Смерть на закуску

Я вздрогнул и вырвался из объятий Триса. Джайлз с грохотом захлопнул за собой дверь и замер на пороге, сверля нас с Трисом мрачным взглядом. Прежде чем я успел что-то сказать, глаза Джайлза расширились от узнавания: — Профессор Лавлейс? Не могу в это поверить! — Должно быть, вы и есть молодой Блитерингтон, — спокойно отозвался Трис, ничуть не смутившись ни бурным появлением Джайлза, ни враждебными нотками в его голосе. Он повернулся ко мне: — Мог бы и упомянуть, Саймон, что мальчик превратился в весьма привлекательного мужчину. Это был не первый раз, когда мне хотелось залепить Трису пощёчину, но я не собирался поддаваться низменным импульсам при свидетелях. — Благодарю, профессор, — протянул Джайлз своим до отвращения аристократическим тоном, который включал, когда хотел досадить собеседнику. — Должен заметить, вы выглядите куда старше, чем я вас помнил. — Батюшки, — протянул Трис, ответив тоном на тон, — у ребёнка коготки отросли, и он не боится ими пользоваться. Ужасно забавно. Джайлз вспыхнул, но я поспешил оборвать перепалку, прежде чем он успел ответить. — Как бы ни увлекательно было ваше маленькое соревнование в тщеславии, — сказал я нарочито неприятным тоном, — зрелище, признаться, мерзковатое. Оно недостойно ни того, ни другого. Прекратите немедленно, иначе попрошу вас обоих уйти. Трис только рассмеялся, а вот Джайлз разозлился ещё больше — я буквально ощущал, как от него волнами исходит злость. — Сэкономлю тебе усилия, Саймон, — бросил он. И прежде чем я успел вставить хоть слово, распахнул дверь, громко её захлопнул и зашагал прочь. Я двинулся было за ним, но Трис положил мне на руку удерживающую ладонь: — Пусть идёт, Саймон, не трогай его. Я попытался стряхнуть его руку, но, увы, Трис — очень сильный вампир. А я, каким бы сильным себя ни считал, вырваться всё равно не смог. Вскоре послышался лязг и бряканье мотора Джайлзовой рухляди, удалявшейся от Лорел-коттеджа. — Доволен? — потребовал я, когда Трис, наконец, меня отпустил. — Ещё нет, — сказал он и снова потянул меня в объятия. Однако спустя пару секунд его чересчур разогретая страсть наткнулась на мою холодность, и он выпустил меня из рук. — Иногда ты бываешь до невыносимости утомителен, Саймон, — пожаловался он и направился в гостиную — хотя местные, возможно, назвали бы её «парадной» или «салоном». Трис устроился в самом большом кресле, достал из внутреннего кармана пиджака трубку и кисет с табаком. Пока я стоял и буравил его взглядом, он неторопливо набил трубку, закурил и, выпуская вокруг головы ароматные клубы дыма, с ленивой улыбкой наблюдал за мной. — Прошу, чувствуй себя как дома и кури в моём доме, — съязвил я, усаживаясь на диван напротив. Я всегда дивился его умению производить столько дыма. Вампиры, разумеется, не дышат, но могут имитировать дыхание при необходимости. Трис был заядлым курильщиком ещё при жизни и сохранил привычку после смерти — рака лёгких он уже не боялся, а потому баловал себя без зазрения совести. — Ещё бы, — сказал он, зажав мундштук зубами, — особенно учитывая, что это раньше был мой дом, и я тебе его подарил. — Я прекрасно помню, — ответил я. — И очень ценю твою щедрость, Трис. Я полюбил этот дом и свою жизнь в деревне. Но если ты вдруг передумал насчёт подарка, лучше скажи прямо. — Нет, Саймон, Лорел-коттедж твой, — сказал он, отмахнувшись рукой, рассеивая дым. — Но вот кое-что я всё-таки хочу вернуть. Я чуть не рассмеялся, но, взглянув на его лицо, понял, что он совершенно серьёзен. На миг я забыл о том, как объясняться с Джайлзом, и сосредоточился на словах Триса. — После почти трёх лет ты вдруг решил, что хочешь меня обратно? — Я совершил ошибку, Саймон, — сказал он с видом олицетворённой искренности. — Худшее, что я сделал в жизни, — это отпустил тебя. Он выглядел убедительно, но я-то знал, что Трис — мастер лжи олимпийского разряда, когда захочет. — Прости моё недоверие, Трис, — сказал я, — но всё это слишком похоже на ситуацию пятилетней давности. Или ты забыл? — Ты имеешь полное право сомневаться, дорогой мой, — кивнул он, — но даже тот, кто прожил столько, сколько я, способен учиться на собственных ошибках. Особенно, если горько о них жалеет. — Будем надеяться, — отозвался я, не убеждённый. — Я, конечно, не ожидаю, что ты примешь решение прямо сейчас, — сказал он, размахивая трубкой, — но счёл честным предупредить: я намерен вернуть тебя. — С каких это пор я стал призом? Трис улыбнулся: — Не недооценивай себя, мой дорогой Саймон. Ты стоишь того, чтобы за тебя побороться. И я намерен тебя заполучить. — Честное слово, Трис, — я покачал головой, — ты сейчас говоришь, как герой моего исторического романа. — Если роль подходит, — с лёгким поклоном отозвался он. Я не удержался и рассмеялся, а он довольно мне улыбнулся. Чёрт возьми, он был так же привлекателен, как и всегда: львиная грива тёмных волос с тщательно «расположенными» прядями седины, сияющие синие глаза с лукавым прищуром, красивое, слегка обветренное лицо — он мог бы поспорить с самим Шоном Коннери за титул самого сексуального мужчины. Живого или, в случае Триса, мёртвого. — Полагаю, — продолжил он с прищуром, — что теперь у меня есть конкурент. Ты ведь не говорил, Саймон, что молодой Блитерингтон так в тебя влюблён. Всё это время у тебя был мальчик на побегушках, а ты скрывал? Его снисходительный тон меня раздражал. — У нас с Джайлзом рабочие отношения, Трис. — Но он, я бы сказал, рассчитывает на большее, — перебил он. — Да, — как можно спокойнее ответил я. — Джайлз хочет чего-то большего, но я пока отказываю. — Ты же к нему тянешься, верно? — слишком самодовольно сказал он. — Надо признать, красавчик. Что с тобой, Саймон? Неужели стал целомудренным? — Разврат — твоя игра, не моя, — отпарировал я как можно ядовитее. И Трис на секунду замер. — Похоже, я причинил тебе куда больше боли, чем думал, — сказал он, выпустив ещё облако дыма. — Чем дальше от человеческих чувств отходишь, тем легче забыть, что другие могут видеть всё иначе. — Чтобы ценить верность в любимом человеке, вовсе не обязательно быть человеком, — парировал я. — Туше, Саймон, туше, — усмехнулся он. — Но вопрос остаётся: насколько серьёзно ты настроен в отношении молодого Блитерингтона? Трис умел нащупывать болевые точки. Я колебался, не соврать ли, но он всё равно читает меня лучше, чем я его. Ложь не помогла бы. — Я очень, очень к нему привязан, — сказал я. Трис расхохотался: — Ах, Саймон, я тебя слишком хорошо знаю. Это значит, что ты его любишь, но не хочешь, чтобы он знал. Почему? Боишься, убежит с криком, узнав, кто ты? — Если уж тебе так нужно знать, да, — сказал я, искренне жалея, что вообще открыл ему сегодня дверь. И застыл: впервые я вслух признался в своих чувствах к Джайлзу. Чёрт побери! — Что ж, надо знать своих соперников, — невозмутимо заметил Трис. — Но не думай, Саймон, что я уступлю. Я знаю, что ты всё ещё испытываешь ко мне чувства. Просто придётся постараться сильнее. — Его волчья улыбка стала шире. — Честно говоря, не думаю, что у молодого Блитерингтона много шансов. Если бы моя кровь могла стынуть, она застыла бы сейчас. В его тоне было что-то, отчего меня пробрала дрожь. — Только попробуй причинить ему вред, Трис, — сказал я, в упор глядя на него. — Ну, Саймон, — он усмехнулся, — ты же не думаешь, что я опущусь до физической расправы с соперником? Тем более с человеком? Проблема в том, что именно так я и думал. Трис был абсолютно безжалостен, когда хотел чего-то добиться. Он постучал трубкой об пепельницу, убрал её в карман и поднялся. — Ну что, Саймон, гостевая спальня в порядке? Не буду же я пока претендовать на твою постель. — Сам заправишь, — отрезал я. — Простыни знаешь где. — Благодарю, — улыбнулся он сверху вниз. — Здесь куда уютнее, чем в гостинице. А в Лондон, Оксфорд или Кембридж я смогу ездить, когда потребуется. Но главное, я буду рядом с тобой. Насвистывая, он вышел и направился наверх. Пусть сам таскает свои чемоданы. Я остался на диване, кипя от злости. Надо было сказать ему, чтобы убирался вон, и что я не хочу его видеть. Так почему же я этого не сделал? Потому что, придурок, — честно ответил я себе, — ты так и не выкинул этого мерзавца из головы. Воспоминания нахлынули. Счастливые — когда я был влюблён и не знал, насколько он может предать. Я позволил им ненадолго согреть себя… а потом нарочно вытащил на свет неприятные, чтобы напомнить себе, почему порвал с ним. Боль всё ещё была. Изменился ли он? Или это просто игра? И ещё — Джайлз. Что я ему скажу? «Кстати, Джайлз, мой бывший любовник поживёт у меня пару недель. Надеюсь, ты не против». Ну и перспектива. Я только простонал. У Джайлза характер взрывной, и как он воспримет новость о Трисе — предсказать трудно. Тем более что тот собирался участвовать в средневековом фестивале прямо у него во дворе. Отступит? Или останется и будет бороться? И с чего это я вдруг чувствую себя тупейшей и беспомощнейшей героиней из какого-нибудь паршивого любовного романа? Слишком много вопросов. Слишком мало ответов. Эти несколько недель пройдут для меня слишком медленно.