Магическая зона.

Медблок встретил Джокера стерильным холодом и запахом хлорки, за которым скрывалось сладковатое зловоние страха и боли. Куромаку, не оборачиваясь, провёл его мимо палат с зарешеченными дверями, из-за которых доносились сдавленные стоны, к последней двери в конце коридора. — Ждите здесь, — сухо бросил он, указывая на скамью у стены. — Вас вызовут. Джокер плюхнулся на скамью, развалившись с видом полнейшей скуки, но внутри него кипело. Образ Пика — с обнажёнными рогами, с глазами, полными слёз и ненависти, — не выходил из головы. Этот трус. Этот жалкий, запуганный ублюдок, который осмелился оттолкнуть его после всего. После той близости, которая была между ними. <Нет, милый, так не пойдёт, — пронеслось в его голове. — Ты не спрячешься. Не от меня.> Куромаку скрылся за дверью с табличкой «Процедурная №1». Джокер остался один в пустом коридоре. Он закрыл глаза, отстранившись от внешнего мира, и погрузился в себя. В ту самую точку внутри, где рождалась магия. Он искал не воду в трубах и не токи в проводах. Он искал то, что знал теперь лучше всего. Этого самого, фиолетоволосого, рогатого ублюдка с горящими глазами. <Где ты, Пиковый? Где прячешься, трусишка?> Его сознание, как щупальце, поползло по коридорам, просачиваясь сквозь щели, минуя подавители. Он искал знакомый энергетический след — холодный, колючий, но с той самой трещиной, которую он сам и проделал. И нашёл. В секторе «Сигма». В кабинете начальства. Пик стоял по стойке смирно перед массивным стальным столом, за которым сидел тот самый главный исследователь с рыбьими глазами. Его энергетика вибрировала от подавленной ярости и страха. <Идеально.> Джокер открыл глаза и ухмыльнулся. Он не стал жечь, ломать или взрывать. Он выбрал нечто более изощрённое. Он сосредоточился на Воздухе. На том, что окружало Пика. На невидимых потоках, молекулах, на самой атмосфере в том кабинете. И начал играть. Сначала это был просто лёгкий, почти неощутимый ветерок. Он обвился вокруг лодыжек Пика, ласковый, как змея. Пик напрягся, но не подал вида, продолжая слушать бормотание начальника. Затем ветерок усилился. Он пополз выше, под униформу, коснулся кожи на спине, заставив Пика непроизвольно выпрямиться. Его дыхание чуть сбилось. — …и впредь подобных инцидентов с объектами допускать не… — начальник нахмурился, заметив его движение. — Вам что-то не так, работник Пик? — Нет, сэр, — буркнул Пик, стиснув зубы. — Всё в порядке. Но всё было не в порядке. Ветер под его одеждой стал настойчивее. Он тек по его коже, как чьи-то невидимые пальцы, лаская, щекоча, вызывая мурашки. Он тек к тем местам, которые Джокер отлично знал. Внутренняя поверхность бёдер. Пах. Соски под грубой тканью. Пик сглотнул. Его руки сжались за спиной. Он пытался дышать ровно, но щёки покрылись краской. Он знал. Чёрт возьми, он знал, чьих это рук дело. <Прекрати, — яростно подумал он, словно Джокер мог его услышать. — Сию же секунду прекрати!> В ответ ветер в его штанах стал наглым, требовательным. Он тек вокруг его твердеющей длины, обвивая его, сжимая с невесомой, но невыносимой силой. Пик ахнул, не в силах сдержаться, и сделал шаг назад. — Работник Пик! — голос начальника стал резким. — Я что-то не так понял? Вы сказали, всё в порядке? — Всё… всё в порядке, сэр, — выдохнул Пик, чувствуя, как предательская волна удовольствия прокатывается по его телу. Он пытался бороться, скрестить ноги, но ветер был вездесущим. — Просто… лёгкое недомогание. — Недомогание? — начальник приподнял бровь. — Может, вам в медблок? К вашему подопечному, объекту 178? Говорят, он как раз там. Упоминание Джокера, произнесённое в такой момент, стало последней каплей. Пик почувствовал, как его тело предательски реагирует на эти слова, на призрак того, что было между ними, на магические ласки. Он был на грани. — Нет! — вырвалось у него слишком громко и резко. — То есть… я… мне нужно выйти. На минуту. Срочно. Не дожидаясь ответа, он развернулся и почти выбежал из кабинета, хлопнув дверью. Он прислонился к холодной стене в пустом коридоре, тяжело дыша. Его тело дрожало, его униформа откровенно выдавала его состояние. <Доволен, ублюдок? — он мысленно кричал Джокеру. — Доволен?> Ветер не утих. Он преследовал его и здесь. Он обвился вокруг его шеи, как удавка, не давая дышать, а затем вновь спустился вниз, к его пульсирующей эрекции, сжимая её с такой силой, что Пик застонал, впиваясь пальцами в штукатурку стены. Это было больно и невыносимо приятно одновременно. Унизительно. И он не мог ничего поделать. — Иди ко мне, — прозвучал в его голове тихий, ясный голос. Не его собственный. Голос Джокера. — Иди в старую кладовку в конце этого коридора. Сейчас же. Пик попытался сопротивляться. Он упёрся в стену, пытаясь не двигаться с места. Но ветер в его штанах сжался снова, на этот раз почти до боли, обещая разорвать его на части, если он не подчинится. С стоном поражения он оттолкнулся от стены и, почти не владея ногами, поплёлся по указанному маршруту. Его разум кричал о том, что это ловушка, безумие, но тело, преданное его же собственными нервами, было вне его контроля. Он толкнул дверь в заброшенную кладовку, заваленную старыми документами и сломанным оборудованием. Дверь захлопнулась за его спиной. В следующее мгновение его прижали к этой двери. Твёрдое, знакомое тело впилось в его спину. Горячее дыхание обожгло ухо. — Ну что, Работник, — прошипел Джокер, его голос был низким и опасным. — Сбежал с совещания? Непорядок. Нарушение протокола. — Джокер… — Пик попытался вырваться, но его руки были с силой прижаты к двери. Ветер всё ещё играл с его телом, не давая возможности собраться с мыслями. — Прекрати это… Сию же… — А что такое? — Джокер прижался к нему ещё плотнее, его возбуждение упиралось в промежность Пика. — Тебе не нравится? А по-моему, ты уже на грани. Я чувствую, как ты дрожишь. Хочешь ещё? — Я убью тебя… — выдохнул Пик, но это прозвучало как мольба. — Враньё, — Джокер провёл языком по его шее, прямо под линией капюшона. — Ты хочешь совсем другого. Одной рукой он расстегнул пряжку ремня Пика, рывком спустил штаны. Вторая рука по-прежнему держала его прижатым к двери. — И не вздумай останавливаться, — приказал Джокер ветру, и невидимые потоки снова обхватили возбуждение Пика, начав двигаться в ритме, который сводил с ума. Пик закричал, упираясь лбом в холодный металл двери. Его тело выгибалось,完全 отдаваясь на волю магии и человека за его спиной. — Вот так, — удовлетворённо проворчал Джокер, сам освобождаясь от одежды. Он плюнул себе в ладонь, смазал себя и, не готовя Пика больше, не говоря ни слова, грубо вошёл в него одним резким толчком. Пик взвыл от боли и неожиданности. Сухое, жёсткое проникновение было огненным, унизительным. Он попытался сжать зубы, но ветер, не прекращавший свои ласки, снова выманил у него стон. — Нравится? — Джокер дышал ему в шею, его движения были жёсткими, почти яростными, без намёка на нежность, что была в изоляторе. — Нравится, когда тебя используют, Рогалик? Когда на тебя просто насаживаются, как на кусок мяса? Пик ничего не ответил. Он мог только стонать, его тело разрывалось между болью от грубого траха и диким, неконтролируемым наслаждением от магических ласк. — Говори! — Джокер укусил его за плечо, прямо через ткань униформы. — Признайся, что тебе это нравится! Признайся, что ты хочешь этого! Что ты скучал по этому! — Нет… — выдохнул Пик, но его бедра предательски дёрнулись навстречу движению. — Врёшь! — Джокер ускорился, вгоняя в него себя с силой, которая заставляла дверь дрожать. Ветер сжал его член почти до боли, и Пик, с криком, которого не мог сдержать, кончил, его тело затряслось в оргазме, судорожно сжимаясь вокруг Джокера. Это стало концом. Джокер с низким стоном выпустил в него всё своё напряжение, ярость и разочарование, глубоко, замирая на несколько секунд. Тишину кладовки нарушало только их тяжёлое, прерывистое дыхание. Ветер утих. Магия отпустила Пика. Джокер отстранился, с неприятным звуком освобождая себя. Он молча поправил одежду. Пик, не оборачиваясь, медленно, с трудом, подтянул штаны. Его руки дрожали. Он чувствовал, как по его ногам течёт сперма, смешанная с кровью. Унижение жгло его изнутри больнее, чем боль. — Вот и всё, — голос Джокера прозвучал сзади, холодно и без эмоций. — Как только захочу. Где захочу. Ты понял? Ты мой. И никакие твои протоколы этого не изменят. Пик не ответил. Он не двигался, уткнувшись лбом в дверь. — Я ненавижу тебя, — прошептал он так тихо, что это было почти неслышно. Джокер рассмеялся. Сухо, безжизненно. — Вступай в клуб, Рогалик. Все меня ненавидят. Но это не мешает им меня хотеть. И ты — не исключение. Он повернулся и вышел из кладовки, оставив Пика одного в полумраке, среди запаха пыли, старой бумаги и секса. Пик медленно сполз по двери на пол. Он сидел на холодном бетоне, его штаны были расстёгнуты, униформа в беспорядке. Он не плакал. Он просто сидел, глядя в пустоту, пытаясь собрать в кулак свои разорванные в клочья чувства — ненависть, стыд, отчаяние и то, что хуже всего — остаточное, предательское удовольствие, всё ещё пульсирующее в его теле. Он услышал шаги за дверью. Голоса. — …и он просто выбежал, я вам говорю! Весь красный! — это был голос Феликса. —Наверное, начальник его так отчитал, — ответил Ромео. — Жалко Пикушу, он и так как на иголках. Их шаги удалились. Пик зажмурился. Они были так близко. Они могли зайти. Увидеть его вот таким. Он с силой ударил кулаком по бетонному полу. Боль пронзила костяшки, но была ничто по сравнению с болью внутри. Он был работник. Холодный, расчётливый, бесчувственный работник. А теперь… Теперь он был чьей-то вещью. Развлечением. Игрушкой для больного шизика, который мог в любой момент снова прийти и потребовать своего. Он медленно поднялся на ноги, опираясь о стену. Поправил одежду, пытаясь придать себе вид хоть какой-то собранности. Натянул капюшон так низко, как только мог. Он вышел из кладовки и побрёл по коридору, не видя ничего перед собой. Его ждал кабинет начальника. Его ждал выговор. Его ждала вся его жалкая, бесправная жизнь. А где-то там, в недрах этого ада, ходил тот, кто теперь владел им. И Пик знал — это было только начало.