Магическая зона.

Мысль пришла к Пику внезапно, посреди ночи, и впилась в мозг как заноза. Он лежал на своей казённой койке, уставившись в потолок, и перебирал в памяти их последние встречи. Кофе. Помощь с упражнениями. Куртка. Эти редкие, неуклюжие моменты почти что… нормальности. И его осенило: а что, если попробовать? Не как раньше — не срываясь в грубый секс от отчаяния или в тихую нежность от усталости. А… как-то иначе. Как те пары, которых он иногда видел по телевизору в старых фильмах до Запрета. С дурацкими улыбками, разговорами ни о чём и прикосновениями, которые не ведут сразу к постели. Он фыркнул в темноте. Звучало нелепо. Они были не из тех, кто целуется при луне и говорит комплименты. Они были двумя сломанными механизмами в огромной, бездушной машине. Но мысль не уходила. Она зудела. Дразнила. На следующий день он поймал себя на том, что ищет повод. Не для того, чтобы затащить Джокера в кладовку, а для… чего-то другого. Повод представился сам. Мимо его кабинета, волоча ноги и скуля, проходил Вару. Он был весь в каких-то зелёных пятнах, а его знаменитые очки с спиралью треснули. — Что с тобой? — не удержался Пик. —Объект 060(Вару) устроил несанкционированный эксперимент с магией воды и… плесенью из вентиляции, — доложил сопровождающий охранник, выглядевший измотанным. — Получилось… липко. Пик вздохнул. Потом его взгляд упал на Джокера, который как раз проходил мимо с видом человека, крайне довольного всеобщим бардаком. — Эй, Джокер, — окликнул Пик. Тот остановился,подняв бровь. —Что, Рогалик? Принеси? Подай? Убери? —Проведай его, — неожиданно для себя сказал Пик. — Объекта 060. Посмейся над ним. В рамках… психологической поддержки. Джокер уставился на него как на ненормального. —Ты чего? Я что, походный клоун? Пусть Зонтик над ним посмеётся, ему полезно. — Зонтик будет над ним плакать, это не поможет, — парировал Пик. — А твой сарказм… обеззараживает. Как хлорка. Джокер продолжал смотреть на него с подозрением, но в его глазах мелькнул интерес. —Ладно, — нехотя буркнул он. — Но только потому, что мне скучно. И если он на меня чем-нибудь липким брызнет, я его приморожу к полу до следующей зимы. Он поволокся за охранником и Вару. Пик наблюдал, как он, идя рядом с ноющим Вару, что-то говорил ему, язвительно ухмыляясь. Вару сначала огрызнулся, потом хмыкнул, а потом даже рассмеялся своим противным, гнусавым смехом. Пик почувствовал странное тепло в груди. Получилось. Он… организовал что-то хорошее. Ну, относительно хорошее. Следующая попытка была сложнее. Он увидел, как Джокер, вернувшись в свою камеру, с раздражением швырнал на койку книгу — потрёпанный том по квантовой механике, которую он тайком выпросил у Куромаку. — Что? — спросил Пик, останавливаясь в дверях. —Глупые эти твои учёные, — проворчал Джокер. — Пишут сложно о простом. Магия куда проще. Чувствуешь и делаешь. А они тут со своими формулами… Пик вошёл и взял книгу. Он полистал её, глядя на непонятные схемы и уравнения. —Может, они просто пытаются объяснить то, что ты чувствуешь, на другом языке? — предположил он. Джокер посмотрел на него с удивлением. —С чего это ты заговорил как этот зануда Данте? —Просто мысль, — пожал плечами Пик, откладывая книгу. — Не хочешь — не надо. Можешь дальше бить головой о стену. Он уже хотел уйти, но Джокер остановил его. —Погоди. Объясни. Ты же умный. Немного. Для работника. Это было почти комплимент. Пик сел на стул и попытался объяснить принцип неопределённости на примере… Вару и Зонтика. Получалось ужасно, коряво и очень смешно. Джокер сначала хмурился, потом начал задавать вопросы, а в конце расхохотался. — Боже, Рогалик, это же гениально! — он ткнул пальцем в книгу. — Значит, этот твой Хайзенберг тоже считает, что всё в мире — сплошной бардак и ничего нельзя предсказать точно? Ну, я-то знал! Они проговорили почти час. Не о сексе. Не о боли. О науке. О магии. О том, как одно похоже на другое. Пик ушёл с чувством лёгкой эйфории. Получилось снова. Но самой сложной стала попытка… прикосновения. Не ведущего к чему-то, а просто так. Они шли по коридору после ужина. Джокер что-то язвительно рассказывал про нового охранника, а Пик слушал, сдерживая улыбку. И тут он это сделал. Просто так. Положил руку ему на предплечье на секунду. Легко. Мимоходом. Джокер замолчал на полуслове и замер. Он посмотрел на руку Пика, потом на его лицо. В его глазах было непонимание. —Что? — спросил он. — Что-то на рукаве? —Нет, — Пик убрал руку, чувствуя, как глупо краснеет. — Просто… так. Они прошли ещё несколько метров молча. —Странно, — наконец сказал Джокер. — Но… нормально. Это было маленькой победой. Вечером Пик решился на главное. Он пришёл в камеру Джокера не затем, чтобы заняться сексом. Он пришёл с колодой карт. Старой, потрёпанной, которую он нашёл в кладовке. — Что это? — Джокер с подозрением посмотрел на карты. —Покер, — сказал Пик, садясь на пол напротив него. — Ты же любишь игры. Давай сыграем. — На что? — усмехнулся Джокер. — У нас с тобой ничего нет. —На правду, — неожиданно сказал Пик. — Проиграешь — отвечаешь на вопрос. Любой. Джокер наклонил голову, заинтригован. —А если я выиграю? —Тогда я отвечаю. Они играли. Пик проигрывал. Чаще. Джокер был слишком удачлив и слишком хорошо умел блефовать. — Ну что, Рогалик, — он положил на пол выигрышную комбинацию. — Твой вопрос. Почему ты всегда носишь этот дурацкий капюшон? Даже когда мы… одни. Пик замер. Это был опасный вопрос. Но правила есть правила. —Потому что это моя броня, — тихо сказал он. — Иногда она нужна, даже когда нет угрозы. Просто… чтобы чувствовать себя собой. Джокер кивнул, не став издеваться. Следующую партию выиграл Пик. —Твоя очередь, — сказал он. — Что было самым страшным в твоей жизни? До того, как ты сюда попал. Джокер откинулся назад, его лицо стало напряжённым. —Не играл бы в эти игры, Пик. —Правила есть правила, — мягко повторил Пик его же слова. Джокер долго молчал. —Одиночество, — наконец выдохнул он. — Не тогда, когда ты один. А когда ты среди людей, и ты понимаешь, что ты… другой. Что ты не такой, как они. И никогда не будешь. Это… тихо. И очень страшно. Они смотрели друг на друга через карты, и барьер между ними растаял окончательно. Они были больше не просто работник и объект. Не просто сексуальные партнёры. Они были двумя одинокими людьми, которые нашли друг друга. Пик не стал задавать больше вопросов. Он просто собрал карты и перешёл на более безопасные темы. Они болтали ещё час. Смеялись. Спорили. Когда Пик собрался уходить, Джокер неожиданно сказал: —Эй. —Что? —Спасибо. За… игру. Пик кивнул. —Не за что. Было… весело. Он уже был у двери, когда Джокер окликнул его снова. —Пик. Тот обернулся. —Может, в следующий раз… я научу тебя одному фокусу? С магией. Безопасному. Пик удивлённо поднял бровь. —Думаешь, я справлюсь? —Ты со всем справляешься, — пожал плечами Джокер. — Для работника. Пик ушёл, и по его лицу расплылась самая настоящая, широкая улыбка. Он не сдерживал её. Ему было всё равно, кто увидит. А Джокер остался сидеть на полу своей камеры и смотреть на пустое место напротив. И впервые за долгие годы он чувствовал не ярость, не боль, не скуку. Он чувствовал… покой. И что-то похожее на счастье. Они не стали идеальной парой. Они всё ещё спорили, язвили и иногда. доводили друг друга до белого каления. Но теперь между ними было что-то большее. Доверие. Понимание. Дружба. И когда позже той же ночью Пик, мучиемый кошмаром, зашёл к нему в камеру, он не стал требовать секса или утешения. Он просто лёг рядом на койку и обнял его, прижавшись спиной к его груди. Джокер сначала напрягся, потом обнял его в ответ, чувствуя, как тот мелко дрожит. —Всё нормально, — прошептал он ему в волосы. — Всё нормально, Рогалик. Я тут. И Пик поверил ему. Потому что это была правда. Они были тут. Вместе. И это было самое здоровое и самое настоящее, что у них когда-либо было.