Магическая зона.

Лёд тронулся. Пик, словно наверстывая упущенные годы запретов на ласку, буквально не давал Джокеру прохода. Его прикосновения из робких и случайных превратились в настойчивые, почти собственнические. Теперь, заходя в камеру Джокера, он не ждал приглашения. Он просто шёл и садился к нему на колени, обвивая руками шею и прижимаясь лбом к его виску. Мог в разгар разговора взять его руку и переплести пальцы со своими, отсутствующе следы круги на его ладони большим пальцем. Целовал его в щёку, в шею, в уголок губ просто потому, что проходил мимо и «захотелось». . Джокер... терялся. Его собственный опыт физической близости был разбит на две крайности: агрессия и отчаяние. Либо грубый, животный секс, либо те редкие моменты тишины после, когда боль ненадолго отпускала. А это... это было что-то третье. Что-то, что не вело ни к чему. Оно просто было. Тепло, вес другого тела на своих коленях, запах его кожи так близко... и ничего больше. И поначалу это сводило его с ума. В хорошем смысле. Он пьянел от этой внезапной свободы быть близким без необходимости быть жёстким. Он даже начал инициировать такое сам — мог обнять Пика сзади, пока тот работал за столом, или провести рукой по его спине, передавая папку. Но постепенно внутри него начало зреть странное, смутное беспокойство. Его тело, привыкшее к определённому сценарию, начало требовать привычной разрядки. Его мозг, заточенный на выживание через доминирование и контроль, не понимал, чего от него хотят эти бесконечные, ни к чему не ведущие ласки. Он хотел большего. Хотел страсти, ярости, того самого грубого соединения, после которого не оставалось сил думать. А Пик предлагал ему... объятия. Поцелуи в макушку. Сидение на коленях. Однажды вечером это терпение лопнуло. Пик, как обычно, устроился у него на коленях, спиной к его груди, и мирно перебирал какие-то бумаги, изредка отвлекаясь, чтобы потеться щекой о его плечо. Джокер сидел, обняв его за талию, и чувствовал, как по его телу расползается знакомое, настойчивое тепло. Желание. Острое и конкретное. Он наклонился и прижался губами к его шее, уже не просто касаясь, а целуя, кусая, чувствуя, как под кожей бьётся пульс. —Пик, — его голос прозвучал хрипло, прямо ему в ухо. Пик лениво повернул голову. —М-м? —Хватит уже это вот всё, — Джокер провёл рукой у него по животу, чувствуя, как мышцы подрагивают под тканью. — Давай уже по-нормальному. Пик замер. Он медленно отложил бумаги и повернулся на его коленях, чтобы посмотреть ему в лицо. —А что, это разве не «нормально»? — в его голосе не было обиды, лишь лёгкое недоумение. — Это... это как прелюдия без секса, — выдохнул Джокер, его руки сжались на бёдрах Пика. — Как есть закуску и не получить основного блюда. Дразнишься. Понимание мелькнуло в чёрных глазах Пика. Он вздохнул. —Я не дразнюсь, Джокер. Я... наслаждаюсь. Тобой. Просто тобой. Без всего остального. — Но я хочу «всего остального»! — Джокер не сдержался, его голос прозвучал резко, почти по-старому. Он тут же пожалел, увидев, как вздрогнул Пик. Но было поздно. Пик медленно слез с его коленей и встал перед ним. Его лицо стало закрытым, как в самые первые дни. —Понятно, — сказал он тихо. — То есть всё это... — он сделал неопределённый жест рукой, — ...для тебя просто закуска. Предварительный этап. А главное — это когда ты меня... Он не договорил, но Джокер понял. «...когда ты меня трахаешь». — Нет! — Джокер вскочил, чувствуя, как всё идёт не туда. — Я не это имел в виду! Просто... я не понимаю! Раньше ты приходил, мы занимались делом, и всё было ясно. А теперь ты приходишь, обнимаешься, целуешься, и... на этом всё заканчивается. Моя голова путается. Пик смотрел на него, и в его взгляде было что-то похожее на жалость. —Ты действительно не понимаешь, да? — он покачал головой. — Для тебя единственный способ быть близким — это перепихнуться? — Для нас обоих так было! — парировал Джокер. — И ничего, всё работало! — Раньше — да, — согласился Пик. — Потом я предложил «нежность». Ты вроде бы принял. А теперь... — он развёл руками. — Тебе снова подавай грубость. Я не могу, Джокер. Я не могу постоянно переключаться между этими двумя режимами. Я устаю. Он повернулся, чтобы уйти. Джокер, в панике, схватил его за запястье. —Подожди. Не уходи. Просто... объясни. Объясни, чего ты хочешь. Прямо сейчас. Пик обернулся. Его взгляд был усталым. —Я хочу посидеть с тобой. Посидеть вот так, как сидели. Обнявшись. Без того, чтобы это обязательно закончилось сексом. Мне это... нужно. Понял? Как вода. Как воздух. Я задыхаюсь тут без этого. Джокер смотрел на него, и до него наконец начало доходить. Это не была игра. Не была манипуляция. Это была настоящая, искренняя потребность. Такая же острая, как его собственная потребность в физической разрядке. — Ладно, — сдался он, его плечи обвисли. — Ладно, прости. Я... попробую. Он снова сел на койку и потянул Пика за руку. Тот позволил усадить себя рядом. Они сидели молча, плечом к плечу. — Это правда приятно? — тихо спросил Джокер через несколько минут. — Просто так сидеть? —Очень, — так же тихо ответил Пик. —А... а что именно приятно? Пик задумался. —Твоё тепло. Твоё дыхание. То, что ты тут. Рядом. И тебе за это ничего не нужно. Ты просто... есть. Джокер кивнул. Он закрыл глаза, пытаясь отключиться от навязчивого желания в своём теле и сосредоточиться на том, что чувствовал Пик. На весе другого человека рядом. На доверии, с которым тот к нему прижимался. И постепенно, очень медленно, его собственное желание начало отступать. Оно не исчезло, но перестало быть таким острым, таким требовательным. Оно уступило место чему-то другому. Чувству покоя. Той самой «воде», о которой говорил Пик. Он обнял Пика за плечи и притянул к себе. Не для того, чтобы повернуть его к себе и поцеловать. А просто чтобы он был ближе. — Ладно, — прошептал он ему в волосы. — Ладно, Рогалик. Давай попробуем твой вариант. Но если я взорвусь от перегрева — виноват будешь ты. Пик фыркнул, но прижался к нему сильнее. —Договорились. С этого вечера они начали заново. Джокер учился. Учился просто быть рядом. Учился получать удовольствие от самого факта близости, без обязательного финала. Иногда это не получалось. Иногда его руки начинали бродить по телу Пика слишком настойчиво, а губы искали не просто прикосновения, а поглощения. И Пик мягко, но твёрдо останавливал его. — Не сейчас, — говорил он. — Просто побудь со мной. И Джокер, стиснув зубы, отступал. И старался. Старался слушать его дыхание. Чувствовать его сердцебиение. И понемногу он начал понимать. Понимать, что эта тишина между ними может быть громче любого крика. Что это спокойствие может быть интенсивнее любой страсти. А однажды он и сам не заметил, как стал инициатором. Пик был занят, что-то яростно строча в отчёте, а Джокер подошёл сзади, обнял его и просто положил голову ему на плечо, закрыв глаза. Простоял так минуту. Потом отпустил и ушёл, ничего не сказав. Пик сидел ещё несколько минут, потом отложил ручку и улыбнулся самому себе. Кривой, неловкой, но самой настоящей улыбкой. Это была победа. Маленькая, но важная. Они не отказались от секса совсем. Он просто перестал быть единственной формой их общения. Теперь он был... продолжением. Не обязательным, но желанным. Как десерт после хорошего ужина. Не всегда нужен, но когда есть — вдвойне приятен. И когда они всё же сходились, это было уже иначе. Медленнее. Осознаннее. Без той животной ярости, но с большей... благодарностью. Благодарностью за то, что у них есть и это, и что-то ещё. Джокер как-то раз, уже после, лёжа рядом с Пиком, сказал: —Знаешь, а ведь это даже... лучше. —Что лучше? — сонно пробормотал Пик. —Всё, — Джокер обнял его за талию и притянул к себе. — И это, и то. Вместе. Пик ничего не ответил. Он просто прикрыл глаза и устроился поудобнее, чувствуя, как его спину согревает тепло другого тела. Они всё ещё были в аду. Но теперь они научились создавать в нём свои собственные, тихие оазисы. И это было, пожалуй, самым большим чудом из всех.