Смерть на закуску

Когда Джайлз, наконец, соизволил со мной поговорить тем вечером, новость о том, что Трис поселился в Лорел-коттедже, он принял спокойнее, чем я ожидал. Он не стал кричать на меня или бросать трубку. Принял моё объяснение насчёт объятий, свидетелем которых стал накануне, и спокойно заявил, что завтра утром вернётся к обычной работе. Раздражаясь на себя за то, что вообще пустился в оправдания, а на Триса — за то, что он вынудил меня к ним, я неохотно добавил, что Трис спит в гостевой. Эта деталь вызвала у Джайлза молчание. Я решил пока не рассказывать о том, что Трис помогает со съёмками документального фильма о средневековом фестивале, который скоро пройдёт буквально у него за домом. У него и так хватало поводов для ворчания. — Увидимся утром, — сказал я и повесил трубку. Тем временем Трис держался на расстоянии и не пытался добиваться от меня новых проявлений нежности. Он переключился на другое своё амплуа — остроумного обаятельного собеседника, каким умел быть при желании. Я решил, что проще всего будет расслабиться и наслаждаться его компанией, одновременно давая понять, что рассчитываю лишь на дружбу. Мне нужно было время, чтобы разобраться в своих чувствах к нему и принять решение насчёт Джайлза. Если оба проявят благоразумие, ситуация, возможно, разрешится без серьёзных душевных или физических травм для всех участников. Я выбрал оптимизм — хотя, возможно, это был самый глупый из всех возможных выборов. На следующее утро я ждал прихода Джайлза с некоторым трепетом. Трис где-то бродил наверху, а я сидел за своим столом, возился с компьютером и услышал, как в замке входной двери повернулся ключ. Натянув на лицо лучезарную улыбку, я приготовился. — Доброе утро, Саймон, — сказал Джайлз, входя в мой кабинет. Он явно улыбнулся, заметив мою реакцию. Возможно, у меня отвисла челюсть — я не знаю. Я просто уставился на него. Джайлз всегда был прекрасно осведомлён о своих внешних данных и упорно их поддерживал: каждый день минимум час тренировок. Сегодняшние джинсы и повседневная рубашка сидели на его мускулистом теле так, будто их рисовали прямо по фигуре. Он источал сексуальную привлекательность, и я удивлялся, как ему удалось добраться до Лорел-коттеджа, не подвергшись нападению влюблённых фанаток. Пока я пялился, Джайлз обошёл стол, склонился надо мной, взял моё лицо в ладони и поцеловал. Когда он наконец отстранился, я благоразумно остался за столом. Устроившись в кресле напротив, он слегка откинулся назад, небрежно демонстрируя широкую, мужественную грудь, и спросил: — Что у нас на сегодня, Саймон? Корреспонденция? Или поискать вам что-нибудь? Отчаянно пытаясь вернуть себе способность к связной речи, я выдал: — Думаю, лучше разобраться с письмами, Джайлз. Вышло чуть поспешно, но я гордился тем, что прозвучал совершенно деловым тоном. — Конечно, Саймон, — сказал он. Протянул руку к папке на моём столе, и из-под рукава показалась часть драконьей татуировки, покрывающей большую часть груди, плеча и спины. При напряжении мышц кончик крыла словно помахал мне. Я вернул взгляд на лицо Джайлза, чтобы увидеть, как он терпеливо ждёт, с лёгкой тенью улыбки на губах. Очевидно, он решил пустить в ход все свои главные козыри в борьбе за моё расположение: молодость и красоту — против утончённости и опыта Триса. Вот ведь… Дальше я изо всех сил старался сосредоточиться на работе и не поддаваться обаянию Джайлза. К счастью, он не пытался форсировать события, проявляя неожиданное терпение. Около полудня, когда мы закончили с последними срочными письмами, в дверях моего кабинета появился Трис, одетый для поездки — шляпа, перчатки, тёмные очки в руках. — Куда направляемся, Трис? — спросил я. — На встречу с человеком, нанявшим меня консультантом для документального фильма, — ответил он. — Добрый день, юный Блитерингтон. Джайлз поднялся, обернулся к нему и, судя по выражению лица, как следует оценил фигуру соперника. — Счастливого пути, профессор, — лениво сказал он. — И будьте осторожны за рулём. Трис, шлёпая перчатками по ладони, не мог оторвать взгляда от Джайлза. Тот, повернувшись спиной, наклонился, словно смахивая что-то с ботинка, и Трис аж округлил глаза. — Ну, мне пора, — сказал он заметно выше обычного. — Не задерживайтесь, профессор. К ужину успеете? — осведомился Джайлз, не оборачиваясь. — Разумеется, — ответил Трис. — Нам с Саймоном ещё многое надо обсудить. Жаль, что вы не сможете присоединиться. — И он вихрем вылетел из комнаты. — Вот как? — тихо сказал Джайлз, взглянув на меня. — А что это за фильм, Саймон? Про уход за престарелыми в Британии? Я едва не рассмеялся. — Нет, Джайлз. Это что-то про средневековый фестиваль. Кто-то снимает о нём документальный фильм, и Триса пригласили консультантом. — Понятно, — сухо сказал он. — Будем надеяться, что, занимаясь со своими чокнутыми средневековыми друзьями, он не найдёт времени для других глупостей. — Он взял папку с письмами. — Я начну с этого, но, пожалуй, потом схожу перекусить. Не хотите прогуляться со мной в паб? — Нет… я лучше поработаю без перерыва. Немного выбился из своего обычного дневного ритма. Прежний Джайлз, возможно, обиделся бы на отказ, но этот — новый, решительный — только кивнул и ушёл в свой кабинет.

***

Так и прошли следующие три дня: днём Трис был занят на съёмках, а Джайлз исправно выполнял любые задания. Иногда он хотел задержаться до вечера, но я вежливо отклонял эту идею — мне требовалось хоть немного времени без отвлекающих факторов. Между собой они держались внешне вежливо, хотя каждый день обменивались хотя бы одной язвительной репликой. Меня их поведение одновременно забавляло, льстило и раздражало — но винить в этом, увы, стоило больше всего меня. Когда подошло время приезда участников Gesta Angliae Antiquae, я даже обрадовался: внимание обоих переключится на что-то другое. В пятницу после обеда в деревню начали прибывать первые участники, чтобы разбить палатки на лугу. Поток продолжился и утром в субботу, когда мы с Трисом, сев в «Ягуар», поехали к Блитерингтон-холлу. По дороге то и дело попадались «Лэндроверы» и другие увесистые машины с прицепами, так что добрались мы до двора поместья почти вдвое дольше обычного. Оставив машину, мы облачились в «защитное снаряжение» — шляпы и очки — и направились через газоны к лугу за холлом. Услышали мы их задолго до того, как подошли к лагерю. Со всех сторон доносились голоса — кто пел, кто болтал, а лёгкий ветер уже нёс дым от очагов. Чем ближе, тем шумнее. Вскоре мы оказались на небольшой возвышенности у края луга. Чуть ниже стоял забор с воротами, у которых дежурил парень в солдатском костюме, изображавший привратника фестиваля. Взору открылась картина пёстрая, шумная, кипящая жизнью. Повсюду стояли палатки и шатры всевозможных размеров и цветов, над многими развевались яркие флаги с гербами. Между ними сновали люди в диковинных нарядах, оживлённо жестикулируя и переговариваясь. Их современный английский и разнообразие акцентов резали слух вкупе с костюмами, в которых впору было бы говорить на среднеанглийском или нормандском французском. Трис нахмурился: — В каком, к лешему, веке они, по их мнению, живут? Я думал, они выбирают конкретный период и все его придерживаются. — Понятия не имею, — пожал я плечами. — Может, каждый выбирает свой. Смотри вон на тех двоих у кострища — одеты как простые работяги начала XIII века. — Верно, — кивнул Трис. — А эти дамы у соседней палатки — как добропорядочные жёны зажиточных купцов XV века. — Он презрительно фыркнул. — Теперь понятно, почему им понадобился квалифицированный медиевист. Мы ещё несколько минут наблюдали, как мимо проходят персонажи в костюмах от простых туник XIII века до вычурных нарядов двухвековой давности. Некоторые мужские туфли имели такие длинные загнутые носы, что я удивлялся, как их владельцы не падают на каждом шагу. С оружием — та же мешанина: доспехи явно были собраны из деталей разных эпох. Я даже задумался, не планируется ли у них турнир, и как же они будут в нём биться в таком разношёрстном обмундировании. Мы подошли к воротам. Трис представился привратнику, тот сверился с отнюдь не средневековый планшетом с бумагами на прищепке и пропустил нас без слов. Наше появление привлекло внимание: к нам целеустремлённо двигался высокий мужчина с царственной осанкой. Он остановился перед нами, и я поднял взгляд — а я сам не низок, но этот возвышался надо мной минимум на семь-восемь сантиметров. Светловолосый, с пронзительными голубыми глазами и тёмно-русой аккуратной бородкой. На нём был алый сюртук и роскошный пурпурный плащ, ткань — отменного качества, а на голове — небольшая корона с разноцветными камнями, блестевшими в утреннем солнце. — Приветствую вас, господа, — прогремел он. — Я Харальд Кнутсон, повелитель этого малого королевства. Как видите, мы ещё обустраиваемся, и через несколько дней будем рады принять всех гостей. Но сегодня дел невпроворот. — Кнутсон, говорите? — с интересом протянул Трис. — Не родственник ли вы славного Кнута? Тот слегка склонил голову: — На самом деле да. Я прямой потомок датских королей Англии. Я не был уверен, шутит он или нет, но по блеску в глазах заподозрил, что он совершенно серьёзен. — Ваше величество, — с нарочитой грацией поклонился Трис. Кнутсон недовольно поджал губы: — Можете насмехаться, сэр, мне нет нужды доказывать что-либо вам… — Он скользнул взглядом по Трису, потом по мне. — …и вашему протеже. — Как остроумно, — сладко улыбнулся я. — И как ошибочно, ваше величество. — Я тут же сменил улыбку на оскал, отчего Кнутсон несколько раз моргнул и даже отступил на пару шагов. Поправляя корону, он сказал: — Повторю, господа: через несколько дней лагерь откроется для публики — если захотите прийти, мы будем рады. Но сегодня вынужден попросить вас уйти. — Я так не думаю, Кнутсон, — раздался за спиной голос. Мы обернулись — незнакомый мужчина, нахмурившись, глядел на короля, а рядом с ним стоял Джайлз, внимательно осматривая лагерь и стараясь не выдать ухмылку. — Простите, мистер Миллбэнк? — нахмурился Кнутсон. — Напомню вам, ваше величество, — с лёгкой насмешкой сказал Миллбэнк, — что ваш лагерь стоит на моей земле. И пока вы здесь, будьте любезны вести себя вежливо с моими гостями. — Он шагнул вперёд к Трису. — Это профессор Тристрам Лавлейс, выдающийся специалист по Средневековью, консультант фильма. А джентльмен с ним, полагаю, его коллега. Проявите уважение, ясно? — Его речь имела лёгкий шотландский оттенок, но тщательно приглаженный оксфордской выправкой. Кнутсон побагровел, голубые глаза метнули молнии, но, видимо, он не мог рисковать ссорой с хозяином земли. — Как угодно, мистер Миллбэнк. Но повторю, что я против этой картины и не желаю в ней участвовать. А теперь, господа, прошу меня извинить. — Он резко развернулся и ушёл. Миллбэнк довольно улыбнулся: — Болван. И я получаю истинное удовольствие, ставя его на место. — Он хмыкнул. — Может, он и король в своей маленькой песочнице, но здесь моё королевство. Джайлз фыркнул, но Миллбэнк не обратил внимания. Это был коренастый, невысокий мужчина лет пятидесяти с лишним, само самодовольство. — Думаю, вам всё же стоит поладить с королём, Миллбэнк, — заметил Трис. — Если хотите, чтобы фильм состоялся. — Поладит, хочет он того или нет, — уверенно сказал Миллбэнк. — В их контракте есть пункт, что я могу вышвырнуть их вон до конца недели, если они причинят вред моему имуществу. Я рассмеялся: — И они это подписали? — Честно говоря, сам удивился. Но этот король Харальд далеко не так умен, как хочет казаться. Думаю, он контракт и не читал, идиот. — Что именно, — раздался чужой голос, — скоро и станет причиной, по которой его голову положат на плаху!