, да, как скажешь, — сказал Том, отмахиваясь от него.       Это был понедельник, они закончили завтрак и отправились в библиотеку на их дневные занятия.       Вечером они снова уселись в гостиной, как и накануне, и Том снова читал Гарри. Всего за два дня это стало его любимой традицией.

***

      Они решили отправиться в Гринготтс в пятницу около полудня, надеясь, что там будет совсем немного людей.       Они подготовились так же, как и во время похода в музыкальный магазин в Лондоне. Том трансфигурировал себя в свою молодую версию, но на этот раз он не стал менять внешность Гарри, так как тот путешествовал под мантией.       При виде более молодой версии Тома Реддла у Гарри снова случился легкий сердечный приступ, но на этот раз ему удалось сдержаться.       — Мои глаза могут стать еще большей проблемой в мире волшебников, — сказал Том, когда в то утро снова вошел на кухню. — Я не понимаю, почему я не могу изменить их обратно.       — Нам просто придется быть осторожными, — сказал Гарри, лишь раз окинув взглядом красивое лицо Тома. — Люди могут подумать, что ты вампир или что-то в этом роде.       — Это не то внимание, которое нам сейчас нужно, — разочарованно произнес Том.       — Просто наложи чары.       — Мы не можем войти в Гринготтс с наложенными на нас чарами, — с досадой сказал Том.       — Сними их, как только мы окажемся в банке, — просто ответил Гарри.       Том немного помолчал, а затем произнес короткое:       — Хорошо.       Гарри усмехнулся.       — Ну что ж, тогда пошли, — сказал Гарри, вставая.       Они пошли по тропинке, затем Том остановился, Гарри надел мантию и взял его за руку.       — Держись рядом со мной, — сказал Том.       — Не волнуйся, — ответил Гарри, и они начали аппарировать.

***

      Они приземлились в укромном местечке на Лютном переулке, и Гарри почувствовал момент, когда Том наложил себя чары невидимости. Не желая терять его, Гарри вцепился в его руку через Мантию. Том бросил на него позабавленный взгляд.       Они вышли из переулка на тихие улицы Косого переулка. К счастью, здесь было тихо. Большинство людей, вероятно, обедали.       Они дошли до Гринготтса, и Том снял чары: несколько голов повернулось в его сторону, пока они поднимались по ступенькам в банк. Гарри было интересно, почему они смотрят на него: то ли из-за его глаз, то ли из-за того, что они вдруг обратили внимание на человека, которого не видели, стоящего так близко от них, то ли просто потому, что он был невероятно красив.       Они вошли в банк, прошли мимо охранников и подошли к стойке в дальнем конце здания, где на высоком табурете сидел гоблин.       — Чем я могу Вам помочь? — спросил гоблин у Тома.       — Я хотел бы запросить частную встречу, это очень важно, — надменно произнес он.       Гоблин с отвращением посмотрел на него.       — Частные встречи назначаются только по предварительной записи, — заявил он.       — В данном случае это невозможно, — ответил Том, и Гарри понял, что он раздражен.       — Тогда я не могу Вам помочь, — заявил гоблин и вернулся к своему столу.       — Послушайте меня, — начал Том, и Гарри вздрогнул от гнева, прозвучавшего в его голосе. Том, казалось, успокоился и наложил заглушающие чары. — Я здесь от имени Гарри Джеймса Поттера, — сказал он, заставив гоблина удивленно оглянуться на него.       — Тогда Гарри Поттеру нужно самому назначить встречу, — сказал гоблин, хотя Гарри мог сказать, что ему было любопытно.       — Устройте мне частную встречу сейчас, и он появится, — надавил Том.       — Предоставьте мне доказательства того, что Вы утверждаете, и я рассмотрю Ваше предложение, — ответил гоблин, и Гарри почувствовал, как гнев волнами накатывает на Тома.       Тем не менее Том достал ключ от хранилища Поттеров, который Гарри дал ему утром. Гоблин взял его и повертел в руках.       — Понятно, — сказал он. — Следуйте за мной, — он спрыгнул со своего места и повел их в заднюю комнату.       — Я полагаю, Вы понимаете, что нам нужна максимальная осторожность? — спросил Том, когда они оказались в отдельной комнате.       — Не обижайте меня, — прошипел гоблин. Том лишь закатил глаза, и Гарри принял это за сигнал снять Мантию.       — Гарри Поттер. Рад видеть, что Вы здоровы, — сказал гоблин, слегка опешив от появления Гарри из воздуха.       — Крюкохват, — сказал Гарри, узнав гоблина по его первой поездке в Гринготтс, — Рад встрече, как Вы поживаете?       — Я в порядке, Гарри Поттер, — ответил Крюкохват. Том озадаченно посмотрел на него. — Что Вам нужно?       — Мне нужно взять немного денег из моего хранилища, — сказал Гарри.       — Очень хорошо. Однако, мистер Поттер, мы пытались связаться с Вами в течение последнего месяца, — сказал Крюкохват, выглядя слегка раздраженным.       — Зачем? — спросил Гарри, нахмурившись.       — Ваше наследство.       — Я уже получил свое наследство — хранилище Поттеров, — сказал Гарри, смутившись.       — В завещании Сириуса Ориона Блэка Вы указаны как его единственный наследник. Нам нужно, чтобы Вы подписали некоторые документы, — небрежно пояснил Крюкохват.       Гарри покраснел: ему вдруг захотелось оказаться где угодно, только не здесь.       — Мы подпишем необходимые бумаги, принесите их, — ответил Том на молчание Гарри.       — Кто Вы? — снисходительно спросил Крюкохват. — На таких процедурах требуется удостоверение личности, — Том хмуро посмотрел на гоблина, но промолчал. — Назовите свое имя, или я буду вынужден сообщить властям.       Багровые глаза Тома вспыхнули, с отвращением глядя на Гоблина.       — Ну же, Том, все в порядке, Крюкохват ничего не расскажет, верно? — Гарри спросил, все еще оглядываясь на Тома, но бросив пристальный взгляд на Крюкохвата.       — Конечно, Гарри Поттер, даю слово, — заверил он, снова повернувшись к Тому, от него разило любопытством.       Том бросил взгляд на Гарри.       — Том Марволо Реддл, — прошипел он.       В комнате воцарилась тишина. Крюкохват в недоумении переводил взгляд с Гарри на Тома.       — Мерлин... очень хорошо, — сказал Крюкохват, заметно дрожа. — Я соберу бумаги, сколько денег Вы хотите получить, мистер Поттер?       Гарри напрягся, он не хотел, чтобы Крюкохват уходил, беспокоясь о том, что он кого-нибудь приведет. Гарри посмотрел на Тома и увидел в его глазах то же самое выражение.       — Тысячи галеонов должно хватить, половина из них в магловских деньгах, пожалуйста. Но, Крюкохват, — сказал Гарри с легкой мольбой, — Не надо... просто заберите вещи и возвращайтесь сюда. Пожалуйста, не сообщайте никому.       Крюкохват побледнел, но все же умудрился взглянуть на Гарри.       — Гоблины не вмешиваются в дела волшебников, Гарри Поттер. Даю Вам слово. Я скоро вернусь, — заверил он и вышел из комнаты.       — Боже, какой кошмар, — проворчал Гарри.       Том хмыкнул в знак согласия.       — Насколько ты богат? — спросил он.       — Прилично, — ответил Гарри. — Не могу поверить, что Сириус оставил все мне.       Они молча ждали возвращения Крюкохвата, и от них обоих исходило напряжение. Гарри был уверен, что в любой момент в комнату ворвутся охранники и авроры, а может, даже Дамблдор.       Но ничего не произошло. Только через пятнадцать минут Крюкохват вернулся в комнату с бумагами и деньгами в руках. Он положил их на стол и жестом предложил Гарри и Тому сесть по одну сторону, а сам занял большое кресло с другой стороны.       — Вот Ваши деньги, мистер Поттер, — сказал он.       — Спасибо, — ответил Гарри, все еще напряженный.       — Теперь я прочитаю завещание Вашего крестного отца, а затем попрошу Вас подписать его, заявив, что Вы принимаете условия, — объяснил Крюкохват, на что Гарри кивнул.       «Я, Сириус Орион Блэк, единственный наследник древнейшего и благороднейшего Дома Блэков, в случае своей смерти оставляю все свое имущество Гарри Джеймсу Поттеру, единственному наследнику Дома Поттеров.       Это включает в себя, в частности, имущество Блэков, адрес которого Гарри известен, поскольку оно находится под чарами Фиделиуса; все деньги в хранилище Блэков в Гринготтсе; все вещи, находящиеся в собственности Блэков; домового эльфа Кикимера; и мой мотоцикл».       Крюкохват закончил читать завещание. Гарри поперхнулся и кивнул в знак благодарности. Том положил руку ему на плечо в утешительном жесте, который Гарри очень ценил.       — Давай, Гарри, подписывай. Нам пора уходить, — пробормотал он.       Гарри увидел, что Крюкохват смотрит на него с недоумением, но не обратил на гоблина внимания, взял кусок пергамента и подписал внизу пером, которое ему дали.       — Будет ли... — оборвал себя Гарри, прочищая горло, чтобы избавиться от осиплости голоса. — Станет ли известно, что я принял волю Сириуса?       — Нет. Записи Гринготтса являются частными и не подлежат огласке, кто бы их ни запрашивал, — заверил Крюкохват.       — Хорошо, спасибо, Крюкохват, — сказал Гарри и повернулся к Тому. — Ну что, пойдем?       Том убрал руку с плеча и кивнул, после чего встал. Гарри последовал его примеру.       — Рад был снова увидеть Вас, Гарри Поттер, — сказал Крюкохват, сворачивая свиток и протягивая другой Гарри. — Здесь копия завещания, а также информация о текущем состоянии хранилищ Поттера и Блэков.       Гарри кивнул в знак благодарности и снова надел мантию.       — До свидания, Крюкохват, и спасибо.       Том ничего не сказал и вышел из комнаты, а Гарри ухватился за его руку. Они вышли из банка, и охранники бросали на Тома странные взгляды.       Они спустились обратно в Лютный переулок и исчезли.

***

      Гарри снял мантию, взял в руку пергамент и отпустил руку Тома.       — Пойдем, — сказал Том и пошел обратно в дом.       Гарри бездумно последовал за ним, устроившись за кухонным столом и приняв чашку чая, которую протянул ему Том. Он развернул листы пергамента, снова и снова вчитываясь в изящный почерк Сириуса. Том протянул руку, чтобы взглянуть на банковскую выписку.       Гарри услышал, как он тяжело вздохнул.       — Боже правый, Гарри, ни у кого в твоем возрасте не должно быть столько денег.       Гарри поднял на него глаза.       — Вот что случается, когда все твои опекуны мертвы, — отшутился он. — Поверь мне, я бы предпочел их живыми, чем их деньги.       Том ничего не ответил. Гарри взял у него выписки из банка, и его глаза расширились при виде астрономической суммы на пергаменте. В хранилище Поттера было 50 625 галлеонов, а в хранилище Блэков — 199 513 галлеонов.       — Сколько это в фунтах? — спросил Гарри.       — Не могу сказать, хотя можно с уверенностью утверждать, что ты мультимиллионер, — заявил Том.       — Вот, кстати, — сказал Гарри, передавая Тому пакеты с галлеонами и фунтами.       — Не смеши меня, Гарри, это твои деньги.       — Но мы ведь именно за этим и пошли в Гринготтс, чтобы я мог дать тебе достаточно денег, чтобы покрыть все расходы, связанные со мной, — настаивал Гарри.       Том просто уставился на Гарри, и тот ответил ему взаимностью, заперев их в неком подобии поединка взглядов.       — Ладно! Но я оставлю все в гостиной. Если тебе понадобятся деньги, просто возьми их.       — Ладно, — сказал Том, такой же капризный, как и Гарри. — В будущем мы не будем выходить в Волшебный мир. Мне не нравится, что этот гоблин знает, что ты со мной.       — Да, мне тоже, — сказал Гарри, он очень надеялся, что гоблины выполнят свои обещания. — По крайней мере, нам не придется беспокоиться о возвращении какое-то время.       Том хмыкнул, глядя в окно. А Гарри проводил это время, любуясь его красивыми чертами...       Когда Том обернулся к нему, Гарри снова посмотрел на завещание Сириуса.       — Ты хочешь посетить этот дом? — спросил Том.       Гарри заколебался, прежде чем ответить:       — Мы не можем.       — Почему? — спросил Том, чувствуя, как в его голосе проскальзывает любопытство, вызванное неуверенным поведением Гарри.       — Мы просто не можем. Чары Фиделиуса, понимаешь? — сказал Гарри, стараясь казаться непринужденным.       — Но ты же знаешь адрес, — надавил Том. Гарри заерзал. — Что ты мне не договариваешь?       Гарри поднял взгляд на Тома, чье внимание было приковано к нему. Гарри пытался отвести взгляд, правда, пытался, но выразительное лицо Тома было слишком привлекательным.       — Ну же, Гарри, ты можешь мне рассказать, — Боже, он был очарователен.       Гарри уступил.       — Это дом Сириуса... э-э... и это штаб-квартира Ордена.       Том откинулся в кресле.       — Понятно, — он легонько постучал кончиками пальцев по столу. — Призови своего эльфа. Мы можем спросить, есть ли у них какие-нибудь чары, чтобы обнаружить твое присутствие.       — Том... Том, ты должен понять, что я тебя туда не поведу, — сказал Гарри, чувствуя себя слегка подавленным своим затруднительным положением.       — Ты не доверяешь мне, Гарри? — спросил Том, в каждом его слове сквозил сарказм.       — Я... — Гарри нужно было отмахнуться от этого вопроса, потому что правда была слишком запутанной. — Я не могу предать Орден, взяв тебя туда.       — Как доблестно с твоей стороны, Гарри. Однако я и не обязан идти с тобой, если ты предпочитаешь, чтобы я этого не делал, — сказал Том. — Призови эльфа, я уверен, что он сможет отвести тебя туда и вернуть обратно. Я не понадоблюсь.       Гарри заколебался. Он чувствовал себя ужасно. Он хотел, чтобы Том пошел с ним. Он не хотел идти в этот дом один. Но он не мог предать людей, которые были ему дороги, таким образом. Дело в том, что он доверял Тому.       Гарри прочистил горло, стараясь казаться непринужденным.       — Что бы ты сделал, получив доступ к дому? — спросил он негромко, пробуя.       Том задумчиво хмыкнул.       — Я бы составил тебе компанию при его посещении.       — И это все? — скептически спросил Гарри.       — Да. Ты хранитель секрета дома?       — Нет. Это Дамблдор, — озадаченно ответил Гарри. — Я бы даже не смог назвать тебе адрес, — добавил он, осознав это.       — Думаю, твой эльф сможет нас провести. Будучи владельцем дома, ты обладаешь большей властью, чем те, кто просто знает адрес.       — Так ты даже не узнаешь адрес? — спросил Гарри.       — Да.       — Ладно, тогда мы пойдем вместе, — сказал Гарри, приняв решение. Если Том не может вернуться в дом, значит, нет ничего плохого в том, что они пойдут вместе, заключил он.       Гарри вздохнул.       — Кикимер! — позвал он.       На кухне раздался резкий хлопок, и оттуда появился очень старый эльф, выглядевший очень озадаченным.       — Не ты, — прошипел Кикимер, устремив взгляд на Гарри.       Гарри почесал затылок.       — Привет, Кикимер, да, извини за это.       Эльф лишь нахмурился, а затем отвесил неловкий поклон.       — Хозяин Гарри.       — Да, эм... не нужно, Кикимер, все в порядке. Как поживаешь? — спросил он, чувствуя себя неловко. С другого конца стола он увидел, как Том закатил глаза.       — Лучше с тех пор, как все грязнокровки и предатели крови покинули Древнейший и Благороднейший Дом Блэков, хозяин Гарри.       — Очаровательно, — прокомментировал Том, заставив Кикимера повернуться к нему.       Кикимер так сильно вздрогнул, когда его взгляд упал на Тома, что Гарри подумал, что у него случился сердечный приступ или что-то в этом роде.       — Ты! — прошипел Кичер.       — Мы уже встречались? — с любопытством спросил Том, а Гарри просто смотрел на него в недоумении.       — Ты убил хозяина Регулуса, — прошипел Кикимер.       — Я ничего такого не делал, — спокойно ответил Том.       Кикимер выглядел так, словно собирался наброситься на Тома, поэтому Гарри вмешался.       — Кикимер, хватит, успокойся. Что происходит? — спросил он, растерявшись.       Эльф обернулся к нему, молча кипя.       — В общем, Кикимер, я позвал тебя, потому что мы хотели бы посетить Г-гри... место, где ты живешь, — сказал Гарри, Фиделиус мешал ему говорить, — Как ты думаешь, ты сможешь нас взять?       Кикимер был явно взбешен, но все равно кивнул в знак согласия.       — Отлично, а Орден все еще использует его? — поинтересовался Гарри.       — Нет, хозяин Гарри, они перестали после смерти хозяина Сириуса, — эти слова, похоже, развеселили его. — Они считают, что дом мог достаться его законной владелице, Беллатрисе Блэк.       — Верно... Но ведь это не так?       — Нет, — сказал Кикимер, снова нахмурившись, — Он Ваш.       — Есть ли какие-нибудь заклинания или чары, чтобы определить, посещаю ли его я или кто-то другой? — спросил Гарри.       — Да.       — Ты можешь снять их? — спросил Гарри.       Кикимер, казалось, не хотел отвечать.       — Да, — нехотя пробормотал он.       — Отлично, если ты уверен, что никто не зайдет в дом, сними с него все защиты, которые могли бы предупредить Орден о моем или чьем-либо еще присутствии, а потом возвращайся сюда, — приказал Гарри.       Кикимер не шелохнулся.       — Это приказ, Кикимер, — как можно более властно сказал Гарри, и эльф исчез с громким треском.       Гарри обернулся к Тому, который смотрел на него странным взглядом, который он не мог расшифровать.

***

      Кикимер появился через десять минут, поклонившись.       — Все готово, если хозяин Гарри желает посетить древнейший и благороднейший дом Блэков.       Гарри закатил глаза от такого драматизма.       — Да, тогда пойдемте, — он жестом пригласил Тома присоединиться к нему, тот встал и обошел стол, оказавшись рядом с Гарри.       Кикимер протянул руку, которую Гарри взял, а Том просто прижался к плечу Гарри.       Они приземлились так внезапно, что Гарри почувствовал, как у него закружилась голова при приземлении. Он быстро моргнул и осмотрелся.       Они находились на кухне на Площади Гриммо, и Гарри резко вдохнул, отступая от стола, и его взгляд уперся в пустое место Сириуса во главе стола.       — О Боже, — тихо произнес Гарри, и слова вырвались у него с трудом. Прийти сюда было ошибкой. Он не был готов к тому, что это место будет лишено присутствия его крестного отца. Он почувствовал, как сердце сжимается, словно его сдавливают в груди.       Том скользнул рукой, все еще обхватывающей руку Гарри, по его плечам, успокаивая. Гарри слегка прислонился к нему, чувствуя, что теряет сознание от наваждения и внезапно нахлынувших на него эмоций.       — Пойдем, — сказал Том, направляя Гарри прочь из кухни. Гарри оцепенело следовал за ним, позволяя увести себя. — Ты в порядке?       Гарри пошатнулся, высвобождаясь из объятий Тома.       — Да... прости, просто... Сириуса здесь нет, — Том ничего не ответил. — Мы должны вести себя тихо, — добавил Гарри. — Лучше не будить портрет мамы Сириуса.       Том кивнул и последовал за ним до входа, а затем поднялся на второй этаж, где Гарри остановился.       — Я думаю... я думаю, что хочу взять кое-что с собой, — сказал он. — В той стороне есть библиотека, если хочешь взять несколько книг. Мне нужно посмотреть комнату Сириуса, — добавил он слабым голосом.       — Хорошо, — ответил Том и направился к библиотеке.       Гарри с усилием вздохнул, глядя вслед уходящему. Приведя себя в порядок, Гарри поднялся на четвертый этаж. Он миновал дверь с надписью «Не входить без особого разрешения Регулуса Арктуруса Блэка» и вошел в следующую.       В комнате Сириуса было грязно, кровать не заправлена, как будто он собирался в нее вернуться. Гарри неуверенно сел на нее и огляделся. Немного успокоившись, он встал и подошел к ящикам, перебирая одежду Сириуса. Он слегка понюхал их, наслаждаясь его запахом.       Гарри отложил в сторону несколько футболок, джемперов и брюк, взяв их себе. В основном это была одежда Сириуса, оставшаяся с тех пор, когда он был моложе.       Гарри открыл следующий ящик, ожидая увидеть там еще больше одежды, но был удивлен, увидев пергамент. Он просунул в него руку и заметил, что ящик заполнен всякой всячиной. Гарри взял что-то наугад, и его сердце замерло.       Это была фотография, трогательная фотография. Гарри узнал Джеймса Поттера, бегущего за маленьким мальчиком на игрушечной метле. Лили Поттер стояла в стороне, и ее лицо украшала ухмылка, как и у Джеймса. Сердце Гарри бешено забилось, когда он понял, что мальчик на фотографии — это он.       На глаза навернулись слезы. Гарри покопался в ящике и достал кусок пергамента, который заставил его сердце забиться еще быстрее. Это было письмо, адресованное Сириусу, и, пролистав его до подписи, Гарри понял, что оно написано его мамой.       "Дорогой Бродяга,       Спасибо, спасибо за подарок Гарри на день рождения! Это был его самый любимый подарок. Ему исполнился год, а он уже носится на игрушечной метле, и выглядит таким довольным собой, что я прилагаю фотографию, чтобы ты мог посмотреть. Ты знаешь, что она поднимается всего на два фута от земли, но он чуть не убил кошку и разбил ужасную вазу, которую Петуния прислала мне на Рождество (не жалуюсь). Конечно, Джеймсу это показалось забавным, он говорит, что Гарри будет отличным игроком в квиддич, но нам пришлось убрать все украшения и следить за тем, чтобы не отводить от него глаз, когда он летает.       У нас было очень простое чаепитие в честь дня рождения, только мы и старая Батильда, которая всегда была добра к нам и очень любит Гарри. Нам было очень жаль, что ты не смог прийти, но Орден должен быть на первом месте, а Гарри еще недостаточно взрослый, чтобы понять, что это его день рождения! Джеймс немного расстраивается, когда затыкается здесь, он старается не показывать этого, но я вижу — кроме того, Дамблдор все еще не отдал его Мантию-невидимку, так что никаких шансов на маленькие вылазки. Если бы ты мог навестить его, это бы очень подняло ему настроение. Хвост навещал нас в прошлые выходные, мне показалось, что он был подавлен, но это, наверное, из-за новостей о МакКиннонах; я проплакала весь вечер, когда узнала.       Батильда заглядывает ко мне почти каждый день, она очаровательная старушка с самыми удивительными историями о Дамблдоре, не уверена, что он был бы рад, если бы узнал! Я не знаю, насколько можно верить, потому что кажется невероятным, что Дамблдор мог дружить с Геллертом Гриндельвальдом. Лично я думаю, что у нее поехала крыша!       С любовью,       Лили"       Гарри перечитал эти слова по меньшей мере три раза. Его руки тряслись как бешеные, он не мог поверить, что у него теперь есть что-то подобное. Почему Сириус никогда не показывал ему это?       Гарри отложил письмо вместе с фотографией, его руки все еще тряслись, и продолжил доставать вещи из ящика. Он достал еще несколько фотографий, некоторые из которых были сделаны Сириусом и его друзьями в Хогвартсе, и Гарри был рад увидеть их снова. Там была фотография оленя, собаки и Ремуса с крысой на голове, стоящего в стороне с озабоченным видом.       Гарри не мог поверить в свою удачу. Он просидел там целую вечность, перебирая все, что нашел. Там также был большой конверт, который Гарри не решился открыть. На нем было написано «Луни» изящным почерком Сириуса, и, заглянув внутрь, Гарри увидел, что он полон писем, которые Ремус адресовал Сириусу. Гарри решил, что это, скорее всего, не его дело. Когда-нибудь он отдаст все это Ремусу.       В какой-то момент в комнату заглянул Том и сел рядом с Гарри.       — Что случилось? — спросил он.       Гарри недоуменно посмотрел на него, а потом понял, что плачет — тихие и мягкие слезы текли по его лицу. Он не стал отвечать на вопрос Тома, а просто показал ему первую найденную фотографию, что заставило Тома улыбнуться.       — Все взял? — спросил Том, когда Гарри закончил рыться в ящике и просто просматривал отложенные вещи.       — Да... — ответил Гарри, его голос дрогнул на слоге.       — Тогда пойдем домой.       Они встали, Гарри собрал все вещи, которые отложил в сторону. Они собрались выйти из комнаты, но Гарри остановился, его дыхание перехватило, когда он взглянул на кусок ткани, висевший на крючке у двери Сириуса. Он аккуратно положил свои вещи на кровать и подошел к нему.       Это была кожаная куртка Сириуса. Гарри благоговейно прикоснулся к ней и отцепил от двери, заметив, что Том смотрит на него. Он прижал куртку к груди, глаза неприятно щипало от слез, которые он уже пролил, и от новых, которые уже текли по щекам.       Том вернулся в комнату и подошел к кровати, подхватив вещи Сириуса, которые положил Гарри. Взяв их под мышку, он вернулся к Гарри и, обняв его за плечи, вывел из комнаты так же, как он сделал прежде на кухне.       Гарри посмотрел на него стеклянными глазами и понял, что очень благодарен за то, что Том оказался здесь с ним. Гарри не был уверен, что смог бы покинуть дом без него.       Они вернулись на кухню, где Кикимер что-то бормотал себе под нос.       — Привет, Кикимер, — сказал Гарри, его голос стал слабым, — Мы закончили.       — Хорошо, хозяин Гарри.       — Кикимер, ты хочешь остаться здесь? Или пойдешь с нами? — спросил Гарри, чувствуя себя неловко, оставляя эльфа здесь одного.       — Кикимер хочет остаться здесь, хозяин Гарри, — ответил эльф.       — Хорошо, тогда... ты можешь найти меня в любое время. Я буду там, куда ты пришел сегодня утром, — сказал Гарри, и Кикимер кивнул. — Только... и это приказ, ясно? Никому не говори, что видел меня, никому не рассказывай о Томе, никому не сообщай, что я имею права на этот дом.        Кикимер поклонился.       — Конечно, хозяин Гарри.       — Хорошо, тогда отправишь нас обратно? — спросил он.       Кикимер протянул руку, и Гарри снова взял ее, а Том снова обнял Гарри за плечи.

***

      Они вернулись на кухню, и Кикимер отвесил низкий поклон.       — Если тебе что-нибудь понадобится, Кикимер, пожалуйста, приди и найди меня, — повторил Гарри.       — Конечно, хозяин Гарри, — ответил эльф и с шумом исчез.       Гарри вздохнул, чувствуя себя измотанным за день, несмотря на то что была только середина дня. Он тяжело опустился на стул за кухонным столом, Том устроился на своём, положив на стол вещи Гарри и книги, которые он взял с собой.       — Мы можем провести дуэль завтра, если тебе не хочется сегодня, — сказал Том.       Гарри поднял на него глаза и кивнул, после чего разрыдался, прижимая к себе куртку Сириуса, и эмоции этого дня обрушились на него.       — Гарри... — сказал Том, выглядя встревоженным, что Гарри смог понять даже сквозь слезы.       — Прости... — сказал Гарри, икая и шмыгая носом. — Я просто... просто скучаю по нему... так сильно, — его голос надломился на последних двух словах, ему казалось, что его сердце разрывается пополам.       — Я не знаю, что делать, — сказал Том растерянно.        — Все... все будет хорошо, — сквозь слезы сказал Гарри.       Том некоторое время сидел, наблюдая за тем, как Гарри смертельной хваткой вцепился в куртку Сириуса. Он выглядел взволнованным, как будто эта ситуация была для него совершенно непонятной и неудобной. В конце концов он встал и занялся тем, что приготовил им обоим чай.       Когда Том поставил перед Гарри чашку с чаем, тот уже начал чувствовать себя немного лучше. Его рыдания стихли до тихого шмыганья, а слезы перестали непрерывно литься по щекам.       — Спасибо, — прошептал Гарри. Он осторожно отпустил хватку с куртки, чтобы поднять чашку и сделать глоток.       Его дыхание замедлилось, пока они молча сидели на кухне.       — Ты в порядке? — спросил Том через некоторое время.       — Да... — сказал Гарри слабым голосом. — Да, на самом деле я чувствую себя намного лучше. Мне кажется, что я немного успокоился.       — Я не понимаю, что ты чувствуешь, — сказал Том, как будто это его сильно раздражало.       — Думаю, это просто горе, — ответил Гарри, сдержанно пожав плечами.       — Я никогда не испытывал горя. Я не знаю, каково это, и не знаю, как тебе помочь.       — Тебе и не нужно помогать, — сказал Гарри, откашлявшись, чтобы избавить свой голос от хрипоты. — Просто... мне кажется, что часть меня пропала. Больно, как будто мое сердце разделилось на две части, как будто в моей груди образовалась дыра, которую я не могу заполнить.       Лицо Тома скривилось в гримасе, его трансфигурация все еще позволяла ему быть более выразительным, чем обычно.       — Как это исправить?       — Время, — со вздохом ответил Гарри. — Со временем мне станет легче. С горем нужно приспособиться к потере.       — Почему ты так себя чувствуешь? — спросил Том.       — Потому что я люблю его, — просто ответил Гарри. — Я люблю его, и отпустить его трудно. Смириться с тем, что я никогда не услышу, как он рассказывает мне историю, не увижу его улыбку, не услышу его смех... это... это кажется невозможным.       — Любовь, — Том произнес это слово так, словно оно было ядом, — Это ужасная слабость.       — Нет, это не так, — мягко сказал Гарри. — Любовь... это то, что придает жизни смысл, цель. Я люблю своих друзей, я люблю магию, я люблю квиддич, я люблю океан, я люблю учиться... Это все то, что заставляет меня двигаться вперед. Без этого моя жизнь не имела бы смысла. Любовь — это сила, она открывает в людях лучшие и худшие стороны. Она толкает нас к пределу наших возможностей. Я готов совершить немыслимые поступки ради тех, кого люблю, — Гарри сделал паузу, глядя на кожаную куртку Сириуса. — И хотя потерянная любовь разрушительна, это самая болезненная вещь в мире, она доказывает, что любовь настоящая, она есть. Я бы предпочел вечно терпеть твое проклятие Круциатуса, если бы это означало, что я никогда больше не испытаю горя, — легкомысленно заметил он. — Но я бы не отказался от любви ни за что на свете.       Том молчал.       — Кого ты любишь больше всего? — спросил он наконец.       — Из тех, кто жив, Рона и Гермиону, — машинально ответил Гарри.       — Что бы ты сделал, если бы они оказались в опасности?       Гарри резко поднял голову, его зеленые глаза встретились с красными глазами Тома.       — Я бы сжег весь мир дотла, чтобы обеспечить их безопасность.

***

      Остаток дня Гарри провел в своей комнате, убирая вещи Сириуса. Он наткнулся на Карту Мародеров, лежавшую на его столе, и некоторое время наблюдал за точками Гермионы и Рона. Казалось, они занимались в общей комнате, только вдвоем.       Гарри также наблюдал за Дамблдором в его кабинете, профессором МакГонагалл в ее классе, Филчем, патрулирующим коридоры... Было приятно видеть, как все эти знакомые имена занимаются своей повседневной жизнью.       Он спустился вниз, чтобы поужинать, после чего устроился на диване, положив ноги на колени Тома, чьи трансфигурации к тому времени уже сошли на нет. Они хорошо продвинулись в изучении маггловского романа, Гарри это нравилось.       — Я ничего не знаю о греческом языке, — заметил Гарри, когда Том отложил книгу, чтобы отпить вина.       — Это увлекательный предмет, — ответил Том. — Греки сформировали общество, в котором мы живем сегодня, во всяком случае, маггловское.       — Как это? — с любопытством спросил Гарри.       — Ну, — начал Том. — Они придумали все эти мифы, объясняющие каждый аспект человеческого существования, в которых они изображали своих божеств. Они были первыми, кто действительно задался вопросом о человеческом существовании и попытался найти смысл во всем. Они изобрели философию и демократию.       — Что за мифы? — спросил Гарри.       Том на мгновение задумался.       — Например, в одном из них рассказывается о том, как Аид, божество подземного мира, похищает Персефону, дочь Зевса, бога богов, и Деметры, богини земледелия. Деметра была в ярости от похищения дочери, настолько, что отказалась от своей обязанности следить за сельским хозяйством, устроив голод и сквозняки на земле. Зевс вмешался, ему было плевать на дочь, но он заботился о том, чтобы мир работал как надо, но он не мог заставить Аида вернуть Персефону. Однако они нашли золотую середину, по которой Персефона половину года проводила вместе с Аидом в подземном мире, а другую половину — с матерью в надземном. Деметра была счастлива, когда ее дочь возвращалась, но была опустошена в то время, когда ей приходилось уходить и жить с мужем. Люди придумали этот миф, чтобы объяснить смену времен года.       — Это великолепно! — ярко сказал Гарри. — Они были очень изобретательны.       — Да, были, — согласился Том. — И, кстати, Гомер, который часто упоминается в этой книге, был поэтом, он рассказывал истории, читая стихи и поэмы наизусть. Два его произведения, дошедшие до нас за это время, — «Илиада» и «Одиссея». В первой рассказывается о Троянской войне, главным героем которой является Ахиллес, а во второй — о возвращении Одиссея из Трои. У греков даже был миф, объясняющий, откуда Гомер узнал эти истории: по их словам, это были Музы, богини поэтического вдохновения. Всего их было девять, все они были дочерьми Зевса и Мнемосины, богини памяти. Эти Музы передавали свои знания через поэтов, пересказывая истории богов.       — Так вот откуда взялось слово «муза»? Ну, знаешь, кто-то, кто вдохновляет нас? — спросил Гарри.       — Да, именно так. Как я уже сказал, влияние греков на современное общество очень велико, — сказал Том с довольным выражением лица.       — Потрясающе, — сказал Гарри, откинув голову на подлокотник.       — Действительно. Думаю, тебе понравится «Илиада», — прокомментировал Том, — Она может стать нашей следующей книгой.       Гарри улыбнулся.       — Тогда замечательно.       Том снова взял книгу в руки и продолжил читать, а Гарри неизбежно заснул в какой-то момент. Когда Гарри засыпал, Том никогда не будил его, только укрывал одеялом и подкладывал под голову подушку.

***

      В середине сентября они решили отправиться в маггловский Лондон, чтобы сделать покупки. Было прохладное утро пятницы, шотландский воздух стал прохладным в последние несколько недель сентября.       Гарри снова был одет в джинсы Сириуса и джемпер, капюшон был натянут, чтобы прикрыть волосы. В кухню вошел Том, снова в облике младшего Тома Риддла, в своих обычных брюках и рубашке. Гарри уставился на него, но слюни на этот раз не потекли, несмотря на то, как хорошо он выглядел.       Том уселся напротив Гарри, придвинув к себе стул.       — Скажи мне заклинания, которые я должен использовать для трансфигурации, — приказал Том, подняв палочку. Он стал задавать Гарри вопросы о том, что они уже успели выучить, в случайное время.       Гарри отвечал, и Том кивал, когда он правильно произносил заклинания.       — Я был бы склонен позволить тебе самому себя трансфигурировать, но мы хотим, чтобы чары держались как можно дольше, так что я пока помогу тебе.       Гарри кивнул, чувствуя, как легкий румянец разливается по его щекам, когда Том обхватил рукой его подбородок и наклонил голову, после чего принялся за работу по маскировке шрама. Закончив, Том протянул Гарри ещё один флакон с зельем для коррекции зрения, который Гарри выпил одним махом, сняв очки.       Они продвинулись в работе над постоянным зельем, но Том никак не мог найти, как сбалансировать некоторые ингредиенты, чтобы не повлиять на зелье негативным образом.       Как только они оба были готовы, Гарри отправился в гостиную, чтобы взять несколько маггловских купюр, около трёхсот фунтов, чтобы хватило.       Они приземлились в том же переулке, что и в прошлый раз, и Гарри, как обычно, споткнулся.       — Куда ты хочешь пойти? — спросил Том.       — Понятия не имею, это была твоя идея приехать в Лондон, — обвиняюще сказал Гарри.       Том закатил глаза.       — Тогда пойдем.       Гарри последовал за ним, пока они бродили по переполненным улицам маггловского Лондона. Том остановился перед магазином и спросил, не хочет ли Гарри зайти внутрь. Он заглянул в витрину и сморщил нос, глядя на все развешанные костюмы.       — Может, что-нибудь менее официальное? — предложил Гарри.       Том снова закатил глаза, но не стал протестовать и снова взял инициативу в свои руки, а Гарри пошел быстрее, чтобы не отставать.       Они остановились перед захламленным магазином. Заглянув внутрь, Гарри увидел несколько товаров, которые выглядели неплохо.       — Да, это уже лучше, — сказал он.       — Кто бы мог подумать? — язвительно сказал Том.       Они вошли внутрь и некоторое время бродили по магазину, Гарри выбрал несколько футболок и несколько пар брюк. Но больше всего его внимание привлекла пара кед. На них было написано Converse, а сами они были черными. Гарри подумал, что они довольно крутые. Том подошел к нему и издал слабый звук.       — Что? — спросил Гарри, нахмурившись. — Они тебе не нравятся?       — Не в этом дело, — сказал он, осматривая кроссовки. — Эти кеды мне что-то напоминают, но я не могу вспомнить что, как странно, — прокомментировал он, скорее для себя, чем для Гарри.       Гарри примерил кеды и, решив, что они ему нравятся, направился к кассе и заплатил за товар.       Они пошли обратно в Лондон, направляясь на этот раз в книжный или музыкальный магазин. Сначала они нашли музыкальный магазин, и Гарри выбрал два новых альбома: Let's Dance Дэвида Боуи и A night at the opera группы Queen. Когда Гарри расплатился, они отправились искать книжный магазин.       Они наткнулись на небольшой книжный магазин, в который Том зашел с гораздо большей радостью, чем в предыдущие. Гарри последовал за ним, разглядывая то, что выбирает Том.       Том спрашивал мнение Гарри о многих книгах, которые он просматривал, и Гарри охотно его высказывал. Через некоторое время Том нашел то, что искал: на обложке был изображен воин, идущий в бой, а название гласило «Илиада». При виде этого на лице Гарри появилась небольшая улыбка.       — Ты хочешь пойти домой? — спросил Том, когда они вышли из книжного магазина и вернулись в шумную суету оживленной лондонской улицы.       Гарри на секунду задумался.       — Почему бы нам не перекусить? — спросил он.       — Если хочешь. Куда пойдем?       — Не знаю, — задумчиво сказал Гарри, — Я никогда не был в ресторане.       Том остановился и секунду смотрел на него, бормоча про себя:       — Тогда пойдем. Я знаю, где мы можем отобедать.       Гарри кивнул и последовал за ним. Они шли некоторое время, и Том, похоже, знал какое-то конкретное место. В конце концов они пришли к причудливому ресторану под названием La Parenthèse, который, по мнению Гарри, был французским. Он располагался в тихом переулке, и это была единственная витрина, в которой наблюдалось хоть какое-то подобие активности.       Том разговаривал с официантом, пока Гарри рассматривал обстановку. В ресторане было уютно, стены украшали картины темно-зеленого цвета, в обеденном зале громоздились столы, а в дальнем конце ресторана, рядом с камином, который не был зажжен, стоял бар. Через окно проникало мало света, погружая помещение в мягкий полумрак.       Они сидели за дальним столиком, вдали от других посетителей, что, по мнению Гарри, было сделано Томом специально.       — Ты бывал здесь раньше? — спросил Гарри, снимая капюшон, так как он сидел лицом к стене, перед которой сидел Том. Никто, кроме Тома, не видел его лица.       — Нет, я всегда гулял рядом, хотя, когда нам разрешили покинуть приют, я всегда хотел войти, — объяснил он.       — О, — сказал Гарри, и его пронзила грусть, которая возникала всякий раз, когда он представлял себе детство Тома. — Я рад, что ты наконец-то смог прийти.       Том хмыкнул, на его губах появилась небольшая улыбка. Через несколько минут появился официант и спросил, не хотят ли они чего-нибудь выпить.       — Бутылку красного Бордо, спасибо, — ответил Том, заглядывая в меню.       Официант кивнул.       — А Вам? — спросил он, повернувшись к Гарри.       — О, эм... я тоже буду вино, спасибо, — ответил он, опешив.       — Сколько Вам лет? — поинтересовался официант, с любопытством глядя на Гарри.       — О... восемнадцать, — ответил Гарри, солгав.       Официант хмыкнул, сомневаясь в словах Гарри, но все равно повернулся и ушел в бар.       — Быстро смекнул, — весело сказал Том.       — Я что, выгляжу очень молодо? — спросил он, немного обидевшись.       — Нет, я бы так не сказал, хотя ты выглядишь не старше семнадцати, — ответил Том, изучая лицо Гарри.       Гарри хмыкнул. Он взял в руки меню и стал читать. Он понятия не имел, что выбрать, все блюда казались незнакомыми.       — Я понятия не имею, что выбрать, — пожаловался он. — Я никогда не слышал ни об одном из блюд.       — Давай я закажу за тебя, — просто сказал Том.       — Да, давай, — согласился Гарри. Он отложил меню, и официант снова появился, поставив между ними бутылку и два бокала с вином.       — Вы готовы сделать заказ, джентльмены?       — Да, мы будем магре, средней прожарки, — сказал Том, складывая меню обратно. Официант кивнул и сделал запись в блокноте, после чего ушел.       — Что это? — спросил Гарри. Поскольку слова звучали по-французски, он не имел ни малейшего представления о том, что ему предстоит съесть.       — Это утка, тебе понравится, я уверен, — сказал Том, наливая им обоим вина и делая глоток, а Гарри повторял за ним.       — Знаешь, — начал Гарри. — Ты можешь сказать «пожалуйста», это тебя не убьет.       Тома это, похоже, позабавило.       — Я не вежливый человек, Гарри.       — Ты мог бы им быть, — хмыкнул Гарри.       — Я не хочу им быть.       Гарри закатил глаза, на его губах заиграла улыбка, вызванная раздражительностью Тома. Он слегка покачал головой, и волосы упали ему на лоб.       — Значит, приют находится недалеко отсюда? — спросил он.       — Да, — только и ответил Том.       — Хочешь навестить его?       — А ты? — спросил Том, вместо того чтобы ответить на вопрос.       — Мы могли бы пойти и посмотреть, я бы хотел увидеть, где ты вырос, — это была чистая правда, Гарри был очень любопытен, когда речь заходила о Томе.       — Хорошо, мы пойдем после того, как поедим.       Они продолжали легкомысленно болтать, рассказывая об уроках Гарри и встречах Тома. Официант вернулся через некоторое время и поставил перед ними две дымящиеся тарелки. У Гарри заурчало в животе: мясо, которое выглядело просто восхитительно, с несколькими хорошо прожаренными кусочками картофеля, салатом и маленькой баночкой с чем-то похожим на перечный соус.       — Bon appétit, — сказал официант, покидая их.       Гарри принялся за еду, и она оказалась такой же вкусной, как он и предполагал.       — Это очень вкусно, как ты узнал о блюде? — спросил он Тома.       — Когда я путешествовал, то недолго жил во Франции, на юге, и изучал магию, связанную с их горными массивами. Такое мясо считалось чем-то вроде деликатеса, и мне оно всегда нравилось, — объяснил он.       — У тебя была очень насыщенная жизнь, — прокомментировал Гарри. Он не мог поверить, что человек, сидящий перед ним, успел сделать так много. Жизнь Гарри всегда казалась такой пустой по сравнению с жизнью Тома.       — Да, но, как ты любишь напоминать, мне «миллион лет», поэтому вполне естественно, что я много чего успел сделать.       Гарри рассмеялся.       — Это правда, тебе миллион лет.       Том хмыкнул, но на его губах заиграла улыбка. Некоторое время они ели в тишине, Гарри заметил легкие нотки фортепиано, играющие на заднем плане.       — Десерт? — спросил официант, когда подошел убрать пустые тарелки.       — Один тирамису и один шоколадный фондан, — ответил Том, не посоветовавшись с Гарри, и лишь наполнил бокалы. Бутылка была почти пуста.       — Один для меня или оба для тебя? — дразняще спросил Гарри, когда официант ушел.       Том нахмурился.       — Один для тебя, имбецил. Можешь выбрать, что тебе больше нравится, когда их принесут.       — Не сердись на меня, я знаю, что ты любишь сладкое, просто хотел узнать, — рассмеялся Гарри, невинно подняв руки. Том лишь недовольно хмыкнул, но его непринужденная улыбка все еще украшала его красивые черты.       Гарри посмотрел на десерты, как только официант поставил их на стол, — оба выглядели очень аппетитно.       — Какой из них ты предпочитаешь? — спросил он Тома.       — Любой.       Гарри хмыкнул в раздумье.       — Может, поменяемся на половинке? Тогда я попробую оба, — предложил он.       — Хорошо, если хочешь, — сказал Том, пододвигая к себе тирамису.       Десерт, который Гарри получил первым, был восхитительным, он почти не хотел меняться с Томом, но они поменялись. И Гарри был рад, что не отказался от своего слова: второй был не хуже.       И да, Гарри знал, что в данный момент он делит десерт с Лордом Волдемортом. Но это неважно, Гарри больше не беспокоился.       Они закончили есть, потягивая последние капли вина, и Гарри похвалил Тома за его выбор.       — Ну что, здесь было так хорошо, как ты себе представлял? — спросил Гарри.       Том ненадолго задумался над вопросом.       — Да, было неплохо.       Гарри усмехнулся, несколько бокалов вина, которые он выпил, слегка раззадорили его.       — Уверен, это из-за хорошей компании, — он сказал смело.       — Да, несомненно, — сказал Том, закатив глаза на выходки Гарри.       Том позвал официанта за счетом, и Гарри собрался доставать деньги, а Том, нахмурившись, сказал ему, чтобы он не беспокоился. Некоторое время они спорили, и Гарри, подстегнутый вином, выиграл битву воли, настаивая на оплате. Том только зыркнул на него, назвав «невыносимым». Гарри не возражал и ухмылялся в ответ.       Они вышли из ресторана в хорошем настроении, Том вел их по улицам. Здания редели по мере того, как они шли, направляясь к приюту. Том молчал, и Гарри не стал вступать с ним в разговор, хотя ему отчаянно хотелось узнать, о чем думает Том.       Том остановился совершенно неожиданно. Гарри не понял, почему, ведь они только что остановились перед грудой, похоже, обломков.       — Это было здесь, — сказал Том без эмоций.       — Что? — спросил Гарри, не понимая, что приют был снесен. — А ты знал? — добавил он тихим голосом.       Том некоторое время не отвечал. В конце концов он просто сказал:       — Нет.       Гарри поднял на него глаза. Его лицо было нечитаемо, а голос — тем более. Гарри не стал вмешиваться, и они некоторое время просто стояли и смотрели на ветхое здание.       — Я помню, откуда эти кеды, — неожиданно сказал Том.       Гарри поднял на него глаза.       — Какие кеды?       — Кеды, которые ты купил в магазине, я вспомнил, где видел их раньше, — объяснил Том, все еще глядя на развалины.       — О, где? — спросил Гарри, нахмурившись в замешательстве.       — У твоего отца была такая же пара.       — Что? — спросил Гарри, окончательно запутавшись.       — В их доме на Хэллоуин, кеды стояли у двери, там я их и видел раньше, — сказал Том, голос его был по-прежнему безэмоционален, а взгляд устремлен прямо перед собой.       — О, — это все, что сказал Гарри.       Они стояли так некоторое время, оба испытывая какое-то чувство, хотя ни один из них не мог определить, что именно, прежде чем Том протянул руку Гарри, который рассеянно взял ее.