Равные в жизни — Партнеры в смерти

      После разговора на пляже все встало на свои места. Гарри понял, что это уже не проигранная битва. Это будет трудно, но он сможет победить. Его внутреннее смятение улеглось.       После недолгого молчания они вернулись в дом и вместе приготовили ужин. Гарри, пропустивший обед, к этому времени уже проголодался. Он принес в дом проигрыватель и поставил The Rise and Fall of Ziggy Stardust Дэвида Боуи. Находясь на кухне, Гарри испытывал ностальгию и много думал о Сириусе, что подтолкнуло его к разговору.       — Сириус... — пробормотал он, и Том, помешивая еду в кастрюле, посмотрел на него. — Сириус заставил меня послушать этот альбом, в нем есть его любимая песня Боуи, — сказал Гарри, слегка улыбаясь.       Том хмыкнул.       — Расскажи мне больше.       Гарри послушно продолжил.       — Сириус рассказывал мне, что семь лет, которые он, мой отец, Ремус и Питер провели в Хогвартсе, были настоящим кошмаром для учителей, — он улыбнулся, не отрывая взгляда от стола. — Они были шумными и любили разыгрывать людей. За эти годы они устроили немало вечеринок в общей гостиной Гриффиндора, которые имели репутацию очень веселых и шумных. Именно Ремус познакомил их всех с магловской музыкой, его любимым исполнителем был Боуи. Думаю, поэтому Сириус тоже так его любил. Судя по тому, как Сириус... — Гарри кашлянул. — Рассказывал об этих временах, у меня сложилось впечатление, что он очень неравнодушен к Ремусу. Его любимая песня — Moonage Daydream, что забавно, потому что прозвище Ремуса — Лунатик, — Гарри улыбнулся: он никогда не спрашивал об этом своего крестного, но был уверен, что между ними что-то было. Когда-нибудь Гарри обязательно расспросит Ремуса об этом. — Сириус верил, что Дэвид Боуи был волшебником, а Ремус всегда закатывал глаза, когда он упоминал об этом. Думаю, они много говорили об этом раньше.       — Я думаю, его теория имеет под собой основания, — неожиданно сказал Том.       — О? — удивленно спросил Гарри.       — Да, эта пластинка довольно хороша.       Гарри облегченно рассмеялся.       — Сириус сказал, что это должно быть волшебство, что без магии ничто не может звучать так хорошо. Я согласился с ним, но я думаю, что иногда маглы могут быть не менее талантливы, чем волшебники. Иногда гений — это просто гений. Я думаю, Сириус все еще придерживался убеждения, что волшебники лучше маглов, но я не думаю, что он говорил об этом со злым умыслом, я думаю, он просто очень высоко ценил магию, и это вылилось в пренебрежение к маглам, что вполне объяснимо его воспитанием, — Гарри сделал паузу в своих размышлениях. — В любом случае, мой отец тоже любил Боуи, как и моя мама. Хотя, думаю, не так сильно, как Сириус и Ремус.       Гарри замолчал на некоторое время, ему стало грустно.       — Я бы хотел, чтобы они остались в школе. Война... она разрушила их. Сириус рассказывал мне, что раньше они были так счастливы, у него было несколько фотографий — жаль, я не могу их достать — и они просто излучали счастье. Я бы все отдал, чтобы вернуть им это счастье, — пылко заявил он.       Он вернулся к готовке рядом с Томом. Он чувствовал себя странно, как будто задыхается, а в груди поселилось тягостное одиночество. Он отдал бы все на свете, лишь бы хоть частичка этих людей была с ним. Истории, фотографии — все это заставляло его тосковать по тому, чего никогда не будет.       Дело в том, что Гарри чувствовал вину за то, что случилось с его родителями и их друзьями. Если бы он не родился, с ними было бы все в порядке. С ними бы ничего такого не случилось. Это чувство вины не было рациональным, Гарри знал, что не мог ничего поделать с тем фактом, что он родился. Но, если бы у него был выбор, он бы позволил им жить счастливой жизнью.       Голос Тома прервал размышления Гарри.       — Останови меня, если ты не хочешь этого слышать, но... — он замешкался, что было странно, потому что Том никогда не колебался. — Твои родители были двумя самыми храбрыми людьми, с которыми я когда-либо сталкивался, — Гарри затаил дыхание, но не стал протестовать. — Твой отец встретил меня без палочки, что было невероятно глупо, но в то же время невероятно смело и самоотверженно, и я это уважаю. Твоя мать — меня попросили сохранить ей жизнь, и я попытался, но она не отдала тебя, просто не отступила. Палочки у нее тоже не было, но она все равно не отказалась от тебя. Я прошу прощения за то, что сделал с ними, Гарри. И за тебя я прошу прощения, — заявил он, его голос был странно безэмоционален.       Гарри просто смотрел ему в спину, чувствуя себя потрясённым. Вдруг его пронзил всхлип. Горе, которое он испытывал по родителям и Сириусу, было поистине осязаемым. Он ужасно скучал по ним, в его сердце зияла дыра. Он очень любил их и хотел бы сказать им об этом.       Том посмотрел на него, положил ложку на стойку и убавил огонь. Он подошел к нему и неуверенно положил руку на плечо Гарри. Гарри словно приклеился к месту, из его глаз беззвучно потекли слезы. Том подвел его к креслу и усадил. Сзади играла песня Ziggy Stardust.       Гарри поднял голову и посмотрел на Тома, его облик расплывался из-за слез. Гарри фыркнул.       — Я ненавижу тебя за то, что ты сделал, — горячо сказал он. — Но спасибо, что ты это сказал.       И тогда Гарри заплакал всерьез. Том мягко, хотя и немного неловко, похлопал его по плечу. Гарри не понимал, почему он плачет, но позволил себе это сделать, словно с него что-то сняли, груз, который он нес слишком долго.       Через некоторое время слезы утихли, и тогда Том протянул ему салфетку и вернулся к готовке. Гарри ещё несколько минут слегка похныкивал, но ему стало легче. Его странное меланхоличное настроение ослабло, и он встал на шаткие ноги.       — Прости, — пробормотал он. — Что нужно сделать? — спросил он хриплым голосом.       — Поставь другую пластинку, — распорядился Том, и Гарри заметил, что та остановилась. Тогда он вышел из кухни и отправился перебирать пластинки в гостиной. Почувствовав себя легче и немного счастливее, Гарри наткнулся на пластинку ABBA и решил, что хочет закрепить свою связь с родителями. Ему показалось, что лучшего способа сделать это, чем подшутить над отцом, не существует, и, мягко улыбнувшись, он принес пластинку на кухню.       — Что бы ты ни услышал, — начал Гарри, его голос все еще был немного хриплым, когда он ставил пластинку на проигрыватель. — Тебе не разрешается смеяться над моим папой.       Гарри внимательно слушал, и его маленькая улыбка превратилась в ухмылку. Он не смог сдержать изумленный смех, который вырвался у него, когда он услышал Everybody screamed when I kissed the teacher.       — Боже правый, — услышал он от Тома, что заставило Гарри рассмеяться еще громче. Он чувствовал себя ликующим, он вновь общался с родителями так, как не общался уже много лет.       — Господи, — потрясенно пробормотал Гарри, когда началась Dancing Queen. Его шок быстро сменился счастьем, когда он представил себе Джеймса Поттера, танцующего в общей комнате и подпевающего песне.       Гарри, пританцовывая, понесся на кухню за тарелками и столовыми приборами, расставляя их на столе. Он достал из погреба вино и подал два бокала, передав один Тому. Уже подхватив слова песни, Гарри подпевал второму припеву.       Том смотрел на него, не особо впечатленный. Однако на его губах играла улыбка, и Гарри счел это победой.       Когда песня закончилась, Гарри сказал в воздух, в его голосе слышались отголоски смеха:       — Мне так жаль, Сириус, но папа, ты прав, это здорово! И ты, мама, тоже.       — Ты такой странный, — заявил Том, а Гарри лишь усмехнулся. Он чувствовал себя намного лучше. Может быть, это и делало его странным, но ему было все равно.       Когда еда была готова, они сидели и ели, тихо слушая пластинку. Гарри чувствовал себя легче с каждой песней. Он снова выпил два бокала вина, что сделало его еще более хихикающим и склонным к неловкому поведению. Но ему было все равно. Он чувствовал себя так легко, как не чувствовал со дня смерти Сириуса.       Покончив с этим, они, как обычно, расположились в гостиной и некоторое время читали. Гарри чувствовал себя хорошо. В конце концов он заснул на диване, но Том послал в его сторону щекочущие чары, от которых он проснулся в приступе смеха, а Том лишь самодовольно улыбнулся в его сторону.       Они пожелали друг другу спокойной ночи, и Гарри уснул с улыбкой на лице, глядя на залитую лунным светом фотографию родителей на своей тумбочке.

***

      На следующее утро, когда Гарри проснулся, его зрение было затуманено - зелье выветрилось за ночь. Когда он спустился на кухню, держась за стены, чтобы сохранить равновесие, то обнаружил, что Том сидит на своем обычном месте.       — Привет, куда ты вчера дел мои очки? Я ничего не вижу, — сказал Гарри, прищурившись на расплывчатую фигуру. Том просто встал и взял что-то с подоконника, предположительно очки Гарри, и протянул ему.       Гарри надел их на нос.       — Спасибо, — сказал он, после чего приступил к приготовлению завтрака для себя и чашки чая для Тома.       — Ты покажешь мне пророчество после завтрака? — спросил Том.       — Да, конечно, — ответил Гарри.       И когда завтрак был закончен, они вместе направились в гостиную, Том снова сел рядом с Гарри на диван.       — Я сделаю то же самое, что и вчера. Все, что тебе нужно сделать — это продвинуть воспоминание вперед, — проинструктировал он.       Гарри кивнул и посмотрел в красные глаза Тома.       — Легилименс.       И тут Гарри снова оказался в своем сознании, а вокруг него вырисовывалось плотное, но не реальное присутствие Тома. В голове Гарри всплыло воспоминание о кабинете Дамблдора.       Воспоминание началось с того момента, когда Гарри изгнал Волдеморта из своего разума, и прошло через все взаимодействие между ним и директором школы. Гарри наблюдал за этим молча, отстраненно.       Когда дело дошло до той части, где Дамблдор произносил пророчество, Гарри почувствовал, что Том слушает с восторженным вниманием, словно затаив дыхание.       — Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца... — звучал голос Дамблдора.       Воспоминание продолжалось до тех пор, пока Гарри не вышел из комнаты, и тогда Том исчез из его сознания. Гарри вернулся к нему в гостиную, отряхиваясь от странного ощущения, что он заперт в своей голове.       Том выглядел глубоко задумавшимся.       — Понятно, — только и сказал он. Гарри дал ему время все обдумать. Сам он не слишком задумывался о пророчестве. Он никогда не любил Прорицания и, честно говоря, не верил в пророчества. Они были невероятно расплывчатыми и относились к человеческой потребности приписывать всему смысл, что в некотором смысле делало их самореализующимися.       — Я привел пророчество в действие, — объявил Том всей комнате.       — Ну да, — сказал Гарри, смутившись. — именно так и работают пророчества.       — Я был глупцом, когда действовал на основании той скудной информации, которая у меня была, — нахмурился про себя Том.       — Ты уже сошел с ума тогда? — спросил Гарри, имея в виду их разговор накануне.       Том посмотрел на него, раздраженно нахмурившись.       — Очевидно.       — Ладно, извини, — сказал Гарри. — Но что сделано, то сделано, ты же знаешь, это полная ерунда, я же говорил тебе.       — Не будь дураком, Гарри, — огрызнулся Том. — Это пророчество все меняет.       — Подожди, подожди, подожди, — сказал Гарри, раздражение росло, это было не то, чего он ожидал, когда показывал пророчество Тому. — Только не говори, что ты веришь в это дурацкое пророчество? — Том просто уставился на него. — Да ладно, Том. Это просто полная чушь, ты же рациональный человек, я сейчас взываю к твоей рациональности. Дамблдор верил в это пророчество и боялся его, как будто это было гребаное слово Божье или что-то в этом роде! Он хотел, чтобы однажды между нами произошла эпическая битва, которая закончилась бы смертью одного из нас. Я отказываюсь жить такой жизнью, так что же нам теперь делать?       — Ты не можешь отказаться от пророчества, Гарри, — просто сказал Том.       — Я только что отказался. И что теперь?       — Ты ведешь себя по-детски...       — Нет, ты параноик. Я отказываюсь быть солдатом Дамблдора, отказываюсь жертвовать собой ради такой глупости, как пророчество. С меня хватит того, что вся моя жизнь продиктована всем этим, более того, с меня хватит того, что моя жизнь продиктована тобой. Ты отметил меня как равного себе или что-то в этом роде, так что теперь мы разберемся с этим на равных. Мы с тобой разгребем этот бардак, который вы с Дамблдором устроили, — твердо заявил Гарри.       — А что, если это невозможно сделать? Ты забыл, что в пророчестве говорится, что один из них должен умереть от руки другого, потому что ни один из них не может жить спокойно, пока жив другой? — Том взволнованно возразил.       — Мы сейчас живем вместе! Пророчества не всегда верны, Том! Насколько мы знаем, это может означать что угодно. Может быть... может быть, это означает то, о чем мы говорили вчера, да? О том, что ты выживешь? Может быть, я не могу жить, пока ты продолжаешь выживать. Может, я просто должен научить тебя жить? — Гарри спрашивал, нуждаясь в том, чтобы Том увидел смысл, потому что Гарри отвергал это пророчество. Он не хотел жить по нему!       — Почему ты так упорно пытаешься найти лазейку? Смысл ясен, — спокойно заявил Том.       — Потому что... потому что... — взорвался Гарри, и все его накопившееся разочарование выплеснулось на поверхность. — Потому что ты не видишь? Что будет со мной, когда пророчество исполнится? Хм? Я умру — вероятно, потому что очень сомневаюсь, что смогу победить тебя. Я не очень хочу умирать, но что еще остается? Я останусь в живых, я выиграю, я одолею тебя, но что будет потом со мной? Смысл моей жизни закончится. У меня ничего не останется. Дамблдор тренировал меня с одиннадцати лет, чтобы я сражался с тобой, и это все, ради чего я жил — убегать от тебя, или противостоять тебе, или побеждать тебя, или беспокоиться о тебе, или думать о тебе. Что произойдет, когда это исчезнет? Моя жизнь потеряет всякий смысл.       Гарри тяжело вздохнул, осознав истинность своих слов.       — Я был воспитан с целью жизни, на которую повлияло это гребаное пророчество. Если оно сбудется — и я выиграю — я скорее умру. Я лучше потеряю свою жизнь, чем буду жить бессмысленно. Я точно знаю, что не смогу вернуться после того, как эта часть моей жизни закончится. Если я позволю пророчеству так распорядиться моей жизнью, оно будет диктовать всю ее целиком. Все пойдут дальше, а я останусь здесь, — закончил он взволнованно, его лицо, вероятно, покраснело от того, как сильно он разгорячился, и слова сами собой вырвались из его горла.       Когда Гарри снова поднял глаза на Тома, тот смотрел на него в недоумении.       — Это неправда, — тихо сказал он.       — Правда, — прошептал Гарри. — Потому что это пророчество угрожает только части твоей жизни, я даже не могу представить себе все то, чем ты жил до того, как услышал его. Но для меня это все, что я когда-либо знал. Эта жизнь запятнана тобой от начала и до конца. Я никогда не смогу избавиться от этого факта, — Гарри тяжело вздохнул. — Так что либо забудь об этом пророчестве, либо игнорируй его, либо убей меня прямо сейчас. Потому что я отказываюсь идти длинным путем, если это то, к чему все равно приведет, — заявил он, сжав челюсти и глядя Тому прямо в глаза.       Том в недоумении моргнул. Тишина в комнате была оглушительной и затянулась надолго. Решимость Гарри была непоколебима, он имел в виду каждое сказанное им слово. Он никогда не боялся смерти, он жаждал жизни, но не хотел мириться с тем, что у него не будет выбора.       — Я не убью тебя, Гарри, — в конце концов сказал Том.       Гарри выдохнул, не зная, что сдерживал дыхание, сердце заколотилось в груди.       — Значит, все решено, — сказал он, поколебавшись.       После этого они на некоторое время замолчали.       — Ты бы позволил мне убить тебя? — спросил Том без всяких эмоций в голосе.       Гарри поднял на него глаза.       — Да, — выдохнул он.       — Ты не мягкий, Гарри Поттер, — заявил Том. — Ты сказал это вчера, но это неправда. В юности ты действовал из соображений самосохранения, и это похвально, но это не слабость. Ты знаешь, когда можешь победить, а когда нет, и ты принимаешь это, — заявил он, а Гарри просто уставился на него. — Ты состоишь из парадоксов, я не могу тебя понять: ты хочешь жить, так отчаянно, что отказываешься от жизни, в которой тебе не дано решать, но ты бы умер здесь и сейчас, не сопротивляясь. Мы идентичны во всех аспектах, кроме тех, в которых ты являешься моей прямой противоположностью. Ты — головоломка, которую я не могу решить. Это выводит из себя, — сказал Том с нотками разочарования в голосе.       Гарри слабо улыбнулся, он не знал, что ответить на заявление Тома.       — Так вот что делает меня достаточно интересным, чтобы не убивать?       — Да, но это также заставляет меня наслаждаться твоим обществом, чего со мной никогда раньше не случалось, — искренне сказал Том.       — Кто бы мог подумать? Чтобы избежать гнева лорда Волдеморта, достаточно быть немного странным и ущербным, — с самоуничижительной ухмылкой сказал Гарри.       Том хмыкнул.       — Ты во всех отношениях мне равен, теперь я это вижу.       Гарри просто уставился на него, сомневаясь в этих словах.

***

      В конце концов Том спросил Гарри, не хочет ли он выпить чашку чая, на что тот согласился, и они переместились на кухню.       Когда они сидели за столом и молча потягивали чай, за окном послышался попискивающий звук. Гарри поднял голову и увидел Хедвиг, его сердце учащенно забилось в груди. Он встал, пошатываясь, и пошел открывать окно. Хедвиг уселась на стол, Гарри сел обратно и вынул письмо из ее лапки. Он глубоко вздохнул, прежде чем открыть его.       "Гарри,       Мы не знаем, что сказать. Мы в ярости из-за тебя, но в то же время испытываем облегчение, зная, что ты в порядке. Мы не знали, что и думать после твоего первого письма, оно нас ужасно встревожило.       Все знают о том первом письме, мы не могли скрыть его от них. Однако твое второе останется между нами, как и все последующие.       Пожалуйста, не переставай присылать нам письма, только так мы узнаем, что ты в безопасности.       Я переслала твои результаты С.О.В, так как по какой-то причине они поступили сюда. У меня одиннадцать, десять превосходных и один выше ожидаемого в Защите от Темных исскуств. Рон получил семь, как и ты.       Спасибо за подсказку о Дамблдоре, он довольно подробно расспрашивал нас о твоем местонахождении, что нам с Роном показалось очень неприятным. Он вел себя довольно странно. Он считает, что Волдеморт добрался до тебя, но это невозможно, ты бы не присылал нам письма, если бы это было так.       Мы скучаем по тебе и надеемся, что с тобой все в порядке, пожалуйста, поговори с нами, если понадобится.       Мы тебя очень любим,       Рон и Гермиона хх"       Гарри положил письмо на стол и тяжело вздохнул. Он вытащил другой лист пергамента, вложенный в конверт. На нем, как и сказала Гермиона, были результаты его С.О.В.

Астрономия: У

Уход за магическими существами: В

Чары: В

Защита от темных искусств: П

Прорицания: С

Гербология: В

История магии: О

Зелья: В

Трансфигурация: В

      Гарри был доволен этими результатами. Он не мог поверить, что справился с Защитой лучше, чем Гермиона. Он собрался положить пергамент обратно в конверт, но Том прервал его движение.       — Это твои результаты по С.О.В.? — с любопытством спросил он.       — Да, — ответил Гарри.       — Дай-ка взглянуть, — ответил Том, протягивая руку. Гарри протянул кусок пергамента, внезапно занервничав.       Том хмыкнул.       — Неплохо. Хотя «Отвратительно» по истории магии — это просто позор, — сказал он, закатывая глаза, а Гарри лишь озорно посмотрел на него. — «Превосходно» по Защите, молодец, — сказал он, протягивая ему пергамент.       Гарри взял его и улыбнулся, пригнув голову.       — Не могу поверить, что по Зельям я получил «Выше Ожидаемого». Снейп, должно быть, в ярости.       Том хмыкнул, забавляясь.       — Что сказали твои друзья?       Гарри поднял голову.       — Они злятся, но рады письму и хотят, чтобы я продолжал присылать их. Рон, как и я, получил семь С.О.В., а Гермиона — одиннадцать, все "Превосходно", кроме Защиты от темных искусств, из-за которой она, наверное, в бешенстве, — Гарри улыбнулся. — И, видимо, Дамблдор очень сильно расспрашивал их о том, где я могу быть, он думает, что я у тебя. Гермиона и Рон в это не верят.       — Понятно... — Том выглядел задумчивым. — Я ожидал, что Дамблдор будет строить догадки, он всегда во все вмешивается, — нахмурился он. — Эта Гермиона кажется умной, — легкомысленно заметил он.       — Да, она просто великолепна, — с готовностью согласился Гарри.       — Ты сказал, что она магглорожденная?       — Да, чистокровных очень бесит, что она лучшая на нашем курсе, — радостно сказал Гарри.       — Думаю, да, они всегда ненавидели, когда я их превосходил, — прокомментировал Том с самодовольной улыбкой на лице.       — Какие результаты ты получил по С.О.В.? — с любопытством спросил Гарри.       — Одиннадцать, все "Превосходно", — ответил Том, притворяясь незаинтересованным.       — Ботан, — сказал Гарри, закатив глаза. — А как насчет твоих Ж.А.Б.А?       — То же самое, — самодовольно сказал Том.       — Я должен был догадаться, — ответил Гарри. — Ты действительно веришь в чистоту крови? — спросил он из прихоти. — Потому что ты полукровка, верно? Я тоже, а Гермиона — магглорожденная. Если не я, то вы с ней, по крайней мере, доказываете, что чистота крови ничего не решает. Люди, выросшие среди магглов, могут быть столь же склонны к магии, как и чистокровные, даже более того, как в твоем случае.       — Я не верю в чистоту крови и никогда не верил, — ответил Том, озадачив Гарри.       — Тогда к чему всё это? — спросил он с недоверием, в его голосе послышались нотки истерики.       — Дело во власти, Гарри. Когда я собирал себе последователей, мне нужно было как-то привлечь чистокровных, самых влиятельных членов нашего общества. А они ничего не ценили выше, чем чистоту крови, поэтому я пришел к выводу, что это и есть способ заполучить их. Я должен был предложить им что-то, у меня были сила и талант, но их затмевало мое маггловское имя. Но как только я начал рассказывать о чистоте крови, чистокровные стали прислушиваться. Это было необходимым злом для обретения власти? — он сказал это так, словно речь шла о пустяке.       — Ты несерьезно, — Гарри опустил голову на руки, не в силах поверить в происходящее. — Ты хочешь сказать, что за последние двадцать лет или около того люди были убиты и замучены во имя тебя, ради того, во что ты даже не веришь?       — Да, — только и смог сказать Том.       — Это безумие, — растерянно заявил Гарри. Он глубоко вздохнул, вспоминая свои вчерашние мысли. — Ладно, я понимаю, что тебе все равно, верно? Но люди потеряли свои жизни — нет, тебе тоже на это наплевать, — Гарри попытался разобраться в своих кружащихся мыслях. — Верно, у тебя теперь есть власть, чистокровные уважают тебя, они боятся тебя, разве ты не можешь положить этому конец? Внедрить что-то новое в свой режим террора о том, что чистота крови — это чушь, по крайней мере, среди твоих последователей? — Гарри не мог поверить, что затеял этот разговор. Keep looking forward, not back, — напевал он про себя, чтобы не злиться.       Том задумчиво хмыкнул.       — Полагаю, я мог бы. Хотя, как ты уже сказал, меня не волнует их смерть. Так зачем мне это нужно? — он выглядел искренне озадаченным, и Гарри показалось, что он что-то понял.       Том Реддл не родился злым, но и не родился нормальным, если не сказать больше. Он не заботился о других, сочувствие, сострадание и забота были для него чуждыми понятиями. Убийства, пытки — ничто его не волновало. Однажды Гарри слушал один из документальных фильмов тети Петунии о настоящих преступлениях, сидя в шкафу, и там рассказывалось, что такое социопат. И, если Гарри правильно помнил, Том Реддл подходил под это описание.       Это заставило Гарри взглянуть на вещи в перспективе, позволило ему сохранить спокойствие и не наброситься на Тома за его невежество. А что, если Тому просто было всё равно? Он не родился злым, но, возможно, он родился другим, и никто не потрудился разобраться в этом, посчитав его испорченным. И такое отношение к нему только усиливало наклонности Тома. Если бы только кто-нибудь обратил на него внимание и объяснил, что его можно любить, что люди могут заботиться о нем, могут проявлять к нему доброту.       Хотя эта проблема может быть заложена в генах Тома, она определенно была усилена и получила развитие в той среде, в которой он рос. Будь то приют или Хогвартс.       Гарри опустил голову на стол и вдохнул. Подняв голову, он увидел Тома, который с любопытством наблюдал за ним.       — Понимаешь, Том, — начал Гарри самым мягким тоном, на который только был способен. — Мне не все равно. Я действительно забочусь о людях, которые меня окружают. Я забочусь о Роне и Гермионе, о своих однокурсниках, о семье Рона, о Ремусе и обо всех людях, с которыми я когда-либо сталкивался. Они все мне дороги, и я бы очень расстроился, если бы они умерли, потому что это касается лично меня. Но меня также волнует смерть невинных людей, потому что я чувствую к ним сочувствие, и я знаю, что это понятие может быть чуждым для тебя, но большинство из нас его чувствуют. Когда я вижу, как умирают люди, невинные люди, я думаю об их семьях и о том, как они должны быть разбиты такой трагедией. Затем я думаю о том, как бы я себя чувствовал, если бы это был кто-то, кто мне лично дорог, и это больно. Ты понимаешь? — Гарри закончил вопрос, надеясь, что донес до него свою мысль.       — Звучит утомительно, — только и сказал Том.       — Так и есть. Но в этом и заключается забота. Я понимаю, что ты не понимаешь, и это нормально. Однако я не могу смириться с тем, что ты являешься источником боли для всех этих людей. Я не могу смириться с тем, что ты позволяешь людям умирать только потому, что тебе все равно. Я отказываюсь стоять в стороне, пока это происходит.       Том некоторое время молчал.       — Я скажу об этом на следующем собрании. Я объясню, что иду к власти другим путем, не связанным с ненужным насилием, — согласился Том.       — Блестяще, — выдохнул Гарри, испытывая невероятное облегчение от того, что ему каким-то образом удалось достучаться до него.

***

      Остаток дня они провели вместе. Они приготовили обед, а после обеда отправились на пляж, где Гарри некоторое время плавал, а Том читал. Затем они расположились в гостиной, Гарри поставил пластинку на небольшой громкости и стал читать, дочитывая свою книгу по магическим палочкам, пока Том черкал на клочке пергамента. Когда Гарри спросил, что он делает, Том объяснил, что планирует свой новый подход к власти, который он представит Пожирателям смерти.       — Я был бы признателен за твое мнение, когда у меня будет план, — сказал Том, на что Гарри ответил недоуменным, но довольным — Хорошо.       На следующий день у Гарри начались занятия по Арифмантии и Древним рунам, поэтому после ужина Гарри немного почитал книгу по Темным проклятиям и допил второй бокал вина — он уже начал привыкать к вину — прежде чем отправиться в постель, чтобы хорошенько выспаться.

***

      На следующее утро Гарри оказался в библиотеке, сидя на удобном стуле с импровизированным столом перед ним, Том наколдовал что-то вроде доски, перед которой он стоял.       — Итак, мы начнем с Арифмантики, так как ее ты будешь ненавидеть больше всего, — объявил Том, чем вызвал у Гарри изумленный смех и небольшую улыбку Тома, после чего он перешел на профессорский тон.       — Я правильно понимаю, что ты ничего не знаешь об этом предмете? — спросил он, на что Гарри кивнул. — Арифмантика — это изучение нумерологии, а точнее, магических значений чисел и их смысла, а также их использования в заклинаниях, ритуалах и зельях.       Гарри слушал с восторженным вниманием, Тому всегда удавалось завладеть его вниманием, когда он его чему-то учил.       — Например, — продолжал Том. — Число семь — самое магически сильное число. Арифмант Бриджет Уэнлок открыла этот факт в своей теореме. Я не буду вдаваться в подробности, так как это только запутает тебя. Однако ты заметишь, что семь — это число, которое занимает важное место в мире волшебников: в Хогвартсе семь лет обучения, преподаются семь основных предметов, большинство волшебных имен содержат семь букв, например, Марволо состоит из семи букв...       — В квиддиче семь игроков! — Гарри прервал его, радуясь, что до него дошло.       — Да, вероятно, — сказал Том с раздражением. — Но, как ты понимаешь, число семь очень распространено в мире волшебников, оно считается чрезвычайно магически сильным и предзнаменует удачу. Это подводит меня ко второму аспекту Арифмантики — ее связям с Прорицаниями, — Гарри застонал. — Да, но мы не будем заострять на этом внимание, так как это не очень полезно. Но арифманты изучают числа, чтобы попытаться предсказать будущее, некоторым это удается, другим — нет. Однако Арифмантика, как правило, более точна и математически обоснована, чем Прорицания.       — Основное применение Арифмантики для нас — это использование магических свойств чисел в заклинаниях и зельеварении. Как я уже говорил, Арифмантика подсказывает, как точно сварить зелье или создать заклинание. Это пригодится нам, когда мы будем экспериментировать с зельями, например, для улучшения зрения, — Гарри кивнул и стал слушать, как Том в течение следующего часа объяснял основные принципы Арифмантики.       Когда он закончил, то достал книгу «Нумерология и грамматика», которую вручил Гарри и велел ему внимательно прочитать ее, вычленяя непонятные фрагменты, чтобы они могли повторить их на следующей неделе.

***

      После быстрого обеда, во время которого Гарри написал короткую записку Рону и Гермионе, поблагодарив их за письмо и попросив рассказать ему о том, что происходит, Гарри и Том отправились в библиотеку, чтобы начать изучение Древних рун.       Том снова занял свое место перед доской.       — Древние руны — очень сложный предмет, он требует большого внимания и сосредоточенности, которых, как я знаю, тебе не хватает, — он проигнорировал протест Гарри. — Однако я сделаю все возможное, чтобы научить тебя, а ты постарайся слушать, потому что Руны — чрезвычайно важная часть Темных искусств. Все ритуалы требуют Рун, как и магия крови. Я буду учить тебя именно с этой целью, поскольку общее понимание Древних Рун может оказаться для тебя слишком сложным и бессмысленным.       — Существуют различные типы Рун: оборонительные, защитные, восстанавливающие, атакующие, враждебные и ограждающие. Важно, чтобы ты запомнил эти категории. Руны не могут быть отнесены к этим категориям произвольно, они пересекаются, например, эта руна, — сказал он, рисуя руну на доске. — Может быть отнесена и к защитным, и к враждебным. Важно то, с какими другими Рунами она изображена, — Гарри начал испытывать замешательство, и, должно быть, это отразилось на его лице, потому что Том сделал паузу.       — Как и в любой другой магии, здесь важно намерение волшебника. Руны работают рядом с тобой, позволяя направлять твою магию туда, куда тебе нужно, как и твоя кровь. Эти Руны не случайны, каждая из них имеет свое значение, и это значение зависит от того, с какими другими Рунами они сочетаются, — Гарри показалось, что теперь он понимает лучше.       — Если ты это понимаешь, то это хорошо, — сказал Том, и Гарри кивнул. — Теперь я подробно расскажу о символах, составляющих Руны, — они состоят из двадцати семи различных символов.       — Опять цифра семь! — воскликнул Гарри.       — Очень хорошо, — сказал Том, и его лицо украсила довольная улыбка. — Это очень хорошее наблюдение, наведение мостов между предметами — одна из важнейших составляющих образования. Это позволяет тебе понять смысл того, чему тебя учат.       Гарри усмехнулся, радуясь тому, что хоть немного разбирается в этих сложных предметах.       После обеда Гарри записывал все символы и их значения, а также все важное, что Том просил его записать.       Как и после урока арифмантии, Том передал Гарри две книги с полок: «Древние руны — это легко» и «Слог Заклинателя», которые Гарри узнал, когда Гермиона переводила домашнее задание по Древним рунам.

***

      В тот вечер, после ужина, Гарри принялся за чтение книг, которые передал ему Том. Он начал с Арифмантики, взяв с собой кусок пергамента и свое верное маггловское перо, чтобы записывать все, что ему было непонятно.       (Гарри, поглощенный своим занятием, не замечал ласковых взглядов, которые Том время от времени посылал ему из своего кресла).

***

      Следующий день был очень насыщенным. Утром они должны были заниматься Трансфигурацией и Чарами, а после обеда — Зельями.       После раннего завтрака Том привел Гарри в библиотеку.       — Больше всего я хочу обратить внимание на твои невербальные заклинания, — объявил он, как только Гарри сел за стол. — Это незаменимая способность. Это часть учебной программы шестого курса, поэтому вполне естественно, что ты начнешь заниматься уже сейчас. С новыми заклинаниями в Трансфигурации и Чарах ты можешь познакомиться, произнося заклинание. Однако я ожидаю, что ты сосредоточишься на их изучении невербально.       Гарри кивнул в знак понимания.       — Думаю, мы начнем с заклинаний в Трансфигурации, — Том вкратце объяснил теорию колдовства, упомянув закон Гэмпа, который Гермиона неоднократно вбивала в мозг Гарри. Затем он провел несколько демонстраций, записывая на доске различные заклинания. Том наколдовал стул, книгу, змею и стаю птиц.       Когда настала очередь Гарри, он успешно наколдовал змею, вспомнив дуэльный клуб на втором курсе. Гарри велел змее укусить Тома, на что получил лишь неодобрительный взгляд. Тем не менее Гарри рассмеялся.       Когда они перешли к Чарам, Том познакомил его с чарами для письма на доске. Гарри довольно быстро освоил их и стал писать на доске непристойности, на что Том закатывал глаза, называя его ребенком.       Однако основной темой урока по Чарам было невербальное заклинание.       — В невербальном заклинании самое главное — верить в то, что это произойдет. Большинство застревает на этом аспекте магии, потому что считает, что заклинание — это ключ к тому, чтобы оно сработало. Это не так. Как мы знаем, заклинание создается благодаря намерению волшебника. Поэтому можно произносить заклинание мысленно, хотя это и не обязательно. Ты должен верить, что магия знает о твоем намерении и подчинится твоей воле, — объяснил Том. — Выбери какое-нибудь простое заклинание и попробуй.       Гарри выбрал левитирующие чары. Он несколько раз попробовал на своем пере, но некоторое время ничего не происходило. Немного разочаровавшись, Гарри глубоко вздохнул и закрыл глаза, чувствуя внутри себя свою магию. Как только он почувствовал, что его магия мягко струится сквозь него, независимая, но неотъемлемая часть его самого, в Гарри что-то щелкнуло, и он понял, что пока его намерение твердо, его магия будет следовать за ним.       Он попробовал ещё раз, чувствуя себя спокойнее, и перо плавно поднялось в воздух. Гарри был в экстазе и ослепительно ухмыльнулся Тому, на лице которого появилось мягкое гордое выражение.       — Исключительно, Гарри. Что ты сделал? — с любопытством спросил он.       Гарри засиял от похвалы.       — Я просто... не знаю... мне нужно было почувствовать свою магию, знать, что она здесь и слышит меня, и это сработало, — радостно сказал он.       — Как нестандартно, — пробормотал Том. — Думаю, это самый быстрый способ невербального заклинания из всех, что когда-либо были, и я уверен, что ты станешь прирожденным мастером беспалочковой магии.       Улыбка Гарри стала еще шире.       Около двенадцати часов Том положил конец их утренним занятиям и велел Гарри произносить невербальные заклинания всякий раз, когда он использует свою магию, на что Гарри согласился, и они отправились на кухню.

***

      В лаборатории зелий Том вручил Гарри кусок пергамента со списком ингредиентов и инструкциями.       — Что мы будем делать? — поинтересовался Гарри.       — Ты мне скажи, — ответил Том. — Иди сюда.       Гарри подошел к Тому, стоявшему над котлом.       — Опиши мне это, — приказал Том.       Гарри заглянул в котел.       — Э-э... это э-э... жидкость? — прозвучало как вопрос, и Гарри вздрогнул.       — Да, хорошо, что еще? — терпеливо сказал Том.       — Она прозрачная, но в ней есть что-то вроде розового мерцания. И оно ничем не пахнет, — сказал Гарри, понюхав зелье.       — Хорошо, уже неплохо. Не забывай о свойствах зелья и дважды перечитай инструкцию и ингредиенты.       Гарри моргнул, но сделал, как ему было сказано, найдя методы Тома довольно странными. Как только он поднял глаза, закончив, Том снова заговорил.       — У тебя есть предположения, что мы должны приготовить? — спросил он.       — Хм... — Гарри крепко задумался, но в голове у него ничего не прояснилось: — Э-э-э, нет, извини.       Том отмахнулся от него.       — Ничего страшного, мы варим Напиток Живой Смерти. Ты знаешь, что это такое?       — Э-нет. Хотя, кажется, Гермиона как-то упоминала об этом, но я не знаю, — Гарри почувствовал, что разочаровывает Тома, и внезапно презрел свое отсутствие знаний в Зельях.       — Все в порядке, Гарри, — успокоил он. — Напиток Живой Смерти — это очень мощное снотворное зелье, которое погружает пьющего в глубокий сон. Оно входит в программу шестого курса и часто является одним из тех зелий, которые нужно варить во время экзамена Ж.А.Б.А.       — Хорошо, — кивнул Гарри, сосредоточившись, чтобы усвоить эту информацию.       — Его можно узнать по слегка розовому цвету, который ты упомянул, а также по отсутствию запаха. Ингредиенты также делают его идентифицируемым. Впрочем, если раньше ты не был знаком с этим зельем, неудивительно, что ты его не узнаешь. А теперь попробуйте сварить его, — объявил он.       Гарри принялся за работу. Ему отчаянно хотелось сварить зелье правильно, поэтому он уселся на скамью, еще раз перечитал пергамент, собрал ингредиенты и принялся за работу.       Через час футболка Гарри прилипла к нему, в маленьком сарае было некомфортно жарко, но он закончил. Он еще раз проверил консистенцию и цвет, в последний раз просмотрел инструкции, чтобы убедиться, что ничего не забыл, и наконец показал Тому.       Гарри затаил дыхание, пока Том проверял его зелье. Он необъяснимо нервничал, ему отчаянно хотелось, чтобы все было в порядке. Он знал, что в Зельях он полный профан, но хотел сделать все как можно лучше.       Том сказал:       — Оно идеально, — Гарри вскинул голову, дыхание покинуло его.       — Что? — удивленно спросил он.       — Идеально. Молодец, Гарри, — поздравил Том, слабо улыбаясь.       — Отлично, — вздохнул Гарри, чувствуя, как облегчение разливается по его жилам.       — На сегодня хватит, — объявил Том, уже выходя из лаборатории. — Ты хорошо справился. Я не считаю, что ты ужасен в Зельях, тебе не хватает базовых знаний, но, полагаю, если Северус недолюбливает тебя так сильно, как ты говоришь, то это вполне нормально, что тебе не нравится этот предмет.       — Да, ты гораздо лучший учитель, — сказал Гарри.       — Конечно, — сказал Том, чем рассмешил Гарри. — Я дам тебе еще одну книгу, которую ты должен прочитать, она охватывает все важные понятия о Зельеварении и даст тебе базовые знания, которых тебе не хватает.       Гарри кивнул и последовал за Томом в дом.

***

      В тот вечер в гостиной Том вручил Гарри кусок пергамента с его новым подходом к власти.       — Тебе нужно мое мнение? — спросил Гарри, забирая бумагу из костлявых пальцев Тома.       — Если ты не против, — ответил Том.       Гарри взглянул на пергамент, узнав красивый почерк с урока Зельеварения. Он старательно вчитался.       «Я слишком долго придерживался идеи чистоты крови. Пришло время высказать свое мнение по этому вопросу и исправить свои прежние политические взгляды. Замкнутая вера в то, что магическая сила исходит от представителей чистокровных родов, основана на заблуждении.       Вы [Пожиратели смерти] все ниже меня. Моя магическая сила превосходит всех вас вместе взятых, а мой отец, как некоторые из вас знают, был маглом.       Хотя чистокровные поддерживают традиции магии, с чем, как вы знаете, я согласен, и являются важными политическими фигурами, обладая непревзойденными знаниями о волшебном обществе, считать, что они обладают большей магической силой только на основании своего наследия, — это фарс. На самом деле, количество межродственных браков за последние столетия, несомненно, ослабило их магическое мастерство, если не сказать больше.       Вот почему, хотя я по-прежнему считаю, что магглорожденные не могут захватить наше общество и внедрить маггловские традиции, мы должны прекратить все ненужное насилие по отношению к тем, кто не является чистокровным. Мы прекратим рейды и остановим войну.       Мы должны подтвердить более традиционную политическую позицию, с которой согласится общество. Только так мы сможем обрести власть.       Страх и насилие не равны власти, они равны террору. И хотя террор приветствуется, мы не хотим использовать его еще больше — нам это не нужно.       Магическая кровь — это магическая кровь, независимо от того, из какого рода она происходит. Есть живое доказательство того, что происхождение из магловского рода не уменьшает магических способностей.       Статус крови меня больше не волнует, в мире есть только два достойных человека, и ни один из них не чистокровный.

—

      Как только мы обретем политическую власть, большая часть нашего внимания будет направлена на обеспечение лучшего воспитания магических детей, застрявших в мире маглов. Важно, чтобы все, кто владеет магией, имели необходимые знания о нашем обществе, чтобы продолжать наши добрые традиции и развивать наше сообщество.       Что касается маглов, то они мне безразличны. Однако на данный момент они не представляют для нас непосредственной угрозы. Меня устраивает разделение магического и немагического сообществ.       Мы прекратим нападения и на маглов, ведь это мы подвергаем магическое сообщество опасности, терроризируя их. Я считаю, что, хотя маглы уступают нам, мы не должны навязывать им свое превосходство. Пусть они живут в невежестве, а если они будут представлять угрозу, мы вмешаемся.

—

      Нашим приоритетом является поддержание и развитие магического стандарта нашего общества, мы должны стремиться сделать всех волшебников и ведьм лучше и углублять наши знания о самой магии.       Если вы согласны на это [у них нет выбора], я вознагражу вас, освободив ваших соратников из заточения.»       Гарри закончил читать и минуту смотрел на Тома в неверии, а затем снова перечитал пергамент.       — Это... это... это замечательно, Том, — сказал Гарри, все еще глядя на него широко раскрытыми глазами. — Ты действительно так думаешь?       — Спасибо, — сказал он, забирая пергамент обратно. — Правда. В какой-то степени. Я верю в то, что сказал о магии и волшебных существах, однако, как я уже говорил, маглы мне безразличны. У меня сложилось впечатление, что ты хочешь, чтобы насилие прекратилось. Это все, что я осуществил.       — Это фантастика, когда у вас встреча? — спросил Гарри.       — Завтра. Я не верю, что все пройдет хорошо, однако они согласятся. Если нет, то они умрут, — заявил он.       — Хорошо, звучит драматично, — сказал Гарри, слегка рассмеявшись. — Я и забыл, что завтра у нас нет уроков, — добавил он, стараясь не выдать разочарования в голосе.       — Ты должен использовать это время, чтобы прочитать книги, которые я тебе рекомендовал, — сказал Том.       — Обязательно, профессор, — сказал Гарри, откидываясь на спинку дивана. Он взял свою палочку и щелкнул ею по проигрывателю, опустив иглу обратно на пластинку.       — Ты знаешь, что я когда-то хотел стать преподавателем Защиты от темных искусств? — неожиданно спросил Том.       Гарри оглянулся на него.       — Нет, а когда?       — Как только я закончил Хогвартс. Тогдашний директор Диппет отказался, сославшись на то, что я слишком молод. Так что я не стал настаивать. После этого я устроился на работу в «Горбин и Бэркес» в Лютном переулке. Я проработал там несколько лет, а затем отправился путешествовать по миру, изучая все, что мог, о магии. После возвращения в Англию в 1967 году, через два года после того, как Дамблдор стал директором школы, я вновь подал заявление на эту должность. Он отказал мне на том основании, что я ему просто не понравился, — объяснил Том.       — Ты был бы отличным учителем, — с тоской сказал Гарри, гадая, что могло бы быть иначе, если бы один из директоров согласился.       — В любом случае, я проклял эту должность, — легкомысленно заметил Том.       — Ты шутишь? — Гарри резко сел. — Это был ты?       — Да, — Том выглядел очень самодовольным в этот момент.       Гарри в недоумении покачал головой.       — Погоди, сколько тебе лет?       — Много, — только и сказал Том.       — Когда у тебя день рождения? — спросил Гарри, которому вдруг стало очень любопытно.       — 31 декабря, — ответил Том после секундного колебания. — Ты единственный человек, возможно, во всем мире, который знает это. Я был бы признателен, если бы так оно и оставалось, — небрежно заметил он.       Гарри на секунду обрадовался этому факту и продолжил разговор:       — В каком году?       — Тебе правда нужно знать? — спросил Том, сузив глаза.       — Да, давай, скажи мне.       — 1926.       — Охренеть, — сказал Гарри. — Какого хрена, это значит, что тебе... что? Тебе в этом году исполняется семьдесят? Господи, да ты старый-престарый, как еще песок не сыпется.       Том нахмурился.       Гарри снова лег.       — Расскажи мне о том, где ты тогда путешествовал.       Том долго не отвечал, но в конце концов рассказал Гарри о маленькой магической общине в Бразилии, об их обычаях, традициях и истории, и Гарри был очарован, слушая с восторженным вниманием.       Он так и заснул под голос Тома.

***

      На следующее утро Гарри проснулся и некоторое время лежал в постели. Он удивлялся тому, что пробыл здесь уже целую неделю. Самым удивительным было осознание того, что это была одна из лучших недель в его жизни.       Странно, но здесь он чувствовал себя невероятно отстраненным от остального мира. Даже ночные кошмары ослабли. Гарри очень скучал по своим друзьям, и горе по Сириусу по-прежнему лежало тяжелым грузом в его сердце. Но здесь он был счастлив. И разве это не странно? Он наконец-то почувствовал, что приносит пользу, и инициатива Тома пересмотреть свои взгляды на чистоту крови была тому подтверждением.       И Том, как же он удивил его. Он был самым неожиданным поворотом событий во всей этой ситуации. Гарри, признаться, пошёл с ним по безрассудной прихоти. После смерти Сириуса он чувствовал себя не в своей тарелке, и, оглядываясь назад, можно сказать, что поездка сюда с Томом была самым безрассудным решением, которое он когда-либо принимал. Но в кои-то веки его глупые и опасные идеи обернулись ему на пользу.       Дело в том, что Том был просто прекрасен. Гарри сам удивлялся этой мысли, но истинность её озадачивала его. Как можно было назвать Лорда Волдеморта прекрасным? Но он был таким, он действительно был таким. И Гарри, наивный и доверчивый Гарри, наслаждался тем, что эта забота была только для него.       Он старался не терять голову, время от времени напоминая себе, что всё это может быть каким-то изощрённым трюком или ещё чем-то. Но интуиция Гарри никогда не ошибалась, и за всё время пребывания здесь у него не возникло ни одного плохого предчувствия. Он не чувствовал ни малейшей опасности или чего-то подобного. Более того, он никогда не чувствовал себя в большей безопасности.       В конце концов Гарри вынырнул из своих мыслей и встал с кровати, присоединившись к Тому внизу.       Тот сообщил Гарри, что ждал, пока тот встанет, прежде чем уйти. Гарри позавтракал, а Том выпил чашку чая, которую Гарри приготовил ему перед уходом.

***

      Гарри осмотрел библиотеку наверху. Его удивило, что большинство книг там были маггловскими. Он узнал несколько названий: Шекспир, Достоевский, Камю, Мольер и другие. Было даже несколько детских книг — Гарри взял одну из них, «Сказки Бидля Барда».       Гарри вспомнил название: Рон рассказывал ему об этой книге как о сборнике сказок, которые мама читала ему на ночь. Он положил книгу обратно на полку, но запомнил, где она лежит, чтобы позже посмотреть получше.       В итоге Гарри устроился на диване в гостиной со своими книгами, читая отрывки и делая заметки, пока звучали разные пластинки. Он практиковался в бессловесной магии, меняя пластинки местами каждый раз, когда одна заканчивалась. Он ненадолго прерывал работу, чтобы перекусить, но сразу после этого снова погружался в учебу. После обеда к нему присоединилась Нагайна, примостившаяся у него на коленях. У них состоялся короткий разговор, в ходе которого Нагайна сказала, что он чудесный на вкус, после чего Гарри замолчал.       Проходили часы, а Том все не возвращался. Гарри не стал беспокоиться об этом, ведь Том не назвал время своего возвращения. Но когда наступило восемь часов, Гарри уже не мог сосредоточиться, поэтому он усадил Нагайну на диван и отправился на кухню готовить ужин в ожидании его возвращения.       Гарри взял с собой проигрыватель и стал слушать альбом The Pixies. Когда он уже почти закончил ужин, он сменил пластинку на ABBA.       Он помешивал соус и танцевал по кухне, слушая песню When I kissed the teacher. В какой-то момент к нему присоединилась Нагайна, подняв голову, словно танцуя с ним. Это рассмешило Гарри, и он устроил для нее настоящее шоу, танцуя и подпевая, с ложкой в руках в качестве микрофона.       Когда зазвучала «Dancing Queen», Гарри, обратившись к своему внутреннему Джеймсу Поттеру, устроил шоу всей своей жизни. Нагайна, казалось, была в восторге и двигалась вместе с ним. Гарри дошел до того, что забрался на стол. Ему было весело.       — And when you get the chance... you are the dancing queen, young and sweet, only seventeen... — Гарри запел и крутанулся на месте. — Иисус, чертов, блять, Христос! — воскликнул он, спотыкаясь о стол, потому что в дверях стоял Том. — Черт! Черт, Том, ты меня до смерти напугал! Какого хрена ты тут притаился? У меня чуть не случился сердечный приступ, — прохрипел Гарри, хватаясь за сердце и глубоко вдыхая, — Боже, ты мог убить меня, — выдохнул он.       Гарри оглянулся, выпрямляясь. Том смеялся. И это не его смешок, который длился миллисекунду, нет, нормальный смех, который озарял его красные глаза. Это было заразительно, и Гарри тоже засмеялся.       — Черт, никогда больше так не делай, — сказал Гарри, все еще смеясь и хватаясь за грудь.       — Не отвлекайся на меня, — сказал Том, в его голосе все еще звучало веселье.       — Отвали, — проворчал Гарри, снова обращаясь к своему соусу.       — Тебе было весело с Гарри, Нагайна? — спросил Том, поддразнивая.       — Да, я люблю его, — раздалось тихое шипение Нагайны, что заставило Гарри рассмеяться.       — Я тоже люблю тебя, Нагайна, — сказал Гарри. Он почувствовал, что она трется головой о его ногу, поэтому потянулся вниз и погладил ее.       Том замолчал, но когда Гарри обернулся, на его лице всё ещё оставался призрак его веселой улыбки.       Том сел за стол, и Гарри подал приготовленное им блюдо, а также два бокала вина.       — Как прошла встреча? — с любопытством спросил он, погружаясь в еду.       — Ужасно, — ответил Том.        — О, что случилось? — спросил Гарри, слегка обеспокоенный.       — Сначала был переполох, — сказал Том, похоже, ему все это наскучило, — Пожиратели смерти все еще были расстроены тем, что я не проник в Азкабан. Так что они не слишком одобрительно отнеслись к моей новой политике. Из моего окружения там тоже никого не было, поскольку все они находились в тюрьме, что несколько усложняло ситуацию. Однако в конце концов они прислушались, хотя мне и пришлось пытать Амикуса Кэрроу за его вопиющее неуважение, — Гарри вздрогнул. — Но после этого все успокоилось.       — Хорошо, но почему это так затянулось? — спросил Гарри, притворяясь непринужденным, чтобы не показать, что он немного волновался.       — Я отправился в Азкабан и освободил остальных, — сказал Том небрежно, как будто прогуливался у реки или что-то в этом роде.       — О.       — Да, поэтому, как только о них позаботились, мне пришлось повторить свою предыдущую речь, — добавил Том, закатив глаза.       — И они согласились? — спросил Гарри.       — У них не было особого выбора, ведь я только что освободил их из тюрьмы. И, кстати, я предупредил их, что делаю это в последний раз. Возможно, это тебя не заинтересует, но Беллатриса пришла в себя.       — О, — сказал Гарри, не зная, что он чувствует по этому поводу. — Что дальше? — спросил он, не обращая внимания на слова Тома.       — Я оставляю Пожирателей смерти, чтобы получить определенный политический вес, и Люциус особенно важен для этого плана. Я не сомневаюсь, что со временем ему удастся вернуться в Министерство, как будто его никогда не держали в тюрьме.       — Как тебе это удалось? Конечно, они никогда не смогут вернуться в общество, они же разыскиваемые преступники! — воскликнул Гарри.       Том сделал глоток вина.       — Я наложил проклятие Империус на одного из авроров, приставленных к охране Азкабана, который сообщил своим коллегам, что поступил срочный приказ освободить моих Пожирателей смерти, после чего их отпустили. Затем я просто подделал документ Министерства, печать об освобождении заключенных, подписанный очень влиятельным человеком, обладающим подобной властью и перешедшим на мою сторону не так давно.       — Так, значит, все просто? Типичный день из жизни Темного Лорда, — язвительно прокомментировал Гарри.       Том хмыкнул.       — Действительно. Хотя это последнее мое преступление, которое попадет в газету. Теперь мне крайне важно заслужить одобрение общественности.       — Ты ведь знаешь, что этого, скорее всего, никогда не произойдет? — сказал Гарри, откусывая кусочек еды.       — О, Гарри. Как говорится, никогда не говори никогда. Но не волнуйся, пока что я буду действовать через своих Пожирателей смерти, — сказал Том, отмахиваясь от Гарри. — Как прошел твой день?       Гарри уступил смене темы и рассказал о своем учебном дне, а также спросил о маггловской литературе, которую он видел в библиотеке. Том просто сказал, что умеет распознавать талант, когда видит его, независимо от того, кто его написал, и что время от времени ему нравится читать романы. Это заставило Гарри улыбнуться.

***

      В четверг утром Гарри был полон энергии. Им предстояло начать изучение Темных искусств. Ему не терпелось узнать, что Том приготовил для него.       Как только они расположились в библиотеке, Гарри сел на свое место, скрестив ноги и облокотившись на парту, и стал внимательно слушать.       — Темные искусства, — начал Том, — Это непостоянная сила, постоянно меняющаяся и непредсказуемая. Для их изучения не существует учебной программы. Они основаны исключительно на магии и намерении, заклинания почти не имеют значения. Это самая сложная форма магии в том смысле, что она заставляет волшебника остро осознавать свою магию, — Гарри цеплялся за каждое слово. — Волшебник и его магия работают в тандеме, когда владеют Темными искусствами, и ты это знаешь, что уже хорошо. Ты знаешь, что такое прилив магии, ты понимаешь концепцию работы в партнерстве со своей магией.       Том сделал небольшую паузу.       — Сегодня утром я кратко расскажу тебе о теории, а после обеда мы перейдем к более практическим занятиям.       Гарри кивнул, но не стал вмешиваться.       — Это будет перекликаться с тем, что я рассказывал тебе о Рунах, но Темные искусства следуют тому же принципу, поскольку существуют различные ветви. Очевидно, что существуют проклятия и заклинания, причиняющие вред, которые мы будем классифицировать как агрессивную Темную магию. Они также предлагают защиту, могут быть оборонительными, враждебными, иногда даже исцеляющими. Однако, как и в случае с рунами, заклинания, ритуалы и проклятия нельзя свести к этим категориям. Они пересекаются, в зависимости от намерений.       — Существуют различные ветви Темной магии, в первую очередь Магия крови и Некромантия, которая считается одной из самых скверных магических практик, которые только существуют. Я позволю тебе составить собственное мнение по этому вопросу. Магия, связанная со смертью, в целом считается Темной, но я не эксперт в этом вопросе, поэтому не буду учить тебя этому, хотя если у тебя возникнут вопросы, пожалуйста, не стесняйся, — сказал Том, на что Гарри кивнул, его интерес возрос. — К другим видам Темной магии относятся Темные существа, некоторые зелья, а также заколдованные или проклятые предметы.       — Темные искусства запрещены или вызывают неодобрение только потому, что нет четкой границы, разделяющей используемые методы и последствия, вызванные Темной магией. Как я уже говорил, намерение — это все. Единственным исключением являются Непростительные заклинания, которые были признаны незаконными в 1717 году и отделены от того, что более широко и неопределенно известно как Темные искусства, как просто непростительные, — заявил Том. — Что касается защиты от Темных искусств, то, разумеется, ты изучаешь Защиту от Темных искусств, однако простое Протего не поможет тебе против Темной магии. Темным искусствам нельзя обучить в традиционном смысле, поскольку каждый человек формирует уникальную связь с ними, превращая Темную магию в свою личную артиллерию.       — Значит ли это, что ни один человек не использует Темные искусства одинаково? — спросил Гарри, чертя на своем листке пергамента.       — Именно так, — ответил Том с нотками гордости в голосе. — Чтобы успешно владеть Темными искусствами, нужно сделать их своими. Ты не можешь просто копировать то, что делает кто-то другой.       Гарри улыбнулся и кивнул. Том продолжил знакомство с Темными искусствами, преподав Гарри немного истории. Важные даты, важные люди, важные магические подвиги и тому подобное. Гарри находил все это очень увлекательным и яростно строчил заметки.

***

      После обеда они оказались на пляже. Том привел их туда для практической части урока.       — Я хочу добиться понимания того, как твоя магия реагирует на Темные искусства. Или, точнее, как она действует, когда ты ее высвобождаешь.       — Хорошо, и как мы это сделаем? — спросил Гарри.       — Ты можешь призвать свою магию? Как во время ритуала, только без крови, — сказал Том.       — Я могу попробовать, но это может занять некоторое время, — сказал Гарри, колеблясь.       — Все в порядке, Гарри, не торопись. Очень немногие люди обладают магической силой, чтобы сделать это.        — А ты можешь? — спросил Гарри, и Том кивнул. — Покажешь мне? — Гарри засомневался в своей просьбе.       Его нерешительность исчезла в следующую секунду, когда магия Тома вспыхнула. Гарри с удивлением смотрел на окружающую его непроглядную черноту. Гарри поднял руку, ощущая шелковистое прикосновение магии, парящей в воздухе, и поразился тому, насколько реальной она казалась.       Том вернул свою магию обратно.       — Твоя очередь, — сказал он, слегка улыбнувшись недоуменному взгляду Гарри.       Гарри закрыл глаза и обратился внутрь себя. Он сделал успокаивающий вдох, услышав шум океана на заднем плане и ощутив мягкое дуновение ветра на своей коже. Он потянулся внутрь себя, ища. Он уловил за веками ярко-зеленый проблеск и последовал за ним. Он потянулся к силе, чувствуя, как его пальцы опасно потрескивают от энергии.       Гарри открыл глаза, и его охватила сила чистой энергии, которую он никогда раньше не ощущал. Каждый волосок на его теле встал дыбом. Это была не ярость в кабинете Дамблдора и даже не ликование в подвале. Это была его сырая, необузданная магическая сила, вырвавшаяся на свободу. Это был полный потенциал Гарри, и, Боже, он чувствовал себя могущественным.       — Невероятно... — произнёс Том, оказавшись рядом с Гарри, который повернулся к нему. На лице Тома было изумленное недоумение, которым Гарри наслаждался. Ему нравилось поражать Тома.       Его магия потянулась к нему, казалось, сама собой. Том быстро погрузился в статическое электричество, потянувшись к нему, как и Гарри. На его лице появилось выражение благоговения, которого Гарри никогда не видел.       Его магия вела себя очень неловко, казалось, что она слишком сильно пригрелась к Тому. Гарри смущенно усмехнулся в ответ на вопросительный взгляд Тома.       — Ты чувствуешь себя нормально? Все под контролем? — спросил Том.       — Да, я чувствую себя хорошо, даже великолепно. Но я бы не сказал, что контролирую себя, — честно признался Гарри.       Том кивнул.       — Ничего страшного, сегодня мы сосредоточимся именно на этом. Я хочу, чтобы ты действительно почувствовал свою магию, привык к ее силе. Познакомься с ее движениями, с тем, как она извивается и вращается.       — Хорошо, — сказал Гарри. Он снова переключил внимание на себя и окружающее его шипящее облако ярко-зеленого цвета. Он протянул руку и провёл по нему ладонью, ощущая, как оно искрится на его коже. Он сориентировался в танцующих вокруг него зеленых цветах, заметив проступающие сквозь них черные полосы.       Это казалось невозможным, но под пристальным вниманием Гарри и его спокойным состоянием облако магии разрасталось всё больше, к ближайшему к телу Гарри цвету присоединились красный и золотой. Гарри почувствовал, как его волосы встали дыбом, и рассмеялся: игривая аура его магии распространилась и на него самого.       Гарри снова улыбнулся Тому, чьи глаза были яркими: зелень магии Гарри отражалась в красных радужках.       — Замечательно, Гарри. Кажется, ты интуитивно настроен на свою магию, — сказал он, шагнув к Гарри и протягивая руку к красным и золотым полосам, пронизывающим воздух вблизи Гарри. — Эти разные цвета очень необычны.       — Как же так? — с любопытством спросил Гарри.       — Я не уверен... Это кажется необычным, у меня очень хорошая интуиция на такие вещи. Однако изучение магических аур очень ограничено, так как очень немногие ведьмы и волшебники способны призывать свою магию, и уж точно не в такой степени. Возможно, ты самый магически сильный волшебник из всех, кто когда-либо жил, Гарри Поттер, — заявил Том.       Гарри удивленно поднял на него глаза.       — Не лучше, чем ты... или Дамблдор, конечно?       — Я всегда был очень одаренным ребенком, но мой дар был подвластен мне. Я использовал свою силу в течение многих лет, развивая ее. И хотя у меня очень сильная магическая аура, это не просто сырая сила, как у тебя. А Дамблдор, хотя и обладал магической силой, так и не воспользовался ею в полной мере, и его магия, хотя и мощная, осталась несколько слабой, — сказал Том, продолжая осматривать магию Гарри, которая в какой-то момент снова потянулась к нему. — Это преступление, что никто из взрослых не заметил этого в тебе, — добавил Том. — Весь этот потенциал мог бы быть потрачен впустую.       — Думаешь, они знали? — с любопытством спросил Гарри.       — Я надеюсь, что да, это невозможно не заметить. Именно это привлекло мое внимание в Министерстве.       — И поэтому ты не пытался меня убить? — поинтересовался Гарри.       — Да, вместо этого я проявил интерес, — легкомысленно ответил Том.       Гарри хмыкнул.       — Но почему никто не рассказал мне об этом?       — Люди боятся магически сильных личностей. Они представляют угрозу, — легкомысленно пояснил Том.       Гарри нахмурился.       — Итак, — начал Том, — Достань свою палочку и произнеси простое заклинание. Вот, — он наколдовал камень. — Левитируй его.       Гарри достал из кармана свою палочку, и она резко завибрировала под его пальцами. Гарри в тревоге посмотрел на него.       — Ладно, думаю, пока без палочки. Вот, отдай ее мне, — Гарри передал свою палочку Тому. — Попробуй без палочки.       Гарри понятия не имел, как работает беспалочковая магия, он полагал, что это как с палочкой, только вместо того, чтобы направлять магию через палочку, нужно направлять ее через себя. Гарри попробовал, и хотя его магия определенно откликнулась, она, похоже, не понимала, куда идти.       — Представь, что магия течет по твоему телу и вокруг тебя, — раздался голос Тома. — Направь ее через пальцы, представь, что направляешь магическую силу через пальцы к камню.       Гарри сосредоточился на том, чтобы направить магию через пальцы. Что-то определенно получилось, потому что треск энергии раздался над шумом набегающих волн океана.       — Отлично, так держать, Гарри, — ободряюще сказал Том.       Гарри сосредоточился на энергии в своей руке и направил её на камень, почувствовав, как магия нерешительно потянулась к нему. Гарри подумал о том, чтобы поднять камень, и, видимо, его магия нуждалась только в направлении, потому что внезапно она слегка переусердствовала, отправив камень так далеко в воздух, что он исчез из виду.       Гарри застыл на месте и повернулся к Тому, на лице которого играла очень забавляющаяся улыбка.       — Упс, — сказал Гарри с виноватой ухмылкой.       — Неважно, Гарри. Это была хорошая идея — начать с базовой, не темной, магии. Мы сосредоточимся на том, чтобы заставить тебя контролировать себя, — сказал Том. — Однако, как и в случае с бессловесным заклинанием, в беспалочковой магии ты прирожденный маг, очень хорошая работа. Как только ты станешь немного больше контролировать количество используемой магии, палочка будет не нужна.       Гарри усмехнулся. Они пробыли на пляже весь день. К разочарованию Гарри, они не стали практиковаться в Темных искусствах, но он понимал, что должен разобраться с этим до того, как это произойдет, не желая повторения утреннего ритуала.       Как только урок закончился, Том помог Гарри вернуть магию в себя. Это получилось гораздо лучше, чем на предыдущей неделе: Гарри мягко втягивал в себя магию и чувствовал, как она оседает.       После этого Том велел Гарри как можно чаще использовать магию в позитивной обстановке: во время плавания, полетов, хотя и не рекомендовал делать это в доме.

***

      На следующий день состоялась дуэль. Гарри не слишком задумывался о перспективе дуэли с Томом, потому что, честно говоря, не мог в это поверить.       Он проснулся с волнением, бурлящим в его нутре. Утро они провели в тишине в гостиной, с открытыми окнами и негромко играющей музыкой, пока Гарри учился, а Том читал.       После обеда Том снова повел их на пляж.       — Гарри, дай мне свою палочку, — приказал он, и Гарри подчинился. — А ты возьми эту.       Том снова держал свою палочку за кончик и протягивал рукоятку Гарри. Гарри так же, как и в первый раз, с недоумением протянул руку и взял тисовую палочку.       — Я считаю, что во время дуэли лучше всего обмениваться палочками. Передавая их по доброй воле, ты проникнешься доверием, и палочки должны понять, что мы сражаемся не для того, чтобы причинить друг другу вред, — объяснил Том.       Гарри тупо кивнул.       — Да, я понимаю.       — Мы будем стремиться обезоружить друг друга, и ты можешь использовать все, что пожелаешь. Даю слово, что я не буду использовать Темные искусства, так как в данный момент это даст мне несправедливое преимущество, — Гарри кивнул. — Взамен я прошу тебя оставить свою магию в прежнем виде, поскольку сейчас ты недостаточно хорошо ее контролируешь. Простое проклятие может подействовать как разрушительное.       — Конечно, — сказал Гарри.       — Мы можем остановиться в любой момент, — заверил Том, и Гарри кивнул. — Тогда ты готов?       Гарри сжал челюсть, и каждый из них отошел на десять шагов друг от друга, прежде чем повернуться.       — А теперь мы кланяемся, — объявил Том.       Гарри заколебался, его мысли внезапно вернулись к Кладбищу.       — Ты в порядке, Гарри? — спросил Том, заметив его нерешительность.       Гарри слегка встряхнулся, но образы все равно нахлынули на него.       — Да... да, извини. Просто, знаешь, — Том снова направился к нему. — Просто ты сказал то же самое в прошлом году. На кладбище, — сказал он, не глядя на Тома.       — Понятно, — сказал Том, нахмурив брови. — Если это поможет, я сожалею о том, что сделал с тобой, и больше так не поступлю.       Гарри поднял глаза и увидел искренность слов Тома. Он жестко кивнул.       — Кстати, ты был замечательным, — Гарри перевел взгляд на Тома. — В четырнадцать лет ты сбросил мой Империус, как будто это был пустяк, ты встал на ноги после моего Круциатуса. Твоя храбрость, когда ты стоял передо мной, была шокирующей, никто из моих Пожирателей смерти не смог бы этого сделать. Ты был просто ужасен, но знай, что я был впечатлен.       Гарри слегка улыбнулся.       — Спасибо, — застенчиво сказал он.       — Ты можешь начать, — сказал Том, после чего повернулся и пошел на свое место.       Гарри снова сжал челюсть. Как только Том оказался на месте, он сказал:       — Мы кланяемся.       Они поклонились, Том — резко и низко, а Гарри — менее формально.       — Начинай, — сказал Том, когда они выпрямились.       На секунду воцарилась тишина, прежде чем оба послали по заклинанию, Гарри — жалящее.       Оба промахнулись: Гарри отлетел в сторону, и песок посыпался ему под ноги со скоростью его движения, а Том просто заблокировал заклинание Гарри.       Как только они начали, остановиться было невозможно. Жалящие, проклятия и заклинания летали туда-сюда, прерываясь лишь на защитные чары.       Гарри знал, что его скорость и ловкость дают ему огромное преимущество, поэтому он как можно чаще уклонялся и уворачивался, не прекращая атакующих заклинаний. Том, как всегда, был спокоен и собран, блокировал и выпускал заклинания с нечеловеческой скоростью, а его удар был всегда точным.       В Гарри попало несколько жалящих, но он не обращал на них внимания. Щекочущие чары Тома, напротив, всегда действовали на него, как бы раздражающе они ни были.       Гарри быстро послал Экспеллиармус, прежде чем бросить в Тома невербальное жалящее заклинание, которое должно было отвлечь его внимание. Каким-то образом это сработало, и Гарри увидел, как Том вздрогнул, глаза его на секунду расширились в недоумении, а на лице Гарри расплылась торжествующая ухмылка.       Том бросил на него довольный взгляд, а затем послал в его сторону такое количество проклятий, что Гарри в мгновение ока был потрясен. Переведя дыхание, он наложил на себя сильное Протего. Его ухмылка не сходила с лица. Это было весело.       В конце концов Тому удалось обезоружить Гарри, чего и следовало ожидать. После этого Гарри подошел к Тому.       — Очень хорошо, Гарри, — сказал Том, блестя глазами. — Ты невероятно быстр, твои рефлексы не знают себе равных.       — Спасибо, — сказал Гарри, задыхаясь. — Это мои рефлексы ловца.       Том хмыкнул и предложил матч-реванш.       В тот день они сражались в общей сложности четыре раза, и каждый раз Гарри проигрывал. Однако ему удалось поразить Тома еще двумя жалящими и проклятием ватных ног, которое так рассмешило Гарри, что он отвлекся, и Том наложил на него обезоруживающие чары.       Вечером, возвращаясь в дом, Гарри чувствовал себя бодрым.

***

      У него было такое хорошее настроение, что, как только они расположились в гостиной, он опустился на колени у журнального столика и стал писать на листе пергамента. Закончив, он повернулся к Тому.       — Так, — объявил Гарри. — Пора тебе понять, что такое квиддич.       Том закатил глаза, но потакал Гарри и внимательно слушал его объяснения, даже задавал вопросы.       Как только Гарри закончил свои объяснения, Том попросил его рассказать о том, как он играл в гриффиндорской команде по квиддичу, и Гарри с радостью согласился.       Том выглядел впечатленным, когда Гарри рассказал ему о первом курсе и о том, как он попал в команду как самый молодой ловец за последние сто лет. Он старался не показаться хвастуном, но это определенно было так. Он рассказывал о своих травмах, победах и в конце концов о том, как Амбридж запретила ему участвовать в соревнованиях за то, что он ударил Драко Малфоя по лицу. Тома это определенно впечатлило.       — Я хотел спросить... — начал Гарри, немного смущаясь просьбы. — Как ты думаешь, ты сможешь как-нибудь достать мне снитч?       — Конечно, — легко согласился Том. — Я скажу Люциусу, чтобы он достал снитч. Должен признаться, ты пробудил мое любопытство, я хочу сам убедиться, насколько ты хорош.       Гарри засиял. Улыбка, вызванная дуэлями и перспективой получить снитч, не покидала его весь вечер.

***

      Выходные прошли замечательно, в доме царило спокойствие, к которому Гарри привык. Он занимался в гостиной, плавал в океане, готовил на кухне и летал на метле. Том все время следовал за ним, читая или черкая на клочке пергамента.       В воскресенье после обеда Том заговорил о том, что ему нужно исследовать сознание Гарри.       — Хочешь попробовать сейчас? — спросил Гарри, закинув руки за голову и откинувшись на спинку дивана.       — Если ты согласен, — ответил Том.       — Да, конечно, — сказал Гарри, садясь, скрестив ноги и прижавшись спиной к подлокотнику.       — Это может показаться более жестким, чем то, что я делал с тобой раньше, — предупредил Том, садясь рядом с Гарри.       Гарри постарался ни о чем не думать, как велел Том, и лишь слегка кивнул, давая понять, что готов.       — Легилименс, — сказал Том, и это было последнее, что Гарри услышал, прежде чем его снова погрузили в сознание.       На этот раз Гарри наблюдал за тем, как Том берет на себя управление его сознанием. Было очень странно видеть, как его воспоминания проносятся мимо, не отзываясь в памяти самого Гарри.       Том проскочил мимо них довольно быстро, хотя и задержался на секунду, когда в памяти всплыло воспоминание о том, как дядя Вернон несколько недель назад ударил Гарри в челюсть. Том не проявлял интереса к воспоминаниям, что показалось Гарри странным: по его мнению, они были единственной интересной вещью в его голове.       Внезапная темнота охватила Гарри, встревожив его.       — Не волнуйся, я здесь ненадолго, — донесся издалека голос Тома.       Гарри, не видя ничего, не мог понять, что делает Том, хотя и мог уловить ощущения. И это было самое странное из того, что Гарри когда-либо чувствовал: его разум был мертв и одновременно жив, слишком пуст и слишком полон.       Гарри чувствовал, что у него болит голова, как будто его шрам снова болит, но это было странно, потому что шрам не проявлял себя уже целую вечность.       Боль становилась всё сильнее, в голове раздался звон, и Гарри понял, что в ушах звенит от боли.       Внезапно его отбросило назад в гостиную. Он моргнул, но не смог ничего разглядеть сквозь чёрные пятна, пляшущие в его глазах. Он смутно различил голос Тома, но он был неясным, а в ушах уже отчетливо звенело.       Гарри все еще казалось, что Том бродит в его голове, но это была последняя осознанная мысль, которую он успел подумать, прежде чем все вокруг померкло.

***

      Гарри пришёл в себя, казалось, через несколько часов, когда небо за окном уже потемнело. Он слабо моргал, его сознание было нечетким.       — О, ты проснулся.       Гарри повернулся на голос и увидел Тома, сидящего в кресле. Вид у него был встревоженный.       — Да... извини, — сказал Гарри, но его слова были немного невнятными.       — Скажи мне, что случилось? — спросил Том, в его голосе прозвучала нотка беспокойства.       — Не знаю, — ответил Гарри, пытаясь вспомнить. — Все было хорошо, а потом... мой разум... было темно, я ничего не видел. Но... у меня было ощущение, что у меня болит голова, а потом я почувствовал, что у меня болит шрам. Да, так и есть — мой шрам очень сильно болел, — он потер лоб, прищурив глаза от слабого стука в голове. — И в ушах звенело. Потом, когда мы вернулись в реальный мир, в глазах потемнело, а шрам словно расколол мою голову на две части.       — Понятно, — сказал Том. — Мне очень жаль, Гарри, — Гарри поднял на него глаза. — Я не думал, что ты так отреагируешь.       Том выглядел задумчивым, но все еще был слегка на взводе.       — Все в порядке, — сказал Гарри. — Ты же не знал.       Том продолжал молчать.       — Ты захочешь попробовать еще раз? — спросил Гарри.       — Я бы хотел, — сказал Том. — Однако, возможно, я буду более нежным. И мы установим связь в твоем сознании. Я ожидаю, что ты сообщишь мне, как только начнешь ощущать симптомы, о которых ты мне сообщил, — он бросил на Гарри пристальный взгляд.       — Да, конечно, — ответил Гарри, после чего лег на спину и закрыл глаза. Туман в голове не рассеивался, и он чувствовал себя измотанным.       — Ты голоден? — спросил Том через некоторое время.       — Не очень.       — Я принесу тебе небольшую порцию, съешь ее, а потом ложись спать, тебе нужно отдохнуть, — сказал Том, не обращая внимания на несуществующий голод Гарри.       Гарри слабо улыбнулся. Он беззаботно съел свой ужин на диване в гостиной, после чего отправился в постель и снова отключился.