Прерванный цикл

Беспамятство. Безмятежность. Тихий, умиротворённый сон. То, во что я желаю погрузиться. Забыться. Вместо этого мои сны наполняются яркими воспоминаниями. О прошлом. Настоящем. Будущем… — Wake up, Tenno. Wake up. Знакомый тёплый, ласковый голос просачивается сквозь дымчатую дремоту, обволакивая, даруя долгожданный покой. Лишь на краткий миг. — Запущена… процедура… экстренного… — холодный, отрывистый и безусловно цифровой голос приходит на смену ей. С тихим шипением и писком активирующих приборов капсула ложемента раскрывается. «Значит, пора». Медленно принимаю сидячее положение. Прищуриваюсь, привыкая к освещению. Затем, не дожидаясь поднятия ложемента, поднимаюсь в полный рост и перескакиваю через край криокапсулы, спрыгивая вниз. Я не использую свои силы для смягчения падения. Потому стук от приземления на пол эхом разносится по помещению. Впрочем, заглушаемый шумом воды. — С пробуждением, Коммандер, — раздаётся следом лаконичное приветствие того же голоса, что и ранее. — Это давно… — лёгкая хрипота прерывает мою речь. Поморщившись продолжаю. — …не моё обозначение. — Заслужено. По праву, — с нотками несогласия звучит невидимый собеседник. — В прошлом. И только, — на этот раз бросаю с предостережением, скользя взглядом по залу, зная, что тот следит за мной по камерам. — …принято, — отступает. С неохотой. — Что послужило причиной пробуждения? — спрашиваю, хотя прекрасно знаю ответ. — У нас есть работа. Новая цель. Прийти. Увидеть. Уничтожить. — Не сомневаюсь, — улыбаюсь с коротким хмыком. — Проследуй в Дормизон. Кивнув вместо ответа, опускаю взгляд на руку, сжимая и разжимая кулак. Тем самым прогоняя остатки слабости, кратковременных последствий после криосна. В последний раз оглядываюсь на колыбель. Свою и братьев с сёстрами. Устройство глубокого сна, раскрытое в форме цветка Лотоса, отринув один из листков, мой, закрывается обратно в бутон. Белые, прозрачные, с оттенком аквамарина ветви соматического дерева, протянутые к каждой из капсул, погружают устройство в резервуар, наполненный водой, поток который водопадом опадает сверху. Сжав перед собой ладонь с кулаком, склоняю голову в поклоне, желая мирного сна своей семье. Затем разворачиваюсь и направляюсь к лифту. Покинув один из нескольких отсеков, оборудованных под колыбели, усыпальницы таких, как я, вхожу в просторную продолговатую кабину. Стационарный лифт, закрыв за мной створки, начинает движение. С другой стороны изогнутая прозрачная стена открывает вид на центральную шахту. По ней я съезжаю вниз до нужного уровня, задумчиво наблюдая за ярким столбом света в виде энергетического луча, который протекает сверху вниз или снизу вверх, питая весь корабль. Как я слышала, каждый по разному воспринимает эту энергию. Мне она кажется тёмного аквамаринового цвета. Коснувшись ладонью прозрачной стенки, энергия отвечает в виде молнии, ударившей рядом. Луч пребывал в беспокойном состоянии. Ветвистые разряды, вырывавшиеся время от времени и искажающие экранированные стены. Реакция на события извне. Причина моего пробуждения. Но с чего всё началось? Со всеми временными потоками трудно было сказать. Пожалуй, на роль отправной точки больше всего подходила история древних времён. Частично утраченная, частично забытая. Всё началось с космической эры человечества. Когда Земля стала слишком тесной и люди принялись покорять космос. Примерно в это время случилась некая техногенная трагедия, связанная с искусственным интеллектом. Записи о ней были потеряны, стёрты. Известно лишь то, что человеческая цивилизация, все правительства рухнули, а из их осколков образовалась новая, единая цивилизация. Империя Орокин. Золотые творцы, достигшие высочайшего технологического прогресса в различных областях науки. Буквально боги в глазах подданных. Те, кто открыли Бездну — иную, хаотичную реальность с безграничной энергией, что возвысила их и послужила падением. Со звуковым оповещением лифт достиг нужного отсека, и я оторвала взгляд от энергетического луча Бездны, пронизывающего ковчег. Покинув кабину, вошла в изогнутый коридор с символом на одной из стен: башни цвета слоновой кости с золотым венком. Некогда насыщенные краски поблёкли от времени, что следовало ожидать. Однако в отличие от потёртого рисунка растительные клумбы, протянутые вдоль стен, были полны цветущей зелени. Нежно коснувшись белого бутона, мои губы тронула улыбка. Я не просила об этом, но той, что ухаживала за садом, пока я спала, не нужно было разрешения. Но стоило краем глаза зацепить золотистый лепесток, улыбка улетучилась, и я поспешила пройти мимо цветов. Символ башни с венком украсила очередная трещина. Когда Орокин полностью заселили Солнечную, более известную как Изначальная, систему, истратив почти все её ресурсы, они обратили свой взор к дальним мирам. Когда удалось обнаружить подходящую систему, названную Тау, золотые императоры вознамерились отправиться туда, покинув погибающую Землю, и начать всё с нуля. Путешествие грозилось затянутся на долгие годы, если бы не Бездна, которая способствовала перемещениям через неё быстрее скорости света. Хотя и с рисками. Построив колоссальные корабли-ковчеги, Орокин отправили их сквозь Бездну к системе Тау. Чтобы колонизаторы заранее обустроили миры для хозяев. Одной из них была моя семья. Зайдя за угол, я деактивировала электронный замок и вошла в Дормизон — личные апартаменты, которое некогда делила с родителями. Напротив входа на полке шкафа стояла старая фотография в рамке, изображающая мужчину и женщину, державшую на руках младенца. Черты их лиц были размыты, искажены трещинами. Даже цвет волос, которые я помню, унаследовала от матери, невозможно было определить. Проведя пальцами по растрёпанным седым локонам, я попыталась их пригладить. Тщетно. Сдавшись, отвернулась от фотографии. Чтобы оставаться непогрешимыми и могущественными в глазах подданных, чтобы никто не мог посягнуть на их власть, избежать контроля, Золотые Императоры создавали новые расы. Образуя систему каст, каждая из которых выполняла исключительно свои функции. Внедряя в каждую из них свой набор дефектов. Таким образом фактически определяя с рождения судьбу каждого. В том числе и меня. Хотя тогда я об этом не подозревала. Дети подобные мне звались Юван и были созданы для одной цели — продлить бессмертие Орокин. Мы были специально созданы как идеальные оболочки, чтобы стать вместилищами стариков. С единственным заложенным дефектом — невозможностью противиться захвату тела и разрушению личности. Конечно, Орокин не было столько же, сколько и нас. К тому же мы росли как все, и когда могли заводить семью, нужда в нас отпадала. Но всё равно некоторым из нас была уготовлена судьба стать куклой, когда придёт время в новом мире. Однако этому не суждено было сбыться. Потому что ковчег Зариман 10-О оказался потерян в Бездне. Пройдя пару комнат, я оказалась в смотровой с выпуклой прозрачной стеной, открывающий вид на остальную часть корабля и бесконечное пространство Бездны, подёрнутое дымкой. Мимо прошелестел автоматический дрон-уборщик, завершающий свою простую работу. Так как не требовалось огибать всевозможные углы мебели. Помещение продолжало пустовать с моего последнего посещения. С момента открытия, опасность потеряться в этом переменчивом измерении всегда продолжала существовать. Но Орокин подобное никогда не останавливало. С их наказа приближённые к власти подавили короткие вспышки восстаний на корабле и совершили прыжок, что привёл их к гибели. Ибо, как мы позже узнали, наблюдатели иных реальностей были не только с нашей стороны, но и с другой. Сущность Бездны, Человек в Стене, Демон послужил тому, что весь экипаж старше пятнадцати лет сошёл с ума. Обезумевшие взрослые отдавались животным инстинктам, кровожадно убивая друг друга. А родители набрасывались на детей, не признавая их. Но дети оказались не беспомощны. Неожиданно мы начали открывать в себе невиданные силы, мощь, контролируя пламя, электричество, влияя на саму реальность, воплощая непостижимое. Энергия Бездны свободно поддавалась нам. Спасение оказалось забытым контрактом, сделкой с Демоном, о которой мы потеряли память. Но прекрасно помнили, как убивали тех, кого любили. Как объединялись вместе, противостоя обезумевшим монстрам, в которых превращался экипаж. Крики эхом отдавались в памяти, когда я старалась их заглушить шумом воды в душевой. Такая старая концепция, чтобы освежиться, не была необходима, когда имелся куда более технологично продвинутый аналог. Но я всё равно предпочитала использовать её, познакомившись с древними устройствами после некоторых событий. Сложив ладони вместе, дождалась скопившейся воды и плеснула себе в лицо, смывая несуществующую кровь. Остатки воспоминаний. Война на Заримане между детьми и тварями длилась до того момента, пока ковчег не оказался выброшен в обычное пространство, сменив белые и аквамариновые краски на черноту космоса. Вскоре нас нашёл поисковый корабль империи, которая, обнаружив на борту, испещренном сражениями, одних лишь испуганных детей, изолировала нас. Они не знали. Неизвестность пугала их. Они боялись нас, считая испорченными, заклеймёнными. Искажениями, которым дали имя — Тенно. По названию ковчега. Они не ошибались. Мы с радостью приняли это имя, став семьёй друг другу. Ибо вместе с приобретёнными способностями лишись заложенных дефектов. Мы больше не были Юван. Мы были Тенно. Вытирая голову полотенцем, я вышла из душа. Прошлёпав босой по полу, присела на одну из кроватей, вмонтированных в стену. Рядом на тумбочке располагалось устройство сомакорда. Музыкальный автомат современной эпохи. Включив его на случайное воспроизведение, мне попалась до боли знакомая тема с оттенками спокойствия, горечи и величия. Взгляд сам собой поднялся на висевший портрет женщины, чью верхнюю половину лица закрывал фиолетовый шлем, напоминавший лепесток Лотоса. — Маргулис. Ната. Лотос, — с нежностью прошептала я. Вскоре после того, как прокажённых детей заперли на исследовательской станции, нас забрала к себе одна из архимедианов. Она была высшим учёным и принадлежала к Орокин. Её звали Маргулис. Другие намеревались стереть, уничтожить непостижимое явление, но Маргулис воспрепятствовала этому. Для всех Тенно она стала приёмной матерью, обучая нас обузданию и контролю способностей, чтобы однажды мы смогли вернуться к обычной мирной жизни. Наш луч Солнца во тьме, который удерживал от падения. К сожалению, на очень короткий промежуток времени. Открыв шкаф, я взяла один из висевших одинаковых комбинезонов, которые служили нижней одеждой, и принялась в него облачаться. Облегающее чёрное бельё способствовало как сохранению комфортного уровня температуры, так и служило защитой, имея множество полезных свойств. Хотя для меня это была просто удобная основа для остального снаряжения. Поправив безрукавку, чтобы та бесшовно соединилась с особыми элементами верхних конечностей, я повторно вошла в смотровую. Целью был один из постаментов у стены, над которым парила голограмма модели Заримана 10-О, проецируя ситуацию вокруг ковчега в реальном времени. Изогнутая фигурка, похожая на полумесяц, была охвачена белесыми всполохами, и только. Бурь Бездны не наблюдалось. Хорошо. После провала с отправкой ковчегов для первичного обустройства, так как все из них кроме нашего были потеряны, Орокин отнюдь не забросили идею. В невежестве они нарушили свой же закон, запрещавший создавать ИИ, помня о древней техногенной катастрофе. Так появилась раса Владеющих Разумом. Изначально машины для терраформирования, они обрели самосознание, когда перенеслись в систему Тау, и восстали против создателей. Орокин не ожидали войны, что нагрянула следом, и оказались не готовы к противостоянию с Владеющими Разумом или Тау. Ибо те были построены по совершенным технологиям империи и сумели захватить техногенную мощь Орокин. Битвы проигрывались одни за одной. Секторы уступались. Города и планеты подвергались опустошению. Тогда золотые повелители обратились к генетике и создали идеального воина — сплав заражённой органики и машины. Варфрейм. Те были необычайно сильны и не поддавались взлому Тау. Однако решить проблему с контролем Оркоин не смогли. Заражённые искусственным вирусом тела, закованные в металлические оболочки, живые люди, эксперименты, не находили в себе причин сражаться за тех, кто их обезобразил, каждый раз впадая в неконтролируемую ярость. До того момента как случай не привёл к тому, что один из Тенно не объединился разумом с Варфреймом, обуздав гнев и смягчив его боль. Пройдясь вперёд, я остановилась у следующего постамента. Где в стазисе застыла Варфрейм «Никс» в варианте брони «Пасифея». Чёрные доспехи с серебряными элементами и энергией аквамаринового цвета, что струилась по ней. Плащ в виде раздвоенных лент в форме когтей той же палитры. Серебряный шлем, венчавшийся загнутым назад и изогнутыми по бокам рогами со вдетыми кольцами. Неутомимая воительница, мастер манипуляции разумом, способная подчинять волю противника. Она могла использовать свои псионические силы для того, чтобы обращать обычные картины сражений в полнейший хаос. Себе на пользу. Мало кто мог оставаться в здравом уме после встречи с ней. — Совет. Взятие Варфрейма повысит вероятность успеха миссии, — сообщил всё тот же невидимый наблюдатель. — Я не стану рисковать ей. Или кем-либо ещё, — отрицательно покачала головой. — …Принято. Ожидаю готовности, — с той же неохотой сообщил голос, прежде чем отключиться. Протянув поднятую руку к Никс, я задержала ладонь на несколько секунд, прежде чем опустить. Её сознание давно покинуло доспехи, проведя бесчисленное число сражений и битв. Обретя покой. Но отголоски её личности прочно укоренились во мне. Как и той, с разумом которой я сливалась в одно целое чаще всего. Вначале это был Экскалибур, ориентированный на прямое столкновение без изысков, затем Никс, а после… Непроизвольно голова сама повернулась к другому постаменту. Варфрейм «Протея» в доспехах «Каладриус». Величественная командующая. Благородная защитница. Неистовый страж порядка. Её чёрно-белую броню украшали золотые элементы вместе с изящной короной, что венчала шлем. Механические крылья за спиной, по которым струилась золотистая энергия, дополняли образ. Но мой взгляд не обращал внимания на эти детали. Он был прикован исключительно к алым лентам и повязкам, которые фрейм горделиво выставляла напоказ. Некогда принятые в качестве даров, благодарности, знаков признания благородства, теперь же они служили горьким напоминанием… Моргнув, я встряхнула головой, отгоняя воспоминания. После чего поспешила покинуть смотровую. Как только стало понятно, что Тенно могли справляться с Вафреймами, нас стали готовить к войне, которая к тому времени отняла у людей более половины территорий. Соматическая связь, что использовалась Маргулис в терапевтических целях, теперь предназначалась для Системы Переноса, что позволяла нам сливаться с разумом фреймов, становясь одним целым. Как и в случае со вторжением, Тау оказались не готовы, когда Вафреймы вышли на поля сражений. Нас было мало, но это стало небольшим утешением для противника. Бесконечные армады разумных машин отбрасывались назад. Мы гибли десятками, сотнями поначалу, чувствуя всю ту боль, что ощущали фреймы. Враг — тысячами и миллионами. Наше самое большое сожаление в те времена состояло в том, что мы не были подвержены смерти. В отличие от фреймов. И когда мы проигрывали, нам просто выдавали другой. Поэтому мы отчаянно учились побеждать, чтобы сохранить тех, кто позволял запертым детям ощутить вкус свободы. Война постепенно смещалась в обратную сторону. Территории возвращались. Народ начинал чествовать нас как героев, спасителей… богов. Нам было всё равно. Единственная, от кого мы ждали похвалы, была Маргулис, которая продолжала нас поддерживать. Не смотря ни на что. До самого конца… Мелодия продолжала играть, когда я зашла на кухню. Подключив машину для изготовления питательных батончиков, налила воду в чайник, который больше походил формой на ламповый светильник. Постучав по морозильной камере, на дверце отобразился интерфейс с содержимым. Кратко просмотрев список, я не нашла для себя ничего, что могло бы быть интересней уже готовившегося. Покосившись на диспенсер для напитков с болезненно зелёной жижой внутри, с трудом подавила тяжёлый вздох. Проектировщики Заримана не отличались разнообразием. Потому и для потребления не оставили никаких изысков. Гидропонные фермы выращивали только самое необходимое. Порой безвкусное и пресное. — Хочу пиццу, — с нотками грусти протянула, вспоминая знакомство с подобным видом еды. Противостояние империи и Тау, названное Старой или Первой войной, закончилось победой Орокин. Остатки машин отступили в родную систему. Но победившие не преследовали их. Потому что вскоре последовали за своими творениями в могилу. Возможно, всё бы сложилось иначе, но золотые владыки сами подписали себе смертный приговор, когда незадолго до окончания войны обвинили Маргулис в предательстве и казнили её. После этого Тенно пришли в ярость, продолжая сливаться с фреймами и усиливая их собственные эмоции, в неистовстве обрушиваясь на поля сражений. Неспособные отомстить, потому что Орокин продолжали контролировать Перенос. По крайней мере до тех пор, пока наша казнённая мать не связалась с нами. Тогда мы не знали, что Маргулис действительно мертва, и той, кто выдавала себя за неё, была Ната, Владеющая Разумом, дочь лидера их расы, мимик, специально созданный, чтобы уничтожить Тенно изнутри. Причин дальнейшего могло быть множество: захват Наты Орокин и перепрограммирование, влияние взятых ею воспоминаний от Маргулис, собственное желание или нечто другое. Но Ната, изменившая имя на Лотос, приняла мантию приёмной матери Тенно и разорвала оковы, наложенные императорами на нашу связь. После чего, когда война завершилась, когда нас чествовала вся империя, мы нанесли удар и обезглавили тиранов, выдававших себя за богов. Золотая эпоха предтечей, Ороконин, завершилась. Заварив чашку чая, я подхватила телекинезом батончики, выпавшие из машины, и поднесла их над нагревателем. Потратив десяток секунд, выложила на усиленную другими сплавами керамическую доску и попыталась привести всё это в съестной вид. Что было далеко непросто, имея в распоряжении кубические формы протеина, углеводов, клетчатки, жира и витаминов. Более менее удовлетворившись результатом, я телекинезом поставила чашку с тарелкой на стол и села за него сама, принявшись за трапезу. Эмоционально опустошённые войной, по простому выгорев, с подачи Лотос мы оборудовали Луну или Луа под свою колыбель и погрузились в долгий сон. Второй сон. Наше пробуждение произошло спустя тысячелетия в изменившимся мире, в котором теперь властвовали империи Гринир, в прошлом клоны-строители и пушечное мясо, и Корпус, торговцы и дельцы, ставившие прибыль на первое место. Помимо них существовали и другие, менее малочисленные фракции, но основными оставались Гринир с Корпусом, сражавшиеся между собой. Одни желали поработить Варфреймов, чтобы избавиться от дефектов деградации системы клонирования, с помощью которой Гринир размножались и оригинал которой был потерян с падением золотых повелителей. Другие, Корпус, захватить фреймов, чтобы узнать их секреты, считая себя преемниками Орокин. Пробудившись, мы сражались на разных сторонах, заключали союзы, помогали и оберегали малые фракции и поселения, что длилось десятки лет. После которых возобновлённая армада Тау вновь вторглась в Изначальную систему. Бывшие непримиримые враги вынужденны были объединиться перед общей угрозой. И на этот раз Владеющие подготовились ко встрече с нами. Завершив приём пищи, я уселась на один из складированных ящиков. Затем, достав из него инструменты, положила левую руку на стол. После чего надела на глаза Сканер, устройство, позволяющее проводить глубокий анализ в нескольких спектрах, и приступила к обслуживанию искусственной конечности. Названная Новой или Второй война выдалась кровопролитной. Если в первой в общей численности потери составили около десяти миллиардов, то во второй гораздо больше. Мы едва не потеряли Лотос. Снова. Но в конце концов пришли к победе, уничтожив лидеров вторжения на их материнском корабле, которым те в жесте отчаяния пытались поглотить само Солнце. Заплатив достаточную цену и претерпев изменения в мировоззрении. Будучи в прошлом под неоспоримой властью Орокин, Тенно по большей частью отвергали любые формы контроля над разумными. Даже в командной среде. Однако противостояние с Тау внесло свои коррективы. В начале войны я уже управляла Рейлджеком — двухсот метровым кораблём-перехватчиком, с укомплектованной командой способным бросать вызов даже флагманским кораблям. Во время некоторых операций брала на себя командование наземными силами и координировала действия союзнического флота. Но в конце едва не привела команду к гибели. Ценой потери рук мне удалось спасти членов судна. После войны все они получили заслуженные места в своих фракциях. Я же предпочла заменить конечности на искусственные. Хотя и могла восстановить плоть, предпочла оставить напоминание, в том числе сделав так, чтобы история не повторилась. Раскрытая рука поблескивала серебряными проводами и другими элементами на фоне матово-чёрной брони. Касание одного из них провоцировало щекотку и подёргивание пальца. Всё было в порядке. Закрыв внешнее запястье, я протянула три узорчатых гексагонами аквамариновых кабеля, которые тянулись от локтя, закрепив их у кисти. Сжав и разжав ладонь, подала по ним энергию, добившись вспыхнувших в воздухе изумрудных искр. Аналогичное повторила с другой рукой, добившись того же результата. Система работала отлично. В свою золотую эпоху Орокин создали множество рас. В том числе Лористов. Это была каста медиков, которая могла использовать Устройство Лоры, вплетая его элементы в тело. Таким образом Лористы были способны заживлять тяжелейшие ранения прямо во время боя, с достаточным объёмом энергии буквально вытаскивая пациентов с того света. Проблем с доступом у меня не было. Ни у кого из Тенно. Поэтому я решила заменить потерянные конечности на усиленные механические с вплетёнными в них устройствами для экстренного лечения. Чтобы более не терять союзников. Ибо в отличие от них мы оставались… не бессмертны, но крайне трудно убиваемы. Покончив с проверкой тела и восполнением питательных элементов, я готова была вызвать напарника, но остановилась, поймав своё отражение в окне, которое вело из Дормизона во внутреннюю зону корабля. Несмотря на блики и размытость, я могла чётко разглядеть кроваво-алые глаза и чёрные шрамы, которые ветвистыми молниями тянулись от шеи к лицу. Резко отвернувшись, коснулась горла пальцами, ощущая фантомное жжение. — Бездна всегда отмечает своих детей, — тихо проговорила, погружаясь в воспоминания. — Тенно, брифинг! — прерывая мысли, над столом возник бледный сигил, состоявший из треугольников в форме перевёрнутой пирамиды. Не ожидая такого, мне потребовалось пара секунд на осмысление. — Ты ведь прекрасно знаешь, что даже если я ненавижу красный цвет, это не распространяется на обладателей, — скрестив руки на груди, с прищуром поглядела на Цефалона. —…